Глава 33

Около месяца спустя

Злата

Победив заедающие молнии, я все-таки застегиваю на рыжиках куртки. Чмокнув обоих, поднимаюсь и устало рукой по лбу провожу, испарину вытирая. Невозможно совладать с озорными детьми – с каждым днем все неугомоннее становятся.

– Если устанешь, сразу мне звони, – даю наставления бабуле. – Я мигом спущусь и заменю тебя.

– Еще чего, – фыркает она. – Тебе лишь бы филонить! Нет, мы с рыжиками в парк прогуляемся, – берет внуков за ручки.

Я не могу сдержать теплой улыбки, и на душе так легко становится, приятно, спокойно.

Кардиолог, которого бабушке посоветовал Марк, за этот месяц сотворил чудо. Уговорил ее сдать все необходимые анализы, терпел недовольное бурчание – и назначил совершенно иное лечение. Денег не взял, убеждал меня, что его услуги бесплатные. Но я уверена – все оплатил Туманов. Отбросив гордость, я не попрекнула Марка за проявленную инициативу. Ведь главное, что бабуле стало гораздо легче.

Она взяла на себя заботу о рыжиках, чтобы я могла в полной мере вернуться к учебе. И параллельно работать над тем самым государственным проектом. Он будто невидимая нить, что до сих пор объединяет нас с Марком.

Мы вновь вернулись к тому, с чего начинали: я выполняю задания на удаленке, он играет роль холодного босса. И ни слова о нас. Ни единого вопроса о детях. Не знаю я, что происходит у Туманова с женой. Каждый раз хочу уточнить, но осекаю себя, потому что в голове звучит наставление бабули.

Я пообещала не отвлекать его своей любовью. Но это не мешает мне дико скучать по тому странному времени, что мы провели вместе. У нас и отношений толком не было, однако мне не хватает Марка. И, судя по капризам рыжиков, им тоже…

– Так, сиди к экзаменам готовься в тишине. Чтобы вызубрила все! – вырывает меня из грустных размышлений бабуля. – Вернусь – проверю, – угрожает таким тоном, будто я школьница несмышленая.

– Ну ба-а! Я вообще-то на красный диплом иду, – хохочу звонко. – Если декан на своем предмете не завалит, – добавляю хмуро.

После того, как Туманов уволил Максима, Очкасов-старший обозлился на меня. Видимо, непутевый отпрыск озвучил ему свою версию и меня виноватой выставил.

– Да я этого старого пня сама завалю, – бабушка смешно кулаком размахивает, – клюшкой. Ишь ты, сыскался важный перец.

– Нет у тебя клюшки, – выпроваживаю ее вместе с детьми. – Ты у меня вон какая бойкая стала после лечения, – подмигиваю ей.

– Не звонил? – бросает коротко и серьезно. Не нужно уточнять, кого она имеет ввиду. Есть лишь один мужчина, который нужен мне, как воздух. И я рада, что не должна больше скрывать свою тайну от бабушки. А она шутками и поучениями помогает мне пережить разлуку и не свихнуться.

– Только по работе, – пожимаю плечами.

– Значит, хреново пока что все, – размышляет вслух бабуля, делая мне больно. – Ничего, мужик прорвется, вот посмотришь, – заключает обнадеживающе и толкает дверь, выпуская детей на площадку.

Как бы я хотела, чтобы она оказалась права. Но вера тает с каждым днем. И с каждым суровым приветствием босса по ту сторону телефонной трубки. Мы будто совершенно чужие. Что если все так и останется?

Резко вздергиваю подбородок.

Ничего! У меня есть, ради кого жить. И я должна получить образование, чтобы быть независимой и обеспечивать рыжиков.

Прежде чем приступить к учебе, я немного прибираю в комнате. Навожу порядок на столе, складываю книги в аккуратную стопку, а еще… удаляю пропущенные звонки от незнакомого абонента. Делаю это привычно, как робот с заранее прописанным алгоритмом.

Марк строго приказал мне не брать неизвестные номера и ни с кем не разговаривать. И хоть он толком не объяснил, почему и что происходит, я слушаюсь его.

Очередной сигнал – и на дисплее загорается имя Ирины Игоревны. Впервые после моего увольнения она звонит лично. Затаив дыхание, заношу палец над иконкой. Он зависает на секунду, но все-таки опускается, обрывая связь.

«Для него ты всего лишь замена на время моей беременности. Не обольщайся. Когда у нас появится малыш, твои услуги больше не будут нужны», – прилетает грубое сообщение.

Оставляю его без ответа. Лишь украдкой смахиваю слезу с щеки, делаю рваный вдох, проглатывая горькую до отвращения обиду, – и собираюсь сесть за стол. Но требовательный звонок в дверь отвлекает меня.

– Бабуль, что-то забыли? – кричу, выбежав в коридор, и подаюсь к глазку. Зрачки сами расширяются, стоит мне увидеть незваного гостя. Очень жалею, что не промолчала. Теперь не получится сделать вид, будто меня нет дома. – Максим? – выдаю разочарованно. – А ты что здесь делаешь?

– Злату… кхм… Злата, – поспешно исправляется и принимает серьезный вид. – Я поговорить приехал.

– Разве нам есть, о чем говорить, Макс? – воинственно бросаю. Ладонью сжимаю ручку двери, поворачиваю импульсивно, однако тут же отпускаю.

Не спешу открывать. Все-таки Марк предупреждал, чтобы я избегала всех, кроме Штормов. Да что творится у него? Эти тайны заставляют меня безумно переживать. Вадима я практически не вижу, а Снежана упорно избегает тем, касающихся Туманова. Будто знает что-то, но не хочет открывать правду. Все против меня!

– Судя по тому, что твой дом сторожит цепной пес Туманова, да. Мне есть, что сказать, – повышает тон Очкасов, и его фраза эхом по подъезду разносится. – Это касается Туманова и его жены, – еще громче. – И это то, что поможет ему развестись.

– Тш-ш, дурак, – распахиваю дверь, хватаю Очкасова за грудки и, затащив в квартиру, плотно закрываю дверь. – Захар тут… по работе, – лгу я, но делаю это неубедительно, судя по скептическому выражению лица Макса. – И откуда ты знаешь о разводе?

– Угу, конечно, – тянет недоверчиво. – Туманову надо было кого-нибудь не столь узнаваемого к вам приставлять. Если он не хочет афишировать, что вы любовники, – хлестко лупит.

– Нет между нами ничего, – фыркнув зло, в грудь его толкаю. Очкасов к выходу отступает и ладони примирительно вверх поднимает. – Марк, кроме своего безопасника, больше никому не доверяет, – бурчу себе под нос.

– Правильно делает, – тянет Максим и осматривает квартиру. Морщится, руки на груди складывает, будто чтобы не коснуться здесь ничего ненароком. И не испачкаться. Вот павлин избалованный!

– Надеюсь, Захар присматривает за рыжиками и бабулей? – решаю уточнить главное. Мне спокойнее, когда он рядом с ними. А я… сама справлюсь. Не маленькая.

– Да, сопровождает их. Как раз пока твоя бабка на него ругалась, я и прошмыгнул мимо, – передергивает плечами Очкасов.

Он бы явно очной ставки с бабулей не выдержал. Усмехаюсь, представляя их возможную встречу. Но следом уголки моих губ ползут вниз, потому что в голову пробираются образы последнего визита Марка. Нелегкий разговор с бабулей, его твердые ответы, будто он решил все за нас двоих, точнее, четверых. Помощь с врачом.

И наш поцелуй. Здесь. Прямо в коридоре, на этом же месте.

Набираю полные легкие воздуха и выдыхаю с обреченным стоном. Когда же боль и тоска уйдут? Не могу так больше. Неизвестность уничтожает меня. Поэтому и хочу выслушать Максима. Любая информация нужна мне, как кислород.

– Говори, зачем пришел, и убирайся, – рявкаю грозно, заставляя его дернуться.

– Не на пороге же, – хмурит брови и смотрит на меня, как на невежу. – Где тут гостиная? – делает шаг в сторону комнаты.

– Что за барские замашки, на кухню иди, – разворачиваю его резко и толкаю в нужном направлении.

Небрежным взмахом руки указываю на стул и, на всякий случай прихватив телефон, сажусь напротив. Успею Захара вызвать, если что-то пойдет не так.

– По-прежнему не пьешь? – ухмыляется Максим и после моего отрицательного жеста передает мне апельсиновый фреш. – Мелким я конфеты принес, – добавляет, пока я достаю стаканы.

– Не пью. Рыжикам нельзя шоколад. Но спасибо, – бубню отрывисто. – С чего вдруг такая забота?

– Туманов рекомендации мне исправил. В обмен на то, чтобы папа тебе с экзаменами помог, – заявляет вдруг. – Так что будет тебе красный диплом. А у меня трудовая чистая, – постукивает пальцами по поверхности стола, поглядывая на царапины и щербинки.

– Вот же… – мысленно ругаюсь на Марка и тут же улыбаюсь, как дурочка. Через себя переступил, собственный приказ отменил, лишь бы мне с учебой помочь. Вздрогнув под изучающим взглядом Очкасова, я нервно зыркаю на него: – Хм, зря. После того поступка ты заслужил и выговор, и увольнение, и отзыв отрицательный, – дерзко бросаю и прищуриваюсь недовольно. – Весь холдинг под удар поставил. Не только меня.

– Туманов бы выкрутился, – закатывает глаза. – А тебе надо было просто уйти с должности, когда я предупреждал, все равно в итоге так и сделала. Мне не пришлось бы тебя подставлять, – задумчиво взбалтывает содержимое стакана. И отодвигает от себя.

– Давай еще жертвой себя выставь, – ерничаю я. – Ирина Игоревна, наверное, поручила? – спрашиваю, хоть и сама ответ знаю. Ведь с первой встречи она поняла, кто я. Вспомнила сразу. Все мои документы перешерстила. И о детях наших с Марком наверняка Ира знает.

Тянусь к своему стакану, грею его в руках, подношу к губам. И острое чувство дежавю возникает. Не могу отогнать, прислушиваюсь к себе.

– Вообще не следовало тебе связываться с этим Тумановым, – вздыхает Очкасов. – Чего вы обе так цепляетесь за него?

Не знаю, что ответить. Разве любовь можно объяснить?

Стоп! Мы? Он Иру имеет ввиду? Перед глазами – текст ее смс. В очередной раз ощущаю себя заменой. Подделкой, пародией. Даже ее привязанность к Марку я будто скопировала.

– Недостаточно хорош я для вас? – выплевывает Очкасов с нотками обиды.

Делаю слабый глоток сока, пытаясь протолкнуть ком в горле. Провожу пальцем по ободку стакана. И опять какое-то странное ощущение душу бередит. Будто было уже нечто подобное. И эта фраза Макса. Знакомая до жути.

Дурацкое дежавю.

***

Более двух лет назад. День восемнадцатилетия Златы

– Ну, как тебе во взрослой жизни? – заливистый смех подруги перебивает громкую музыку. – Судя по всему, не очень, – Оля садится рядом. – Слишком уныло выглядишь для именинницы.

Задумчиво прокручиваю в руке визитку, которую, кажется, затерла до дыр.

«Марк Туманов, генеральный директор медиахолдинга», – вчитываюсь в буквы, хотя давно вызубрила наизусть и имя, и адрес, и телефон.

Боже, как же я хочу к нему на работу! Пожалуйста, умоляю, пусть все получится! Это станет лучшим подарком на мое совершеннолетие.

Завтра все решится…

– М-м-м, что? – мычу растерянно. – Мне весело, Оль, – бурчу я и тянусь к сумке.

– Незаметно, – грозит мне пальцем. – Восемнадцать не каждый день исполняется. Еще и Макс такой праздник для тебя забабахал. Потратился. Выгодный одногруппник у нас оказался, да? И с деньгами, и сын декана. И к тебе неравнодушен, – подмигивает заговорщически.

Бросаю быстрый взгляд в толпу – и тут же встречаюсь со скучновато-серыми глазами Максима. Он будто наблюдает за мной весь вечер, пристально, внимательно. Изучает или план захвата разрабатывает? А я жалею, что согласилась принять его сюрприз. Боюсь, что парень воспринял это превратно…

– Глупости, – отмахиваюсь я, копаясь в сумке и нащупывая небольшую баночку.

– Расслабься и получай удовольствие, – вдруг толкает Оля меня в плечо.

– Ой!

Вздрагиваю, успев лишь крышку открыть, разжимаю руку – и витамины рассыпаются по столу. Успеваю поймать парочку – и бросить в рот. Недовольно на подругу зыркаю.

– Оу, но не до такой степени, – косится на меня Оля. – Или хотя бы не так открыто, – озирается по сторонам. – Общественное место все-таки. Поймают – и тебя, и Макса потом декан прибьет…

– Дура совсем? – осознав, на что она намекает, фыркаю возмущенно. – Магний и валерьянка, а не то, что ты подумала, – перекатываю на языке.

– Фу, – морщит нос. – Если Макса решила соблазнить, то метод странный. Он же не кот мартовский, – хохочет звонко.

– О чем ты только думаешь? – таблетки в горле застревают. – Делать нечего! Не нужен мне Макс, – отчитываю ее, а она глаза закатывает. – Что? Он в принципе не в моем вкусе. Вот ни капли, – кривлюсь простодушно. – У меня муж будет обязательно старше меня. Знаешь, такой опытный, сильный, самостоятельный, строгий с окружающими, но нежный со мной. Опора и защита для меня и наших детей, – кусаю губы мечтательно, пока подруга меня в бок больно толкает. – О-ой, чего ты! Хватит сватать меня, Оль. Не хочу я папенькиного сынка. Ой! – вскрикиваю, поморщившись.

Не замечаю, как Максим оказывается рядом. Взглядом хмурым меня буравит. Надеюсь, не подслушал наш разговор?

Выдыхаю, когда он цепляет на лицо улыбку. Протягивает стакан сока, который я охотно принимаю. Надо запить успокоительное. А лучше еще принять, потому что теперь переживаю еще сильнее. Неловко получилось…

– Потанцуем? – ухмыляется Очкасов.

– Спасибо, но мне пора, – подрываюсь с места. Шестое чувство подсказывает мне, что пора бежать. – Завтра собеседование с утра, – многострадальной визиткой взмахиваю в свое оправдание.

– Успеешь. Я домой тебя отвезу, не переживай, – Макс кладет руку мне на плечо, и я замираю под этой тяжестью. – Что за собеседование?

– Туманову практикантка требуется в рекламный отдел, – тараторю я охотно. – Я отправила свои наброски, ему понравились вроде…

Осекаюсь, почувствовав, что ни Максу, ни Оле это неинтересно. Чтобы не обидеть друзей, иду с ними на танцпол. Заставляю себя расслабиться, как советовала подруга, и поймать ритм. Но очень быстро устаю. Мучаюсь от жара и духоты, мелкие бисеринки пота со лба и груди стираю, провожу пальцем по влажной ложбинке. Ловлю на себе внимательный взгляд Макса – и стыдливо отворачиваюсь.

Смотрю на часы: глубокая ночь. Придется коменданта упрашивать, чтобы в общежитие пропустил.

– Ой, точно пора. Спасибо, все было прекрасно, – воодушевленная, чмокаю Макса в щеку.

И тут же губы вытираю незаметно. Друг вызывается проводить меня. Но в холле клуба вдруг за руку хватает и к себе притягивает. Впечатывает в свой по-юношески хлипковатый торс.

– Поехали ко мне, Златуль? – заявляет неожиданно. – Ты давно мне нравишься. Не упрямься и не бойся меня.

И поцеловать пытается, но я крепко стискиваю губы. Хотя мое тело ведет себя неадекватно, горит и дрожит в его объятиях, однако от чужого мужского запаха тошнота к горлу подкатывает.

Отрицательно головой качаю, заставляю себя оттолкнуть Максима. И сбегаю, из последних сил борясь с непонятными импульсами внутри.

– Недостаточно хорош для тебя? – выплевывает Очкасов мне вслед.

Я же несусь со всех ног. После душного клуба выскакиваю на свежий воздух. От переизбытка кислорода начинает болеть голова. Подойдя к парковке, сажусь в первое попавшееся такси и откидываюсь на спинку кресла, пока водитель на улице по телефону разговаривает.

Вновь достаю из сумки визитку. Вздыхаю рвано. И в руке ее сжимаю.

К черту праздник, Макса – и все остальное. Вот она – мечта. В моей ладони. И завтра она станет явью.

Таксист не торопится садиться за руль. А вот травяные успокоительные, кажется, начинают действовать. Сколько я их выпила от страха за весь вечер? Сбилась со счета. Но почему от них так жарко, а внизу живота все скручивается в тугой узел. Невыносимо до тянущей боли.

Упираюсь затылком в подголовник и прикрываю глаза. Отдохну пару минут, пока с места не тронемся…

«Медиахолдинг Марка Туманова», – лепечу себе под нос мечтательно. Цепко держу пальцами визитку. И расплываюсь в блаженной улыбке.

Не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон.