Глава 27
Сияние угасло, выплюнув Миру на жесткий каменный пол. Девушка приложилась коленями о неровные плиты, стесав кожу до крови. В ноздри ударил спертый воздух, насквозь пропахший сыростью и ржавой медью.
Столь резкая перемена не оставляла сомнений — подарок Остроглава сработал. Она в Рунвере… скорее всего.
Мира опустила взор на левое запястье и глухо зарычала от досады. Браслет не выдержал колоссального давления аскарских барьеров и покрылся сетью глубоких трещин.
Девушка осторожно приподняла руку, пытаясь вдохнуть в него угасшую силу, но обсидиановый ободок прямо на глазах рассыпался в пыль, тем самым отрезав единственный путь из вотчины князя Вейрона.
Стиснув зубы, Мирослава подавила готовый вырваться из груди отчаянный стон. Да, она всё ещё могла силой мысли призвать оставшиеся дары Двуликих — крошечный уголек Пепельника или гармошку Звукореза, но ни тепло, ни тишина не могли разрушить массивные своды цитадели.
Мира проглотила горький комок и обхватила себя за плечи, успев пожалеть, что не догадалась облачиться во что-то более подходящее для побега. Ночная шелковая рубашка до самых пят — худший вариант из всех, что она могла придумать. Но чего уж теперь…
Подняв голову, она настороженно осмотрелась, пытаясь обнаружить рунверского наместника, но вокруг были только грубо вытесанные и покрытые черной плесенью базальтовые стены. Узкий каземат тонул в плотном полумраке, неохотно отступающем под тусклым светом кристалла, замурованного высоко под сводом.
Настоящий каменный мешок, выдолбленный в самом основании скалы.
Единственный выход перекрывала решетка с прутьями толщиной в мужское запястье. И стоило Мире подойти ближе, как мерцающая густая вязь аскарских арканов хищно потянулась к ее искре. Заговоренный сплав жадно высасывал магию, намертво сковывая любую попытку призвать пламя.
— Вот я попала, Аскарот меня раздери… — мрачно пробормотала она, медленно пятясь назад.
Под босыми ступнями неприятно захрустели мелкие камни и песок, впиваясь в нежную кожу. После мягких ковров перемена и впрямь казалась кощунственно резкой. Но в родной деревне она привыкла к испытаниям похуже, а здесь хотя бы каменный пол сохранял тепло подземных недр.
Внезапно за спиной раздался тяжелый, надсадный выдох, сопровождаемый сухим металлическим лязгом.
Мира резко обернулась. В самом непроглядном углу каземата, полностью сливаясь с мраком, сидел мужчина в темной изодранной одежде.
Сердце встревоженно дернулось в груди и зашлось в рваном ритме.
Она уже знала, кто перед ней.
Широкое кованое кольцо плотно обхватывало его шею, а толстая железная цепь намертво врастала в монолитную глыбу. Но суровые условия подземной тюрьмы не сломили древнего хищника.
Наместник Нордстали не выглядел изможденным — аскарскую стать невозможно стереть за жалкую седмицу заточения.
Темные, коротко остриженные волосы липли ко лбу. Широкие плечи и крепкие мышцы бугрились под грубой тканью, высокий рост угадывался даже в сидячем положении. Вокруг величественной фигуры змеилась знакомая пепельная дымка.
Без брони она видела Рейгара только в недавнем видении, когда он с бесконечным страданием взирал на Верайю, собираясь оставить любимую по приказу Верховного. Сейчас мужественные черты безвозвратно ожесточились. Невидимая маска свирепого волка словно вросла в его лицо, проступив в каждой суровой морщине.
Внешне она не находила в нем ни одной своей черты, но стоило их взглядам встретиться, как Мира ощутила нечто гораздо более мощное — ту самую пульсацию родственной искры, что прошила её насквозь возле храма Огненной Девы, когда он впервые коснулся её руки.
Мира потерянно замерла. Глубоко внутри бушевала буря. Всю сознательную жизнь она оправдывала холодность Родана и Дарины тяжелым крестьянским бытом. Терпела, подстраивалась, пыталась угодить. И только в Тиходолье осознала, почему с раннего детства чувствовала себя чужой в собственном доме.
Она так и не стала им родной.
В сознании не укладывалось, что ее настоящий отец находился сейчас в двух шагах. Для Миры он оставался совершенно посторонним существом. Рассудок отказывался прощать Аскара, не попытавшегося отвоевать её мать и слепо подчинившегося воле Верховного.
А еще она никак не могла выбросить из головы его последние слова, брошенные в столице перед переправой в Пепельные Земли.
«Молчи, если хочешь жить».
Что, крыл его подери, это могло значить?
Неужели Рейгар распознал свою кровь, скрыл сияние короны Верховного, но вновь предпочел бездействие? Снова выбрал путь слепого подчинения?
Напряженное молчание затопило каземат, растягивая мучительные мгновения в бесконечность и накрывая их обоих невидимым саваном.
Рейгар вдруг пошевелился и поднял голову. Взгляд красных глаз застыл на девушке.
— Знаешь, кто я? — голос Миры прозвучал неожиданно жестко, разрезая влажную духоту темницы.
Аскар напрягся. Звенья цепи глухо ударились о камень.
— Ты совершила огромную глупость, когда пришла сюда, — сурово произнес узник, не выразив ни единой эмоции. — Убирайся, если хочешь жить.
Знакомая хлесткая фраза, лишенная малейшего намека на отеческое тепло, резанула по живому, но уязвленная гордость быстро переплавилась в жгучую злость.
— Я не могу, — гневно выплюнула Мира, чувствуя, как внутри закипает обида. — Магический браслет, перенесший меня в эту дыру, разрушен.
Рейгар тяжело выдохнул и понуро опустил голову. Свалявшиеся тёмные пряди упали на лоб, серой тенью накрывая лицо.
— Тогда мы оба обречены, дитя мое, — с потрескавшихся губ сорвался обреченный хрип. — И вряд ли доживем до рассвета.
— Я пришла сюда не за смертью! — Мира воинственно вскинула подбородок.
— Тогда зачем? — глаза Рейгара полыхнули мрачным огнем. — Ничего другого в этих стенах ты не найдешь!
Вместо ответа Мира шагнула мужчине навстречу и резко вытянула правую руку вперед, показывая оголившееся запястье.
— У меня метка князя Рунвера, он не тронет меня… — начала она, вновь пытаясь доказать собственную значимость, как делала это на протяжении всей жизни.
— И корона Верховного, — жестко перебил Рейгар. Его взор прикипел к двойному узору на ее запястье. — Ты — дитя Завесы. Живое доказательство того, что веками считалось легендой. Дитя, рожденное от запретного союза. Пророчество обрело плоть.
Дыхание Миры сбилось. Забыв о метках и драконах, она озвучила вопрос, душивший разум с того дня, когда вскрылась правда о её происхождении:
— Ты догадывался, что Верайя ждала ребенка? — с горечью спросила она, выдавая затаенную тоску брошенного дитя. — Что где-то расту я?!
— Нет, — ожесточенное лицо Рейгара исказила тень тщательно скрываемой боли. — Понял, только когда коснулся тебя в Клинграде. Почувствовал зов крови. — он прикрыл глаза, словно одно воспоминание о том моменте причиняло ему невыносимую муку.
Мира застыла, застигнутая врасплох обрушившейся на нее лавиной чужих эмоций.
— Мирослава… — хрипло протянул Аскар, снова взглянув на дочь. — Ты так похожа на нее. На мою Веру.
Наместник Нордстали ненадолго замолчал. Могучие плечи едва заметно дрогнули.
— Все эти годы я не переставал любить твою мать, — с безнадежной тоской продолжил он. — Задыхался без нее каждый проклятый день. Ни на одну женщину не взглянул с тех пор, как ушел из той рощи.
— Не смей лгать! — прошипела Мира. Ярость выплеснулась наружу, обжигая гортань. — Ты соблазнил и бросил её! Оставил одну, зная о возможных последствиях вашей связи!
— Я не знал. Зачатие считалось невозможным! — глухо отозвался Рейгар, не в силах скрыть нестерпимую боль. — Не мы первые и не мы последние нарушили запрет на связь между Двуликими и Аскарами. Подобные случаи скрываются, жестоко караются законом, но они происходят. Двуликие женщины прекрасны и магически сильны, однако наша кровь несоединима с ними. Твое появление на свет — чудо, благословение богов.
— Которое убило её! — Мира сделала резкий шаг вперед, содрогаясь от гнева. — Она умерла в муках, отдала свою жизнь за меня, пока ты отсиживался в крепости и упивался властью!
— Нет, дитя. Ты подарила ей счастье, — Рейгар подался навстречу, игнорируя впившееся в горло железо. — С тех пор, как Земля заперла нас здесь, обе наши расы лишились возможности продолжения рода. Верайя умерла с надеждой, что её смерть не станет напрасной.
Мира отвернулась, стараясь совладать с нахлынувшим удушьем. Горячие слезы потекли по щекам, сердце лихорадочно билось о грудную клетку. Искренняя тоска в голосе отца неумолимо ломала возведенные барьеры.
— Почему ты даже не попытался бороться за неё? — с надрывом спросила она.
— Над каждым народом властвуют свои божества, чья воля непреклонна и неоспорима, — Рейгар устало опустил плечи, словно невидимый груз давил его к земле. — Аскарот наградил Кайроса безраздельной властью над всеми огнерожденными. Его голос — призыв к действию. Он ведет тебя. Даже отрубив себе ноги, ты поползешь исполнять приказ на руках.
Мира нахмурилась. В памяти яркими вспышками пронеслись их яростные столкновения с Верховным. Давящая аура Кайроса, жестокие попытки проникнуть в ее мысли и подавить волю. Она исступлено сопротивлялась там, где другие беспрекословно падали на колени и заглядывали тирану в рот.
— Почему тогда я могу сопротивляться ему?
— В твоих венах течет смешанная кровь, — пояснил отец. — Двуликие воспринимают Аскаров как врагов, и воля Аскарота для них пустой звук. К тому же ты росла среди смертных, Земля наделила тебя крупицей магии местных божеств. Ты — живое равновесие.
— Но ведь Аскарот спит! — недоуменно воскликнула девушка.
— Спящий бог не утрачивает свою мощь, Мира, — понизив тон, ответил Рейгар, бессильно привалившись затылком к базальтовой стене. — Он копит её в недрах Огненной Горы, собирает по крупице на протяжении тысячелетнего сна. Чтобы однажды обрушить первозданное пекло на тех, кто посмел его запереть.
— И он сделает это? — с ужасом выдавила девушка.
Она сцепила пальцы, до боли впиваясь ногтями в ладони и в полной мере осознавая свою роль в надвигающейся катастрофе.
— Сожжет этот мир дотла, если я открою Врата? Впустит легионы и устроит Великую Жатву?
Наместник Нордстали зажмурился, словно ее вопросы причиняли ему телесную боль. Когда он вновь открыл глаза, в багровых радужках плескалась отчаянная ярость, сплетенная с обреченной скорбью.
— Мира… — сдавленно простонал отец, терзаемый разъедающим чувством вины. — Я надеялся, что Двуликие перехватят тебя во время переправы. Молился, чтобы они успели скрыть твои метки под Вуалью Безмолвия, прежде чем князья дотянутся до твоей искры…
— Леор пытался, но не успел! — резко оборвала Мира, чувствуя, как внутренности стягивает леденящий страх. — Не уходи от ответа! Я спросила про Жатву! Кайрос действительно готов спалить всё дотла?
Рейгар мрачно усмехнулся, устремив невидящий взгляд в пустоту.
— Связь с Аскарией утрачена больше тысячи лет назад, — начал он издалека. — Князья давно забыли, как выглядит их умирающий мир. Они не хотят возвращаться. Уверены, что некуда. Им не нужна Великая Жатва.
Мира ошеломленно застыла. Слова наместника с оглушительным треском рушили картину, старательно выстроенную Леором и Верховным.
Выходит, что предрекаемая кровопролитная бойня, возвращение Аскаров на родину, слепая вера в спасение погибающего мира — всего лишь грандиозный, мастерски сплетенный обман? Циничная ширма, за которой Владыка Пепельных Земель скрывал свою истинную цель, пока остальные князья давно смирились со своей участью и жаждали лишь безграничной власти здесь, на Земле?
— Но как же легенда об Огненной Деве и пророчество о Деве Завесы? — потерянно спросила она.
— Первое пророчество принадлежит Аскароту, а второе — попытка высшего Божества Земли внести еще больший раздор во враждующие расы. Заставить нас убивать друг друга во имя призрачного спасения. Двуликим ты нужна, чтобы навсегда излечиться от безумия, а князьям — для окончательного объединения с драконами на этой земле.
— А реликты? — едва слышно произнесла Мира, холодея от подступающей паники. В памяти живо всплыл одержимый блеск в глазах Верховного, с которым он говорил о возвращении в Аскарию. — Кайрос сказал…
— Он единственный искренне верит, что Огненная Дева сорвет печати земли и откроет путь в наш мир, — нетерпеливо перебил наместник. — Да, он пойдет на многое ради этого, но князь Вейрон не позволит тебе дожить до пробуждения Аскарота.
Мира отшатнулась, чувствуя, как невидимые тиски сдавливают горло. Обрывки чужих речей и недомолвок начали складываться в единую, безжалостную картину.
Если Вейрон убьет её, врата останутся закрытыми.
Но зачем одному из князей препятствовать возвращению в родной мир?
Ответ напрашивался сам собой: ненасытная жажда власти.
Значит, князь Рунвера не собирается подчиняться Верховному и уж тем более делиться с кем-либо. Он жаждет единолично вернуть себе утраченную связь с драконами.
Зачем ему остальные князья, если, поглотив её силу, он возвысится над всеми? Тогда ни Кайрос, ни даже спящий Аскарот больше не будут для него помехой.
Мира обреченно усмехнулась. В этом жестоком мире бессмертных чудовищ она оказалась абсолютно одна — разменная монета в чужой игре за господство.
Оглушительный скрежет расколол гнетущую тишину, не позволив Мире додумать леденящую мысль. Пространство вокруг завибрировало, выбивая воздух из груди и наполняя гортань привкусом горелой каменной пыли.
Она резко обернулась, инстинктивно сжав кулаки и готовясь к новому удару.
Глаза девушки потрясенно распахнулись, когда монолитная стена с заговоренным решетчатым отверстием снова содрогнулась. По изъеденной плесенью поверхности стремительно расползлась паутина трещин, изливающих мертвенное сияние.
Древний камень плавился, точно податливый воск, и послушно расступался в стороны, повинуясь воле того, кто находился снаружи. Оглушительный гул сотряс темницу до основания, плиты под босыми ступнями Миры пришли в движение. Она пошатнулась, но сумела удержать равновесие, вовремя сгруппировавшись.
В образовавшуюся брешь хлынул горячий воздушный поток, пропитанный запахом едкой гари и каленого железа. Следом в узкое пространство просочился густой серый дым, из эпицентра которого уверенно шагнул мужской силуэт.
Мира на миг обомлела, глядя на высокого Аскара, облаченного в стальные доспехи. На широкой нагрудной пластине зловеще мерцал выгравированный символ дома Рунвера, один в один повторяющий пылающую метку на ее запястье. Кровь разом вскипела в венах, отзываясь на близость князя Вейрона, чей магический знак она получила первым.
Вне всяких сомнений это был он. Могущественный Владыка недр и металла.
Правитель Рунвера являл собой воплощение безжалостной тверди. Отливающая серебром броня создавала обманчивое ощущение прохлады, а взгляд алых глаз в прорезях шлема казался пропитанным стужей Мерзлых Земель. И, несмотря на клубящийся вокруг него обжигающий туман, Мира ощутила, как все ее тело сковал холодный озноб, а кожа под тонкой рубашкой покрылась колючими мурашками.
Она хотела отступить назад, но не смогла сдвинуться ни на шаг. Глухой шлем в форме волчьей морды не позволял ей рассмотреть его лицо, но это не имело совершенно никакого значения. Плотная разрушительная магия Вейрона давила на нее расчетливой тяжестью занесенного над плахой меча, вызывая подсознательную потребность подчиниться и склонить голову. Не настолько всепоглощающую, как в присутствии Кайроса, но достаточную для того, чтобы на какое-то время утратить контроль.
Позади князя, подобно безликим стервятникам, замерли четверо жрецов в длинных серебристых рясах. В костлявых руках они сжимали тяжелые кандалы, звенья которых змеились рунической вязью, предназначенной насухо выпивать чужую силу.
— Воистину, боги обладают извращенным чувством иронии, даруя нам столь трогательное семейное воссоединение, — голос Вейрона лязгнул, точно гильотина, опускающаяся на плаху.
Он неспешно перешагнул через дымящуюся каменную крошку, устремив взор на своего прикованного к стене наместника.
— Я искренне верил, что ты издохнешь от тоски по своей лесной подстилке, Рейгар. Но судьба оказалась милосерднее, позволив тебе перед самым концом узреть плод вашего нечестивого грехопадения.
Цепи Рейгара со звоном натянулись. Он рванулся вперед с отчаянным, звериным рыком, сдирая кожу на могучей шее.
— Не смей к ней прикасаться, Вейрон! — прохрипел Рейгар, захлебываясь бессильным гневом. Его багровые глаза полыхали испепеляющей ненавистью. — Возьми мою кровь! Ее с лихвой хватит для твоего проклятого ритуала! Оставь девчонку, или Кайрос вырвет твое сердце…
— Кайрос мне больше не указ, — пренебрежительно обронил князь, даже не удостоив Рейгара взглядом. — Зачем мне покорно ждать, пока этот зарвавшийся тиран сорвет печати и низвергнет нас всех в небытие, если я способен вернуть своих драконов уже сейчас?
Вейрон перевел бесцветный взор на Мирославу. На дне его кровавых глаз вспыхнул алчный блеск.
— Огонь Аскаров и скверна Двуликих, сплетенные в одном жалком теле. Мерзко, соглашусь, но кто я такой, чтобы спорить с богами, — князь гнусно рассмеялся, вплотную приблизившись к Мире.
Почти такой же огромный, как Верховный, он буквально нависал над ней, припечатывая девушку своей мощью. Жесткие пальцы грубо поддели ее подбородок, заставляя посмотреть в узкие щели звериных зрачков.
Князь намеренно долго изучал запрокинутое лицо и сверкающие янтарно-зеленые глаза. Исходящее от него превосходство и откровенная издевка коробили, но Мира не позволила себе дрогнуть и отвести взор.
Желание подчиняться исчезло, как только его ладонь зарылась в ее волосы, а взгляд бесцеремонно опустился ниже, с унизительной дотошностью рассматривая хрупкое девичье тело, облаченное в тончайщий шелк.
Задержавшись взором на вздымающейся девичьей груди и явственно проступивших сквозь ткань сосках, Вейрон глумливо хмыкнул.
— Я смотрю, ты подготовилась перед встречей со своим князем, Дева, — шумно выдохнул он. — Неужели Верховный оказался так плох, что ты сбежала от него ко мне? — склонившись, он обжог ее губы дымным дыханием, сочащимся сквозь отверстия на шлеме.
Мира напряглась, уловив исходящее от князя животное возбуждение. Мозг отчаянно вопил об опасности, но обострившееся чувство самосохранения заставляло ее стоять неподвижно. Нельзя провоцировать хищника, находясь на его территории. Если он решит напасть — она будет драться, но вероятнее всего проиграет.
— Как тебе удалось? Впрочем, неважно. Раз ты здесь, значит, такова воля богов. — Вейрон нехотя выпрямился, продолжая смотреть на нее с похотливым голодом. — Если бы у меня было чуть больше времени… — с сожалением протянул он, до боли стянув ее волосы на затылке. — Я бы сорвал с тебя эти жалкие тряпки и взял прямо здесь, на глазах твоего отца.
— Отойди от нее, Вейрон, — зарычал Рейгар, яростно громыхая тяжелой цепью.
— Тебе повезло, что вас связывает кровная связь, иначе ты бы понял, каким влиянием обладает эта маленькая полукровка…, — мерзко усмехнулся князь. — На всех Аскаров, но на князей в разы сильнее. Я жаждал ее с той минуты, как на ней загорелась моя метка. Чувствовал ее зов через огромные расстояния, испытывая одержимую потребность забрать и сделать своей. А как я ликовал, когда уловил присутствие Огненной Девы на Пепельных Землях… пока мой дракон не унес ее в цитадель Кайроса, — презрительно прошипел Вейрон.
— И он вел себя гораздо учтивее, чем ты, князь, — солгала Мира, не сдержав беснующийся внутри гнев.
Глаза Владыки Рунвера раскалились до оттенка бурлящей лавы.
— Женщина с кровью Аскаров… впервые за тысячу лет, — возбужденно прошептал он, с мученическим сожалением разжимая кулак, удерживающий ее медные локоны. — Очень жаль, что я должен тебя убить.
— Ты не посмеешь! — Мира отшатнулась, в защитном жесте выставляя вперед руки.
Она попыталась воззвать к глубинному пламени, нащупать спасительный жар внутри, но проклятые руны каземата и само присутствие Владыки жадно высасывали любую магию, оставляя под ребрами лишь звенящую пустоту.
— Твоего согласия никто не испрашивает, — холодно бросил Вейрон и сделал небрежный жест. — Взять её.
Двое жрецов отделились от стены, зловеще гремя кандалами. Они наступали размеренно и неотвратимо, не видя ни малейшей угрозы в босой, облаченной в ночную рубашку девчонке.
Это стало их фатальной ошибкой.
Сковавший Миру ужас выгорел, уступив место голому инстинкту, вскормленному на жестоких улицах Кряждара и отточенному на тренировках с Верховным.
Когда первый жрец протянул руку, намереваясь схватить пленницу за плечо, Мира молниеносно ушла вниз. Скользнув под его рукой, она вложила весь вес своего тела в сокрушительный удар под колено. Служитель пошатнулся, издав сдавленный хрип.
Не теряя времени впустую, Мира рванулась вверх, на лету выхватывая из ножен на его поясе длинный ритуальный кинжал.
Второй жрец бросился на неё, с размаху обрушивая цепь. Девушка крутнулась на пятках, чудом разминувшись со звенящим металлом, и с неистовым воплем вогнала украденное лезвие прямо в незащищенное горло первого врага.
Горячая алая струя распорола полумрак каземата, щедро окропив лицо и белый шелк рубашки девушки. Жрец забулькал, роняя кандалы, и бесформенным мешком осел на каменные плиты, захлебываясь собственной кровью.
Мира мгновенно развернулась ко второму, выставляя перед собой окровавленный клинок. Её грудь тяжело, рвано вздымалась, а в глазах полыхало отчаянное безумие загнанного в угол хищника.
— Ну же! Подходи! — прошипела она, готовая продать свою жизнь по самой высокой цене.
Вейрон разочарованно цокнул языком, наблюдая за кровавой сценой с отстраненным спокойствием.
— Довольно этой уличной возни, — процедил князь.
Пространство вокруг него неуловимо смазалось. Мира даже не успела моргнуть или перехватить кинжал поудобнее. Владыка оказался прямо перед ней — размытое пятно слепящего серебра и неминуемой гибели.
Его правая рука, сжатая в кулак, безупречно выверенным движением ударила снизу вверх, угодив точно в солнечное сплетение.
Удар обрушился с такой чудовищной силой, что Мире показалось, будто её раздавил сорвавшийся с горы валун. Воздух покинул легкие с жалким свистом, ребра мучительно хрустнули. Кинжал со звоном выпал из онемевших пальцев. Перед глазами взорвалась ослепительная белая вспышка, в тот же миг сменившись затягивающей воронкой кромешного мрака.
Она не почувствовала, как рухнула на растрескавшийся базальт. Последним, что уловило её угасающее сознание, был полный невыносимой муки рев Рейгара и равнодушный голос князя:
— В кандалы их обоих. Жертвенник Стальных Ветров давно заждался. Нынче ночью я верну себе небеса.