Глава 32

Более недели спустя

Марк

Рабочий день давно закончился, по ту сторону панорамных окон сгущается тьма, разрываемая огнями вечернего города, в холдинге из подчиненных только охрана.

Мы со Штормом закрылись в кабинете. На протяжении нескольких часов сидим за столом, заваленным бумагами. Никогда бы не подумал, что разложу перед конкурентом все грязное белье, а он еще сверху добавит кипу компромата на меня же и мое окружение. И мы будем спокойно, терпеливо перебирать его. Вместе.

Вот что со мной Злата делает? Подсознательно доверился ее выбору.

Надеюсь, я не ошибся, когда позвал Шторма в союзники. Один неверный шаг сейчас – и моя настоящая семья окажется под ударом.

– Интересно, – задерживаюсь на папке, посвященной Злате.

Открываю, перелистываю копии личных документов, цепляюсь за черно-белый снимок. Злата молоденькая такая на нем, совсем малышка.

– Это пока убери в сторону, – Вадим выхватывает у меня бумаги, вызывая разочарованный вздох. – Со стороны Златы все чисто, дети по срокам твои, ни с какими другими мужчинами замечена не была. История с Очкасовым не подтвердилась. Все это время девчонка всего лишь выжить пыталась. Были некоторые спорные моменты, но, думаю, она сама тебе расскажет о них. Снежана рядом с ней находилась, подтвердит, если что.

– Да я верю Злате. И по поводу рыжиков сомнений нет, – недовольно бубню. – Просто интересно, – невольно к папке тянусь.

– Потом, – рявкает Шторм. – Все потом. Не отвлекайся.

Нас прерывает стук в дверь. Поздний гость отбивает костяшками ритм, будто шифровку передает. Не удивлюсь, если это азбука Морзе. Если бы я знал ее, то, уверен, уловил бы смысл послания. Наблюдаю вытянувшуюся физиономию Вадима и усмехаюсь. Беспокоиться не о чем, ведь в холдинге есть лишь один сотрудник, который мог до такого додуматься.

– Заходи, Захар Бонд на пенсии, у тебя ведь есть ключ, – выкрикиваю я, с трудом сдерживая нервный хохот.

Нет, безопасник меня никогда не подводил. Он не предатель, но сам по себе слабоват в поиске улик – больше внешнего пафоса и преувеличенных стараний.

– Все записи с камер видеонаблюдения за последние месяцы, где были засняты Никитенко, Очкасов и Туманова, – докладывает он, передавая мне флешку.

Я морщусь от фамилии Иры. Не заслужила она ее, а позаимствовала у моей настоящей жены. Обокрала Злату, и меня заодно. Заменила единственную и неповторимую рыжулю, а меня облапошила при помощи братца. Вспоминаю, как Давид расхваливал ее, и идиотом себя чувствую. Честная, наивная, чистая… Да уж… Стерва, каких мало.

– И документы из рекламного отдела, а также бумаги, которые проходили через вашего партнера Давида Никитенко. Все, как вы приказали. Правильно? – Захар одобрения ждет. И в глаза смотрит преданно, как сторожевой пес.

– Да, спасибо, – киваю, но замечаю, что безопаснику есть, что сказать. – Что-то еще?

– Никитенко просил доступ к архивам холдинга и к камерам, – сообщает он, но я уже ничему не удивляюсь. – Я, конечно, не позволил. На всякий случай, пароли сменил, – гордо подытоживает.

– Правильно сделал. Никому никаких доступов, кроме меня, ясно? – голос повышаю, потому что злюсь на Давида.

– Так точно! Клянусь, Марк Альбертович, – отзывается Захар, заставляя меня глаза прикрыть устало.

– Свободен, – жестом прогоняю. – А от Давида избавляться надо быстрее, – произношу себе под нос. – Я уже инициировал его вывод из числа акционеров.

– Большая у него доля? – мигом реагирует Шторм.

– Нет, чисто символическая. У него и у Иры. На деятельность холдинга не влияет, – отрицательно головой качаю, и Вадим успокаивается. – Иру в отпуск я отправил, потом в декрет перекочует. А Давида следом пошлю на хрен.

– Резко ты рубишь, – ухмыляется Шторм. – Его вина не доказана…

– Ненавижу ложь, – громыхаю зло. – Тем более, от людей, которых считал родными. Поэтому если обрывать связи, то наверняка.

– Понимаешь, Марк, в чем загвоздка, – отложив документы, Вадим облокачивается о край стола и подается вперед. Его напряженный вид не сулит ничего хорошего, и я тяжело выдыхаю. – Что бы мы ни нарыли на Иру сейчас, будь то обман, предательство, измена… Да даже если любовника найдем и в суд за шкирку притащим! Все меркнет по сравнению с тем, что на данный момент она беременна, – убивает меня этим фактом. – Знать хотя бы, твой ребенок или нет, – прищуривается он.

– Ира упорно отказывается от теста ДНК, разыгрывает приступы, впадает в истерики, – закатываю глаза, не воспринимая ее всерьез. – А без ее согласия врачи не имеют права кровь брать, – барабаню пальцами по столу. – Такое поведение Иры все сильнее убеждает меня: ей есть, что скрывать. А если учесть нашу несовместимость…

– Я в курсе, – выпаливает и тут же жалеет об этом. Виновато улыбается.

– Вадим, мать твою! – бью ладонью по столу.

– Ну, извини, Снежана попросила все узнать, – пожимает плечами, прикрываясь женой. – Ради Златы.

– Да ну вас, семейка ищеек, – беззлобно ругаю.

– Слава богу, не Тумановы, а то еще лет пять друг друга бы искали, – поддевает по-доброму. И мы вместе смеемся. – Короче, Марк, – переходит на серьезный тон. – Я все связи поднял, ребята работают, рассматривают варианты. Холдинг сохранить – раз плюнуть. Но эта беременность… – цокает обреченно. – Пока даже за деньги юристы развести вас не берутся. Говорят, нужно ждать, – барабанит пальцами по столу. – Или… ты должен как-то с женой договориться, чтобы она инициировала развод. Заплати ей, а не суду. Вдруг еще и сэкономишь, – Вадим не может без шуточек.

– Вряд ли. Ира не дура и своего не упустит, – цежу сквозь зубы. – Она понимает, что с меня гораздо больше поимеет, чем какие-то отступные. Не согласится так легко.

– Прижми, – подначивает Шторм. – Если ребенок не твой, так и чего Иру жалеть.

– Нет, – резко на спинку откидываюсь. – Неважно, чей. Ребенок не виноват, – яростно сжимаю пальцами переносицу. – И Злата если узнает о таких моих методах, тоже не простит. Надо подумать.

– Думай, – поднимается с места. – И я подумаю. Встретимся, когда додумаемся, – хмыкает ехидно и руку мне пожимает.

***

Вопреки запретам Шторма, я все-таки возвращаюсь к документам Златы. Скучаю, черт возьми, дико сожалею об утраченном времени. Использую единственный шанс прикоснуться к ее жизни. Желание быть причастным сильнее здравого смысла. И я жадно впиваюсь в строчки.

Этот журналюга лучше Захара справился, все вынюхал, вплоть до медицинской карты.

Листаю до интересующего меня периода. Сердце заходится в груди, как перед инфарктом. Влажными от волнения пальцами сжимаю выписки Пылаевой. Тяжелая беременность, резус-конфликт, постоянные анализы, угрозы прерывания, сохранения… Настрадалась моя рыжуля. Совершенно одна.

Не замечаю каких-то неоднозначных моментов, о которых Шторм упоминал. Хорошая девочка, правильная, лучшая мать для наших детей.

– Алло, – машинально включаю громкую связь. А сам погружен в прошлое Златы, где не было меня.

– Какого черта у вас там происходит? – ледяной голос отца наносит смертельный удар.

– Вот же стерва, – цежу я, импульсивно сминая бумаги.

Ира решила подтянуть тяжелую артиллерию? Наверняка и вывернула все в свою пользу. Черт! Главное – рыжиков сейчас оградить и защитить от лживой дряни.

– Почему Ира звонит нам вся в слезах? Твердит, что любит тебя сильно, а ты ее бросаешь. Что происходит у вас? – папа в ярости. И становится еще злее, когда я издаю издевательский смешок.

Профессиональная актриса! Слезу выдавила. На жалость давит. Какая на хрен любовь. Жене плевать на меня! На все плевать, кроме денег. Как я мог быть настолько слепым эти два года.

– Происходит развод, – выплевываю уверенно. – И он неизбежен.

– Марк, – выдыхает отец в ответ, понижает тон, что сигнализирует о последней стадии его гнева. Дальше ожидается взрыв вселенского масштаба. – Не дури. Допустим, ты сходил налево, хрен с тобой. Ира простит. Она наследника нам родит, – простой фразой бьет мне в солнечное сплетение и лишает кислорода. – Не трожь семью.

Папа прав: простит. Чтобы использовать в своих целях. Как случилось в истории со Златой. Ира простила измену и себя выдала за девственницу. Ни грамма гордости.

Не семья у нас, а жалкая пародия, которую я так упорно сохранить пытался. Но с меня хватит.

– Нет, я был верен жене, – говорю почти правду. – Все это время. Но вскрылась серьезная ложь, которую я не намерен прощать. Более того, теперь я в принципе сомневаюсь, что ребенок Иры от меня, – признаюсь честно, но о Злате и детях предпочитаю умолчать. Родители обязательно копать под рыжулю начнут. Не могу рисковать ее спокойствием. – Я сам разберусь со своей семьей.

В этот момент о рыжиках думаю. По-настоящему мои, родные.

– Не позорь нашу фамилию, – заводит старую пластинку, словно не слышит меня. Хотя чему я удивляюсь? У нас всегда имело значение лишь мнение Альберта Туманова. Остальные должны были покоряться.

Но сначала Адам вышел из-под контроля. А теперь и я выбрал свой путь.

Семья там, где Злата и рыжики. Иного и быть не может.

– Есть вещи важнее фамилии, – отрезаю коротко и, услышав на фоне мамин шепот, отключаюсь. Она отвлечет отца, как обычно, и выиграет время для меня.

Сроки стремительно сокращаются. Необходимо решить основную проблему до приезда родителей. Их визит обязательно состоится – я в этом не сомневаюсь.