Глава 41

Несколько месяцев спустя

Марк

Паркуюсь возле пятизвездочного отеля «Президент», лучшего в городе. Но мне плевать на его статус. Воспринимаю высокое стеклянное здание как бездушную коробку, откуда скорее хочу забрать свою рыжулю и детей домой. Нервно хлопаю дверью, шагаю ко входу, а по пути рывком сдираю дурацкую бабочку с горла. Взмах руки – и эта удушающая хрень летить в урну.

– Прости, рыжуля, но это немного перебор, – бурчу себе под нос, подыхая от жары. – Надеюсь, ты меня и так примешь, – расстегиваю пуговицу на воротнике и выдыхаю. – Или украду…

Поселить мое рыжее семейство в отеле – было неким компромиссом на время, пока я разберусь с документами. Но процесс затянулся, а «чистый паспорт» не открыл для меня все двери, как обещала старшая ведьма. В одной стороны, я ее понимаю – бабушка беспокоится о судьбе и репутации Златы, особенно после неудачной встречи с Альбертом. Грудью стоит за внучку и правнуков.

Однако с другой…

Мать вашу, я дурею без них! Один в огромном доме, откуда сразу же после решающего разговора съехала Ира и вывезла свои вещи. Ни единого напоминания о ней не осталось. Но даже после этого мою рыжулю мне «не отдали». Теперь вместо «чистого» паспорта потребовали «новый штамп».

И я ведь совершенно не против. Вот только по-человечески все хотелось для Златы организовать. Маленькая она у меня совсем и заслуживает сказки. А я буду наслаждаться ее сияющим изумрудным взглядом и счастливой улыбкой.

Скорее бы, черт! Одичаю скоро.

Я от тоски ремонт в особняке начал. Зато теперь у нас со Златой новая спальня совершенно в другом крыле, а у рыжиков шикарная детская с двумя комнатами и общей игровой. Кабинет я оставил неприкосновенным – с ним не связаны никакие подробности нашей жизни с Ирой. Наоборот, все эти два года там незримо «жила» Злата.

Сейчас дом будто в заморозке, ждет, когда в него вдохнут жизнь. На паузе и я. Как чертов отшельник.

Не расстаюсь с телефоном, словно одержимый, и при любом удобном моменте стремлюсь к настоящей семье. Провожу рядом с ними больше времени, чем дома. В отеле, на прогулке, в институте под предлогом того, что нужно встретить рыжулю. Да где угодно! Как мальчишка, преследую ее.

И давно не скрываю наши отношения, как бы она не смущалась и не переживала. Я просто уничтожу любого, кто посмеет вякнуть что-то против. А Шторм добьет.

– Вадим, как продвигаются дела с документами на восстановление отцовства? – выпаливаю в трубку, не здороваясь.

И не только потому, что весь на иголках с утра. Мы с конкурентом на связи в любое время суток. И давно условились не тратить время на «поклоны».

В очередной раз Шторм протянул мне руку помощи. У него опыт в бумажной волоките, потому что сам только оформил родительские права на вторую дочь. Он курсе всех нюансов и подводных камней.

– Готовы. Я сейчас у юриста как раз. Привезу бумаги вам сегодня в качестве свадебного подарка, – бодро отзывается.

– Отлично, – довольно выдыхаю. С воодушевлением. И только потом осознаю его фразу целиком. – Стоп, вы со Снежаной все-таки приедете? Ты же упорно отказывался от приглашения, – удивляюсь я, толкая дверь плечом и кивая администратору отеля.

– Так жена заставила, – прыскает Вадим от смеха. – Так что придется нам с тобой весь вечер терпеть присутствие друг друга, – нарочито тяжело вздыхает.

– Переживу, – хмыкаю я, пересекая холл и останавливаясь у лифта. Однако внутренне ликую: хочется, чтобы рыжуля чувствовала себя комфортно и была счастлива в этот день. И каждый последующий, но за этим я прослежу.

– Тогда до вечера, – добрые нотки в его голосе пробиваются, но тут же стираются следующей хлесткой репликой: – Не облажайся, как обычно, – включает привычный сарказм Вадим. – И невесту не перепутай, – удар в голову и нокаут.

– Да пошел ты, – рявкаю зло, отключаюсь под ехидный смешок Шторма и приглушенное шипение Снежаны.

Какой же говнюк все-таки! Надеюсь, получит от жены.

А мне к своей спешить надо. Будущей.

***

Врываюсь в незапертый номер, осматриваю люкс. В гостиной разбросаны игрушки, а на роскошном кожаном диване цветные отпечатки пальцев и подтеки красок – рыжики, видимо, постарались. Улыбаюсь, касаясь свежих следов. С утра успели дети нашкодничать, перед завтраком. Ничего, скоро все это будет происходить дома. У нас.

– Рыжуль? – проговариваю в подозрительную пустоту помещения.

Надеюсь, невеста не сбежала в день свадьбы и мне не придется ее еще несколько лет искать.

Обреченно бреду по коридору. Мысленно матерюсь, что снял такой огромный номер для них. Хрен найдешь теперь Злату. Пока все комнаты проверю, состарюсь.

Интуитивно приближаюсь к одной из дверей и приоткрываю медленно, без стука. Взгляд сам находит цель и впивается в нее, боясь упустить. Застыв и не моргая, изучаю Злату, пользуясь тем, что она стоит у зеркального шкафа-купе ко мне спиной. На ней – белый шелковый халат. Почти полупрозрачный, невесомый, повторяющий все округлости. И настолько короткий, что вижу кромку белых чулок.

Злата слишком увлечена примеркой платья. Вместе с плечиками, где красуется логотип дорогого бренда, прикладывает его к себе, осматривает внимательно, будто изъяны ищет. В какой-то момент поднимает взгляд, встречается с моим в отражении – и подпрыгивает на месте.

Отшатывается от зеркала и резко разворачивается, обнимая платье, будто прикрывается им. От меня защищается. Но это ее не спасет.

Пухлые, подчеркнутые помадой губки распахиваются в немом возмущении.

Если рыжуля сейчас выдохнет свое коронное «ой», я точно сорвусь. Нападу и возьму ее прямо здесь, в номере отеля. Не дожидаясь чертового штампа. Я дико истосковался по ее телу. По голосу, который срывается в самые пиковые моменты. По мурашкам, что проступают на бархатной коже от моих прикосновений.

Отзывчивая, трепетная, моя.

Только не ойкай сейчас!

Кулаки сжимаю, не зная, как держать себя в руках рядом с ней. Но рыжуля молча стискивает губы, словно послушалась меня. Умница.

Медлит некоторое время, будто не верит, что я реальный, а после – шепотом ласкает слух:

– Привет, – улыбка озаряет милое личико.

Злата прекращает сминать платье, расправляет складки руками. Демонстрирует брендовую вещь, хотя я бы с удовольствием посмотрел на рыжулю без этой тряпки.

– Шикарно, – хрипло выдаю и понимаю, что вовремя бабочку идиотскую с себя сорвал. Иначе точно бы сдох от недостатка кислорода.

Жадно ласкаю хрупкое, упругое тело взглядом, любуюсь сияющими глазами моей рыжули, ее искренней улыбкой, порхающими, грациозными движениями.

Злата такая счастливая сейчас. Влюбленная. И не в кого-то, а в меня, черт возьми! И от осознания этого я, никогда не веривший в подобную чушь, взорваться от накативших чувств готов.

– Валерия прилетела рано утром и платье из Италии привезла, – щебечет Злата, а изумруды в ее глазах мгновенно вспыхивают и переливаются задорными искорками. – Мы по интернету вместе выбирали. Она ссылки присылала на разные варианты. Я на этом остановилась, – бережно проводит ладонью по свадебному наряду, приглаживает его на себе. Куколка. – Мне оно показалось не слишком вычурным и… благородным, что ли, – плечами пожимает.

И через секунду вопросительный взгляд мне посылает. Одобрения ждет.

Мельком мажу по длинному платью цвета слоновой кости, приталенному, с кружевом на плечах и V-образным декольте. Никаких пышных юбок, корсетов и прочей ерунды. Снимать легко будет. Значит, я только За!

Киваю, и рыжуля хихикает довольно. Вспыхивает, как сверхновая. Ослепляет.

– Но я вообще-то о тебе, – подмигиваю ей. А она замирает, пальчиками врезается в ткань, оставляя следы, хлопает длинными, черными ресницами. И ожидаемо смущается.

Черт, под макияжем румянца не видно. И веснушки незаметны. Визажисту руки оторвать бы. Что же, вечером исправим…

Растерявшись, Злата возвращается к зеркалу. Задумчиво сканирует свое отражение.

– У нее тоже платье из итальянской коллекции было? – вопрос звучит сипло, тихо и с обидой. Будто адресован не мне, а в пустоту. Но я реагирую незамедлительно, приближаясь к Злате. – А прическа? – ловит мой взгляд в отражении. У самой слезы в глазах стоят. – И Валерия так же суетилась вокруг? А список гостей на банкете? Они даже не поймут, в чем разница. И зачем ты женишься дважды на одной и той же, – хмыкает с горечью, которая разъедает нас обоих. Стискиваю ее тонкую талию. Утыкаюсь носом в макушку. – Тоже на рыжей, – тянется пальчиками к убранным в сложную прическу локонам.

Перехватываю ее руку, дергаю вниз. Взяв Злату за плечи, разворачиваю – и заключаю в объятия.

– Прекрати, рыжуль, – рычу строго, а она смаргивает слезинку, которую я тут же стираю губами. – У тебя предсвадебный мандраж, – уговариваю ее, не прекращая целовать горячие щеки. – Поэтому ерунду говоришь, – провожу языком по ее губам, пробую на вкус помаду. Не очень. Намазали мою сладкую рыжулю черте чем. Хорошо хоть пахнет она по-прежнему одуряюще. – У тебя все иначе, потому что ты мой оригинал, – прижимаюсь своим лбом к ее.

– Правда? – уголки губ ползут вверх.

И в следующую секунду я уже сжираю с них невкусную помаду. Впечатываю в себя Злату, которая продолжает держать платье, как драгоценность какую-то. Царапает меня крючком вешалки, слабо толкает в грудь локтями.

– Помнешь, – мычит мне в рот и кусается.

Отстраняюсь, выхватываю платье из ее дрожащих рук и небрежно отбрасываю на диван. Не дав Злате шанса сориентироваться и вырваться, душу в крепких объятиях. Ладонь скользит по спинке вверх, обхватывает хрупкую шею, зарывается в волосы на затылке. Дико хочу растрепать высокую прическу, освободить огненные пряди, сжать их в кулаке…

Но Злата поспешно убирает мою руку.

– Меня парикмахер два часа мучил, – выпаливает она угрожающе. – Если испортишь прическу, то я вообще никуда не поеду.

– Понял, волосы не трогаю, – соглашаюсь и тут же затыкаю рот поцелуем.

Перекладываю ладони на талию, спускаюсь, обхватываю округлые бедра, задираю халат. Чувствую под пальцами границу чулок, свадебные подвязки. Достигаю не прикрытого тканью участка горячей кожи, что обжигает похлеще кипятка.

Углубляя поцелуй, наощупь «рассматриваю» белье. Не трусики, а крохотные кружевные полоски. И вот уже голая попка в моих руках. Сжимаю, врезаясь пальцами в кожу.

Злата невероятно сексуальная. Подготовилась для меня.

И как мне с полученной информацией выживать до конца вечера прикажете? У меня уже сейчас тесные брюки давления не выдерживают. Еще и рыжуля растворяется в моих руках, плавится от каждого прикосновения, постанывает – и сама целует меня, обвив руками шею.

Все. К черту!

Вместо первой брачной ночи будет утро! Прямо здесь и сейчас.

И даже шум и голоса в гостиной не остужают мой пыл.

– Валентина, вы невероятно прямолинейны, – доносится смех моей мамы. – Но именно ваша искренность меня подкупает.

Нет уж, меня не остановить. Но Злата напрягается. Испуганно брыкается, прерывает поцелуй.

«Ой» все-таки слетает с ее губ. А вместе с ним – и моя крыша.

Единственное, о чем я могу думать сейчас, так закрывается ли дверь на ключ. И как быстро это можно сделать. Наплевать на всех и…

– Выйди, Марк, пока тебя не застали здесь, – шипит рыжуля.

– Чего-о? – тяну раздраженно. Возбуждение, мать его, не проходит. Отзывается болезненным спазмом. – Может, мне еще в шкаф спрятаться, как любовнику?

Рыжуля погружается в размышления, пристально в сторону зеркального купе смотрит, будто прикидывает, помещусь ли я.

– Да ты издеваешься, – бурчу я, но не спешу ее отпускать. Не могу.

– Жениху нельзя видеть невесту до свадьбы, – важно транслирует она какую-то чушь. – Примета плохая.

– Я глаза закрою, – смеюсь над глупой девчонкой и целую ее в щеку.

– Бабуля в приметы верит, – упирается ладонями в плечи. – Потребует перенести свадьбу.

– Аргумент, – чуть отклоняюсь. – И ты послушаешься? – прищуриваюсь.

– Неа, – хихикает игриво.

Становится на носочки и целует меня невинно. Черт, она когда так делает, я только сильнее ее хочу. Но Злата накрывает мои губы ладошкой и, покачав головой укоризненно, принимается вытирать. Чувствую легкое покалывание от прикосновения ее пальчиков.

– Ты съел всю мою помаду, – причитает она. – И по себе размазал. Вот так и будешь ходить! – фырчит, но продолжает приводит меня в порядок. Поглаживает лицо сосредоточенно, а я охотно позволяю ей трогать меня.

– Пусть все завидуют, – хохотнув довольно, чмокаю ее ладонь.

Дверь за спиной чуть слышно поскрипывает. Обернувшись, вижу маму в проеме. Ей хватает одного взгляда на нас со Златой, чтобы оценить ситуацию.

Молчаливый кивок, взмах рукой – и шаг назад, чтобы уйти.

Но в комнату вдруг врываются рыжики. Так и норовят рассекретить нас. Подлетают и звонко выдают:

– Ма-ам, – и добавляют, взглянув на меня: – Папа! – ручки для приветствия протягивают.

Приседаю к детям, провожу пальцами по раскрасневшимся щечкам.

– Где были с бабушками? В кафе завтракали? – догадываюсь, зная их распорядок дня.

– Кашу а-ам, – кривятся намеренно, жалуясь мне.

Мама тем временем покидает нас, плотно прикрыв за собой дверь.

– Валентина, кажется, я забыла в кафе телефон, – наигранно тянет, прикрывая нас перед бабушкой. – Спуститесь со мной, а Злата пока за рыжиками присмотрит.

Шаги отдаляются. Хлопок входной двери возвещает, что нас оставили одних.

– Так, наряжайся, рыжая красавица, не буду отвлекать тебя, – остыв немного, бросаю Злате и поднимаюсь на ноги. – Не забудь макияж подправить, хотя со мной он недолго продержится, – специально напоминаю ей о нашем поцелуе, упиваясь стыдливой реакцией. – Что ж, мы пока с рыжиками в гостиной поиграем.

Подхватываю обоих на руки и выношу из комнаты. На пороге все-таки оглядываюсь, чтобы приободрить нервную Злату. Посылаю ей теплую улыбку, получаю воздушный поцелуй в ответ. И ощущаю себя по-настоящему счастливым, наконец-то полноценным мужиком, у которого есть все.