Глава 4."…Чтобы за кровь, за боль, за детство отомстить…"
Аурелия
16 апреля. 8:14
Я медленно открываю глаза, надеясь, что не окажусь дома и все произошедшее — не сон. Так и есть. Я не просыпаюсь в своем доме и в своей спальне. Я сижу внутри ствола дерева, прижавшись боком к груди Власова. Его колени согнуты, а икры скрещены вокруг меня. Мускулистые грубые руки обвивают мои плечи. Я нахожусь в неком коконе, который он образовал.
Тепло, исходящее от его тела, окутывает меня, словно одеяло и согревает. В груди моментально появляется незнакомое чувство безопасности. Так ведь не должно быть. Его семья враждует с моей. Он может убить меня. Я толком не знаю этого человека, но чувствую себя защищенной с ним. Это странно.
Я не много слышала о Демьяне Власове. Но хватило и пары историй, чтобы нарисовать его портрет в своей голове. О нём никогда не отзывались хорошо. Если его имя произносили в моём доме, то только с отвращением или явной неприязнью. Папа всегда называл его псом Игната или бескровным ублюдком. У него были на это свои причины.
Папа говорил, что Демьян беспрекословно выполняет приказы своего отца. Он может нанести вред не только врагам, но и родным братьям, если того требует Игнат. Мой отец считал его слабаком. Но я бы так не сказала.
Пока я следила за ним, я поняла, что он какой угодно, но не слабый. Я видела его спину, на которой вырезано "Демон". Я заметила, что у него отсутствует указательный палец на правой руке. Я разглядела на его теле множество шрамов и синяков. Даже на лице имелись следы от побоев и ссадины. Не знаю, через что прошел этот мужчина. Но я уверена, что человек, перенесший столько боли, на много сильнее, чем кажется.
Я аккуратно отстраняюсь от Демьяна, желая получше разглядеть его лицо. Но он моментально открывает глаза и сильнее сжимает меня в своих руках. Его холодный взгляд цепляется за меня, словно ловит в тиски. Власов хмурит густые темные брови и поджимает губы. Я замечаю сердитое выражение его лица. Он не рад видеть меня с утра.
Демьян резко отпускает меня и переводит взгляд на свои наручные часы. Тяжело вздыхая, мой враг-спаситель выдает очень подходящую ему фразу:
— Нам пора. Вставай.
— Злобное утро, — фыркаю я, отодвигая лианы и выползая из ствола.
Я поднимаюсь на ноги, и мое ноющее тело благодарит меня за это. Еще бы. Столько времени спать в неудобной позе… Но, по крайней мере, я находилась в тепле.
Я запрокидываю голову назад и убеждаюсь, что над нами нет дронов. В этом мрачном лесу не видно даже кусочка неба. Хочется срубить пару деревьев, чтобы они не мешали солнечному свету просачиваться сквозь густые ветви.
Я оборачиваюсь и бросаю взгляд на Демьяна. Он смотрит по сторонам и сжимает в руке посох с привязанным к концу ножом. Таким оружием легко можно проткнуть грудную клетку. Оно напоминает самодельное копье. Хочется верить, что он не использует его на мне, но из-за отношений между нашими семьями моя надежда угасает.
— Демьян, — зову я его, привлекая к себе внимание.
Он раздраженно вздыхает и останавливает на мне взгляд. Равнодушное выражение лица не выдает его эмоций. Черные глаза с серым отливом напоминают пустоту, вызывающую волнение и страх.
Мои внутренние органы сжимаются, но я не подаю виду. В груди вновь зарождается странное ощущение, что Демьян не навредит мне. Но, скорее всего, оно ложное. Я желаю прислушаться к своему разуму, нежели к мягкому женскому сердцу. А мой разум говорит, чтобы я была очень осторожна с этим человеком.
В принципе, Демьян напугал бы даже мужчину. Его высокий рост под два метра и мускулатура, которую не скрывает одежда, вызывают чувство собственной незначительности. Я ощущаю себя очень маленькой и слабой по сравнению с ним. Хотя так и есть.
— У меня есть вопросы, — приглушенно говорю я и выдерживаю его взгляд. — Я хочу задать их сейчас, потому что от твоих ответов будет зависеть, пойду ли я с тобой дальше.
— Задавай. — Он будто отдает мне приказ, но я пропускаю это мимо ушей.
— Почему я здесь?
— Я не знаю, — спокойно отвечает он.
— Это действительно Лудус?
— Да.
— Почему ты здесь?
— Это тебя не касается. Но ты никак не связанна с тем, что я здесь нахожусь, — беспристрастно говорит он.
Я скрещиваю руки на груди, решая, стоит ли ему верить. Он что-то не договаривает, но это действительно может не касаться меня. Вытягивать из него каждое слово я не хочу. Но я могу узнать все, если продолжу путь с ним. Все равно меня нет выбора. Одна идти я боюсь.
— Все, что ты мне говорил до этого момента — правда? — решаю уточнить я.
— Да.
— Ты не собираешься навредить мне или использовать меня? — Я задаю этот вопрос, чтобы увидеть его реакцию. Если верить его словам, то нам еще долго идти до трассы. Я не хочу всю дорогу ждать от него подвоха.
— Нет, — раздраженно отвечает он. — Достаточно вопросов. У нас нет времени. Иди к реке и умойся. Нам надо быстро поесть и уходить.
— У меня есть еще вопросы, — возмущаюсь я.
— У меня нет времени на них отвечать. — Он бьет посохом по земле.
— Еще пара вопросов, — невинно шепчу я.
— Ты один огромный и жирный вопросительный знак, Аурелия, — огрызается он, посильнее сжимая посох. — Я даже сутки с тобой не знаком, но уже уверен, что умру от количества вопросов, которые ты мне задаешь. Даже Лудус не убьет меня так быстро.
— Не кипятись. — Я выпускаю смешок и сразу обрываю его. — Нервные клетки не восстанавливаются.
— Просто…иди уже вперед и не задавай мне вопросов хотя бы пять минут, — цедит он.
— Иду, — фыркаю я и направляюсь к реке. — А у тебя есть расческа?
— Блядь!
Я улыбаюсь уголком губ. Конечно, у Демьяна нет расчески. Но попытаться стоило. Мне очень сильно хочется расчесать свои густые длинные волосы. У меня нет даже резинки, чтобы собрать хвост, и это бесит. Хорошо, что есть шапка.
Мы подходим к реке и умываемся. Я мимолетно бросаю взгляд на Власова. Каждое движение приносит ему боль, но он пересиливает её. Особенно сложно ему дается наклониться. Но и с этим он справляется.
Демьян расстегивает свою ветровку и рассматривает синяки на прессе. Я отвожу свой тревожный взгляд. Не каждый день видишь мужской торс. Это меня немного смущает. А там не просто торс. Там мускулы не заканчиваются: кубики, бицепсы, трицепсы и вены, которые выпирают. Мои женские гормоны ликуют при виде него.
В прошлый раз я тоже старалась не смотреть на него, но любопытство пересилило. Я подглядывала за ним как маньячка. Хотя меня больше интересовали его синяки и шрамы. А их у него не мало.
Я собираюсь вернуться назад, но останавливаюсь и вновь смотрю на Демьяна. Он сидит на коленях, опустив голову вперед, и пытается немного размять тело. Его глаза закрыты, а брови слегка подрагивают от напряжения и злости.
— Демьян, тебе чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, обеспокоенная его состоянием.
Он открывает глаза и смотрит на меня через плечо. Немного подумав, он кивает в знак согласия. Я подхожу к нему и встаю позади. Но я не знаю, что мне делать, поэтому теряюсь.
— У меня много синяков на спине? — Его голос меняется и становится очень хриплым.
— Да. — Я опускаюсь на колени и легонько касаюсь синяка под лопаткой кончиком пальца. — Здесь самый большой.
— Ты можешь намочить свою шапку и приложить к каждому синяку на пару минут? Если я намочу ветровку, то мне нечего будет надеть.
— Сейчас сделаю.
Я снимаю шапку и мочу её в холодной воде. Слегка выжав её, я прикладываю её к самому большому синяку и стараюсь не давить. Демьян немного расслабляется и наклоняет голову вперед. Его дыхание становится глубоким, а плечи опускаются. Он выглядит очень уставшим и измученным, будто следы синяков есть не только на теле, но и на душе.
Я снова мочу шапку и прикладываю её к каждой ране. Пока я это делаю, мне удается внимательнее разглядеть слово «Демон» на его спине. Оно вырезано латинскими буквами вдоль позвоночника, и они очень неаккуратные, будто он сопротивлялся, пока их вырезали. Последняя едва достигает пояса штанов. На спине присутствуют еще шрамы, но они короткие и напоминают порезы от ножа.
В моей груди неприятно покалывает из-за осознания того, какую боль Демьян испытывал, когда с ним это делали. Мне хочется спросить у него обо всем. Но я знаю, что он не ответит. Власов отвечает на вопросы, касающиеся игры или меня, но не себя.
— Достаточно, Аурелия, — низким голосом говорит он. — Спасибо.
Я отстраняюсь и, выжав шапку, поднимаюсь с земли. Он делает то же самое и накидывает на себя ветровку. Между нами возникает странное напряжение. Мы избегаем взглядов друг друга.
Демьян развязывает с основания посоха мешочек, который сделал из майки, и протягивает мне рыбу. Мы не ели со вчерашнего дня, поэтому я сразу же беру её.
— Поешь и пойдем. — Он направляется к дубу, в котором мы прятались. Его шаги тяжелые и медленные. Я начинаю переживать о том, как бы он не упал.
— Дать тебе обезболивающее? — спрашиваю я и иду за ним.
— Да, — выдыхает он.
Я достаю упаковку и протягиваю ему одну таблетку. Он берет её и закидывает в карман. Сев на выступающий из земли корень дуба, он принимается очищать рыбу, глубоко о чем-то раздумывая. Я сажусь рядом с ним и спокойно уплетаю свой завтрак. Мы оба молчим, из-за чего я чувствую себя некомфортно. Обстановку разряжает белка. Она неожиданно прыгает перед нами и смотрит на нас своими большими глазами. В её лапках есть орех, который она грызет. Я узнаю её, потому что уже видела.
— Кажется, ты ей понравился, — хихикаю я. — Она ждала, пока ты проснешься с того момента, как нас бросили сюда.
Демьян усмехается и внимательно смотрит на неё несколько секунд. Он протягивает ей свою большую ладонь и ждет её действий. Белка принюхивается и запрыгивает к нему.
— Белка-сталкер. — Он притягивает её к себе и гладит по голове.
— Видимо, она тоже не в восторге от Черного леса и хочет пойти с нами, — предполагаю я.
— Может быть, ей здесь одиноко. Я не видел ни одной белки, кроме неё.
— Заберем ее?
— Даже если не заберем, она сама пойдет за нами. — Демьян сажает её на свое плечо и ухмыляется. — Заберем.
Эта картина так умиляет, что я не замечаю, как начинаю улыбаться им. Появляется ощущение уюта и тепла. Безусловно, даже в Черном лесу можно проживать прекрасные моменты.