Встреча финальная. Глава 39

Злата

– Ма-арк, – тяну я, неловко переминаясь с ноги на ногу на крыльце яркого здания. – Может, нам все-таки пока не стоит появляться вместе в обществе…

Туманов улыбается лукаво и, обласкав нас чарующим взглядом, которому я не в силах противиться, распахивает двери развлекательного центра. Рыжики с интересом заглядывают внутрь, обращают внимание на красочные стены, игровые зоны, разноцветные стульчики. Обернувшись, поднимают головы и устремляют на меня искрящиеся азартом глазки. Дождавшись одобрительного кивка, мигом отпускают руки – и врываются в помещение.

– Все идет по плану, рыжуль, – Марк касается моей поясницы, игриво барабанит пальцами вверх по спине и укладывает ладонь между лопатками. Подталкивает слегка, и я послушно переступаю порог. – Ира подала на развод, процесс запущен. Давид уволен из холдинга с отвратительными рекомендациями, а мои юристы еще судятся с ним, так что ему не до нас. Ну и, если что, от слухов и гадостей в прессе Шторм спасет. Это у нас взаимно – на его ситуации с дочками-близняшками натренировались, – хмыкает с добрым смешком.

С Вадимом они заметно сдружились, Марк спокойнее отзывается о конкуренте и перестал воспринимать его в штыки. Права была Снежана, когда убеждала меня просто подождать и наблюдать со стороны. Я же дико нервничала, что противостояние Шторма и Туманова негативно отразится на нашей с ней дружбе. Однако Вадим показал себя верным и ответственным человеком, что всегда держит слово. В отличие от Никитенко, которого Марк всегда считал другом, а получил от него удар в спину.

– Зачем Давид делал все это? – решаюсь спросить о наболевшем, а сама приседаю к рыжикам, чтобы снять с них куртки.

– Человеческой подлости часто нет логического объяснения, – горько ухмыляется Марк. Предательство близкого человека до сих пор мучает его. Рана не затянулась. Откашлявшись, он приходит мне на помощь, и мы действуем как одна команда, оперативно расстегивая детскую одежду. – Давид сестру удачно пристроил, сам теплое, прибыльное местечко в холдинге заимел. Все складывалось успешно, пока я… – подмигивает мне, смущая. – Пока я не сорвался с крючка. Видимо, "друг" решил напоследок испортить мне жизнь и денег от Шторма получить за ценную информацию. Нажиться хотя бы таким способом, – вздыхает и щелкает детей по раскрасневшимся после холода носикам.

Анечка расплывается в блаженной улыбке, хихикает, преданно на Марка смотрит. А я поджимаю губы, подавляя смех, потому что наверняка сама так же выгляжу рядом с ним – таю от любого знака внимания. Дочка по характеру на меня похожа, но Артем – истинный Туманов. Кривит носом-кнопкой, чешет его и серьезно на папку смотрит, стреляя сине-зелеными искрами. Поразмыслив, все-таки дает ему ручку, чему Марк безмерно рад. Притирка у них сложновато проходит.

– Вы просто встречаетесь редко, Теме нужно время, чтобы привыкнуть, – объясняю Туманову, в очередной раз пытаясь его успокоить. – И осознать, что ты часть нашей семьи, а не просто гость вроде Вадима, – выпаливаю честно, но тут же губу закусываю.

Зря я сказала это. Отношения с детьми – острая тема. Марк и так старается быть ближе к нам. Но обстоятельства пока не позволяют.

– Часть вашей семьи? – вдруг довольно уточняет. Пользуясь замешательством Артема, подхватывает его на руки и в лоб чмокает. Тот замирает, но не сопротивляется. – Принимаете, значит?

Поднимаю Анечку, машинально приближаюсь к Туманову, позволяя ему поцеловать дочь. Он привык делить свое внимание между детьми пополам. И я одобряю такое отношение.

Правда, не ожидаю, что лицо Марка неожиданно окажется напротив моего, а завораживающий взор парализует.

– Нет, – бросаю ему в губы, которые тут же сжимаются напряженно. – Просто любим, – сама целую. Но быстро и невинно, чтобы не будоражить голодного зверя внутри Марка.

После той ночи у нас не было встреч. Туманов слишком занят решением проблем, а я… под бдительным контролем бабули. Она вроде и относится нормально к Марку, все же не упускает случая его укусить. В последний раз, когда мы говорили по телефону, она перебила и заявила, что без пропуска в виде чистого паспорта пусть даже не приходит. Иначе расстрел. Не представляю, как она собирается претворять свою угрозу в жизнь. Но проверять почему-то не хочется, хоть Марк и смеется над нами обеими.

– М-м-м, а я вас как люблю, – горячее дыхание внезапно обдает шею, а легкий укус оттягивает мочку уха.

Не успеваю осознать, что произошло, как Туманов отстраняется и принимает невозмутимый вид. Лишь мельком косится на мои алые, горящие щеки.

Рассмеявшись, ведет нас вглубь центра.

– Я попробую исправиться, – комментирует он. – Буду делать рыжикам полезные подарки и по возрасту, – закатывает глаза и будто меня пародирует. За что получает слабый хлопок по спине. – Рыжая зануда, – подначивает ехидно.

Толкает локтем дверь – и опускает Тему. Следую его примеру, давая Анечке свободу. Пока рыжики мчатся к «полезному подарку», широко улыбаюсь, опять превращаясь в сумасшедшую влюбленную дурочку, рядом с которой лучший мужчина и заботливый отец детей. Хоть и немного бесшабашный мальчишка в душе…

***

– Добро пожаловать на мастер-класс по рисованию для самых маленьких, – суетится вокруг нас девушка в ярком костюме. – Привет-привет, – преувеличенно звонко выдает и радостно машет рыжикам рукой.

На Анечку ее прием действует безотказно, и малышка с удовольствием принимает приглашение. Охотно садится на коврик, с любопытством рассматривает разложенные на полу белые листы плотной бумаги и пальчиковые краски разных цветов. Дома бы она мгновенно влезла в баночки, разрисовала все вокруг и размазала остатки по себе. Но сейчас стесняется. Послушно позволяет аниматору повязать на себя фартук, хотя вряд ли он спасет одежду от полета фантазии моих «художников».

– Идем, Тема, – слышится сбоку ласковый голос Марка, и я поворачиваюсь.

Ни капли не удивлена, что Артем с подозрением воспринял новую обстановку и чужих людей. Поэтому не торопится занять место рядом с сестрой, изучает все внимательно и… жмется к Марку. В экстренной ситуации решает довериться ему.

Поведение моих мужчин не может не вызвать улыбки. Стараюсь не мешать их сближению. Устраиваюсь на пуфике рядом с Анечкой и украдкой наблюдаю, как Марк борется с завязками фартука, бережно поправляет его на сыне. А сам отказывается, оставаясь в строгих серых брюках и идеальной рубашке приятного светло-голубого оттенка.

– Смело, но зря, – ехидно хмыкаю я, зная, чего от рыжиков ожидать, когда они разыграются.

– Нормально, – отмахивается самоуверенно, а я лишь ухмыляюсь и головой качаю.

Детям хватает менее получаса, чтобы полностью освоиться. И вот они уже оба искренне смеются, пачкаются красками, оставляют отпечатки на смятом ватмане. Аниматоры пытаются контролировать процесс, учат рыжиков простым рисункам. И у них даже получается совместными усилиями нанести на бумагу несколько размазанных кружков, сложив из них фигурки людей.

– Кто это? – выводят малышей на диалог, пока мы с Марком переглядываемся.

– Ма, – тычет Аня грязным пальчиком в какую-то кляксу. Набирает еще краски, тут же касается своей коленки, оставляя след, а потом тянется ко рту.

Рассмеявшись, перехватываю ее ручку, не позволяя облизать. Протираю личико влажными салфетками, отчитываю строго. Хоть краски и экологически чистые, но наедаться ими не лучшая идея.

– Пап, – неожиданно заявляет Тема и на одного из схематичных человечков показывает.

Замираю с салфеткой в руке, поднимаю глаза на Марка, встречаюсь с его опешившим, но довольным взглядом. Ловлю благодарную улыбку, но лишь плечами пожимаю. Я не при чем. Туманов сам предпринял все возможное, чтобы Артем его наконец принял. И первый, но самый важный шаг сделан.

Пап…

– Правильно, маленькие умнички, – на своей волне продолжают аниматоры. – Мама, папа и детки, – перечисляют будто на автомате, а я чувствую, как в небольшом помещении становится по-домашнему уютно и тепло. Особенно, когда вновь смотрю на Марка. Мне кажется, я никогда не видела бывшего босса таким счастливым и умиротворенным.

Разыгравшись, Тема окунает ладошку в палитру с красками, разворачивается и, не дав мне возможности предупредить Туманова о надвигающейся опасности, шлепает пятерней по его рукаву. Тот изгибает бровь, внимательно изучает сына, который застывает растерянно. Но в следующий миг Марк тянется к ближайшей баночке, зачерпывает пальцем синюю жижу, аккуратно проводит по щечке Артема. Рыжик воспринимает этот жест как сигнал – и забирается к нему на колени, попутно пачкая всю одежду.

Не теряя времени и возможности, Анечка срывается с места, бросает меня и тоже нападает на папку. Идеальный внешний вид делового Туманова безнадежно портится с каждым действием детей. Если так пойдет и дальше, то он превратится в мощное, огромное разноцветное пятно.

– Так, рыжики… – окликаю строго и поднимаюсь с пуфика.

Хочу спасти Марка от нашествия «свободных художников», но он отвергает мою помощь легким движением руки. Подмигивает и головой отрицательно качает, а сам крепче обнимает ерзающих на нем детей.

– Все в порядке, рыжуль, мы знакомимся, – произносит тихо.

Аниматоры заканчивают мастер-класс и отходят в сторону, искоса наблюдая за нами. А я отвлекаюсь на входящий телефонный звонок. И шокировано округляю глаза, увидев имя контакта.

– Я на минутку, – голос предательски подрагивает, но Марк слишком занят детьми, чтобы заметить. – Справишься? – уточняю, проходя мимо.

– Конечно, рыжуль, – поправляет Анечке хвостики, гладит по голове, а та чуть ли не мурлыкает от удовольствия. Но ее слегка оттесняет Артем, борясь за внимание отца.

Покидаю комнату, скрываюсь в уборной и дрожащими пальцами провожу по дисплею.

Делаю глубокий вдох, призывая внутренние силы.

– Привет, мама, – получается холодно и равнодушно. Как я и планировала.

Вот только как унять трепет в груди и проглотить горечь, комом перекрывшую горло?

– Давно не общались, доченька, – еле слышится.

– Это не моя инициатива. Тебе было, с кем общаться, – все-таки в моем тоне прорывается обида.

– Зачем ты так? – тянет огорченно. – Вы с бабушкой скрывали все от меня. Если бы Ася не рассказала…

– Ты не спрашивала. Не звонила, – чуть повышаю голос. Подхожу к раковине, включаю воду. Свободной рукой сбрызгиваю пылающие щеки. – Тебя устраивало, что два года я живу сама по себе. Ты посвятила себя Асе и отчиму. Что изменилось сейчас?

– Ты все переворачиваешь, – продолжает упрекать меня. – У тебя правда двое детей и богатый муж?

– У меня двойняшки, – смотрю на себя в зеркало и пугаюсь обреченного выражения лица. – Но я забеременела и родила вне брака, – выпаливаю на одном выдохе.

– Как же… – отчетливо чувствую ее неодобрение.

– Как и ты, – осекаю резко. – Помнишь, я просила денег? – слезинки катятся по щекам. – Мне нужна была помощь, но ты постоянно твердила об Асе.

– Я не знала, – выдыхает с сожалением. Я почти готова поверить матери, но…

На фоне слышу голос отчима. Шипит что-то, уточняет. И я разочарованно прикрываю глаза. Свершилось то, чего я опасалась все эти годы – теперь о моем «падении» будет знать весь городок, потому что он не упустит случая очернить меня. Понятия не имею, чем заслужила его ненависть. Но больше не боюсь.

– Ты не хотела знать, – злюсь на маму, которая даже сейчас не защищает меня перед отчимом. – Ах да, муж… Мужчина есть, да, – вспоминаю, как Ася «оценивала» Марка. Наверное, в деталях описала его маме. – Обычный клерк, работающий на полторы ставки. Съемная квартира, машина в кредит. Ничего особенного.

Туманов меня прибьет, если узнает, кем я его представила и что наговорила. Но так будет лучше.

– Может, приедешь домой с детьми? – почему-то не отключается мама, хотя вряд ли такие простые родственники интересны отчиму. Недаром его голос затихает. – Покажешь внуков хотя бы?

– Мой дом теперь здесь, – рявкаю я и обрываю звонок.

Умываюсь, некоторое время стою, оперевшись руками о раковину, и сканирую свое отражение. В душу забирается давно забытое чувство незащищенности. И возвращается страх одиночества. Как два года назад, когда я увидела кроваво-красные полоски на тесте.

И чтобы победить раздирающие меня эмоции, я спешу в игровую комнату. Хочу удостовериться, что все это не сон и я действительно теперь счастлива.

Замираю на пороге, облокотившись о косяк двери. Окидываю взглядом рыжиков, которых аниматоры в порядок приводят. Цепляюсь за Марка, что внимательно следит за ними, будто надзиратель, а сам разговаривает по телефону. Его ответы односложные, а вид мрачный. Тело будто в камень превратилось – каждая мышца напряжена.

Но стоит Марку заметить меня, как он мигом смягчается. Бросив грубо что-то в трубку, отключает телефон.

– Что-то случилось? – хмуро сводит брови, всматриваясь в мое расстроенное лицо.

– Ты первый, – многозначительно киваю на телефон, который скоро воспламенится в его руках.

– Мои родители в России, – откашливается, давая себе возможность выиграть паузу. – Я объяснил им нашу ситуацию, как мог, не вдаваясь… кхм… в подробности. С мамой легче, а с отцом на днях был тяжелый телефонный разговор. В итоге, родители знают, что рыжики мои и что я собираюсь жениться на тебе.

Сердце ёкает от его фразы, но я стараюсь сохранять невозмутимость. Вряд ли это можно воспринимать как официальное предложение. Рано загадывать или планировать что-то серьезное. Марк еще не свободен – у него своя Туманова.

– И? – все внутри скручивается в тугой узел.

Я чувствую нервозность и беспокойство Марка, и это передается мне. Но все-таки выдавливаю из себя улыбку, чтобы поддержать его.

– И они хотели бы познакомиться с внуками. Если ты не против…

– Ой, – пискнув на рваном выдохе, я опускаюсь на пуфик.