Глава 65. «…Мне говорят, что демон я отчасти…»

Аурелия

3 июля. 3:09

Я незаметно выскальзываю из спальни, чтобы спуститься на кухню и выпить чего-нибудь. Сок, который принес мне Демьян, закончился. А будить его, чтобы он принес мне еще, не хотелось. Да и ходить я уже могла. Разве что споткнулась пару раз и всё. Главное — не упала.

Я зеваю и, прикрывая рот ладошкой, вхожу на кухню. До меня доносится странный шум и останавливаюсь у порога, увидев его источник.

Исаак стоит перед высокой столешницей и нарезает хлеб. В его ушах беспроводные наушники, и музыка играет так громко, что даже я её слышу. Он плавно двигается в такт ей, подбрасывая в руке нож, который ловко ловит. Я широко улыбаюсь и наблюдаю за ним. Сама не замечаю, как начинаю покачивать головой. Он слишком заразительно двигается.

Внезапно Исаак оборачивается, и мы оба на мгновение застывает. Повисает тишина, которую нарушает только музыка в его наушниках. Мы выглядим так, будто поймали друг друга с поличным за чем-то непристойным.

— Ночной жор? — спустя минуту молчания спрашиваю я.

Исаак смотрит на свой готовый бутерброд и переводит взгляд на меня.

— Будешь? — сняв наушник, предлагает он.

— Да.

— Бери. — Он протягивает мне тарелку, и я забираю её.

— А тебе? — Мне неловко есть одной. Я съела столько бургеров сегодня, что у меня вообще не должно быть аппетита. Но этот бутерброд выглядит слишком аппетитно. Тем более его сделал Исаак.

— Здесь есть еще. — Он еще одну тарелку и ставит на него бургер. — Ты почему проснулась?

— Пить захотелось.

Исаак молча достает из холодильника две газировки и передает одну мне.

— Спасибо, — с улыбкой говорю я.

Он кивает мне и направляется к панорамному окну. Открыв его нараспашку, он оборачивается:

— Я во двор.

— А можно мне с тобой?

Его пристальный взгляд бегает по мне, и он хмурится.

— Ты как себя чувствуешь? — нахмурившись, спрашивает он.

— Нормально, — бодро отвечаю я.

Исаак еще несколько секунд разглядывает меня, прежде чем одобрительно кивнуть. Я довольно улыбаюсь и подхожу к окну, за которым он исчезает.

— Идем. — Он внезапно хватает меня за ноги одной рукой и аккуратно отпускает рядом с собой. Я вздрагиваю от неожиданности. У этих братьев Власовых силы в одной руке больше, чем в десятерых таких как я.

Исаак садится на булыжник, напоминающий двухступенчатую лестницу. Я присаживаюсь рядом с ним и открываю газировку.

— Часто ты ешь по ночам? — спрашиваю я, наконец-то утолив жажду.

— Постоянно.

— У тебя хороший аппетит. — Я кусаю край бутерброда. — И бутерброды тоже. Может, сделаем утром сырники?

— Неужели бутерброд настолько вкусный? — Он смотрит на меня заинтересованным взглядом.

— Очень вкусный.

— Я не умею готовить сырники. Скажи Максиму.

— Я умею. Хочешь, научу? — предлагаю я.

Исаак задумывается над моим предложением и коротко кивает.

— А что еще ты умеешь готовить? — В его черных глазах проскальзывает интерес.

— Много чего. Ты ел пирог зебру?

— Не помню, чтобы Максим такой готовил. Наверное, не ел. Приготовишь?

— Приготовлю.

Путь к сердцу Исаака лежит через желудок. Это тот самый случай, когда кулинарные способности могут пригодиться, чтобы завязать с ним дружбу.

— Я хочу у тебя кое-что спросить, но ты можешь не отвечать, — говорю я, делая глоток газировки.

— Спрашивай.

— Вам тяжело дается мое присутствие в замке?

Исаак наклоняется вперед и убирает в сторону тарелку. Его взгляд падает в никуда, а на лице теряются эмоции.

— Если я скажу, что это не так, то солгу, — ровным тоном отвечает он. — Но назвать твое присутствие тяжелым для нас я тоже не могу. Скорее это непривычно. — Он переводит взгляд на меня. — Если ты переживаешь, что мы будем плохо относиться к тебе, то не стоит об этом даже думать. Мы братья, и если один из нас привел в замок женщину, все наши травмы и прошлое уходит на второй план.

— Я не переживаю о вашем плохом отношении ко мне, — озадаченно говорю я. — Я боюсь сделать что-то, что коснется ваших травм и заденет вас.

— Почему тебя это волнует? — спрашивает кто-то позади нас.

Мы с Исааком одновременно оборачиваемся и замечаем Алана. Он стоит в панорамном окне, прислонившись к нему плечом и сложив руки на груди. Его пристальный взгляд бегает по нам и задерживается на тарелке в моей руке.

— Потому что вы братья моего мужа. И мы семья. — Я отламываю половину своего бутерброда и протягиваю ему. — Будешь?

Алан думает несколько секунд и, спрыгнув к нам, забирает у меня тарелку.

— Двигайся, — с нотками озорства в голосе говорит он.

Я оказываюсь сидящей между близнецами, и мы продолжаем ночной жор вместе. Я чувствую себя уютно рядом с ними, будто все так и должно быть.

— Почему ты не разбудил меня? — возмущается Алан, бросая недовольный взгляд на Исаака.

— Я бросил в тебя подушку, но ты не проснулся. Еще и храпел на всю комнату как динозавр.

— Динозавры вымерли.

— Один, видимо, остался. Прохрапел смерть сородичей.

— Только потому что ты бросался подушками.

Я давлюсь газировкой, и она выходит у меня через нос. Из горла вырывает смех, а на глазах выступают слезы, пока я вытираю рукавом лицо.

Близнецы переглядываются и начинают смеяться надо мной. Их смех заставляет меня задыхаться от своего. Я случайно хрюкаю. Алан падает с булыжника на бок, пытаясь не выронить тарелку с бутербродом. У нас начинается настоящая истерика. Я не могу дышать от смеха.

К нам неожиданно выходит Демьян, озадаченно разглядывающий нас.

— Что происходит? — Его брови ползут вверх. Мы пытаемся ответить ему, но ничего не выходит. Из горла вырываются глухие всхлипы.

— Динозавр… — это единственное, на что хватает моего голоса.

— Хрюкнул, — добавляет Исаак, вызывая новый приступ смеха.

Мне не хватает воздуха, и начинает казаться, что я вот-вот умру. Близнецы находятся в таком же состоянии. Демьян продолжает наблюдать за нами, все еще не понимая, что происходит.

— Так вам всем пора спать, хрюкающие динозавры. — Он берет меня за талию и, подняв с булыжника, уносит.

Я прячу лицо в изгибе его шеи и потихоньку прихожу в себя. Легкие начинают болеть от резкого вздоха. Но это быстро проходит.

— Я чуть не умерла от смеха, — хриплым голосом говорю я.

— А еще слиняла, не разбудив меня. — Демьян шлепает меня по ягодице.

— Ты слишком вкусно спал. — Он целует меня в щечку и заносит в спальню. — Я не хотела будить.

— Ты хотела похрюкать с близнецами, — ухмыляется он.

— Демья-я-ян! — Я возмущенно смотрю на него.

— Демья-я-ян, — передразнивает он меня.

Я тяну его за бороду, за что вновь получаю шлепок. На этот раз сильнее, чем прежде.

— Маленькая мартышка. — Демьян падает со мной на кровать. Неожиданно раздается хруст, и матрас проваливается. Мы оба застываем.

— Мы что, сломали кровать? — шепчу я, широко распахнув глаза.

— Кажется, да, — так же тихо отвечает он.

Мы переглядываемся и выпускаем смешки. Я первая поднимаюсь и тяну за руку Демьяна.

— И где нам спать? — озадаченно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Придется поспать в другой комнате. А с кроватью разберемся утром.

— Все подумают, что мы сломали её, занимаясь сексом, — взволнованно говорю я.

— Или что ты набрала пару килограмм, и кровать не выдержала.

— Демьян! — Я прыгаю ему на спину и тяну за ухо.

— Черт! Я пошутил! — смеется он, подхватывая меня за бедра.

— И это ты сломал кровать. — Я отпускаю его ухо и обнимаю за шею. — Вперед, искать новую, муженек.

— Вперед, — выдыхает он.

***

Демьян

— Все готово, — объявляет с утра Лукьянов. — Операцию проведут сегодня.

Я встаю из-за стола, за которым собралась моя семья, и смотрю на Рагнара. Его взгляд бегает между мной и Авдеем. Он выглядит взволнованным.

— Чудесно, — ровным тоном говорю я и перевожу взгляд на врача. — Когда приедет хирург?

— Через два часа.

— Я передам Коде, чтобы его встретили. — Лукьянов кивает мне и покидает столовую.

Я долго ждал эту операцию, и сейчас, когда время пришло, меня одолевает волнение. Я боюсь, что что-то пойдет не так. Но этого не может произойти. Мы с Авдеем выбирали лучших хирургов, чтобы избежать любых рисков.

— Его будут оперировать в замке? — интересуется Аурелия, поливая сиропом сырники. Она встала пораньше и готовила их вместе с близнецами. Пока Исаак помогал ей, Алан умудрился сломать сковороду и получить выговор от Максима.

— Да. — Я сажусь за стол и тяну к себе кружку кофе. — Мы оборудовали комнату под палату в одном из крыльев замка.

— Оу! Получается, в случае чего здесь можно проводить операции?

— Да. Лукьянов большую часть времени находится в СУ или в замке. Палата ему не помешает.

Релли садится рядом со мной и пробует свой кофе. Она морщится из-за горького вкуса и протягивает кружку мне. Мы меняемся, и она делает глоток кофе, в которое я уже успел добавить сахар. Этот безмолвный ритуал за завтраком вызывает улыбку у Рыкова, наблюдающего за нами.

Я слышу шаги Коды, приближающего к столовой. Он молча входит и кивает всем в знак приветствия.

— Скоро прибудет хирург. Проводи его к Лукьянову, — приказываю я.

— А что с гинекологом? — спрашивает он. — Она уже прибыла.

Аурелия давится своим кофе и смотрит на меня с широко распахнутыми глазами. Ее щеки покрываются румянцем. Она сглатывает слюну и нервно поджимает губы.

— Проводи ее в нашу спальню, — прочистив горло, говорю я Коде, но вспоминаю, что у нас сломана кровать. — Лучше проводи в соседнюю, — добавляю я.

— А что со сломанной кроватью? Ее выносить?

— Да, — выдыхаю я, наблюдая за женой. Она готова провалиться сквозь землю.

— Вы че, кровать сломали? — спрашивает Алан, выпуская громкий смешок. — А я думал, что это был гром вчера.

— Не вчера, а сегодня, — поправляет его Исаак.

— Солнце тогда не встало, значит, вчера.

— Интересная философия. — Валериан задумывается над словами Алана.

— Так кровать выносить или нет? — вновь спрашивает Кода.

— Выноси, — отвечаю я, бросая на него испепеляющий взгляд. Он пожимает плечами и уходит.

— А я слышал, как кто-то громко хрюкал. — Рагнар хмурится.

Близнецы заливаются громким смехом, чуть ли не падая со стульев.

— Максим добавил в меню блюдо из свинины? — интересуется Валериан.

— Нет, — отвечает ему Аурелия, запуская в близнецов рулон бумажных салфеток. — Это все из-за вас.

— Мы не заставляли тебя хрюкать. — Исаак ловит рулон, который прилетел ему в голову, и ставит его на стол.

— Я подавилась газировкой и хрюкнула, потому что вы несли чушь о динозаврах.

Я пытаюсь сдержать смех, наблюдая за их перепалкой. Они спорят так, словно знают друг друга долгие годы. Эта обстановка вызывает у меня теплые чувства и надежду, что однажды Аурелия станет для моих братьев больше чем невестка. Может быть, они примут её как друга и сестру. Может быть, она станет толчком к их исцелению. Лекарством не только для меня, но и для них.

***

Аурелия

Я с трудом позволила гинекологу осмотреть меня, постоянно дергаясь из-за волнения. Но женщина оказалась очень понимающей и милой. Она не стала задерживать меня надолго и оставила мне номер своего телефона. В случае чего я могла позвонить ей и пригласить в замок еще раз. Или же поехать к ней сама. Только вот выйти куда-нибудь я пока не могла. Демьян еще не отошел от прошлого раза. Он запомнится ему надолго. Всем нам.

После осмотра я иду в кабинет мужа, чтобы поговорить с ним об операции Рагнара. Я вхожу к нему без стука и останавливаюсь у порога. Демьян говорит с Кодой и бросает на меня мимолетный взгляд. Я решаю, что пришла не вовремя и собираюсь выйти, но он останавливает меня.

— Аурелия, куда ты? — Демьян сурово смотрит мне в глаза.

— Ты занят. Я потом…

— Сядь, — перебивает он меня, прежде чем вернуться к разговору с Кодой. Я молча сажусь на диван, заметив, что он не в лучшем расположении духа.

— Он предлагает увидеться завтра вечером и обсудить все детали, — говорит начальник СУ.

— Я не собираюсь говорить с ним на эту тему. Следовательно, встреча не состоится, — рассерженно бросает Демьян, сжимая в руке какие-то документы.

— Ты даже не выслушаешь его?

— Нет.

Я не понимаю, о чем они говорят, и с интересом наблюдаю за ними, пытаясь уловить суть разговора.

— Хотя бы поговори с ним и дай понять, что ты не одобряешь этого, — предлагает Кода.

— Это уже начинает надоедать. Я не обязан каждому объяснять, что Лудус, нелегальные бои и все остальное в прошлом. Пусть играют в шахматы, если им нечем заняться.

— Они могут начать организовывать подобное за твоей спиной.

— Тогда я поиграю в шахматы ими. Не думаю, что им это понравится. Так и передай ему.

Кода не решается больше ничего сказать. Он кивает и выходит из кабинета. Но в воздухе остается напряжение, которое ощущаю даже я.

— Тебя осмотрели? — спрашивает Демьян, смотря на бумаги перед собой.

— Да. — Я задерживаю на нем свой взгляд. Он сосредоточен на работе, но его внимание периодически переключается на меня.

— Все хорошо?

— Да.

— Это все?

— Да. — Я чувствую себя попугаем, повторяющим одно и то же слово.

— Хорошо. — Демьян переводит на меня взгляд и ждет, что я выйду. Но когда я этого не делаю, он хмурился. — Что-то еще, Аурелия? — грубым тоном спрашивает он.

Я, конечно, понимаю, что он зол. Я даже привыкла к этому угрюмому и ворчливому Тарзану в лесу. Но в данный момент меня это не устраивает.

Поднявшись с дивана, я подхожу к нему. Демьян наблюдает за мной цепким взглядом, словно готов наброситься на меня в любую секунду. Я поворачиваю его кресло к себе и, устроившись на его коленях, закидываю ногу на ногу.

— Ты не будешь грубым со мной, Демьян, — возмущенно говорю я.

Он вскидывает бровь и смотрит на меня так, словно его это забавляет.

— Ты требуешь, Релли?

— Да, — уверено отвечаю я.

— Это единственное требование? — Он наклоняется вперед, и я начинаю немного волноваться. Его хищный взгляд вызывает мурашки во всем теле.

— Сегодня — да. — Я прочищаю горло, стараясь не прерывать зрительного контакта. Если сделаю это, то его движения станут резкими.

— Я зол, — рычит он.

— Я знаю.

— Я зол на тебя.

— Почему? — удивляюсь я.

— Потому что я не могу сосредоточиться ни на чем. — Кончик его носа касается моего, и мощная энергия давит на меня. В нос бьет приятный мужской аромат мяты. — А у меня много работы, которая и так раздражает.

Я улыбаюсь одними губами и обнимаю его, положив голову на широкое плечо. Не знаю почему, но в такие моменты напор Демьяна слабеет. Объятия становятся моим рычагом давления на него. Он проигрывает мне и, расслабившись, откидывается на спинку кресла. Его ладонь ложится на мою спину и ласково гладит меня.

— Я могу помогать тебе в работе с документами, — шепчу я. — Если ты покажешь, что мне делать. Ты не против?

— Не против. — Он целует меня в макушку и тянется к выдвижному ящику, из которого достает несколько синих футляров. — Твои украшения.

Демьян ставит их на стол и открывает самый маленький. В нем находится два черных обручальных кольца и оба они очень широкие. Взяв в руки маленькое, которое отличается россыпью бриллиантов по всему диаметру с краев, он протягивает его мне. Я замечаю на нем две гравировки. Снаружи блестит надпись «Аурелия Власова», а внутри — «Моя Богиня». Я никогда не думала, что мне может настолько сильно понравиться украшение. Оно настолько трогает душу, что я не могу оторвать взгляда. Я молча наблюдаю за тем, как кольцо оказывается на моем пальце. Оно настолько широкое, что достает до фаланги.

— Носи его постоянно, — строго приказывает Демьян.

Я отрываю взгляд от кольца и смотрю ему в глаза. Я вновь чувствую мурашки в самом сердце. Такое происходит только с ним. Мне хочется что-нибудь сказать, но ком в горле не позволяет словам вырваться наружу. Как он нашел что-то, что может тронуть душу? Ворваться в нее и остаться там навсегда. Почему он знает что мне может понравиться лучше меня самой? Этот мужчина растворил меня в себе настолько, что я не смогу дышать без него. Я умру, если его не будет рядом.

Я перевожу взгляд на футляр и дрожащей рукой беру второе кольцо. На нем тоже есть гравировка. Но она одна и сделана с внутренней стороны. Просто одно маленькое имя «Релли», словно оно принадлежи ему больше, чем мне. Словно у него на меня больше прав. Словно даже я не имею такой власти над собой. И я согласна с этим.

Я надеваю кольцо на его палец и накрываю ладонью его грудью клетку. Наши взгляды вновь встречаются, и внутренний голос требует, чтобы он тоже постоянно носил кольцо.

— Так и будет, — шепчет он, взяв в руки мое лицо. Почему он умеет читать мои мысли?

Демьян накрывает мои губы своими и целует меня с напором. Он не закрывает глаза, и я тоже не могу этого сделать. Его властный взгляд не позволяет мне прикрыть их. Он хочет, чтобы я видела, кто меня целует. Хочет растворить меня в себе. Но это невозможно. Я уже поглощена им. Я уже не принадлежу себе. Я…одержима им. Боже! Я одержима собственным мужем. Я сделала все десять шагов. Теперь мы пленники друг для друга. Мы равны, как никогда раньше. И если я его Богиня, то он мой Бог.

Я сжимаю футболку Демьяна на груди и тяжело дышу, отвечая на его напор своим. Он — власть, значит, я — власть. Он мой в равной степени, как и я его. Ничто и никогда этого не изменит. Ему, как и мне, нельзя делать шаг назад, потому я готова уничтожить нас обоих.

Я прерываю поцелуй и тянусь к его шее, оставляя на ней укус, а затем зализываю его. Вкус его кожи настолько отравляющий, что я закатываю глаза от наслаждения. Он зарывается пальцами в моих волосах и дергает их назад. На его губах появляется оскал, а в глазах сверкает тьма, поселившаяся и во мне.

— Если ты когда-нибудь оставишь меня, я убью тебя, — рычу я, впиваясь ногтям в его плечи.

— Я заберу тебя с собой даже в ад, Релли, — рычит он в ответ. — Ты, блядь, будешь гореть вместе со мной. И, черт возьми, мне не нужно даже твое согласие на это.

— Я бы все равно прыгнула за тобой куда угодно, не спросив твоего разрешения. Гореть с тобой милосерднее, чем жить без тебя.

Мы испепеляем друг друга глазами, не решаясь отвести взгляд. Появляется дикое желание вырвать наши сердца и поменять их местами. Но даже это не удовлетворит всей нашей одержимости. Это не любовь. Это просто не может быть любовью. Это что-то ужасное, плохое и темное. Но оно манит и пускает корни так глубоко, что нам обоим больно.

Пусть так и продолжается…

Я тянусь к Демьяну и целую шрам на его виске. Он больше не может сдерживаться и сносит все со стола одним взмахом руки. Я оказываюсь лежащей на поверхности, а его мощная фигура нависает надо мной. Он сжимает грубой ладонью мою шею, и я обхватываю руками его запястье. Наше дыхание сбивается, а по телу бегут мурашки. Мы оба дрожим.

— Ядовитая сука, — рычит он и одной рукой рвет мою футболку.

— Демьян, дверь! — кричу я. — Сюда могут войти!

— Похуй!

Порванная футболка и лифчик летят в сторону. Демьян ставит руки по обе стороны от меня и, наклонившись вперед, касается кончиком носа моей шеи. Вдохнув мой аромат, он оставляет на ней легкий поцелуй и скользит губами по коже. Меня передергивает от его прикосновений, словно тело пронзает ударом тока.

Я тянусь к воротнику его футболки, но он не позволяет мне дотронуться до него. Перехватив мои запястья, он скрещивает их над головой и держит одной рукой.

— Демьян. — Я пытаюсь вырвать, за что он кусает меня за подбородок.

Не сопротивляйся, Аурелия. Пусть он делает все, что ему угодно.

Демьян накрывает второй ладонью мой живот и гладит его. Грубые пальцы касаются пояса штанов, и он снимает их с меня вместе с трусиками. Я сразу сжимаю колени, чувствуя влагу между ног. Но он легко раздвигает их и накрывает мой клитор ладонью. Появляется ощущение, что он поднес ко мне огонь, и я начинаю воспламеняться.

Я начинаю хныкать и вновь хочу вырваться. Почему только я раздета? Почему только он пожирает меня глазами? Я тоже хочу видеть его обнаженным. Хочу почувствовать трение его кожи о мою.

— Пусти, — хриплым голосом умоляю я, смотря в его темные глаза.

— Нет, — коротко бросает он, впечатав меня взглядом в поверхность стола.

Демьян убирает ладонь с клитора и вводит в меня два пальца. От неожиданности я открываю рот в немом стоне и выгибаю спину.

— Ты вся течешь, Релли, — хриплым голосом говорит он.

— А ты все еще одет, — возмущаюсь я.

На его губах появляется ухмылка. Он всматривается мне в глаза и внезапно отпускает меня. Его пальцы покидают мое тело, и я начинаю жалеть, что сказала об одежде.

— Так раздень меня. — Он хитро улыбается и ждет, пока я сделаю это. А я сделаю это.

Я сажусь на столе и, схватив края его футболки, стягиваю её с него. Мои руки дрожат от возбуждения, и это доставляет ему удовольствие. Его глаза начинают блестеть похотью. Он внимательно наблюдает за тем, как я спускаю его штаны и боксеры до колен. Дальше он сам избавляется от них и садится на кресло. Полностью обнаженный. Полностью мой.

Демьян обхватывает ладонью мое колено и, наклонившись вперед, целует шрамы на моем бедре. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю весь воздух из легких. Сердце тянет куда-то на самое дно. Но я ошибусь, если скажу, что оно существует. У этих чувств нет дна. Они берут начало из бесконечности и утаскивают в самую бездну.

Демьян тянет меня вперед и, спустив со стола, сажает на свои колени. Моя спина оказывается прижатой к его груди. Я ощущаю его теплоту и каждый шрам своей кожей. Он обнимает меня за талию и плечи, а затем наклоняет вперед. Горячее дыхание касается моей спины и его губы, находя шрамы, полученные в Черном лесу. Я накрываю ладонями его руку и закрываю глаза. Мне хорошо. Безумно хорошо. Я в своей обители, со своим человеком. У меня будто вырастают крылья рядом с ним. И я готова парить в небесах, словно птица.

Поцелуи перемещаются на шею и Демьян вновь прижимает меня к своей груди. Он раскрывает ладонь и протягивает мне. Я вкладываю в нее свою, и наши пальцы переплетаются. Обручальные кольца касаются друг друга, и это выглядит сильно. Цвета нашей кожи отличаются, потому что я светлее него, но это смотрится невероятно эстетично.

Я смотрю на мужа через плечо и касаюсь кончиком носа его щеки. Оставив на ней поцелуй, я ерзаю на нем и ощущаю, как твердый член упирается мне между ног. Мне необходимо почувствовать его внутри, но меня одолевает еще более сильное желание опустить на колени. И я делаю это. Я отрываюсь от Демьяна и, поймав его заинтересованный взгляд, опускаюсь на колени между его ног.

Мои щеки горят от смущения, когда я обрываю зрительный контакт и начинаю нагло разглядывать член мужа. Первое, что бросается мне на глаза, — это множество маленьких шрамов на нежной коже. Убить бы всех, кто к нему прикасался. Или сотворить с ними то же самое.

Я хмурюсь от злости, которая нахлынула на меня. Демьян замечает это и, обхватив двумя пальцами мой подбородок, заставляет взглянуть ему в глаза. Его взгляд цепляется за мои губы, по которым он проводит большим пальцем. Я замечаю, как дергается его кадык и, высунув язык, задеваю головку члена.

— Черт! — Он отстраняется и сжимает челюсть. Схватившись за ручки кресла, он томно смотрит на меня. — Обхвати его ладонью и возьми в рот, Аурелия, — приказывает он.

Я прикусываю губу и делаю то, что он сказал. Но не сразу. Я обхватываю его член ладонью и оставляю поцелуй на месте шрамов. Демьян тяжело дышит, наблюдая за мной и, вздрагивает.

— Блядь, Релли! — рычание вырывается из его горла вместе с хриплым вздохом. В этот момент я беру его в рот, и он откидывается назад, слегка прикрывая глаза. — Черт!

Вкус Демьяна потихоньку раскрывается на моем языке, и мне он безумно нравится. Настолько сильно, что я выпускаю стон. Но я не знаю, что делать дальше и теряюсь.

— А теперь соси его, — хриплым голосом говорит Демьян, заметив мою растерянность. — Помогай себе рукой.

Я следую его словам и получаю удовольствие от того, что делаю. Мне нравятся тяжелые вздохи Демьяна, которые доносятся до ушей. Мне нравится чувствовать его во рту и знать, что ему хорошо. Появляется желание довести его до края. Свести с ума окончательно.

Разве у сумасшествия есть предел, Аурелия? Нет. Его нет и не будет.

Головка члена касается задней стенки моего горла и вызывает рвотные позывы. Я сдерживаю себя и стараюсь не заглатывать так глубоко. Но Демьян внезапно хватает меня за волосы и толкается в мой рот.

— Дыши через нос, — приказывает он.

Я так и поступаю, но его толчки вызывают у меня неконтролируемые слезы. Они выступают на глазах и текут по щекам. Я не хочу плакать. Не хочу, чтобы он останавливался из-за этого. Сейчас меня возбуждает его грубость и напор. Однако он все равно прерывается. Я не успеваю сказать, чтобы он продолжил, так как он бросает очередной приказ:

— Встань!

Я поднимаюсь на ноги, и он встает вслед за мной. Демьян хватает меня за талию и прижимает к себе. Я замечаю в его глазах безумный блеск. Он поднимает меня одной рукой и отходит от стола.

— Ты все еще хочешь отсосать мне?

— Да, — без раздумий отвечаю я.

— Но мне тоже нужен твой вкус, Аурелия. Тебе придется немного повисеть. — Демьян берет меня в охапку и переворачивает. Я вишу вниз головой и широко распахиваю глаза от внезапности. — Обхвати бедрами мою шею и скрести икры.

Я хватаюсь за его бедра и нахожу силы выполнить очередной приказ. Он крепко держит меня одной рукой за талию.

Его язык тут же оказывается на моем клиторе и начинает скользить по нему.

— Боже мой! — вскрикиваю я.

— Займи свой ротик моим членом, Релли! — вибрация его голоса касается меня между ног и проносится по всему телу. Я вздрагиваю от тонны мурашек на коже и вновь беру его член в рот.

Демьян лижет мой клитор и издает непристойные причмокивающие звуки. Они заполняют собой весь кабинет и мое сознание. Его ладонь сжимает и гладит мои ягодицы. Я закатываю глаза от удовольствия, не в силах сосредоточится на его члене во рту. Но и тут он берет инициативу на себя и просто толкается в меня. Я всхлипываю от удовольствия и чувствую приближающийся оргазм. Я вот-вот распадусь на кусочки и будет хорошо, если мое сердце не остановится.

Язык Демьяна начинает вбиваться в меня так же быстро, как и член. Я принимаю его так глубоко, как могу. Он слишком большой, и осилить всю длину не получается. Я отрываю ладонь от его бедра и обхватываю ею остальную часть. Мои вздохи сопровождаются стонами. Позвоночник приятно покалывает и ягодицы жжет от внезапных шлепков. Оргазм накатывает на меня с такой силой, что у меня начинаются судороги в ногах. Демьян прижимает язык к моему клитору, увеличивая чувствительность.

— Тебе лучше отстраниться, если не хочешь глотать, — низким голосом говорит он, когда его член начинает набухать и чаще пульсировать.

Я беру его как можно глубже и позволяю кончить мне в рот. Его семя бьет по горлу, и я проглатываю все до последней капли.

— Блядь! — Демьян вздрагивает пару раз и ловко опускает меня на ноги. У нас не получается устоять. Он резко садится рядом со столом, усаживая меня на себя. Мы еле дышим и, встретившись взглядом, одновременно тянемся за поцелуем. Захватив губы друг друга в плен, мы просто застываем на несколько секунд.

Я замечаю, как растрепанны его волосы и запускаю в них пальцы. Он делает то же самое, прерывая наш поцелуй и прижимаясь своим лбом к моему. Время замирает, и мы вместе с ним. Все вокруг растворяется, а глаза становятся единственным глотком жизни. Страсть утихает, и пространство вокруг заполняется покоем. В груди образуется зуд.

Что это? Мы утолили на время жажду тел, но не голод сердец. Они ненасытны и никогда не насытятся. Если нашим телам нужен секс, что же нужно сердцам? Слова? Голос? Эмоции?

Демьян притягивает меня еще ближе, обнимая и обволакивая своим теплом. Я касаюсь его щеки и провожу по ней пальцами. Взгляд цепляется за обручальное кольцо.

— Почему оно такое широкое? — шепотом спаиваю я.

— Чтобы все видели, что ты моя, — нахмурившись, отвечает он.

— Твое такое же. — Я улыбаюсь ему. — Это чтобы все знали, что ты мой?

— Именно так, Аурелия.

Я обвиваю руками шею мужа и расслабляюсь в его руках. Он словно прячет меня от всего мира. Никому не отдаст. Никому не покажет. Будет защищать и оберегать. Будет верным мужем для меня, как и я для него — женой. Почему он не появился в моей жизни раньше?

— Я иногда думаю, что хотела бы родиться рядом с тобой, — признаюсь я. — Расти и дружить с тобой. Чтобы у нас все было по-другому. Чтобы у тебя было все по-другому.

— Хотела бы жить со мной по соседству и строить мне глазки? — усмехается он.

— Почему бы и нет? — смеюсь я. — Думаешь, я у меня бы получилось привлечь твое внимание?

— Еще спрашиваешь? — Он трется кончиком носа о мой. — Я бы сразу влюбился в тебя. Любил бы с самого действа. — Эти слова заставляют улыбку сползти с моих губ.

— Если бы ты был рядом со мной с самого детства…я бы выросла в безопасности, которую ощущаю только рядом с тобой, — шепчу я, вспоминая, как плохо чувствовала себя запертой в комнате. В полном одиночестве и со своими страхами. — Почему ты не появился раньше? — Мои глаза наполняются слезами. Они медленно скатываются по щекам.

— Релли. — Демьян собирает их своими губами.

— Это эгоистичный вопрос, да? Мы ведь вообще могли не встретиться.

— Но мы встретились. Мы вместе.

— И это прекрасно, — всхлипываю я. — Знаешь, ты был прав, когда говорил, что любви слишком мало. Я не просто люблю тебя, Демьян. Я существую ради тебя, для тебя и только с тобой. И если ты готов сжечь мир из-за меня, то я готова сжечь себя ради тебя. Ты говорил, что я Богиня. А я считаю, что ты Бог.

Демьян смотрит на меня с такой любовью и восхищением, что я заливаюсь краской. Это вызывает у него искреннюю улыбку, и он целует меня в обе щеки.

— Однажды, я тебя съем, женушка.

— Ты уже меня съел, муженек, — напоминаю я ему.

Наш разговор прерывает стук в дверь.

— Не входи! — приказывает Демьян, хватая свою футболку и натягивая её на меня.

— Приехал хирург, — доносится с той стороны голос Коды.

— Хорошо. Я сейчас приду.

***

Демьян

Я направляюсь в крыло замка, где оборудовали операционную, чтобы поговорить с хирургом. Аурелия идет за мной, но постоянно отстает. Я пару раз оборачиваюсь и замечаю, что её внимание приковано картинам.

— Что-то понравилось? — спрашиваю я. Она не была в этой части замка, поэтому могла увидеть что-то новое для себя.

— Несколько картин. — Она догоняет меня, и я беру ее за руку. В нос бьет аромат вишни, который исходит от нас обоих. Мы приняли быстрый душ, поэтому не стали церемониться с тем, чей гель использовали. Слишком спешили.

— Ты можешь перенести их в нашу часть замка.

— Так и сделаю.

Мы входим в комнату, где нас уже ждет Лукьянов. Рядом с ним стоит седовласый мужчина в возрасте и осматривает Рагнара.

— Баранов Ярослав, — представляется он, не отрывая взгляда от моего брата.

— Демьян. — Я отпускаю руку Релли и подхожу к Лукьянову. — Каковы шансы, что вы сможете восстановить голосовые связки?

— Шансы очень высокие. — Ярослав отходит от Рагнара и поворачивается ко мне. Сняв медицинские перчатки, он протягивает мне руку, и я пожимаю её. — Приятно познакомиться, Префект.

— Не могу сказать того же в ответ, пока не удостоверюсь в вашей компетентности на деле, — сурово говорю я. — Вы в курсе, что не сможете покинуть замок в ближайшее время?

— Об этом меня не предупреждали, — растерянно отвечает мужчина, косясь на Авдея, который тоже не понимает в чем дело.

— Теперь вы знаете об этом, — сухо бросаю я. — И еще кое-что. Одна ошибка, и вы больше никогда не сможете взять в руки скальпель.

Хирург взволнованно отрывает руку от моей и кивает. В его карих глазах селится страх, который удовлетворяет мою тревогу. Если он боится за свою жизнь и карьеру, то постарается сделать все, что в его руках.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — улыбнувшись, добавляю я.

Я подхожу к Рагнару, чтобы удовлетвориться, что он готов к операции. Он выглядит невозмутимым и серьезным, но в глазах читается тревога.

— Я буду за дверью, — твердо говорю я ему. — И не отойду ни на секунду, пока тебя будут оперировать.

— Я знаю, — шепчет он и переводит взгляд на Аурелию, которая поднимает большие пальцы вверх и ободряюще улыбается. Это немного смущает Рагнара, но он не может не улыбнуться ей в ответ. Эта девушка вызовет улыбку у кого угодно.

Я по-братски хлопаю Рагнара по спине и выхожу вместе с женой. Лукьянов следует за нами и, закрыв дверь комнаты, неодобрительно смотрит на меня.

— Вам не кажется, что угрожать ему было лишним? — ворчливо спрашивает он.

— Нет, — сурово отвечаю я.

Авдей понимает, что эту тему лучше не продолжать, и возвращается к своему коллеге.

— Думаешь, я был не прав, угрожая ему? — Я хмурюсь и смотрю на Релли.

— Еще чего, — фыркает она. — Ты прав, муженек.

Аурелия обнимает меня и прижимается к моей груди. Почему мне хочется встать перед ней на колени, когда она это делает?

Я обнимаю жену в ответ и целую в макушку. Ее хрупкое тело теряется в моих руках. Если я сильно прижму её к себе, то сломаю.

— Кстати, я приходила к тебе в кабинет, чтобы поговорить об операции Рагнара, — вспоминает она. — Но забыла.

— Интересно, почему? — лукаво улыбаюсь я.

— Даже не знаю. — Она отстраняется и, прикусив нижнюю губу, смотрит мне в глаза. — А ты как думаешь?

— Я думаю, что ты пришла меня облапать. Ты любишь это дело, — шепчу я ей в губы.

— Я?! — Она удивленно вскидывает брови.

— Дай-ка вспомнить. Случайно не ты нагло села ко мне на колени сегодня? — Я обвиваю ладонью ее талию и кусаю за подбородок. Она настолько сладкая, что хочется не только кусать ее, но и облизывать везде, блядь.

— Я просто села, а не лапала тебя, — возражает она.

— Значит, я что-то не так понял, — ухмыляюсь я.

— Полностью с тобой согласна. — Аурелия довольно улыбается и проводит ладонями по моему торсу.

— Может, ты повторишь то же самое позже? Просто сядешь, и мы сделаем работу над ошибками. Чтобы я все правильно понял в следующий раз.

Она щурится и подозрительно смотрит на меня.

— Ты флиртуешь со мной, муженек?

— Ты снова лапаешь меня, женушка? — Я показываю взглядом на её руки, которые добрались до пояса моих штанов.

— Да-а-а. — Релли показывает мне язык и тут прячет его, когда я поддаюсь вперед, чтобы укусить.

— Вот и я флиртую

Мы выпускаем дразнящие смешки, и я наклоняюсь вперед, касаясь своим лбом её. Чарующие глаза Релли задерживают завороженный взгляд на моих. Она касается моей бороды пальчиками и гладит её.

— Ты не хочешь побриться? — интересуется она.

— Ты не хочешь побрить меня, чтобы я смог сводить тебя на свидание?

— С мороженым? — Её губы растягиваются в широкой и счастливой улыбке.

— С шоколадным мороженым. — Я целую её в кончик носа.

— На мотоцикле? — Сине-голубые глаза загораются детским волнением.

— Да.

— Надо срочно избавиться от твоей бороды, — твердо говорит она, вызывая у меня смех. Она выглядит так, словно собирается спасать мир. — Не смейся так.

— Как?

— Так ка кто смеешь, — недовольно бубнит она.

— Почему?

— Это слишком сексуально. Демьян, не смейся за пределами замка. Никто не должен этого видеть.

— Никто — это женский пол? — Меня забавляет ее ревность.

— Именно так.

— Ты ревнуешь?

— А ты сомневаешься?

— Ни в коем случае. — Я кусаю ее за щечку.

— Ты надел мне на палец огромное обручальное кольцо, чтобы все знали о моем статусе замужней женщины. — Релли демонстрирует его перед моими глазами. — Лучше не говори о ревности. Мы на равных.

— Мне нравится твоя ревность, Релли.

— Значит, не будешь смеяться за пределами замка?

— Только рядом с тобой.

— Ладно. — Аурелия вновь обнимает меня и, запрокинув голову назад, смотрит снизу вверх. Ее глаза искрятся от любви, и я глажу ее по щеке.

— Ты очень красивая. — Я заправляю пару непослушных прядей ей за ухо и любуюсь румянцем на щеках.

— Ты тоже очень красивый. Прям…Ох! — Она мечтательно вздыхает, вновь вызывая мой смех.

— Релли!

— Что?

— Ты маленькая мартышка. — Я шлепаю её по ягодице.

— Я красивая маленькая мартышка. — Она начинает играть бровями и хитро улыбается.

Впервые в жизни у меня болят щеки, потому что я долго улыбаюсь и смеюсь. Аурелия — огромный подарок судьбы для меня. Рядом с ней я живу и чувствую. Это кажется таким нереальным, и я боюсь, что это сон.

— А ты большой, ворчливый Тарзан.

— Почему это? — Я с интересом смотрю на неё.

— Ты забыл как через ущелье перепрыгнул?

— Нет.

— Еще постоянно ругал меня, поэтому ворчливый. А про твои размеры мне говорить даже не надо. Тут все и так ясно. Осталось только побить себя по груди и заорать. — В её глазах появляется очень плохой блеск. Я буквально вижу танцующих чертят. — Давай покричи, как Тарзан, — просит она.

— А по попке тебя не отшлепать? — серьезно спрашиваю я.

— Ты меня уже отшлепал сегодня, — напоминает она мне.

— Видимо, недостаточно. — Я щипаю ее за бедро, и она подпрыгивает на месте.

— Очень даже достаточно. У меня уже ягодицы красные, Демьян.

— Отшлепаю твою киску, — рычу я. Член мгновенно твердеет в штанах, и я сильнее прижимаю Аурелию к себе, чтобы она почувствовала это.

— Демьян, — её дыхание сбивается, а зрачки расширяются.

— Ты путаешь мои мысли. — Её точно следует отшлепать.

— Ты мои тоже. Лучше отпусти меня. — Она прочищает горло и пытается отстраниться от меня, случайно обтираясь о пульсирующий член.

— Ты делаешь только хуже, — рокочущим тоном говорю я. — Просто не двигайся, пока я не взял тебя в одной из ближайших комнат.

Аурелия застывает на месте и невинно хлопает глазами. Чертов шедевр обители Богов. И как тут устоять?

До моих ушей доносятся звуки шагов, которые приближаются к нам. Я отпускаю жену и позволяю ей отстраниться. Мой взгляд падает на конец коридора, в котором появляются Валериан и близнецы.

— Операция уже началась? — спрашивает Алан, идущий впереди всех.

— Да, — ровным тоном отвечаю и перевожу взгляд на Релли. — Спать ложись голой, — шепотом приказываю я ей.

Она молчит в ответ, и все оставшееся время мы с ней не разговариваем. Кажется, даже это нам стоит делать наедине. Все разговоры сводятся к тому, что я остаюсь со стояком, блядь!

***

Аурелия

Операция Рагнара длилась очень долго, поэтому мы сидели в смежно комнате и ждали её завершения. Поначалу все выглядели оживленными, но с каждой минутой волнение нарастало. Вскоре пространство заполнила тишина.

Я сижу на кресле-качалке и наблюдаю Демьяном. Он стоит у панорамного окна и, скрестив руки на груди, смотрит на море. Его мышцы напряжены, но дыхание ровное. Если не знать его слишком хорошо, можно подумать, что он спокоен. Но это не так, и он с трудом держится, чтобы не ворваться в операционную.

Я перевожу взгляд с него на близнецов. Алан вальяжно сидит на диване, подбрасывает в руке серебристую монету. Исаак рядом с ним, свисает с подлокотника и слушает музыку. Его пустой взгляд устремлен в потолок, а руки сложены на животе. Напротив них на кресле, выпрямившись, сидит Валериан. Он выглядит словно робот, не имеющий чувств. Будто у него нет души. Я бы сказала, как мертвец. В его серо-зеленых глазах ничего нет. Эмоции просто невозможно прочитать. Это чистейшая пустота.

— Долго еще? — Алан тяжело вздыхает и, поймав монетку, сжимает ее в ладони.

— Операция сложная, — ровным тоном отвечает Демьян. Он прячет руки в карманы штанов и разминает шею. В комнате раздается хруст. — Будем ждать столько, сколько потребуется.

Исаак снимает один наушник, чтобы послушать, о чем говорят братья.

— Прошло уже три часа. Мое терпение на исходе.

— Мое терпение уже лопнуло, Алан. Но я все еще стою и жду.

— Может, ты спросишь у них, все ли в порядке?

— Это плохая идея, — говорю я вместо Демьяна. — Лучше не мешать им. Иначе, у хирурга может дрогнуть рука не в тот момент.

— Она права, — поддерживает меня Исаак. — Не стоит им мешать. Подождем.

Алан нетерпеливо вздыхает и продолжает подбрасывать монету. Я перевожу взгляд на Валериана, который не дает никакой реакции. Он выглядит как статуя. Мне немного не по себе из-за этого.

— Валериан, — шепотом зову я его. Он молчит, продолжая смотреть в одну точку. — Скажи что-нибудь, а то выглядишь как неживой.

Близнецы внимательно следят за своим братом, дожидаясь его ответа.

— Что-нибудь, — холодно произносит он.

— Блядь! — Алан прыскает от смеха, выронив свою монету.

— Мило, — сдерживая улыбку, говорю я.

Валериан очень сложный человек для меня. Он загадка, которую не так просто разгадать. Такой человек мне уже попадался в жизни, и сейчас он мой муж. Но если Демьян собирает в себе характерные качества всех братьев, то по отдельности они только усиливаются.

Звук открывающейся двери привлекает наше внимание. Демьян в спешке выходит из комнаты, и мы идем следом. Хирург ждет нас, одаривая всех уставшим взглядом. На его лбу заметны капельки пота, а глаза блестят.

— Все прошло отлично, — довольно говорит он.

Я слышу, с каким облегчением выдыхает Демьян. Все в напряжение в его теле в момент исчезает.

— Сегодня он побудет под моим наблюдением, — продолжает врач. — До завтрашнего утра он не придет в себя. Но вы можете увидеть его. Только на пять минут и один человек.

— Я войду. — Демьян буквально бросается в комнату и никто не пытается оставить его. Уверена, что и остальные хотели бы увидеть Рагнара. Но что-то их удерживает. И это далеко не слова врача и не страх. Кажется, это любовь к старшему брату, которого они воздвигли на роль их родителя. Он не просто брат, а кто-то вроде отца.

***

Демьян

Я смотрю на Рагнара, подключенного ко множеству аппаратов. Его глаза закрыта, а лицо слегка бледное. На шее несколько повязок, взгляд на которые вызывает у меня улыбку.

Мой брат не любит, когда кто-то глазеет на его шрамы. Он прячет их, словно они могут кого-то напугать. Даже мне не показывает их. Особенно мне. Не хочет, чтобы я видел и вспоминал, как пытал его. Не знает, что шрамы в его глазах приносят мне куда больше терзаний, чем рубцы на теле.

Мне хочется вернуть ему не только голос, но и счастливый блеск в глазах. Однако я не знаю, как это сделать. Не знаю, как излечить шрамы в его глазах.

— Вы в порядке? — спрашивает Лукьянов, наблюдающий за мной уже несколько секунд.

— Да, — хриплым голосом отвечаю я.

Он кивает мне и, замешкавшись на мгновение, покидает комнату. Я остаюсь наедине с братом и позволяю себе показать эмоции. Я провожу ладонью по голове Рагнара и громко выдыхаю.

— Скоро ты сможешь говорить, не причиняя себе боли, — шепчу я. — А я сделаю всё, чтобы в будущем ты больше ее не испытал. Я всегда тебя спрячу, Рагнар. Я не делал этого на протяжении восемнадцати лет, пытая тебя собственными руками. Я возложил на тебя обязанности старшего брата. Прости меня за это.

Мне было сложно каждую секунду, когда приходилось причинять боль братьям. Но Рагнару доставалось больше всех, потому что он не умел контролировать свой гнев. Он набрасывался на всех, пытаясь защитить младших. А я наказывал его за это, прекрасно понимая, что сделал бы то же самое. Но мой гнев стоил бы жизни моим братьям.

Я не делал добро им, подвергая пыткам и показывая напускную ненависть. Я выбирал меньшее из двух зол, потому что выбора как такового у меня не было. Просто нужда сохранить им жизнь. Спасти от собственного отца.

Я смотрю на Рагнара еще несколько минут и, спрятав эмоции, выхожу из комнаты.

— Все в порядке? — спрашивает Валериан, услышав звук открывающейся двери.

— Да. — Я внимательно смотрю на повязку на его глазах и поджимаю губы. Скоро он её снимет. К нему обязательно вернется зрение.

Я перевожу взгляд на Аурелию и вижу волнение в сине-голубых глазах. Она переживает обо мне, потому что знает, в каком я состоянии. Даже если спрячу эмоции, мне не удастся укрыться от неё. Она видит больше, чем я показываю. Научилась этому в Черном лесу.

— Кажется, я немного проголодалась, — с улыбкой говорит она.

— Максим готовил пирожки с разными начинками, — объявляет Исаак.

— Тогда чего мы ждем? — Она проносится мимо близнецов и смеется. — Кто последний в столовую, тот лузер!

— Ты не добежишь первой, малышка! — Алан бежит за ней и ехидно скалится. Исаак срывается с места последним.

Он назвал мою жену малышкой?

— Я надеру тебе зад, Алан, если назовешь её малышкой еще раз! — грозно бросаю я ему вслед.

— Расслабься, брат, — ухмыляется он, скрываясь за углом.

— Теперь он будет называть её так постоянно, — догадывается Валериан.

— Знаю, — недовольно бубню я.

— По крайней мере, он не называет её Хрюшей.

Я выпускаю смешок, представляя лицо Релли, если ее так назовут. Она точно сломает нос тому, кто рискнет такое сказать.

— И то верно, — говорю я. — Кажется, мы доберемся до столовой последними и окажемся лузерами. — Я озадаченно смотрю на пустой коридор.

— Говори за себя. — Валериан идет вперед, серьезно намереваясь оставить меня позади.

Да уж. Моя жена сумела привлечь внимание Валериана. Этот день войдет в историю.

***

Аурелия

Близнецы добегают в столовую раньше меня и даже успевают попробовать пирожки. Я останавливаюсь у входа и перевожу дыхание, наблюдая за их довольными лицами.

— Это…не…честно, — с трудом говорю я. — Вы выше…и быстрее меня.

— Мы не виноваты, что природа не наградила тебя тем же, — ухмыляется Исаак. — Зато ты хрюкаешь, когда смеешься. Мы так не умеем.

— Ах ты… — Я наклоняюсь вперед и упираюсь ладонями о колени. — Я с тобой потом разберусь.

— Я сделал тебе комплемент.

— Это не комплемент, обжора.

Исаак застывает и медленно поворачивает голову в мою сторону.

— Беги, — серьезно говорит он.

— Эй! Я еле дышу! — возмущаюсь я.

Он медленно встает из-за стола, и я понимаю, что надо бежать. Я срываюсь с места и слышу его быстрые шаги позади.

— Ты первый начал! — кричу я.

Я вбегаю в холл, ища способ спастись от него. Он врывается вслед за мной, но я успеваю обогнуть стол.

— Демьян научил меня как ломать носы, — предупреждаю я его.

— Но он не научил тебя убегать от меня. — Исаак широко улыбается, делая выпады в разные стороны. Я вздрагиваю каждый раз, пытаясь определить в какую сторону он побежит.

— Исаак обжора, — с азартом бросаю я.

— Ты бессмертная? — искренне смеется он.

— У меня девять жизней, — гордо говорю я.

Исаак резко бежит вправо, чтобы поймать меня. Я перелезаю через стол и выбегаю из гостиной. Мой взгляд падает на Демьяна, направляющегося в столовую. Я прыгаю ему на спину, и он сразу ловит меня.

— Спаси, — звонко смеясь, прошу я.

— Эй, кошара! — Исаак прибегает и останавливается, увидев Демьяна. Я показываю ему язык. — Брат, она назвала меня обжорой, — жалуется он, словно ребенок.

— Он сказал, что я хрюкаю, — парирую я.

— А у меня трусы красные! Садитесь за стол! — доносится до нас грозный голос Максима.

— Упс, — шепчу я, хихикая.

— Докажи, — требует Алан, когда мы входим в столовую.

— Ешь молча. — Максим бросает в него кухонное полотенце, висевшее на его плече.

— Красные трусы — это смело. — Валериан садится на свое место, и перед ним сразу ставят тарелку с пирожками.

— Закажи и себе такие, — советует Исаак.

— Почему мы обсуждаем трусы за столом? — Максим хмурится.

— Так ты сам начал, — фыркает Алан.

Непринужденная и глупая беседа вызывает у всех усмешки. Я замечаю, как улыбается Демьян, наблюдая за ними. В его глазах проскальзывает печаль, но он счастлив. Мы оба счастливы, потому что это наша сумасшедшая семья. Наша семья.