Глава 11

Когда девушки вышли на берег и облачились в прихваченную из избы одежду, Мира потрясенно замерла, рассматривая свое отражение в зеркальной глади. Тончайшая ткань платья красиво облегала фигуру и ощущалась почти невесомой, словно сотканной из паутины и лунного света, но при этом оставляла чувство защищенности и ласкового тепла. Изумрудный оттенок ткани впитал в себя всю сочную зелень долины, а изящные кружева на рукавах напоминали застывшую пену на гребне волны. — Невозможно красиво, — выдохнула Радмила, с трепетом поправляя ворот такого же великолепного наряда. Ее иссиня-черные волосы, мокрые и тяжелые, контрастировали с зеленью платья, делая ее похожей на сказочную принцессу, сошедшую с древних полотен. — В Лиграде за такую ткань купцы вывалили бы все свои тлеи, а здесь отдают даром. Из-за плотных, почти непроходимых зарослей донесся очередной всплеск и громкий, заливистый хохот Дамира. Судя по звукам, они с Яромиром устроили настоящую шуточную битву в воде. — Слышишь, как гогочут? — Рада лукаво прищурилась, проницательно глядя на Миру. — Твой Дамирка совсем голову потерял от радости. А Ярик… всё пытается выглядеть серьезным, но ему не всегда удается. У него такой… глубокий голос, когда он не хмурится и не брюзжит. — Дамир не мой, — машинально поправила Мирослава, хотя щеки предательски заалели. Она и сама понимала, что Рада раскусила их чуть ли не сразу, но почему-то по привычке продолжала упираться. И дело вовсе не в том, что Мира сомневалась в чувствах Дамира или в своих собственных. Виной ее упрямству был банальный страх причинить боль тому, кто дорог. Желание защитить… такое же сильное, как и у него. — Кстати, ты заметила, как эта Ингрид пялилась на Яромира? — разглаживая невидимые складки на подоле, как бы между прочим спросила Рада. — Зуб даю, глаз на него положила. — девушка прошлась ладонями по талии, покрутилась вокруг своей оси, наслаждаясь тем, как приятно шелестит тончайшая ткань. — Заметила, — кивнула Мира, с улыбкой наблюдая за переменчивой как ветер Радмилой. От ее грусти по кузнецу Ивану не осталось и следа, но это лишь ширма. Любовные шипы из сердца не так-то просто выдрать в одно мгновенье. — И как жители на нас глазели тоже. Вроде бы и добрые с виду, приветливые, но странно тут все. И сама долина, и деревня, и люди. У нас даже в одной семье между родными такого сходства не найдешь, а здесь будто их всех из одного куска воска вылепили. Или в одной форме отлили. — Понимаю, о чем ты, — нахмурившись, согласилась Рада. Вся ее беспечная веселость разом сошла с лица, уступив место тревожной задумчивости. — А если учесть, что они свой райский оазис среди Завесы отстроили, гуляют, улыбаются, никого не боясь, так и вовсе жутко становится. — Может, у них свой уговор с аскарскими тварями? — Мира принялась расчесывать пальцами влажные волосы. — Или заговоренные изумруды над нечистью особую власть имеют? Чувствуешь, Рада? Здесь магия совсем другая. Светлая, лучистая. Она переливается, трепещет, тонкими нитями паутины пронизывает всё вокруг. Будто не пеплом и чёрной кровью земли подпитана, а самой природой взращена. Может, эта сила их и меняет? Делает одинаковыми, как листья на одном дереве? Девушка расстерянно умолкла, удивившись, как гладко течет её речь. Слова сами находили дорогу, словно местный воздух прочистил мысли и развязал язык. — Была у нас в деревне знахарка Оксана. В травах толк знала, любую хворь заговаривала, и глаза у неё такие же зеленые… — Мира запнулась. — Так местные её ведьмой звали, избу за версту обходили. Но как беда в ворота постучится — сразу к ней за спасением бежали. И она тоже у самого Черного Леса живет, а лес её не трогает. Может, и люди здесь из того же теста? — Складно говоришь, — Рада хлопнула ладонями по крутым бедрам. — Уговор наверняка есть, и без колдовства не обошлось. Яромир сразу на этот счет смекнул. Но если бы так просто было отыскать оберег от тварей, наши бы про него давно прознали. Жрецов в городах навалом, а толку? Прорывы Завесы остановить не могут. — Или не хотят, — тихо отозвалась Мира. — Аскарские жрецы силой пепла кормятся, а здесь я ни одного из них не видела. — И все же именно сюда нас притащили кры́лы, — напомнила Рада, и в её голосе снова прорезалась дрожь. — Зачем? Сожрать могли бы еще в полете, но не тронули… почти, — девушка осеклась, покосившись на утопающее в кружевах плечо Миры, которое «почти не тронули» крылы. Мира хотела ответить, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Спина моментально покрылась мурашками, а сердце с размаху бухнулось о ребра. Она резко обернулась, готовая защищаться или бежать, но вместо речной мавки или аскарской твари увидела нечто совсем иное. В паре шагов от них, прислонившись к стволу раскидистой ивы, стоял высокий парень. Крыл раздери, он был невероятно красивым. Лепные скулы, волевой подбородок и копна ослепительно-белых волос, сиявших в опаловом мареве долины. Распахнутая на груди рубашка открывала рельефный, четко очерченный торс. При каждом вдохе мышцы плавно перекатывались, невольно притягивая взгляды обеих девушек. Рада восхищенно ахнула, а Мира смущенно перевела взор на его простые кожаные сандалии. Но долго на обуви не задержалась. Соблазнительный незнакомец так и манил рассмотреть его получше. На голове местного красавца, сплетаясь в единый венец, покоилась ветка черного терновника. Венки из трав и цветов — обычное дело для деревенских праздников. И хоть Мира участвовать в них не любила, но часто наблюдала за шумными гуляньями со стороны. Однако этот терновый венок притягивал взор. Каждая иголка заканчивалась крошечным, размером с бусину, черным агатом. Камни были огранены так искусно, что улавливали даже самое слабое свечение долины, испуская хищные, едва заметные красные искорки. Казалось, венок дышал собственной темной жизнью, контрастируя со светлой одеждой парня. Мира замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычного стеснения. Она не привыкла, чтобы на нее смотрели так открыто, без голодного блеска и угрозы, а с какой-то тихой, светящейся добротой. Глаза незнакомца цвета самой яркой весенней зелени словно отражали солнце, навсегда потерянное после извержения Огненной Горы. Он очаровательно улыбнулся, чем окончательно обезоружил Миру. Да и Радмилу, наверняка, тоже, но смотрел он только на ту, чьи огненные волосы сверкали, как золотое руно. Парень сделал шаг вперед, и Мира заметила в его руке яркий, фиолетовый цветок с нежными, почти прозрачными лепестками, источающими аромат ночной прохлады и пьянящей сладости. — Не пугайся, дева, — глубоким голосом произнес он. — Я не хотел тревожить ваш покой. И не причиню вреда. Он подошел ближе, и Мира ощутила исходящее от него живое тепло, в лучах которого захотелось задержаться. Юноша протянул ей цветок, и когда его пальцы коснулись ее ладони, метка на запястье, скрытая под кружевом, не обожгла его, а лишь отозвалась мягкой, успокаивающей пульсацией. — Твои волосы, — он завороженно посмотрел на ее рыжие локоны. — В наших краях говорят, что медный цвет — это дар древнего огня. Ты принесла солнце в нашу долину. Мира взяла благоухающий цветок, чувствуя, как все сильнее кружится голова. Она напрочь забыла, что совсем рядом стоит Радмила, но та быстро напомнила о своем присутствии. Прочистив горло, девушка слегка задела Миру локтем и прошептала так, что услышали все: — Ты только глянь на него! Иван мой по сравнению с этим… — она неопределенно махнула рукой, — как мешок с углем против чистого серебра. Парень едва заметно улыбнулся, и от этой улыбки по лицу Миры снова пробежала горячая волна. Он не выглядел оскорбленным, скорее искренне заинтригованным. Юноша чуть склонил голову, и агаты в его терновом венце блеснули кровавыми искрами. — Рад, что гостьям по нраву наш край, — его голос звучал чисто и мелодично, словно горный хрусталь. — Меня зовут Леор. Ингрид просила приглядеть за вами, пока вы не освоитесь. Днем в долине безопасно, но чужеземцам легко заблудиться в тумане, который поднимается к вечеру от реки. Рада, мгновенно растеряв остатки смущения, вышла чуть вперед, подбоченилась. — Что ж, Леор, присматривать за нами — дело ответственное. Я Радмила, а эта рыжая красавица, которая дар речи потеряла — Мирослава. И раз уж ты здесь, расскажи-ка, чем вы тут своих мужчин кормите, что они такими складными получаются? Под пеплом в Лиграде таких точно не сеют. — С радостью расскажу и, если хотите, покажу вам Тиходолье. — его голос обволакивал, точно теплый туман, а взгляд снова замер на зардевшемся лице Миры. — Тиходолье? — переспросила Рада. — Так называется наш край. Здесь всё иначе, чем в ваших городах, и мы живем по своим устоям, но я уверен, что вам у нас понравится. Мира нерешительно взглянула на Радмилу. Та приподняла бровь и хитро подмигнула новоиспечённой подруге, а затем подошла к ней вплотную и тихо шепнула на ухо: — Этот белобрысый на тебя явно запал, но я не прочь посмотреть остальных. Может, и я кому-то приглянусь, — девушка бросила на парня лукавый взгляд и громко добавила: — Ну же, Мира, не стой столбом. Соглашайся. Мирослава неловко поправила влажные волосы, ощущая, как под пристальным взглядом Леора сердце пускается вскачь. Его доброта сбивала с толку, после вечного страха перед Завесой такое открытое дружелюбие казалось наведенным мороком. — Мы… мы с радостью, — наконец выдавила она, стараясь не смотреть на его атлетически слепленный торс. — Нам всё здесь в диковинку. — Тогда идемте, — Леор мягко улыбнулся и сделал приглашающий жест. — Пока закатное марево не сгустилось. Но стоило им сделать лишь пару шагов по тропе, как из-за густых камышей вынырнули Яромир и Дамир. Вид у парней оказался, мягко говоря, недружелюбным. Яромир был уже полностью одет, по привычному собран и хмур, а вот Дамир… Мира невольно затаила дыхание. Он шел, закинув сложенную рубаху на одно плечо. Его широкая грудь и поджарый живот, покрытые сетью рельефных, тугих мышц, еще блестели от капель речной воды. И в каждом его движении чувствовалась мощь дикого зверя, привыкшего к борьбе. Жилистая, живая сила Дамира словно отрезвила ее, в один миг сбросив сладкие чары местного красавца. Мира невольно сравнила их. Леор возвышался над остальными, напоминая совершенное изваяние из белого мрамора. В его облике сквозило благородство и необъяснимая, пугающая легкость. Он принадлежал этому оазису, его магии и теплу. Но её сердце, вопреки всякой логике, предательски екнуло при взгляде на Дамира — на его мокрые вихры, на упрямый разворот плеч и несгибаемую силу, которая столько раз спасала им жизнь. Дамир, заметив постороннего рядом с девушками, тут же ринулся в атаку. Он бросил рубаху на траву и шагнул вперед, выставив рельефную грудь, явно давая понять, кто здесь защитник. — Это еще кто такой? — Дамир смерил соперника тяжелым, ревнивым взглядом. — И чего он тут ошивается, пока мы моемся? — Успокойся, Дамир, — попыталась усмирить его Мира. — Леор просто предложил показать нам Тиходолье. — Леор, значит? — парень сплюнул в траву и подошел к беловолосому вплотную. — Слышь, патлатый, мы дорогу и сами найдем. А ты шел бы своей дорогой, пока… — Пока что? — Леор ничуть не смутился, его губ коснулась всё та же очаровательная, мягкая улыбка. — Пока ты не забрызгаешь меня речной водой? Не стоит злиться, воин. Ваша подруга принесла в наш мир огонь, которого мы не видели столетия. Я всего лишь хочу помочь вам понять наши устои. — Устои мы и сами поймем, — проворчал Дамир, но пыл его немного угас под спокойным взором зеленых глаз. — Ладно, веди, раз вызвался. Только без фокусов. Леор склонил голову в легком, изящном поклоне: — Идите за мной. Дамир поднял с травы рубаху, быстро натянул на себя, и они двинулись вверх по склону, к цветущим лугам. Мира шла чуть позади, не отрывая взгляда от спины Леора. В какой-то момент резкий порыв ветра, пришедший со стороны реки, всколыхнул белоснежные пряди юноши, отбросив их назад. Мира споткнулась, едва не вскрикнув. В просвете между шелковистыми волосами она отчетливо увидела край заостренного, совсем не человеческого уха. А когда юноша повернул голову, чтобы что-то сказать, по его мраморной шее, уходя под распахнутый ворот рубахи, пробежала едва заметная рябь серебристой чешуи, блеснувшая на свету, словно металл рунверских доспехов. Пластинки показались на миг и тут же скрылись, оставив после себя лишь ровную бледную кожу. Холод прошил Миру от макушки до пят. Она замерла, глядя на грациозно шагающего Леора, и их рассуждения с Радой об «уговоре с тварями» всплыли в памяти ядовитым туманом. Впереди шел не просто красивый парень, а существо, лишь притворяющееся человеком. Мысли жужжали в голове, словно разворошённый рой пчел. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Ноги налились свинцом, но она через силу продолжила путь, боясь ненароком привлечь к себе внимание. Кто они такие? Дети Завесы? Порождения Черного Леса? Или лесные духи, обретшие плоть? Мира бросила быстрый взгляд на Дамира. Тот шел чуть впереди, напряженный и хмурый, явно ничего не заметив. Ей хотелось броситься к нему, схватить за руку и закричать: «Бежим!», но в последний момент она одернула себя. Куда им бежать? Кругом расстилались земли, задыхающиеся под гнетом вечного пепла, а путь назад преграждал непроницаемый Пояс Завесы, кишащий аскарскими тварями. Леор обернулся, и его изумрудные глаза на мгновение сузились, поймав её испуганный взор. В этом взгляде уже не было прежней мягкости — в нем сверкнуло нечто древнее и хищное. Но вместо ожидаемого отторжения Мира ощутила странный, вибрирующий отклик где-то глубоко в груди. — Ты в порядке? — Дамир замедлился и, протянув руку, властно взял ее за локоть. В его голубых, как полевые незабудки, глазах светилось привычное беспокойство. Жаль, что она не могла дотронуться до него даже вскользь. И очень странно, что метка позволила ей коснуться Леора. — Все хорошо, — вымученно улыбнулась Мира. — Запыхалась немного. — Немудрено, духота такая стоит, — парень смахнул испарину со лба, задорно улыбнулся. — Не верится, что это не сон. Ни залатанных плащей, ни пропахшего дымом кафтана, ни тяжелых сапог, — он кивнул на свои босые ноги. — Идешь по мягкой траве, и душа радуется. Этот вот только… — Дамир насупил брови, бросив недовольный взгляд на Леора. — Всю малину портит. — Перестань, он просто проявил гостеприимство, — осадила его Мира. — Ага, свежо придание, да верится с трудом… — Дамир, никто меня в жены не звал. Угомонись. — Он к тебе точно не приставал? — не унимался ревнивец. — Нет, — Мира тихо рассмеялась, ощутив знакомую легкость рядом с Дамиром. — А это что? — парень резко остановился, уставившись на фиолетовый цветок, который она вплела в волосы, чтобы не носить его в руке. — Я таких на берегу не видел. Патлатый подарил? Да? — и не дождавшись ответа, рванул дар Леора из медных локонов, бросил в траву и яростно растоптал. — Зачем? Цветок-то в чем виноват? — Мира вспыхнула, с сожалением глядя на безвинно пострадавшие нежные лепестки, и в следующий миг те рассеялись розоватой дымкой. — Видишь? — со злостью выплюнул Дамир. — Заколдованный твой цветок, как и принц этот недоделанный. Даром, что корону Лесовика натянул. — гневно добавил он и, развернувшись, пошагал дальше. Лесовика? Если бы… Мира глубоко вдохнула, заставляя сердце замедлить бег. Ужас, вызванный внешними особенностями Леора, никуда не делся, но она силой воли заперла его в самый дальний уголок души. Если они в ловушке, то паника — плохой союзник. Нужно смотреть. Слушать. Запоминать. Угрозу следует изучить до последней прожилки на листе. Они миновали ивовую рощу и вышли на главную улицу Тиходолья. Деревня совершенно не походила на привычные Мире поселения с их хаотичными пристройками, вечной серостью и грязью. Здесь всё подчинялось безупречному природному ритму, словно дома и улицы не строились людьми, а прорастали сквозь землю по единому замыслу. Мира внимательно всматривалась в этот порядок, стараясь не проглядеть скрытую угрозу. Каждое строение в Тиходолье выглядело живым продолжением леса. Стены из золотистого дерева венчали добротные крыши, крытые ладной черепицей. Дорожки, выложенные речным камнем, оставались идеально чистыми, а почва под ногами поглощала любую пыль. Ветви деревьев переплетались над головой, образуя кружевные своды, пропускающие ровный опаловый свет. — У вас тут и заборов-то нет, — нарушил тишину Яромир. Его острый взгляд шарил по углам изб, отмечая отсутствие засовов и частоколов. — Неужто воров не боитесь? Или лесного зверя? — Лес — наш дом, а не враг, — спокойно отозвался Леор, плавно перешагивая через небольшой ручей, который пересекал дорогу по желобу из белого камня. — А брать чужое здесь никому не придет в голову. У нас общие амбары, общие пастбища. Земля дает столько, что жадность засыпает сама собой. Мира внимательно смотрела по сторонам. Быт местных жителей пугал своим совершенством. Женщины в платьях всех оттенков лесного мха и молодой листвы сидели на резных крылечках. Они не пряли шерсть и не чистили котелки. В их руках мелькали костяные иглы, которыми они вышивали пульсирующие узоры на полотне, повторявшем фактуру древесной коры. Чуть дальше, у высокого клена, группа мужчин занималась починкой рыболовных сетей. Рада тут же замедлила шаг, жадно впиваясь взглядом в новые лица. Поначалу они казались неотличимыми от Леора, но Мира, заставив себя смотреть внимательнее, заметила разницу. У одного подбородок был тяжелее, у другого нос имел небольшую горбинку, а третий обладал более широким разлетом плеч. Однако ослепительно-белые волосы и пронзительная изумрудная зелень глаз оставались неизменными у каждого. Это пугающее единообразие стирало индивидуальность, превращая разных людей в части одного целого. Мужчины подняли головы. Синхронно, с одинаковой мягкой полуулыбкой на лицах, они проводили гостей долгими взглядами. — Гляди, Мира, — шепнула Рада, придвигаясь ближе к подруге. — Вон тот, высокий… Лицом на Ивана моего немного смахивает, если глаза зажмурить. Но волосы… Клянусь, они у них светятся сами по себе. Красивые, заразы, аж зубы сводит, но почему-то подойти и заговорить — страшно. Будто не с парнями говоришь, а с отражениями в глубоком колодце. Леор, заметив интерес девушек, даже не обернулся, лишь голос его зазвучал чуть громче: — В Тиходолье каждый находит свое место. Мы не ищем отличий, мы ищем гармонии. Лес не терпит разлада. Девушки озадаченно переглянулись, не уловив скрытого подтекста его слов, но уточнить постеснялись. Не хотелось выставлять себя несмышлёными невеждами в глазах красавца Леора. Пожав плечами, они продолжили путь, жадно всматриваясь в каждую диковиную деталь. Живность в деревне тоже вела себя необычно. Крупные, белоснежные коровы с золотистыми рогами не мычали, а мирно жевали густую траву. От их шкур исходил едва заметный пар, пахнущий молоком и клевером. Даже куры здесь не суетились, а чинно вышагивали среди цветов, не боясь людей. — Ишь ты, важные какие, — хмыкнул Дамир, нарочно задевая плечом Леора. — А если я сейчас одну за хвост поймаю? В темницу посадите или сразу к своим крылатым чудищам на обед скормите? Леор остановился и посмотрел на Дамира с легким сожалением, как на неразумного щенка. — Ты не поймаешь. Живое в Тиходолье чувствует намерение раньше, чем ты занесешь руку. Попробуй, если хочешь, но разочарование — горькая приправа к ужину. Дамир презрительно хмыкнул, но вступать в дальнейшую полемику не стал. Правда, Мира сомневалась, что его молчания хватит надолго. Сдержанность и терпимость — точно не про Дамира. Внимательно осматривая окрестности, Мирослава заметила, что на улицах нет теней. Свет сочился отовсюду: из-под корней вековых дубов, из каменных чаш, наполненных прозрачной водой, и от самой пыли под ногами. Воздух дрожал от едва различимого гула, похожего на пение тысяч пчел. Магия текла здесь вместо крови, наполняя собой каждое здание, растение и существо. — Посмотрите сюда, — Леор указал на центр площади, где возвышалась постройка, напоминавшая храм, но без куполов и каменных аскарских идолов. Её стены состояли из переплетенных стволов живых деревьев, чьи кроны образовывали естественную крышу. — Это Вечевая Куща. Здесь мы принимаем решения. И здесь хранится память о тех, кто пришел в этот мир извне. Яромир внезапно остановился возле одной из изб, касаясь рукой бревен. — Это не сруб, — глухо произнес он, оборачиваясь к Мире. — Гляди-ка. Здесь нет пазов. Мира подошла ближе. Бревна избы действительно не имели следов топора, а плавно перетекая друг в друга, врастали в землю мощными корнями. Прозрачные окна из слюды или горного хрусталя были вживлены в древесину, словно глаза. — Вы не строите дома, — прошептала Мира, обращаясь к Леору. — Вы их выращиваете? — Мы просим лес поделиться кровом, — Беловолосый обернулся, и в его глазах снова на миг блеснуло изумрудное пламя. — И он соглашается. Пока мы соблюдаем уговор. — Уговор… — эхом отозвался Дамир, снова вступая в разговор. Он обвел взглядом безупречные избы и сытый скот. — У нас в Кряждаре тоже были уговоры. Платишь десятину жрецам, и они обещают, что Завеса не сожрет твой дом. А потом прорыв, и все обещания тонут в пепле вместе с теми, кто их раздавал. — Тиходолье не знает прорывов, Дамир, — мягко ответил Леор. — Потому что мы не боремся с лесом. Мы — его часть. — А вот отсюда подробнее, — прищурился Дамир. — Всему свое время. Имей терпение, воин, — Леор загадочно улыбнулся, прикоснувшись пальцами к своему терновому венцу, и агаты на нем вспыхнули ярче. Они вышли на край деревни, где пологий склон уходил вниз, к реке, огибающей долину по кругу. Здесь магические потоки ощущались сильнее, воздух слегка дрожал, пропитанный густым ароматом цветов и речного ила. Рада, шедшая рядом с Мирой, восторженно рассматривала яркие пятна незнакомых цветов и крошечных маленьких птичек с золотистым оперением, порхающими между ветвей деревьев. Она явно не разделяла подозрений парней, поглощенная красотой необычного места. — Глядите, — Леор указал на одинокую иву, склонившуюся над самой водой. Под её кроной стоял небольшой алтарь из белого камня. — Это Сердце Долины. Здесь корни нашей жизни переплетаются с водами вечности. Мира подошла ближе, чувствуя, как сомнения и страхи отступают, сменяясь вибрирующим откликом глубоко в груди. Когда Леор остановился рядом, она невольно затаила дыхание. Он снова протянул руку, указывая на прозрачную гладь воды, где каждый камешек на дне казался драгоценностью. — Ты зря ищешь здесь угрозу, Мирослава, — тихо произнес он так, чтобы слышала только она. — Признайся… твоя метка… тут ты ее почти не чувствуешь? Мира вскинула на него взгляд, полный скрытого вызова. — Она молчит, — выдохнула она. — Но все еще там и никуда не исчезла. Леор склонился к самому её уху, и его белоснежные пряди коснулись её плеча. — Он не найдет тебя, — прошептал он, заставив девушку похолодеть от страха. — Пока ты носишь оберег, — Леор дотронулся до зеленого камушка на ее груди. — Кто? — отшатнувшись, спросила она одними губами. — Кто не найдет? В этот момент Дамир, заметивший их близость, быстро вклинился между ними, плечом оттеснив Миру в сторону. В его голубых глазах плескалось яростное беспокойство. Именно беспокойство, а не ревность, померкшая из-за необъяснимого животного страха. — Не смей к ней приближаться, — отрезал он, буравя Леора острым взглядом. — Веди-ка нас лучше обратно. Мы достаточно насмотрелись, и нового ты ничего не рассказал. Леор невозмутимо улыбнулся, ничуть не задетый грубым тоном. Но за его вежливой сдержанностью Мире виделось надменное снисхождение, что вызывало безотчётное желание сбить спесь с этого красавчика. И правда, натянул терновый венок и возомнил себя хозяином этих мест. — Конечно, — вкрадчиво произнес Леор. — Вы устали, а закат в Тиходолье наступает внезапно. Туман, что поднимается от реки, бывает коварен для тех, кто не привык к его шепоту. Мира заметила, как при упоминании тумана Рада поежилась, вспоминая свой путь через пещеры и мавок, утягивающих людей в пучину. Взгляд девушки из Лиграда стал тревожным, вся её былая веселость испарилась, когда тени под деревьями начали удлиняться. Когда они повернули обратно к своей избе, Мира вновь ощутила на себе взор Леора. Он не смотрел на Дамира или Яромира. Его изумрудные глаза сузились, фиксируя каждое её движение. Мира буквально кожей чувствовала этот взгляд. Он давил на лопатки, заставляя ускорять шаг. Создавалось ощущение, что она превратилась в дичь, которую медленно загоняют в силки. Дамир, все еще кипя от ярости, вел её под руку, намеренно не касаясь голой кожи. Его ладонь ощущалась горячей и надежной, но даже это тепло не могло унять дрожь. Слова Леора «Он не найдет тебя» крутились в голове навязчивым мотивом. Кто — он? Неужели аскарские инквизиторы могут вернуться за ней? Но зачем? Для них она сутки как мертва, как и остальные, кого утащили крылы и мавки. Или Леор имел в виду кого-то поопаснее? Рунверского князя? Нет, чушь какая-то… Какое ему дело до сгинувшей отмеченной, если ему везут десяток других? А Верховный и вовсе ничего не знает о ее существовании. К тому же кроваво-золотые резцы короны не прорезались на ее коже с того момента, как она попала в Тиходолье. Назад они возвращались молча. Рада, обычно словоохотливая, теперь лишь затравленно озиралась. Её восторженность перед чудным краем дала трещину. Красота долины в сумерках стала тяжелой, давящей. Золотистые птицы исчезли. Вместо их пения над Тиходольем повисла гулкая, неестественная тишина. Жирные коровы и овцы тоже куда-то испарились. Когда впереди показалась их изба, небо над долиной окончательно сменило янтарный блеск на глубокий фиолет. Обещанный туман начал наползать с реки. Тяжелый и липкий, он клочьями цеплялся за резные крылечки и босые ноги путников. Леор остановился у самого порога, преграждая путь Дамиру, который уже приготовился захлопнуть дверь перед лицом проводника. — Отдыхайте, — произнес беловолосый. Его голос в сгущающихся сумерках обрел вибрирующий обертон. — Ночью Тиходолье слушает. Не отвечайте на зов, даже если он покажется вам знакомым. Он плавно развернулся и исчез в тумане. Он двигался так быстро, что через мгновение на влажной траве не осталось даже тени. — Ну и тип, — буркнул Дамир. — «Не отвечайте на зов»… Да я от удара грома не проснусь, так вымотался. Внутри избы их ждала Ингрид. Она не зажгла магические светильники, ограничившись парой восковых свечей на столе. В полумраке её лицо казалось совершенным и пугающе неподвижным. Она стояла у стола, и блики пламени заставляли её изумрудное платье мерцать, все больше напоминая живую чешую. Мира невольно поежилась, чувствуя себя крайне неуютно. Да, они в гостях, но это не значит, что Ингрид может врываться в дом, когда ей вздумается. Или у них тут так заведено? Никаких границ для своих, заходи в любую избу и делай там что хочешь? Так, получается? — Вы вернулись, — констатировала целительница. — Садитесь. Ужин остывает. Рада, которая всю дорогу кусала губы, не выдержала. Она не пошла к столу, а замерла у окна, всматриваясь в туманные вихри на улице. — Ингрид, — голос девушки из Лиграда прозвучал надтреснуто. — Неужели в вашей долине не рождаются дети с другим цветом волос или глаз? Я не в укор, вы все невозможно красивые, но разве это не странно? Женщина медленно повернула голову. В тусклом свете свечей её глаза сверкнули холодным, нечеловеческим блеском. — Наша кровь олицетворяет чистоту и силу долины, — мягко ответила она. — Мы бережем её от искажений… Ингрид сделала паузу, и в наступившей тишине Мира отчетливо услышала, как за окном, в густеющем тумане, тонко звенят невидимые колокольчики — так шумел ветер в ветвях магических деревьев. — Леор принадлежит к древнейшей ветви… нашего вида, — запнувшись, продолжила целительница, и в её голосе зазвучала гордость, граничащая с благоговением. — Таких, как он, в других долинах почитают так же, как Аскары восхваляют своих князей. — И много вы знаете об Аскарах? — ухватилась Мира. — И о тварях Завесы, что принесли нас сюда? Леор говорил об уговоре с Лесом, но крылы, ходари и прочие монстры живут не в Черном Лесу, а прорываются сквозь него на наши земли. А вас… вас не трогают. Ингрид вышла из-за стола и неторопливо приблизилась к раскрасневшейся Мирославе. От женщины пахло сушеной полынью и сладостью лесных ягод. — Леор защищает нас, — глядя Мире в глаза, ответила целительница, но девушка ей не поверила. — Он сильнее, чем кажется… Дамир громко отодвинул стул. Скрежет дерева о пол прозвучал резко, обрывая вкрадчивую речь женщины. — Хватит расхваливать своего патлатого брехуна, — отрезал он, буравя Ингрид тяжелым взглядом. — Мы уже поняли, что он у вас тут самый важный. Только нам-то что с того? Мы сейчас наедимся до отвала и ляжем спать. А завтра поговорим о моем отце и о его обещании. Ингрид перевела взор на Дамира. Маска совершенства на её лице на миг дрогнула, обнажив глубокую печаль. Она смотрела на его руки, на широкие плечи, но будто видела в нем кого-то из прошлого. — Твой отец умел слушать Лес так, как не умел ни один чужеземец. И то, что ты вернулся… — она на мгновение задержала взгляд на Мире, — означает, что круг замыкается. Леор видит нити судьбы яснее, чем любой из нас. — Какие еще нити? — вскинулся Дамир, но Яромир положил руку ему на плечо. — Ингрид, — парень подал голос впервые за вечер. — В других долинах тоже живут такие, как вы? — Долин много. Как аскарские князья делят между собой города, так и наш народ имеет свое старшинство и земли. Но Тиходолье — сердце этих земель. Здесь тени не имеют власти, пока Сердце Долины бьется в унисон с кровью Леора. Она указала на стол, где помимо каши стояли деревянные чаши с крупной малиной и необычной синей рыбой, запеченной в листьях хрена. — Ешьте дары долины. И помните: не открывайте дверь на зов. Ночь здесь принадлежит не только нам. Когда она вышла, Мира почувствовала, как в избе стало холоднее. Дамир плотно задвинул засов на дверях, а Рада, наконец, отошла от окна и присела на край лавки, нервно поправляя подол платья. — Слышали? — прошептала она. — Она так о нем говорила, будто он их единственное спасение. Хотя, если честно, остальные мужчины у них… вроде и ладные, но рядом с Леором как блеклые тени. — Красиво поет, да жестко спать, — вернувшись за стол, буркнул Дамир и пододвинул к себе блюдо с рыбой. — Мира, ты чего застыла? В ногах правды нет. Девушка села рядом с ним, но взгляд её был прикован к закрытой двери, за которой зловеще завывал ветер и ласково шептала тьма. Ужин прошел в тяжелом молчании. Синяя рыба оказалась нежной, а ягоды буквально таяли на языке, но Мира едва чувствовала вкус. Каждый шорох за стенами заставлял её вздрагивать. Яромир первым закончил трапезу и принялся осматривать засовы на окнах. — Ложитесь, — скомандовал он глухо. — Я подежурю первую половину ночи. Дамир, ты сменишь меня, когда свечи догорят до этой отметки. Мира переоделась в шёлковую ночную рубашку, что нашла в шкафу, и устроилась на удобной кровати, укрывшись легким, словно перышко, одеялом. В шелках и на мягком, как барская перина, матрасе спать ей еще не доводилось, но, несмотря на усталость, сон не шел. Перед глазами стояла чешуя на шее Леора, заостренная форма его ушей и хищная улыбка, пару раз промелькнувшая на красивых мужских губах. Она раз за разом прокручивала в голове его загадочные вкрадчивые речи, пытаясь понять их потаённый смысл, но он неуловимо ускользал, стоило ей за что-то зацепиться. Если верить Ингрид, Леора в Тиходолье почитают как правителя и защитника. И терновый венок с агатами явно указывает на особый статус, ведь на остальных мужчинах Мира не видела похожих украшений. Это объясняло его легкую заносчивость и туманную манеру изречения, но в то же время казалось ей невероятным и даже абсурдным. Леор слишком молод для подобной ответственности. С другой стороны, Мира не видела в долине ни детей, ни стариков. Все местные обыватели выглядели на один возраст, который, тем не менее, невозможно определить. Юные лица и глубокая мудрость в изумрудных глазах сбивали с толку. Складывалось ощущение, что время в Тиходолье застыло, как муха в янтаре, и люди здесь пребывают в одном бесконечном дне. Взбив пуховую подушку, Мира отвернулась к стене и, закрыв глаза, принялась считать до ста, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Не сразу, но это сработало, и реальность начала медленно ускользать. Сквозь полудрему она слышала мерное дыхание Рады, сопение Дамира и тихий скрип половиц под шагами Яромира. А затем звуки избы растаяли, и Мира провалилась в глубокий чудесный сон. Мира шла по лесу, напоминавшему ожившую сказку. Ветер мягко шелестел сочной листвой. Кожу ласкало тепло, золотистая дымка окутывала деревья. Между исполинскими стволами серебрилось тонкое кружево паутины, в воздухе дрожали крылья пёстрых птиц и бабочек. Под ногами пружинил изумрудный мох. Лисы и белки без страха выбегали навстречу. Мира понимала их безмолвные мысли, наполненные простым звериным восторгом. В руке она сжимала подаренный Леором цветок. Его лепестки светились нежным фиолетовым пламенем, согревая ладонь. Леор вышел из-за векового дуба. Кожа сияла, изумрудные глаза мерцали добротой, светлые одежды колыхались на ветру. Мира улыбнулась, собираясь поблагодарить за подарок, но слова застряли в горле. Цветок вдруг почернел. Лепестки скорчились, обуглились и рассыпались невесомым пеплом, который подхватил ледяной ветер. Золотистая дымка сменилась удушливым черным туманом. Свет померк, небо накрыла колоссальная тень. Раздалось тяжелое, рокочущее хлопанье огромных крыльев. Мира задрала голову и вскрикнула. В вышине вспыхнули два огненных солнца. Но они не светили, а смотрели на нее пылающими глазами. Из черноты небес появился дракон. Чешуя полыхала цветом текучей лавы, из раскрытой пасти вырывались вспышки ослепительного пламени. Мира ощутила его первобытную мощь. Земля содрогнулась, воздух стал сухим и горячим. Она бросилась бежать, но путь отрезали столбы огня, прожигающие землю до корней. Дракон загонял её в ловушку. Мира в отчаянии потянулась к Леору, умоляя о помощи, но огненное дыхание дракона мгновенно обратило его в пепел, как и весь этот чудный лес. Вокруг зазвучал лишь хруст сгорающего мира. Дракон раскрыл пасть, и в Миру полетел ревущий сгусток яростного пламени. Она вскрикнула и резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, лоб покрылся холодной испариной. Шёлковая рубашка прилипла к телу. Мира судорожно вдохнула, осознавая себя в безопасности. В комнате стояла тишина, натянутая как струна. Внезапно за окном что-то изменилось. Гул тревожных колокольчиков стих, сменившись утробным, вибрирующим звуком, от которого задрожал воздух и заныли кости. Мира приподнялась на локтях, обратившись вслух. Волосы на ее затылке встали дыбом, а по рукам поползли мурашки. — Мальчик мой… сынок, — тихий, хриплый шепот просочился сквозь щели в бревенчатых стенах. Мира зажала рот ладонью, чтобы не закричать, и встретила в полумраке такой же перепуганный взгляд Радмилы. Накрывшись одеялом до самых глаз, девушка мелко дрожала. Яромир, метнувшись к окну, поднес к нему свечу, силясь, что-то рассмотреть в клубящейся синеватой тьме. Мышцы под его рубахой напряглись, непокорные черные вихры топорщились на затылке. — Я так долго тебя ждал… Иди же ко мне, — шелестел жуткий голос, зловещим эхом отражаясь от стен. Мира и Рада застыли, скованные страхом и потерявшие дар речи. Яромир — единственный сохранял самообладание и упрямо всматривался в темноту, но он был напуган не меньше, просто по привычке держался. Дамир, который до этого метался во сне, резко сел на своей койке, опустив ноги на пол. Его потемневшие глаза широко распахнулись. — Я так скучал по тебе, сынок… — ласково уговаривал голос. — Я здесь, совсем рядом. — Слышали? — выдохнул парень, смертельно побледнев. — Это туман, Дамир. Ингрид предупреждала, — Яромир обернулся, устремив на него твердый взгляд. Пламя свечи в его руке мерцало и коптило, а затем погасло полностью, словно кто-то намеренно задул огонь. — За окном никого нет. Ложись спать. — Это он! — Дамир импульсивно вскочил, отбрасывая одеяло. — Голос бати! Я его из тысячи узнаю. Он там, в тумане! — Дамир, стой! — Мира попыталась его остановить, но он уже рванулся к двери. — Это морок! Леор говорил, что нельзя отвечать на зов! — Мне плевать, что говорил этот патлатый! — рявкнул Дамир. Его лицо исказилось от боли и надежды. — Если отец жив, если он здесь… Он сорвал засов. Дверь распахнулась с оглушительным треском, и в избу ворвался ледяной, пахнущий сыростью и гнилью туман. Дамир исчез в серой пелене прежде, чем Яромир успел его схватить. — Проклятье! — Яромир бросился следом, но туман за порогом был таким плотным, что вытянутая рука исчезала в нем по локоть.