Глава 12
Мира выскочила на крыльцо, и легкие мгновенно обожгло липким ледяным воздухом. От ночного тумана разило застойным речным илом, прелью вековых болот и чем-то медным, напоминающим запах запекшейся крови.
Фиолетовая бездна неба, еще недавно казавшаяся спокойной, теперь кипела в агонии. Сотни крылов кружили над деревней в безумном, рваном танце. Их тяжелые перепончатые крылья рассекали воздух с утробным гулом, похожим на рокот оползня, стирающего всё на своем пути.
Мира ужаснулась, сердце беспомощно дернулось в груди, глаза заволокло слезами. Свирепый ветер рвал ее волосы, бросая в лицо. Но она не вернулась в избу, не смогла. Дамир бы не струсил, не бросил ее одну на растерзание монстрам. Умер бы, защищая в кровавом бою, но не отступил.
Шагнув на траву, Мира замерла. Туман, только что казавшийся плотным и враждебным, вдруг дрогнул. Белесые клубы попятились, неохотно расползаясь перед ней, подобно живой материи, признающей в девушке законную хозяйку. Долина расступалась, открывая путь, ведущий в самое сердце кошмара.
В десяти шагах, посреди улицы соляным столбом застыл Дамир.
Он стоял неподвижно, задрав голову. Над ним возвышалась тощая, неестественно высокая тень.
Существо не имело четких очертаний. Сгусток живой тьмы с провалами вместо глаз, полыхающими багровым углем, и россыпью острых игл в оскаленной пасти. Черные щупальца, похожие на живых угрей, обвивали плечи Дамира, проникая под одежду, вытягивая из него жизнь.
Парень уже поднял руки, его пальцы судорожно вцепились в шнурок с изумрудом, готовые сорвать защиту и впустить смерть.
— Дамир! Нет! — отчаянный крик Миры разорвал вязкую тишину.
Тень дернулась. Красноглазое чудище медленно развернуло к ней уродливый череп, усеянный костяными гребнями. Дамир вздрогнул, услышав ее вопль, и попятился.
Не теряя времени, Мира рванула вперед, но сильная рука Яромира мертвой хваткой вцепилась в ее локоть, дергая назад.
— Стой, дура! Туда нельзя! — прорычал он, пытаясь уволочь ее обратно в избу.
Внутри Миры что-то надломилось, вспыхнуло. Горячая, злая волна поднялась из самых глубин, заставляя метку на запястье пульсировать жгучим пламенем.
Девушка не соображала, что делает. Развернувшись, она наотмашь толкнула Яромира в грудь.
Парень отлетел назад, словно пораженный молнией. Он рухнул на камни дорожки, судорожно хватая ртом воздух. На его рубахе, прямо над сердцем, чернел обугленный отпечаток женской ладони. Ткань дымилась, распространяя запах горелой кожи. Яромир поднял на нее взгляд, и в нем Мира увидела не обиду, не ярость, а первобытный, леденящий ужас.
Воздух сверху взорвался жутким клекотом.
Три крыла камнем рухнули с небес, пробив вязкое полотно тумана. Мира не успела даже вскрикнуть, когда мощный удар перепончатого крыла обрушился на ее плечо.
Удар был такой силы, что девушку буквально снесло с ног. Больно приложившись спиной о край каменного колодца, она повалилась в траву. В глазах на мгновение потемнело, во рту разлился металлический вкус. Мира беспомощно хватала губами ледяной воздух, пытаясь подняться, но тело не слушалось. Левое плечо онемело, а грудную клетку сдавил панический страх.
«Всё… это конец», — единственная мысль билась в висках, как загнанная птица.
Надежды на спасение не осталось. Крылатые твари растерзают их, сожрут прямо здесь, на этой проклятой «райской» траве.
Сквозь пелену слез Мира увидела, как огромные крылы всей мощью своего веса яростно обрушились на красноглазую тень. Девушка зажмурилась, обреченно ожидая услышать крик Дамира, но вместо этого долину разорвал потусторонний, захлебывающийся вой.
Она заставила себя открыть глаза. Тень под натиском когтей начала расползаться, её форма стремительно менялась, вытягиваясь и раздуваясь в уродливую гигантскую летучую мышь.
Крылы действовали слаженно и жестоко. Мире казалось, что это всего лишь борьба хищников за добычу, и они просто избавляются от соперника, чтобы потом приняться за них с Дамиром.
Когтистые лапы крылов с остервенением рвали черную плоть монстра, в воздух брызнула густая, тошнотворно пахнущая гнилью жижа. Один из нападавших внезапно захрипел — тварь успела полоснуть его по животу, прежде чем остальные окончательно разорвали её на части. Черные ошметки растворились в тумане, не оставив даже пепла — лишь омерзительное зловоние смерти.
Мира вжалась в сырую землю, ожидая, что следующими будут они.
Раненый крыл тяжело рухнул неподалеку, его крыло конвульсивно дернулось, обдав девушку холодом и запахом крови. Оставшиеся двое, тяжело взмахивая крыльями, начали подниматься, и Мира затаила дыхание, молясь, чтобы мрак поглотил их раньше, чем они заметят её в траве.
Но чуда не случилось.
В небо взмыл только один из уцелевших крылов, тяжело загребая воздух израненными перепонками. Второй же, грузно переступив массивными лапами, приземлился в нескольких шагах от окоченевшей от ужаса и боли Миры.
Девушка сжалась, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Она ждала удара, ждала, что сейчас его изогнутые клыки сомкнутся на её горле, заканчивая затянувшийся кошмар, но хищник не бросился на неё.
Вместо этого он издал короткий, вибрирующий звук, похожий на гортанный клекот, ледяной дрожью прошивший все ее нутро. Медленно, с едва слышным шелестом монстр сложил огромные крылья за спиной и сделал два тяжелых шага назад, отступая в глубокую тень под высоким деревом.
Мира замерла, боясь даже дышать. В жутких глазах крыла, отливающих багрянцем и неживым желтым золотом, на миг отразилось её собственное перекошенное от боли лицо. Она все еще ждала нападения, но тварь застыла, превратившись в каменного истукана.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, Мира пошевелила затекшей рукой. Плечо отозвалось резкой вспышкой боли, но крыл даже не повел головой. Он неотрывно смотрел на неё, и в его тяжёлом пронизывающем взгляде сквозило нечто до жути осознанное.
В голове набатом забилась безумная мысль: твари не собирались их убивать. Они уничтожили ту красноглазую дрянь, не тронув людей.
Нащупав на груди изумруд, Мира сжала его в кулаке и, отбросив страх и сомнения, вскочила на ноги. Земля качнулась под ногами, но она, не оглядываясь на замершего в тени крыла, бросилась к Дамиру.
Он всё еще стоял на месте побоища, уставившись пустым взглядом в никуда. Мира рывком развернула его к себе и хотела схватить за руки, но вовремя спохватилась, боясь оставить на его коже ожоги.
Жалобно всхлипнув, она прижалась щекой к мускулистой груди, слушая, как под ребрами парня оглушительно, с перебоями, бьется сердце.
— Это… это был не он, — безжизненно прошептал Дамир. Его сильные плечи задрожали, и он, наконец, обнял ее, утыкаясь лицом в медные волосы. — Не отец. Я почти сорвал оберег. Мира… почти…
Он отстранился, заглядывая ей в лицо, и замер.
— Мирка… ты… — он запнулся, сглатывая ком. — Ты какая-то другая. Глаза… светятся.
— Они сияют от счастья, что ты жив, — всхлипнула она и в голос разрыдалась, чувствуя, как напряжение уходит вместе со слезами. Сила внутри затихала, оставляя мертвую пустоту.
Шорох травы заставил обоих обернуться.
Раненый крыл, упавший во время битвы, лежал всего в двух шагах. Его дыхание было тяжелым, свистящим. Но на их глазах очертания монстра начали плыть. Перепончатые крылья втягивались в спину, серая кожа бледнела, становясь прозрачной и нежной.
Через мгновение на влажной земле, среди примятой травы, лежала Ингрид. Обнаженная, залитая кровью из глубокой раны на боку, она тяжело дышала, глядя в небо невидящими изумрудными глазами. Ее совершенное лицо исказила гримаса боли.
Мира замерла, не в силах отвести взгляда от окровавленного тела. В висках гудела кровь, а в голове копошились и шипели страшные мысли. Где-то за спиной сорванным голосом кричал Яромир, но она не могла разобрать ни слова. Он так и не смог встать после ее удара…
Чувство чужого присутствия, тяжелое и властное, заставило девушку обернуться.
В паре шагов, там, где туман еще цеплялся за корни ив, возвышался массивный силуэт. Крыл так не улетел. Он стоял неподвижно, сложив огромные кожистые крылья за спиной, словно плащ из застывшей ночи.
В глубоких прорезях глазниц полыхало багровое зарево, первобытное, яростное, лишенное всякой человечности. Дамир шумно выдохнул, потянувшись к ножу, но она остановила его коротким жестом.
Она знала. Просто знала, кто это.
Мира сделала шаг навстречу монстру.
Туман услужливо расступался, обнажая мощные лапы, впившиеся в мягкую землю. Она подняла руку, которой совсем недавно отшвырнула Яромира. Ладонь все еще покалывало от остаточного жара.
Крыл издал протяжный рык, от которого задрожали стекла в ближайшей избе. Он оскалился, демонстрируя ряды бритвенно-острых клыков, но Мира не отступила. Она приложила ладонь к его груди, где под слоем жесткой серой кожи перекатывались тугие мышцы.
Прикосновение отозвалось горячим импульсом.
Обращение началось мгновенно и жутко.
Послышался сухой хруст ломающихся и заново срастающихся костей. Перепонки крыльев начали втягиваться в спину с хлюпающим звуком, кожа на груди и плечах шла волнами, меняя цвет от пепельно-серого до мертвенно-бледного. Существо содрогалось в конвульсиях, его морда вытягивалась, черты лица плыли и перекраивались прямо на глазах.
Мира видела, как когти уходят в подушечки пальцев, а багровая ярость в вертикальных зрачках медленно тонет в яркой зелени.
Через минуту перед ней стоял Леор. Он тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном, а на бледной коже проступали капли пота, смешанные с холодной ночной росой.
Обнаженный, с растрепанными белыми волосами, он казался одновременно величественным и глубоко несчастным. На его шее всё еще мерцала серебристая чешуя, но она медленно гасла, врастая обратно в плоть. Терновый венец на его голове искрил черными агатами, жадно впитывая остатки ночного безумия, что еще витало в воздухе.
Леор перехватил руку Миры, не позволив ей в ужасе отшатнуться. Его пальцы были ледяными, но, когда он прижал тонкую ладонь к своей груди, она явственно ощутила, как от её кожи поползли золотистые искры. Леор закрыл глаза и шумно, почти блаженно вздохнул. Сильное тело прошила крупная дрожь, плечи расслабились, а лицо, искаженное болезненной гримасой, начало разглаживаться.
От изумления замерли все.
Ошеломлённая Мира чувствовала под пальцами стихающий стук чужого сердца. Мучающийся от боли Яромир забыл, как дышать, глядя на эту невозможную картину. И даже оторопевший Дамир, обычно готовый кинуться на любого, кто посмеет приблизиться к его обожаемой Златке, стоял не шевелясь. Весь гнев парня разбился о сакральную тишину этого момента.
— Твой огонь не обжигает нас, Дева. Он усмиряет безумие, — голос Леора прозвучал надтреснуто и хрипло, как рокот затихающей грозы. — Там, за Завесой, ты была добычей, затравленным зверьком в когтях судьбы. Но здесь… здесь ты та, кто держит наши цепи. Единственная, кто может заставить тьму в нашей крови замолчать.
— Я не понимаю… — растерянно пробормотала Мира.
Она хотела отдернуть руку, но тепло, перетекающее из её ладони в его холодную грудь, казалось правильным… необходимым.
— Кто вы такие? Что все это значит?
— Я всё тебе объясню… Завтра, — Леор снова на миг прикрыл глаза, и на его лице отразилось острое облегчение, словно он, наконец, сбросил с плеч неподъемный груз.
Он перевел взгляд на Ингрид, неподвижно лежащую в траве. В этом взоре не было сочувствия в человеческом понимании, лишь бесконечная, высушивающая душу усталость существа, живущего целую вечность.
— Дамир! — Леор резко повернул голову к застывшему парню. Его голос ударил как хлыст, разрушая оцепенение. — Отнеси Ингрид в избу. Немедленно.
Дамир вздрогнул, моргнул и невольно подчинился властному тону, которому невозможно было противостоять. Он подошел, стараясь не смотреть на окровавленный бок и неприкрытую наготу целительницы, и осторожно подхватил её легкое израненное тело на руки.
Мира изумленно наблюдала, как Дамир уходит направлении избы, даже не взглянув в ее сторону.
Взгляд девушки быстро перетек на Яромира. Пошатываясь от слабости, парень медленно поднялся с земли и, кряхтя от боли, неровной походкой поднялся на крыльцо.
— Мира, — окликнул ее Леор.
Его пальцы, длинные и тонкие, крепче сжали хрупкое запястье, впиваясь в кожу прямо над пульсирующей меткой. Ее кровь отозвалась на этот захват, закипая под кожей.
— Твоя сила пробуждается, — он сдвинул светлые брови, и его лицо стало мрачным, почти суровым. — Она больше не прячется. Она кричит, и этот крик услышан далеко за пределами долины. У нас осталось не так много времени…
— Для чего? — выдохнула она, чувствуя, как холод тумана вновь подбирается к сердцу.
Леор медленно разжал пальцы. Его фигура начала блекнуть, становясь полупрозрачной, словно он сам состоял из того самого марева, что окутывало реку.
— Я устал. Ты напугана. Поговорим утром.
Он сделал шаг назад, и туман, словно по команде, сомкнулся за его спиной. Белокурый правитель Тиходолья растворился, слился с серой дымкой, не оставив после себя даже шелеста травы.
Мира осталась стоять посреди пустой улицы, глядя на свои ладони. Жар ушел, сменившись ледяной пустотой, а за лесом, в той стороне, где начинались Пепельные Земли, стал заниматься серый, безрадостный рассвет.