Глава 3."…Заполнив душу темнотой, я запер дверцу…"

Демьян

— Получается, что мы участвуем в Лудусе.

Спустя час после знакомства Аурелия уже знала о Лудусе почти все. Я многое ей рассказал и объяснил, опустив подробности, которые касались именно меня. Ей незачем было об этом знать. И я не привык доверять первым встречным. Даже если уверен, что человек не проживет и недели.

— Да, — в очередной раз выдыхаю я. Ее вопросы изрядно утомляют.

— Ты сказал, что игроков бросают в разных местах. — Аурелия пристально на меня смотрит. — Почему я проснулась рядом с тобой?

Я резко останавливаюсь, немного удивленный этим вопросом. До сих пор мне казалось, что она сама нашла меня, пока бродила по лесу. Игроки могли наткнуться друг на друга. Но я не помню, чтобы в одном месте бросали двоих. Это грубое нарушение правил, за которое отец наказывает.

Возможно, Коде не хотелось искать дополнительное место перед игрой, и он решил не заморачиваться из-за меня. Но странно то, что у девчонки остались антибиотики. Обычно у игроков забирали все. Допустим, он не нашел мой нож. В это я мог поверить. Но насчет упаковки таблеток у меня возникли некоторые сомнения.

— Не знаю, — коротко бросаю я, продолжая идти вперед.

— У меня еще вопрос. — Аурелия натягивает на голову свою желтую шапку, так как начало холодать. Но нам повезло, что дождь все-таки не пошел. — Я знала о Лудусе. Все в Умбре знают об этой игре. Но люди думают, что это просто страшилка, которую рассказывают детям. А ты рассказал мне столько подробностей. Откуда ты все это знаешь?

— Тебе не обязательно знать ответ на этот вопрос. Он никак не связан с игрой, — сержусь я.

— Хорошо. Я задам вопрос, который связан с игрой. — Я улавливаю неожиданно возникшее волнение в ее голосе. — Что это?

Я останавливаюсь и бросаю взгляд на Аурелию. Она стоит в двух шагах от меня и смотрит на небо, которое невозможно разглядеть из-за деревьев. Зато я прекрасно вижу красный дрон, летающий над нами словно стервятник.

У дронов есть одна особенность: они все имеют определенный цвет. Белые дроны предназначаются для слежки. Красные пускают газ, способный отравить. Зеленые бросают бомбы. Если белые дроны часто пролетали над лесом, то остальные появлялись только в последние дни игры. Но, видимо, отец решил изменить это правило, чтобы убить меня. Ему не терпелось получить мой труп, который он мог бы бросить перед моими братьями.

— Вот же… Аурелия, нам надо бежать.

— Что? — Она непонимающе смотрит на меня.

— Бежать! — приказываю я, повысив на нее голос, чтобы она перестала стоять на месте.

Она судорожно кивает и срывается с места. Я быстрым шагом иду следом за ней, одновременно борясь с болью. Таблетка, которую Аурелия мне дала, немного ослабила боль. Но не настолько, чтобы я мог игнорировать ее полностью.

— Быстрее. — Она мечется между деревьями и постоянно оглядывается.

— Смотри вперед, — рычу я.

Дрон следует за нами. Его скорость превышает нашу. Особенно мою. Я в любом случае не смогу убежать. Но у Аурелии есть шанс. Однако эта девушка сама себя подвергает опасности. Она не перестает проверять, иду ли я за ней.

Я посильнее сжимаю посох в руке и, пересилив боль, бегу. Поначалу эта слишком сложно и почти невозможно. Внутренности сдавливает со всех сторон ребрами, а боль вызывает пожар в теле. Ноги моментами подкашиваются, но я не позволяю себе упасть, опираясь на посох. Адреналин бьет в кровь, открывая второе дыхание и придавая сил.

Периферийным зрением я ловлю движение слева от себя. Белка-сталкер бежит за нами, учуяв опасность. Я ставлю сотню баксов на то, что орех у нее при себе.

— Нам надо спрятаться, — кричу я Аурелии, которая бежит быстрее и увереннее, убедившись, что я не отстаю от нее.

— Где? — Ее дыхание сбивается.

— Сюда!

Нам повезло, что я постоянно следил за игроками во время Лудуса. Некоторые участники пытались выжить, придумывая все более изощренные идеи спастись. Я многому у них научился. Я хранил в памяти их удачные попытки спрятаться и не только. Некоторые из них оставили после себя что-то полезное для других. Как, например, широкий проем в дубе, который выковырял камнем один из игроков. Мужчина постоянно прятался там. К сожалению, это не спасло ему жизнь, и его разорвал волк. Но он имел возможность избежать слежки дронов.

Я бегу между деревьями и изучаю каждое взглядом. Если память не подводит меня, то дуб должен находиться поблизости. Я не хочу упустить его. Это единственный шанс спастись от красного дрона, от которого мы немного оторвались.

Заметив знакомый дуб, я останавливаюсь и отодвигаю в сторону лианы, закрывающие проем. Отверстие в дереве оказывается достаточно широким, но низким для меня. Однако у меня получится сесть и уместиться внутри.

Я прячу посох между лианами и смотрю на Аурелию. Она встает рядом со мной и тяжело дышит.

— Придется спрятаться тут, — говорю я, на что она просто кивает.

Опустившись на корточки, я сажусь внутри, прижав колени к груди. Аурелия помещается между моих ног, сев боком ко мне. Лианы закрывают нас от дрона, и мы остаемся в безопасности.

— Что это было? — спрашивает Аурелия спустя минуту тревожного молчания. Она вытирает ладонью лицо и облегченно выдыхает.

— Дрон. Такие запускают, чтобы следить за участниками или доставлять им неприятности, — отвечаю я, чувствуя, как боль в теле усиливается.

— Какие неприятности? — Она поворачивается лицом в мою сторону и задевает кончиком носа мой подбородок. Я замечаю, как в ее глазах проскальзывает волнение вперемешку с замешательством. — Прости, — прочистив горло, говорит она.

— Красные дроны выпускают ядовитый газ. Зеленые — бомбы. А вот белые просто следят за игроками. — Мой взгляд замирает на её глазах. У них достаточно необычный цвет. Они голубые с синим отливом. Словно спокойное небо и бушующий океан встретились на горизонте. Каким-то образом я связываю это с характером Аурелии. Возможно, в ней живет спокойствие и сила, милосердие и гнев.

— И ты не скажешь мне, откуда все это знаешь?

— Нет, — огрызаюсь я, злясь на самого себя. Мне не стоит так разглядывать ее.

— А имя?

— Оно тоже тебе ненужно.

— Это слишком странно. — Она хмурится и выглядит недовольной моим ответом. — Почему ты не называешь своего имени? — рассержено спрашивает она.

— Потому что не считаю необходимым это делать.

— Тогда я буду называть тебя Демоном. — Ее слова пробуждают во мне что-то первобытное. Появляется желание придушить ее и разорвать на части.

На моей спине вырезано слово "Демон". Отцу нравилось меня так называть, поэтому он оставил мне этот шрам. Он хотел доказать, что я такой же порочный, как и он. Но пороки не имеют границ, если овладевают душой. Вот и моя душа настолько погрязла, что я возжелал смерти собственного отца.

Аурелия наверняка видела мою спину, когда я омывал раны у реки. Иначе ей бы не пришло в голову меня так называть.

— Посмеешь назвать меня так я заставлю тебя пожалеть об этом. — Я грозно смотрю на неё и даю понять, что говорю серьезно.

— Демон, — с вызовом произносит она, гневно впиваясь в меня взглядом.

Я хватаю её за локоть и собираюсь вытолкнуть из дерева. В мои планы не входит спасать её жизнь. Я позволяю ей идти рядом, а не действовать мне на нервы.

— Мне надо хоть как-то тебя называть. Если я потеряюсь, как мне найти тебя? Как позвать? — спрашивает она и накрывает мою ладонь своей, чтобы я отпустил её.

— Не так, как ты назвала. — Я сильнее сжимаю её локоть и вижу, как она напрягается.

— Тогда скажи мне свое имя. Я ведь назвала тебе свое. Так будет честно. Это просто имя.

Мне начинает казаться, что если я не назову ей имя, она не отстанет от меня. Этот вопрос будет постоянно всплывать, раздражая меня все больше и больше.

— Демьян, — раздраженно представляюсь я и отпускаю ее.

— Ну, вот, — фыркает она, потирая свой локоть. — Это же… — Аурелия застывает и широко распахивает глаза. Ее встревоженный взгляд бегает по моему лицу, словно она что-то ищет во мне. — Власов, — догадывается она.

— Да, — подтверждаю я.

Она мгновенно дергается и хочет сбежать. Это вполне предсказуемо, поэтому я ловлю её в ловушку и зажимаю между ногами.

— Выпусти меня! — Она пытается освободиться. Я обхватываю её затылок одной ладонью, а второй зажимаю рот.

— Не кричи, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Зрачки Аурелии расширяются, перекрывая голубую часть радужной оболочки. Она часто хлопает глазами, и это вызывает странное ощущение в груди, что мне совсем не нравится.

— Назови мне свою фамилию, — требую я.

Она отрицательно мычит и хватается за мою ветровку в области пресса. Я чувствую ее слабые попытки оттолкнуть меня и ухмыляюсь.

— Фамилию, — с нажимом повторяю я. Но вижу её упрямый взгляд, говорящий, что ответа не будет.

Я спокойно убираю руку с её рта и обхватываю ладонью тонкую шею. Слегка сжав её, я наблюдаю за тем, как она задыхается.

— Фамилию.

— Нет, — цедит она.

Я усиливаю хватку, но контролирую свои силы. У неё достаточно хрупкая шея. Такую легко сломать. Тем более мне. Хотя из-за боли в теле придется приложить немного усилий.

— Фамилию.

— Дья…кова, — с трудом произносит она.

Я отпускаю Аурелию, и она сразу начинает хватать ртом воздух. Ее глаза слезятся, а губы дрожат.

— Дьякова, — повторяю я. Ее имя не просто так показалось мне знакомым.

Алексей Дьяков является одним из бизнесменов Умбры. Не так давно ему удалось стать министром. Отец всегда его недолюбливал из-за того, что тот постоянно выступал против него. Они часто боролись за место Префекта. Порой доходило до кровопролития. В последний раз Алексей взорвал автомобиль отца, на что не получил никакого ответа. Видимо, Игнат Власов ждал подходящего момента и бросил дочь Дьякова в лес во время Лудуса. Это его маленькая месть.

— Ты… — Аурелия гневно на меня смотрит. — Это ты все подстроил? Тебя послали убить меня? Лудус — выдумка?

— Я такой же участник, как и ты. Я не собираюсь тебя убивать, — скучающим тоном отвечаю я.

— Тогда зачем тебе я?

— Ты мне не нужна. — Я бросаю взгляд в сторону лиан. — Можешь уходить.

Аурелия щурится и недоверчиво разглядывает меня. Я уже чувствую, как в её голове появляются вопросы. Я совсем не хочу на них отвечать.

— Молчи, — опережаю я её, прежде чем она успевает открыть рот. — Я буду спать. Мне надо отдохнуть. Хочешь уйти — уходи. Но если собираешься остаться, то не мешай мне спать. Задашь свои вопросы завтра.

Я прикрываю глаза и прислоняю голову к внутренней стороне дуба. Девчонка еще долго прожигает меня взглядом, но не уходит. Она засыпает раньше меня, прижимаясь ко мне ночью в поисках тепла. Я не отталкиваю её. Сил нет.