Глава 35

Злата

Несмело барабаню кулачком по лакированной поверхности. Затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам по ту сторону двери. Решимость осыпается, как песчинки в фигурных часах.

Шаг, еще один. Тишина. И гул собственного сердца в ушах.

Соберись, Злата! Это важно! Ты должна все рассказать ему… Чтобы помочь.

Но знакомая квартира обезоруживает меня, выдергивает из реальности и бросает в прошлое. Время отматывается на два года назад. Только на этот раз каждое мое действие осознанно.

Повторяю легкий удар, соскальзываю дрожащими пальцами по дереву, цепляя и царапая ногтями лак.

Глубокий вдох. Рука сжимается в кулак. Замахивается, чтобы уверенно постучать. И летит мимо внезапно распахнувшейся двери.

– Ой, – на рваном выдохе.

Запястье попадает в горячий капкан мужской ладони. Взгляд упирается в голый торс, покрытый капельками воды. Зубы непроизвольно закусывают губу изнутри.

Мысли разлетаются.

Приехать в логово к Марку в такое время было плохой идеей.

– Рыжуля?

Хрипло. Обжигающе. Откуда-то сверху. Точь-в-точь как в ту ночь.

Мы как преступники на следственном эксперименте. И я готова признать свою вину, лишь бы прекратить тянущуюся муку. Стискиваю губы, подавляя грудной стон, когда Марк становится ближе.

Щеки горят, в нос вторгается знакомый запах, сжигает легкие. Но я встряхиваю себя мысленно – и выпаливаю строго:

– Мне нужно сказать тебе кое-что, и я сразу уеду. Я не смогла тебе дозвониться, – добавляю укоризненно.

Думая, что справилась с эмоциями, я сбрасываю капюшон и запрокидываю голову, чтобы смело посмотреть Марку в глаза. И тону в его взгляде. Гипнотизирующем, без линз. Наш зрительный контакт интимнее, чем поцелуй. Откровеннее, чем обнаженное мужское тело. Ближе, чем прикосновение.

Наконец-то я вижу Марка настоящим. В нашу случайную ночь я лишь мельком заметила особенную расцветку его глаз, когда свет из окна прорвал полумрак и упал на лицо. Да и то я решила, что мне показалось в бреду. И даже когда у Артемки необычная черта проявилась, я не связала это с его отцом. Пока правда не всплыла наружу.

И сейчас… я пялюсь беззастенчиво на такого фантастического Марка, словно запоминаю. Уверена, прикажи он мне что-либо в этот момент – и я исполню незамедлительно. Как зачарованная.

Но Туманов почему-то отворачивается.

– Проходи, – отступает, неумолимо увеличивая расстояние между нами. Прячет руки в карманы джинс, чтобы лишний раз не касаться меня. – Как мимо охраны прошла?

Протягиваю ему куртку, а сама направляюсь к кровати. Не лучшее место для беседы. В нашу ночь она не способствовала спокойному разговору. Тогда все было иначе. На порыве, на импульсе, на страсти. Но теперь я знаю, почему и из-за кого это произошло. И чувствую себя неловко.

– Представилась Ирой, мне не привыкать, – хмыкаю, не замечая, насколько мой тон горчит обидой. – Воспользовалась тем, что я ее замена, – пожимаю плечами и тут же чувствую на себе теплые ладони.

Жар сползает вниз, задерживается на локтях. А потом вдруг охватывает талию.

– Рыжуля, не говори так, – горячий ветерок касается затылка. – Но с охраной я разберусь. Нечего Ире здесь делать, – раздается рычание. – А вот тебя пусть пропускают в любое время. Ко мне, – рваное дыхание щекочет шею.

Импульсивно пячусь назад и упираюсь спиной в голую, влажную грудь Марка. Мы так не поговорим!

– Я по делу, – произношу громче, будто сама себя убеждаю. А голос срывается на полуслове.

Разворачиваюсь, нехотя убирая с себя руки Марка. Вспоминаю обещание, которое дала бабушке перед отъездом. Она согласилась, что я должна помочь «своему мужику», но велела «не падать к его ногам». Дословно! А я… готова ослушаться, особенно, когда по мне так нежно скользит невероятный взгляд.

Мнусь на месте неуверенно, покусываю губы до боли.

– Хм. Ты чувствуешь себя неуютно здесь? – Марк многозначительно кивает на кровать, а я смущенно кашляю, потупив взор. – Можем поговорить на кухне. Кажется, она есть в квартире, – осматривается задумчиво.

– Кажется? Ты весь этот месяц где ел? Или вообще голодал? – смеюсь я, немного расслабляясь. – В следующий раз привезу тебе бабулиных пирожков, – подмигиваю ему и ловлю его теплую улыбку.

– В следующий раз… мы будем готовить ужин вместе, – подшучивает он, но выглядит при этом серьезным.

Переминаюсь с ноги на ногу. Теряюсь. Как же между нами все неумело! Мы будто заново знакомимся. При этом Марк ведет себя настолько осторожно, словно спугнуть меня боится. А я опять позорно капитулирую перед его необычным взглядом.

Нет, это же невозможно! Я рядом с ним двух слов связать не смогу. А у меня информация важная, и поэтому я достаю телефон.

– Могу надеть линзы, – коротко отрезает Туманов. Брови сводит к переносице, смотрит на меня исподлобья.

– З-за-ачем? – искренне недоумеваю и заикаюсь от волнения.

– Раз уж тебя так это смущает, – бросает невозмутимо.

Прищуривается, а я продолжаю плавиться от его изумрудно-синего взора. Какой он нереальный. В горле застревает ком, в груди горит пожар, который стремительно спускается ниже.

– М-м-м, что? – вспыхиваю от стыда, опасаясь, что мое порочное влечение к неземному мужчине было рассекречено. И только потом осознаю странную истину: Марк недаром скрывает гетерохромию. Он считает ее своим недостатком. – Ты забыл, что у нас с тобой сын такой же? – хихикаю я.

Силой мысли сбрасываю с себя напряжение – и опускаюсь на край постели. Мне нечего бояться рядом с Марком. Он не пьяный и не такой дикий, как в ту ночь, а я в здравом уме. Мы – два взрослых, адекватных человека, которые в состоянии справиться с притяжением. Наверное…

– У нас, – повторяет он и упирается бедром в прикроватную тумбочку. – Мне нравится, как это звучит. У нас с тобой двое рыжиков, – смакует каждое слово. С наслаждением.

– Да, кстати, о детях… – перехожу на стальной тон. – Я принесла тебе плохую новость. Прости, но ты имеешь право знать…

– Знать что? – напрягается Марк. – Что случилось, Злата? – складывает руки на груди, играя мышцами. Лишает дара речи своим видом.

Спешу отвести взгляд, нахожу в телефоне нужную запись, проматываю ее до середины, потому что начало нашей с Очкасовым ссоры не для его ушей. Тяжело вздохнув, включаю аудио.

*

– Твой Туманов правильно делает, что никому не верит, – раздается запыхавшийся голос Максима. – Давид за его спиной прокрутить что-то хочет. Своими же мутными сделками холдинг подставить. Вывернуть все так, будто Туманов его вынудил их заключить. Ира просила брата не заходить настолько далеко. Убеждала, что лучше согласиться на развод с отступными. Оба целее будут. Но тот до конца пойдет, будто личные счеты у него с якобы другом.

– Ира согласна развестись с Марком? – цепляюсь за небрежно брошенную фразу.

– Как будто она что-то решает. Давид этот брак организовал, ему и разрывать его, – зло выдает Очкасов.

– В смысле? – бурчу я непонимающе.

– Капец, ты наивная, – повышает голос Максим, и в динамике слышится шум, звон разбитого стакана. – Да хватит, дикарка! – бубнит он. – Считай, что Ира – его проект. Апгрейдил, научил, как себя вести – и выгодно продал Марку.

– Как же так…

– Давид рассчитывал войти в богатое семейство. Знал о Тумановских заморочках и традициях. Лично Иру на одну процедуру записал, кхм, чтобы она мужа порадовала в первую брачную, – делает паузу, а я все равно ничего не понимаю. – Настаивал, чтобы она залетела как можно скорее, планировал детьми привязать ее намертво к богачу. Не учел только их с Марком несовместимость. Ира в итоге залетела, конечно, но не от мужа.

– От тебя, что ли? – фыркаю недоверчиво.

– Ну, не все такие глупые, как ты, чтобы ухаживания сына декана отвергать, – самодовольно выдает и айкает от легкого шлепка. – А Ира… так похожа на тебя. Я на собеседовании, куда меня папа записал, ее впервые увидел – и повернулся на ней. Долго добивался, несмотря на ее брак, и она сдалась. Значит, не такая уж любовь там была. Многое рассказывала мне, откровенничала, жаловалась. А потом Ириша сказала, что все между нами кончено и что беременна она от мужа. И я, дурак, поверил. Когда ты появилась, все равно помогал ей… из холдинга тебя убрать. Не очень понимал, за что Ира тебя невзлюбила, а отказать ей не мог. Но ты не подумай, я тогда в машине к тебе вполне искренне подкатывал. Вроде бы… Не знаю! Намекнуть даже хотел, что тебе лучше уволиться, ведь против Ириши не попрешь. Вы обе в мозгах у меня перемешались, сам запутался…

*

Пытаюсь оборвать аудио, ведь главное уже прозвучало, а мрачное лицо Марка меня настораживает. Лихорадочно зажимаю кнопку, но проигрыватель не слушается. А телефон вдруг вылетает из моих рук. Трещит пластиком, сжимаемый мощной мужской ладонью.

Туманов в ярости. Пылает, готов взорваться.

Ой, наверное, надо было его как-то подготовить к новости об измене жены.

В груди противно скребет: он до сих пор Иру ревнует? Хотя почему это меня удивляет! Они ведь два года вместе. А со мной Марк был всего одну ночь. Случайно. И если бы не рыжики…

– Какого хрена этот урод у тебя делал? – цедит он сквозь зубы, и я замираю, пытаясь проанализировать его вопрос. – Он был с тобой в квартире? Какого черта Захар пропустил его? Уволю! Убью! Обоих на хрен! – заводится с полуоборота и разгоняется мгновенно.

– Что? – сглатываю нервно. – Нет-нет, Захар бабулю и рыжиков сопровождал, охранял их. Не увольняй его, пожалуйста. И не убивай, – сипло лепечу. – Стоп, Марк, ты вообще слышал, что Очкасов сказал? Я думала, ты из-за Иры разозлился, – признаюсь наивно.

– Да плевать на Иру. И я уже знаю, что она беременна не от меня, тест ДНК тайно сделал. По хрен, если даже ребенок от Очкасова. Совет да любовь, блин, – шокирует меня таким безразличием. – Но за тебя я ему яйца оторву, клянусь, – прикрываю рот рукой, вздрагиваю и краснею от грубости Марка. – Что он тебе сделал? Зачем приходил?

– Ничего, – тянусь к Туманову за телефоном, но он отталкивается от тумбочки и нервно меряет шагами пол. Бешеный! – Максим рассказал правду и попросил, чтобы я помогла Иру от тебя «освободить». Он добиваться ее намерен. Как пронюхал про вашу несовместимость, включил будущего отца внезапно. А напрямую к тебе побоялся прийти.

– Верно, теперь пусть боится еще сильнее, – обращает внимание на дисплей телефона, и у меня все леденеет внутри. – Ты не с начала аудио включила. Скрываешь что-то? – с подозрением зыркает на меня. – Рыжуль, у меня за эти дни передоз предательства, – с заметным отчаянием произносит.

Хочется подскочить с места и обнять его. Уставшего, разбитого, печального. Но в то же время… разъяренного. Зверь, а не мужчина. И глаза пугающе сверкают синими и зелеными всполохами.

Его злость сдерживает меня.

– Марк, не надо, – хнычу, опасаясь непредсказуемой реакции на аудио.

Я так торопилась все рассказать ему, но не ожидала подобного гнева. Надо было обрезать запись, однако я не хотела терять время. Ничего криминального не видела в нашем с Максимом разговоре. Теперь понимаю, как ошиблась.

Дикий Марк! Необузданный!

И… ревнивый? Мне было бы приятно осознавать это, но страх перекрывает другие эмоции.

– Почему? – изгибает он бровь. И не сводя с меня глаз, проводит пальцем по дисплею.

– О-ой, – на всякий случай прячу лицо в ладони.

Зажмуриваюсь и сжимаюсь от грозного рыка Марка, а воспоминания переносят меня в квартирку на окраине, где я ругаюсь с Очкасовым.