Глава 25
Удушливый смрад серы и раскаленного камня исчез, сменившись головокружительным ароматом прелой хвои, влажного мха и цветущего папоротника.
Мира сделала осторожный вдох, наполняя легкие кристально-чистым прохладным воздухом. Подошвы босых ног утопали в мягком, пружинящем ковре из лесных трав. Янтарный свет струился сквозь густые кроны исполинских деревьев, расчерчивая пространство косыми золотистыми лучами. Тишина здесь кардинально отличалась от мертвой пустоты подземелий цитадели — она дышала, шелестела листвой, пульсировала жизнью.
Девушка растерянно огляделась, пытаясь осознать реальность происходящего. Кокон из колючих ветвей, ревущий дракон, жестокие приказы Кайроса — всё растворилось без следа, уступив место первозданной гармонии. Разум отчаянно искал логическое объяснение стремительному переносу.
Мощный выброс магии погрузил ее в спасительное забытье?
Или пробудившаяся сила перебросила сознание в иную плоскость мироздания?
Ответов не находилось.
Сквозь заросли цветущего вереска скользнул неуловимый силуэт. Мира инстинктивно подалась следом, раздвигая тяжелые ветви.
На залитую мягким светом поляну вышла девушка поразительной, неземной красоты. Струящееся белое платье из невесомой ткани мягко обволакивало стройную фигуру, едва касаясь лесной подстилки. Густые белоснежные волосы водопадом спадали на хрупкие плечи, мерцая в отблесках магического света.
Когда незнакомка повернула голову, Мира вздрогнула, поймав взгляд пронзительно-зеленых глаз.
Двуликая.
Неведомая сила потянула Миру вперед, заставляя следовать за белокурой красавицей. Чувство острой, болезненной узнаваемости сжимало горло. Каждый шаг девушки, наклон головы, изящный изгиб шеи отзывались в груди щемящим теплом.
Двуликая вышла к центру заповедной рощи и направилась к раскидистому дубу, чьи узловатые корни выпирали из земли мощными ребрами спящего титана.
Возле векового древа замер мужчина. Высокий, широкоплечий воин в матово-серебряной броне, покрытой сложной рунической вязью. Темные волосы небрежно спадали на лоб, а радужки полыхали цветом запекшейся крови. Вокруг его фигуры клубилась темная дымка — зловещий отпечаток разрушительной стихии, оставляющий на траве серые подпалины.
У массивных корней дуба покоилось снятое снаряжение: тяжелый меч и устрашающий глухой шлем, выкованный в форме оскаленной волчьей морды.
Аскар. Прирожденный убийца, чье появление в священных лесах испокон веков означало лишь одно — скорую смерть. Представители двух непримиримых, люто ненавидящих друг друга рас встретились вдали от посторонних глаз.
Дыхание Миры перехватило от внезапного осознания. Перед ней разворачивалась не причудливая иллюзия, а эхо далекого прошлого, вытащенное на свет пробудившейся кровью.
Она смотрела на своих родителей.
Белокурая красавица сорвалась с места. Откинув всякую осторожность, она бросилась к заклятому врагу, обвивая руками крепкую шею. Аскар порывисто притянул ее к себе. Жесткие пальцы отчаянно впились в тонкую талию, сминая невесомую ткань платья. Он целовал девушку с изголодавшейся жадностью обреченного, пьющего воду перед казнью.
А затем резко отстранился, разрывая объятия.
— Что случилось, любимый? — тревога исказила прекрасное лицо Двуликой. Пальцы судорожно скомкали ткань белого подола.
Воин отвел полыхающий взгляд. Тяжелая челюсть напряглась, выдавая внутреннюю борьбу; темная дымка вокруг его плеч сгустилась.
— Я должен уйти, Верайя, — глухо произнес он.
— Но почему? — она сделала шаг навстречу, отчаянно заглядывая в багровые глаза. — Здесь нас никто не найдет. Мой отец поможет нам скрыться, укроет глубоко в недрах Тиходолья, куда не сунется ни одна аскарская ищейка…
Двуликая протянула к нему изящные руки, но мужчина резким, почти грубым жестом перехватил ее тонкие запястья. Желваки на его скулах заходили ходуном.
— Невозможно, Вера. — имя сорвалось с губ надломленным хрипом. — Я получил приказ Верховного.
От одного упоминания правителя Пепельных Земель по лесной поляне пронесся холодный поток воздуха, заставляя Миру поежиться.
— Кайрос узнал о нас, — с горечью продолжил воин, сильнее сжимая ее руки. — Он велит мне немедленно покинуть вашу долину и прибыть на место службы.
— Ослушайся его, Рейгар! — горячо зашептала Верайя. — Останься со мной!
— И подписать смертный приговор твоему народу? — лицо Аскара исказила гримаса неподдельного отчаяния. — Если я откажусь подчиниться, Владыка пришлет сюда драконов Рунвера. Он превратит цветущие леса Тиходолья в выжженные дотла мертвые земли. Никто не выживет. Я не могу допустить, чтобы ты сгорела в этом огне.
Смятение затопило изумрудный взгляд девушки.
Мира, ставшая невидимым свидетелем трагедии, с замиранием сердца наблюдала за матерью. Она чувствовала все отголоски ее боли, пропускала шквал мучительных страданий сквозь себя. Нестерпимая тоска затопила грудь, мешая сделать полноценный вдох.
Верайя высвободила руки и неосознанно прижала ладонь к плоскому животу. Губы приоткрылись, готовые выплеснуть наружу сокровенную тайну — причину, по которой им нельзя разлучаться. Зарождающуюся жизнь, объединившую двух врагов.
Но слова так и не прозвучали.
В глазах Двуликой мелькнуло горькое понимание. Рассказать правду означало обречь любимого на неминуемую смерть, а собственный народ — на уничтожение. Кайрос не пощадит никого.
Вера промолчала, беспомощно глядя, как Аскар отворачивается, подбирает с земли тяжелый меч и надевает шлем. Стальная волчья морда скрыла искаженное болью лицо, оставляя снаружи зловещую маску.
Он прошел мимо окаменевшей Верайи, твердо чеканя шаг. Но в последний момент броня дрогнула. Воин резко развернулся, преодолел разделяющее их расстояние. Резким рывком он снял шлем и впился в губы девушки прощальным поцелуем.
— Я люблю тебя, — горячий шелест слов обжег лицо Двуликой. — Сильнее самой жизни. Но у нас никогда не было права быть вместе. Спасибо, что подарила мне месяц настоящего счастья.
Металлический лязг шагов растворился в лесной чаще. Он ушел не оглядываясь, унося с собой разрушительную темную ауру и часть ее души.
Верайя проводила исчезающий силуэт потухшим взглядом. Силы покинули хрупкое тело. Девушка медленно осела на влажный мох, обхватывая колени дрожащими руками.
— Я могла бы подарить тебе больше, Рей, — сорвался с губ задушенный шепот. Пальцы вновь бережно коснулись живота. — То, о чем ты и мечтать не смел. То, о чем не мечтал никто из нас.
Невыносимая боль потери захлестнула пространство, разрывая ткань воспоминания на части. Миру накрыло волной чужого горя, выталкивая сознание из теплого леса в суровую реальность.
Она резко распахнула глаза. Спазм сковал горло, прежде чем первый глоток воздуха резанул легкие, переполненные пульсирующим теплом. Кожу холодила испарина, а влажный шелк смятых простыней путался в ногах. Мира лежала на широкой кровати в своих покоях, не имея ни малейшего понятия, как переместилась сюда из мрачного подземелья замка.
И сколько пробыла там, оплетенная зелеными путами, насквозь пронизывающими ее тело.
Как ей вообще удалось выжить?
Удивительно, но Мира не испытывала ни слабости, ни закономерного опустошения. Внутреннее восприятие необратимо сдвинулось. Исчезла привычная человеческая хрупкость. Взамен по венам разливался вибрирующий гул. Глубоко под ребрами свернулась тугая спираль незнакомой стихии — отголосок неистового золотого света, расколовшего арену.
Мир стал пугающе четким. Слух улавливал едва различимый шорох оседающих на ковер пылинок, а обоняние легко разделяло запахи воска, горьких благовоний и жженой меди.
Она помнила огненного дракона и его чудовищные мысли, что он необдуманно распахнул для нее. Помнила тошнотворную, залитую человеческой кровью чашу в Лиграде. Помнила, как взломала вулканическое стекло, укрываясь в непроницаемом коконе из ветвей и света.
Следом всплыло пропитанное горечью видение в изумрудной чаще. Отчаянные объятия родителей и безжалостный приговор Владыки, навсегда разрушивший их судьбы.
Всё остальное поглотила глухая, непроницаемая пустота.
Девушка медленно повернула голову, и кровь в венах мгновенно заледенела.
В дальнем углу покоев, небрежно откинувшись на спинку массивного кресла с высокой спинкой, сидел Кайрос. Правитель Пепельных Земель дремал, скрестив руки на груди. Его крепкая фигура сливалась с тенями, превращаясь в зловещего, молчаливого стража, ожидающего пробуждения пленницы.
У тяжелых сапог Владыки мирно спала Вея, свернувшись серебристым клубком. Укол мнимого предательства Мира тут же подавила. Лиса предупреждала о своей ничтожности в глазах Верховного. Но только сейчас истинная причина его снисходительности стала очевидна. Спящий зверек служил живым маяком. Через образовавшуюся между Мирой и Веей магическую связь правитель считывал состояние первой, не утруждая себя плетением заклинаний.
Девушка не понимала до конца, откуда взялось это на удивление ясное понимание. Возможно, теперь она черпала знания из того же источника, что и сам Владыка.
Первобытная ярость, вскипевшая от увиденного в лесу, требовала немедленно броситься на тирана. Высказать всё: и про разлученных родителей, и про мерзкую тайну драконьей силы, оплаченной жизнями невинных людей.
Но Мира до боли стиснула зубы, загоняя гнев обратно в горло. Знания — сильнейшее оружие. Раскрыться сейчас, не понимая своих возможностей и последствий пробуждения, означало подписать себе приговор. Владыка не должен знать, что она увидела кровавую изнанку его пепельной империи.
— Твое сердцебиение изменило ритм. — глубокий баритон разрезал полумрак спальни.
Кайрос вовсе не спал. Рубиновые радужки ярко вспыхнули, расчетливо отмечая каждое ее движение.
Мира медленно села, натягивая одеяло до подбородка.
— Как я здесь оказалась? — хрипло спросила она.
Правитель плавно поднялся с кресла. Серебряная лиса недовольно дернула ухом, но не проснулась. Мужчина неторопливо приблизился к кровати, останавливаясь на границе света и тени.
— Вполне закономерный вопрос для той, что проспала целую неделю, — холодно произнес он.
— Неделю? — Мира не смогла скрыть искреннего изумления.
Для нее кошмар с драконом и видение в лесу промелькнули за одно мгновение.
— Семь долгих дней, — эхом отозвался Кайрос, скрестив руки на груди. — Лозы, пробившие камни, прошли сквозь твою плоть, сплетаясь с венами мерцающим узором. Ты оказалась внутри намертво застывшего кокона, зависшего прямо над кипящей магмой.
Владыка вытянул вперед правую руку, и Мира невольно содрогнулась. Тыльную сторону его кисти, способной дробить скалы, пересекал жуткий, глубокий ожог. Учитывая огненную суть Верховного и скорость заживления ран, продемонстрированную им ранее, подобные увечья должны были давно исчезнуть.
— Над твоим укрытием образовалась вращающаяся золотая сфера, — тон мужчины оставался отстраненно бесстрастным, вопреки откровенно дурно выглядящей ране. — Живая, яростная, готовая ударить при малейшей попытке приблизиться. Огненного дракона отшвырнуло разрядом такой силы, что ящер своим весом раздробил стену. Я тоже попытался пробить барьер и, как видишь, поплатился… — он ненадолго прервался, испытывающе глядя в распахнутые глаза. — Мне пришлось запечатать подземелье изнутри и ждать, пока твоя дикая магия не выгорит дотла и не осыплется пеплом.
— Ждать? Ты — всемогущий Владыка, — Мира недоверчиво прищурилась. — Почему не призвал своих инквизиторов?
— Чтобы они сгорели заживо, едва переступив порог? — усмехнулся Кайрос, и в его голосе прорезалась холодная сталь. — Или, что еще хуже, увидели то, что предназначено лишь моим глазам? Твоя сила, Дева, — это угроза устоявшемуся порядку. Ни одна душа в цитадели не должна узнать, что именно зародилось в тебе.
— И что же во мне… зародилось? — сбивчиво спросила Мира, напряженно прислушиваясь к новым ощущениям.
Она чувствовала себя иначе. Мягкое тепло магии Двуликих и всепоглощающая ярость Аскаров слились воедино, даруя осознание почти божественной неуязвимости. И к этим всепоглощающим изменениям примешивалась третья сила, откликающаяся ровным золотым светом.
Кайрос наклонился вперед, не отрывая от нее потемневшего взора. Пространство вокруг них налилось свинцовой тяжестью, принуждая ее к подчинению и напоминая, кто в этой комнате истинный хозяин.
— Насмешка мироздания, — глухо произнес Владыка, и в его голосе проскользнула мрачная удовлетворенность. — Сплав вулканического пламени Аскарии и магии Эпифиры. Две чужеродные для этого мира силы, слившиеся в одном теле. То, ради чего я разлучил твоих родителей.