Глава 40

Банкетный зал, шикарный и до боли знакомый, встречает нас шумом, музыкой и суетой. А супружеская пара в дальнем углу даже на расстоянии давит энергетикой. Не различаю лиц, но чувствую на себе буравящие взгляды, что насквозь пронзают душу.

Все повторяется. Дождливый вечер за панорамными окнами, роскошная атмосфера внутри, любезные официанты и… вип зона. Как в день моего рождения, когда я во второй раз заменила жену Марка… перед его родителями. Неспроста они вновь выбрали тот же ресторан для встречи.

– Просто это любимое место отца. Он бывает только здесь, когда приезжает в Россию, – объясняет Марк, крепче сжимая мою талию и притягивая к себе. Так же, как тогда…

– Угу, – мычу я, с беспокойством и сомнением осматриваясь.

Рыжики будто чувствуют мое настроение и тоже напрягаются. Выпрямляются по струнке, оценивают обстановку, но ни на шаг от нас с Марком не отходят.

– Я рядом, рыжуль. Если что-то не понравится, сразу уйдем, – наклоняется ко мне и согревает горячим дыханием, слегка касаясь губами уха. До мурашек, которые и так захватили мое тело из-за страха перед этой встречей. А теперь и вовсе под кожу проникают. – Или уедем сейчас?

Неожиданная фраза дублирует ту, что Марк бросил мне в тот вечер, после танца. Дежавю медленно убивает меня, но я заставляю себя сделать шаг. Вымученно приближаюсь к столику, не отпуская рыжиков от себя. Рука Марка по-прежнему обжигает поясницу. И стоит ей исчезнуть, чтобы поздороваться с отцом, как тело бьет мелкой дрожью.

– Добрый вечер, а вы… – холодно произносит Альберт, задерживаясь на мне стеклянным взглядом. На первой встрече он казался мне добрее.

Нервно сглатываю, но ком в горле не проталкивается. Дикое желание сбежать с детьми немедленно проникает в кровь и разносится по венам, отравляя паникой.

– Злата, – отвечает вместо меня Марк, а его мама удивленно сканирует меня. Наверняка узнала. – И я не раз называл вам ее имя.

Ладонь возвращается на мою спину как раз в тот момент, когда я готова пошатнуться и рухнуть без сознания. Поддержка Марка и детский лепет помогают мне выстоять. Надолго ли?

– Здравствуйте, – выжимаю из себя. – Приятно позна…

– В прошлый раз она была Ирой, – перебивает меня Туманов-старший. – Немудрено запутаться, – фраза словно хлесткая пощечина. Только бьет в сердце.

– Еще одно слово в подобном тоне, и наша встреча закончится, даже не начавшись, – рычит Марк. – Ты сам просил об этой встрече, мне она на хрен не сдалась.

Испуганно округляю глаза, захватываю большую порцию воздуха и толкаю его в бок. Мать замечает наше взаимодействие, но ее реакцию понять не могу. Благо, что вип зона находится в отдалении от основного зала, и мы скрыты от посторонних глаз.

– Это не моя идея. Валерия настояла, – стальным взглядом Альберт разрезает меня ровно пополам. Остается доволен впечатлением, которое производит на меня, и садится на диван. Кивает, чтобы мы все последовали его примеру.

Но Марк не спешит. Размышляет и оценивает риски.

– Да идите к черту. Спокойствие рыжули для меня важнее, – выплевывает вдруг, собирается развернуть меня и увести из ресторана. Но я сопротивляюсь.

– Нельзя же так, – сдавленно шиплю ему. Однако недостаточно тихо, судя по внимательному взору Тумановой.

Не знаю, как поступить, и именно она приходит на помощь. Переключает внимание мужчин на рыжиков. Посвящает время детям, окутывает их заботой и добротой. Кажется, ведет себя совершенно искренне. По крайней мере, мне хочется верить в это. Устала разочаровываться и ждать подвоха от близких.

– Какие солнышки, – улыбнувшись, подзывает их. Протягивает руки. И каким-то чудом умудряется сразу расположить к себе детей. – Я ваша бабушка. Та-ак, рассказывайте. Как зовут? – косится на Марка, понимая, что рыжики ей не ответят.

– Ба? – повторяют задумчиво, переглядываются. Не верят пока что.

– Аня и Артем, – бубнит Туманов, не в силах противостоять маме.

Градус напряжения заметно снижается. Развеселившиеся рыжики разряжают накаленную обстановку, заинтересовавшись бабушкой. Валерия усаживает их на диванчик рядом с собой, а мы с Марком устраиваемся напротив.

Альберт умолкает, словно с мыслями собирается. Поглядывает на внуков, но в контакт вступать не спешит. Будто изучает их, запоминает. Или сомневается, Тумановские ли?

– Анечка у нас явно мамина принцесса. Такая же нежная и очаровательная, – Валерия треплет ее за щечку, и, пока малышка хихикает, подмигивает мне. Растерянно хлопаю ресницами, смущаясь. – Дай-ка, Артем, я на тебя посмотрю. Волосики потемнеют еще, – поглаживает по макушке. – А глаза… – наклоняет голову набок. – Тумановские, – устремляет взгляд на Марка и прищуривается. – Ты без линз, – констатирует факт, а уголки ее губ вверх ползут.

– Да, с недавних пор, – мазнув по мне фантастическим взором, он накрывает мою руку своей.

– Вот и правильно. Все-таки отличительная черта ваша, – Валерия выглядит удовлетворенной и многозначительно улыбается мне. – Прадед Илья сразу признал бы родную кровь, – на мужа косится. – Не то, что некоторые.

– Ничего не имею против внуков, – взгляд-выстрел опять летит в меня. – Что же поделать, если так вышло.

– Все сложилось как нельзя лучше, – вступается Марк за меня, а я впиваюсь ногтями в его запястье. – Жалею лишь о том, что семью свою поздно нашел. Время потерял с Ирой.

– Ну, ты сам ее выбрал, – хмыкает Альберт, прокручивает стакан в руке, делает глоток. Все так медленно, размеренно, будто абсолютно спокоен. А меня разрывает на части от нервов. – Мы твой выбор приняли, хоть не в восторге были от ее родни. Пригрели Иру, привыкли. Лишь бы пара у вас сложилась крепкая. И что в итоге? Ира беременна непонятно от кого, у тебя любовница с детьми. Позорище, – поднимает брови. – В нашем роду подобное не принято, ты же знаешь. Но главное, сколько твоя беготня по бабам еще будет продолжаться?

Передергиваю плечами от жестокой характеристики. Баба. Одна из многих. Впрочем, если вспомнить нашу историю знакомства с Марком, то его отец недалек от истины.

– Хватит, – резко поднимается Марк с места и протягивает мне руку. – Отец, извинись перед моей женщиной, – сжимает мою ладонь.

– Тише, Марк, не надо, – с трудом сдерживая слезы обиды, пытаюсь успокоить его.

Не хочу, чтобы он ссорился с родителями из-за меня. Знаю, каково это – остаться без них. В одиночестве.

– Обязательно. Как только ты определишься со своей женщиной, – ехидно парирует Туманов-старший.

– Альберт! – повышает голос мать Марка, а после – растерянно на меня смотрит.

Рыжики выбираются из ее объятий, соскакивают на пол и внимательно деда осматривают. А он их будто сканирует. Решает, нужны ли ему такие Тумановы?

– Не смей! – срывается Марк, и мне хочется сквозь землю провалиться. Опять я все испортила! – Я определился! Еще два года назад, до свадьбы. Сто раз повторил тебе это! Нас со Златой развел случай, но теперь мы будем вместе, – говорит убедительно. – А вам придется смириться. И принять невестку и внуков.

– Посмотрим, – Альберт приближается к детям. Нависает над ними, сложив руки в карманы. – На внуков…

Рыжики хмурятся одновременно, и мне не нравится их реакция. Но взрыв предотвратить не успеваю.

– Хен, – Анечка топает ножкой и язык высовывает. Впервые вижу ее настолько агрессивной.

– Ба-бай, – добавляет Тема сдержанно, но сурово. Как же похожи они с Альбертом. Был бы мой рыжик старше, то противостояние разыгралось бы нешуточное.

– Воспитание соответствующее, – тянет Туманов-старший. – Что же, это исправимо. Возраст небольшой, если шанс научить их манерам, развить. Детьми мы займемся, – выдает самоуверенно, а у меня холодеет все внутри. И не зря. Следующая фраза добивает: – Но она… никогда не станет частью нашей семьи.

Сердце останавливается, детонирует и рассыпается на миллиард осколков. Из темного закоулка моей души выглядывает первобытный гнев.

– Я вам детей своих не отдам, – впервые за весь вечер фыркаю я, готова загрызть Тумановых. В подтверждение притягиваю рыжиков к себе, задвигаю за спину. – Вам придется найти другой инкубатор с хорошей родословной, – устав сдерживать себя, выпаливаю обиженно.

Воинственно зыркаю на черного от злости Марка, обвожу взглядом его родителей – и собираюсь покинуть это место. Если уж для меня закрыты двери к благородным Тумановым, то хотя бы уйду достойно. Но хватка на предплечье останавливает меня.

– Рыжуль, любимая, – зовет меня Марк, при всех обозначив мой статус, – подождите меня в машине, – обращается с нежностью. Виновато смотрит мне в глаза и вкладывает ключи от внедорожника в ладонь. – Мне нужно пару слов сказать… Альберту, – не называет отцом, что должно бы насторожить меня. Но я оглушена собственным гневом.

– Прощайте, – жестоко провожу границу между нами и Тумановыми. Альберт сам начал возводить стену, я лишь ускоряю процесс. Когда дело коснулось рыжиков, я перестала себя контролировать. И даже обреченный взгляд Валерии не приводит меня в чувства.

Вздернув подбородок, я вместе с детьми мчусь на выход.

– Что же, тогда… мне на хрен не нужна такая семья. И внуков вы больше не увидите, – слышится за спиной. Марк выплевывает это зло и ядовито.

Альберт отвечает что-то приглушенно, но я лишь ускоряю шаг.

В гардеробной позволяю себе заплакать. Эмоции оказываются сильнее здравого смысла, и я отдаюсь им без остатка.

Как же плохо и больно! Еще и Аня с Темой капризничать начинают, мешают одеть их, дергают молнии на куртках. Ножками топают, кричат, слезы выжимают из глаз. Словно подтверждают слова Альберта о «плохом воспитании». Я действительно отвратительная мать. С самого начала такой была. Но люблю своих детей!

– Рыжики, помогите маме быстрее собрать вас и увести отсюда, – умоляю жалобно. – Успокойтесь, дорогие, – но продолжаю реветь.

– А сама чего расклеилась? – звучит позади, и я вздрагиваю от знакомого женского голоса. – Дети ведь все чувствуют.

Валерия приближается к нам, рядом опускается, помогает справиться с заевшими замками на куртках.

– Я вам из Италии новые курточки пришлю, – воодушевленно щебечет она. – Легкие и теплые. А еще комбинезончики классные в одной коллекции видела. Точно! Будете у нас самые модненькие, – застегнув молнии, по очереди детей в щечки целует. Поровну. Как Марк.

– Не нужно ничего, спасибо, – встаю и веду рыжиков в коридор.

– Нужно, – накинув пальто, догоняет меня Валерия. – Не принимай близко к сердцу слова дурака старого, – непривычно дерзко о муже отзывается. – Я его со временем переубедить смогу. Принципы эти его, – отмахивается устало. – Не работают они в нашей реальности. Жизнь – сложная штука. Тебе ли не знать.

– У Марка тоже принципы. Семейные ценности и… – всхлипываю, вспоминая все, что успела узнать о нем. – И я не подхожу вам по статусу, – выпаливаю рвано.

– Мы в курсе. Альберт всю информацию о тебе и твоей родне раздобыл, – закатывает глаза, а я тону в отчаянии. Ясно, почему такое предвзятое отношение ко мне. – Глупости все это. Я тоже из обычной семьи. Несмотря на браваду и лоск, Тумановых тянет к простым, любящим женщинам. И Марк не стал исключением. Теперь вы – его семья. И он будет за вас бороться, – сурово постановляет она и придерживает дверь, выпуская нас на улицу. – Поверь мне, я знаю своего сына, – выдыхает вместе с клубом пара. – И мужа… Они похожи.

Быстро веду детей к машине, чтобы не замерзли. Разместить неугомонных рыжиков в креслах мне помогает Туманова. За что получает от них одобрительное: «Ба». И смеется тепло, с неподдельной радостью.

– Надо же, сразу двое внуков, – приглаживает рыжие челочки, что виднеются из-под шапок.

– Спасибо за поддержку, – успокоившись, мямлю я.

– Да какая поддержка. Правду сказала, – хмыкает она. – Я хочу, чтобы сын счастлив был. А с тобой он сияет буквально. Я еще в тот вечер заметила, когда не знала, кто ты на самом деле…

– Извините, что обманула, – опускаю влажные ресницы.

– Марк еще получит от меня за это, – подводит неожиданный итог. – А вы поженитесь и все вместе в Италию к нам на каникулы приезжать будете. Гарантирую. И платье тебе свадебное из итальянских каталогов выберем, – мечтательно вздыхает и ловит мой ошеломленный взгляд. – Что? Все равно же свадьба состоится, Марк не отступит. А я жуткий шопоголик, обожаю наряды выбирать, пусть и не для себя, – хохочет заливисто.

– Но… Альберт, – вздыхаю тяжело.

– Перебесится, – прыскает со смеху. – Все наладится, Злата, – заключает мою руку в свои ладони. – Ты, главное, Марку доверяй. Он за вас горы свернет, – и отпускает. Оставляет меня наедине со своими мыслями.

Как сломанная кукла, я опускаюсь на сиденье. Стоит Валерии скрыться в ресторане, как следом из него появляется Марк. Быстрыми шагами идет к машине, рывком дверь распахивает, садится резко.

Злится и нервничает. Но, взглянув на малышей через зеркало дальнего вида, немного остывает. Однако горечь сохраняется в его взгляде, и мое сердце рвется на части. Не могу видеть его таким.

– Восстанавливай отношения с родителями, Марк, – лепечу я. – Мы подождем твоего решения. Примем и поймем любое. Мы не пропадем, если что, – и стискиваю челюсть, скрипнув зубами. Только бы не разреветься опять.

Туманов стреляет в меня взглядом, дышит шумно, а потом вдруг обхватывает мой подбородок рукой, впиваясь пальцами в щеки.

– Глупая рыжуля, – и запечатывает рот поцелуем.

Его губы мгновенно подчиняют мои. Пробивают брешь в стене, которую я успела выстроить между нами. Проникает внутрь, завоевывает, подчиняет. Грань исчезает, а я вновь таю в руках любимого мужчины.

– Подобное еще скажешь или подумаешь даже… – шепчет с угрозой и добавляет еле слышно: – покусаю.

Не позволив мне возмутиться, затыкает рот поцелуем. На этот раз действует нежнее, аккуратнее. Сдаюсь ему без боя.

– Пап, – окликает Тема.

– Па-па-а, – напевает Аня, за братом повторяя.

– Мои рыжики, – смеется Марк и преображается, принимая облик счастливого отца. – Я вас не для того так долго искал, чтобы потерять, – серьезно говорит мне. – Слышишь? – киваю лихорадочно и расплываюсь в улыбке. – Вот и умница, – чмокает меня в лоб и отстраняется, концентрируясь на дороге. – Что же, а пока отвезу вас к старшей рыжей ведьме, – заводит двигатель, и фраза немного теряется в его реве.

– К кому? – не сразу понимаю, а Марк лишь ухмыляется. – Да ну тебя, – хлопаю его по плечу и отворачиваюсь к окну.

Сама же широко улыбаюсь и буквально растекаюсь по креслу. Как же хорошо с ним. Может, правда у нас есть шанс?

– Пап, ма-а, – вторят моим мыслям рыжики.