Глава 67. «…Не знают ведь, что в этой темной чаще…»
Демьян
11 июля. 7:47
За последние месяцы в моей жизни произошло очень много изменений. Я убил отца, полюбил прекрасную женщину и женился. Если первый пункт входил в мои планы, то о последних двух я даже не задумывался. А тут…женился. Это решение сложно мне далось. Я впервые переступил через свое слово и нарушил его. Сожалею ли я об этом? Нет. Аурелия стоила того.
Удивительно, но мне было не сложно привыкнуть к жизни женатого мужчины. Защищать Релли и оберегать её не составляло труда. Но помимо этого, я еще многое узнал о браке. В этом мне помог Самсон. Если раньше я считал желания жены желаниями, то теперь знал, что есть еще и капризы. Не каждое «нет» означает «нет». Это же правило работает в сторону положительного ответа. Однако я не стал забивать этим голову и понял для себя, что просто должен уметь читать эмоции моей женщины. А это я прекрасно умел делать. Возможно, из-за наших сильных чувств между нами появилась ментальная связь. Ведь иногда нам ненужно слов. Хватает и взгляда. А глаза порой могут сказать больше, чем язык.
Я просыпаюсь, чувствуя под собой мягкое тело Аурелии. Она спит на животе, а я крепко обнимаю её сзади. В первые дни мне казалось, что такая поза будет мешать её сну. Но этому вишневому комочку не спалось иначе. Она была помешана на моем тепле и засыпала только окутанная им. Правд, а часто ворочалась в поисках моих объятий. Но это происходило, только если я повернусь на спину. Она моментально оказывалась на мне, сбрасывая во сне одеяло. Мне приходилось дотягиваться до него и возвращать на место, чтобы прикрыть обнаженно тело жены.
Оказалось, что у меня тоже есть вредные привычки. Я совершенно не люблю, когда между нами есть ткань. Приходилось стягивать с неё пеньюары. Я проделал это пару раз, и с тех пор она больше не ложилась спать в этих тряпках.
Я целую Релли в макушку и крепче обнимаю. Она настолько теряется подо мной, что её наверняка не видно со стороны. Но так даже лучше. Мне нравится прятать её.
Аурелия пытается повернуться ко мне лицом. Я ложусь на бок, позволяя ей это сделать. Она сразу прижимается ко мне и обнимает за торс, уткнувшись кончиком носа в грудь. Её нога оказывается на моем бедре, путая все мои мысли.
До того как я встретил Аурелию, мне не было известно, что меня так легко возбудить. Обычно на это требовалось время и зачастую секс не приносил удовольствия. Скорее меня раздражал вид женщины подо мной или на мне. Возникало желание убить. Однажды я даже сделал это, не позволив суке кончить. Просто сломал ей шею, пока она скакала на мне, в поисках удовольствия. Это было самое прекрасное воспоминание из прошлого. Конечно, я научился заставлять себя возбуждаться. Мне приходилось представлять в голове образ девушки без лица. Но даже это не всегда помогало.
Сейчас мне хватает одного аромата Релли или просто мыслей о ней, чтобы член болел от желания. Я постоянно преследую жену, ощущая необходимость в её присутствии. Она нужна моему разуму, сердцу, душе и телу. И мне безумно льстит то, что она чувствует то же самое. Эта зависимость взаимна.
— Демьян.
Сонны голос Аурелии привлекает мое внимание. Её глаза закрыты, но дыхание не такое размеренное, как пару минут назад. Она проснулась.
— Хм? — Я касаюсь кончиком носа её макушки.
— Я люблю тебя.
Блядь! Разве может быть утро прекраснее этого? Ничего подобного. Она — чертов оазис в этом пропитанном кровью замке.
— Я тоже люблю тебя, Релли.
Она довольно улыбается и целует меня в грудь. Именно туда, где находится сердце. Она делает это каждое утро. Каждый вечер перед сном ее губы касаются моих шрамов. За эти дни она выжгла на моей коже свои поцелуи. Я начал любить каждый свой шрам, потому что теперь они обрели другой смысл. Теперь это места, которых касаются её губы. Места для поцелуев.
Иногда мне хочется достать половинку души из своей груди и вручить ей, чтобы она поцеловала и её. Возможно, тогда прошлое навсегда покинет меня. Я буду думать, что все пережитое имело смысл. Оно стало причиной душевных шрамов, которые будут выжигать её губы.
— Демьян, а что происходит во дворе замка? — интересуется Релли. — Вчера вечером я заметила, как бойцы суетились там с коробками.
— Они будут строить теплицу. — Я не забыл о вишневом саде для Богини. Но мы с ней не говорили об этом.
— Зачем тебе теплица? — Она отстраняется и с любопытством в глазах смотрит на меня.
— Она для тебя. Там будет вишневый сад.
— Шутишь? — Аурелия резко садится на мне в очень отвлекающей позе. Ее брови ползут вверх от удивления.
— Не шучу, — хмурюсь я.
Она часто хлопает глазами и ничего не говорит. Я не понимаю, она расстроена или счастлива. В её взгляде проскальзывают обе эмоции. Это бесит. Я злюсь, если не знаю что-то о происходящем в ее голове и душе. Мне необходимо читать каждую эмоцию правильно.
— Релли. — Я хватаю её за запястье и тяну на себя. Она падает на мою грудь и продолжает странно смотреть мне в глаза. — Скажи что-нибудь.
— Я посажу там мяту. Вишня не может расти без мяты. — Аурелия целует меня в щеку и обвивает руками шею. — Спасибо, — шепчет она, лаская кончиком носа мое лицо. — Ты заставляешь меня верить в сказки, как ребенка, и воплощаешь их в жизнь.
Сказки. Не помню их. Но если происходящее с нами сейчас — сказка, то я хочу, чтобы у неё не было конца.
***
Аурелия
Я никак не могу добраться до столовой, наблюдая за тем, как во дворе появляется теплица. Полностью прозрачная, она будет выглядеть словно стеклянный дом. И я уже представляю, какую красоту в ней посадят.
Я и подумать не могла, что Демьян сделает подобное для меня. Это слишком неожиданно и удивительно. Мужчины дарят любимым цветы, а мой решил посадить для меня вишневый сад.
— Собираетесь уже! — слышу я крик Максима. — У меня всё-таки день рождения!
Я бегу в столовую, ломая голову над тем, что подарить нашему повару. Возможно, он будет рад запонкам? Ему ведь нравится все классическое.
Я первая прибегаю к нему, замечая на столе двухэтажный синий торт. Когда он только успел его приготовить?
— С днем рождения! — радостно кричу я с порога.
Максим широко улыбается, и мы обнимаемся. Сегодня он без фартука и банданы. Он нем классическая серая рубашка и брюки такого же оттенка. Он выглядит как владелец сети ресторанов и этого замка.
— Спасибо. — Он по-отцовски хлопает меня по спине. От него исходит забота, кокой я не ощущала от папы. И это так приятно. Интересно, у него есть жена и дети. Надо как-нибудь спросить об этом.
— Сонная артиллерия скоро подойдет, — шепчу я.
— Я написал в общем чате, но в ответ получил голосовое сообщение от Исаака, на котором слышен храп Алана, — ухмыляется он.
Я выпускаю смешок и оборачиваюсь, когда слышу шаги позади. В столовой появляются Рагнар и Валериан. Взгляд первого сразу цепляется за торт, и он бледнеет.
— Что-то не так, Рагнар? — спрашиваю я, заметив его состояние.
Он переводит на меня взгляд, и его передергивает.
— Торт, — впервые говорит он своим голосом. И он настолько прекрасен, что мы все удивляемся. Бархатный хриплый тон наполнен нотами, которым позавидует любой певец. Это словно шелест листьев, сопровождаемый звуком надвигающегося грома.
— Торт синий? — ровным тоном спрашивает Валериан, но на его лице проскальзывает тревога.
— Да, — отвечаю я.
— Быстро уберите его, пока Демьян не увидел. У него может начаться приступ.
Мы с Максимом переглядываемся и одновременно бросаемся к торту. Он хватает его первым и уносит, не задавая лишних вопросов. А мою грудную клетку заполняет волнение.
— Никогда не пеките тортов с синим кремом, — жестко приказывает Валериан, впервые поддавшись эмоциям. — Считайте, у него аллергия.
— Что связанно с этим тортом? — Я накрываю ладонью грудную клетку и чувствую дрожь в руках.
— Мы не знаем. Но Игнат каждое день рождения пугал Демьяна этим тортом. Брат несколько дней не мог прийти в себя после подобного.
Ненавижу их отца. Как же я его ненавижу.
Будто почувствовав, что о нем говорят, в столовую входит Демьян. Близнецы идут за ним, толкая друг друга в плечо.
— И где наш именинник?! — с порога кричит Исаак.
— Сейчас иду! — отвечает с кухни Максим.
Я пытаюсь побороть свое волнение, чтобы Демьян ничего не заметил. Но он уже смотрит на меня пристальным взглядом.
— Ты в порядке? — Он подходит ко мне и слегка улыбается уголком губ.
— Да, — мягко отвечаю я. Мне хочется обнять его, но я не успеваю. Взгляд Демьяна падает на стол и становится стеклянным. Я не понимаю, в чем дело, пока не замечаю среди столовых приборов нож, испачканный синим кремом.
Максим забрал торт, но мы не обратили внимание на нож. Он просто лежал среди других столовых приборов. Незначительная деталь для нас, но что-то травмирующее для Демьяна.
Он столбенеет, вцепившись рукой в край стола. Вместе с ним замирают все остальные. Эмоции на его лице исчезают, а кадык дергается от напряжения.
— Демьян. — Я касаюсь его руки, и он вздрагивает.
— Я скоро вернусь, — равнодушно говорит он, в спешке покидая столовую.
Ему плохо, и он не может справиться с эмоциями. Но выпускать их при братьях и мне не хочет. Не хочет, чтобы мы видели, как ему тяжело. Именно поэтому ушел, чтобы спрятаться от нас.
Я стою на месте несколько секунд и, сорвавшись с места, бегу за ним. Не могу оставить его сейчас, даже если он не хочет меня рядом. Даже если прогонит, все равно буду рядом.
Демьян идет в нашу комнату, и я вхожу следом. Он измеряет её шагами, пытаясь дышать через нос. У него плохо выходит, и он нервно проводит дрожащей рукой по шее.
— Демьян. — Я осторожно подхожу к нему, но он поворачивается ко мне спиной. Не хочет, чтобы я видела его таким.
По его шее стекает пот, и он стягивает с себя футболку, слегка порвав ее. Слышу, как всхлипывает, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Его передергивает несколько раз, и он кусает свой кулак. Хочет причинить себе боль.
— Не делай. — Я обнимаю его со спины и прижимаюсь к нему всем телом.
— Релли…я… — Он пытается что-то сказать, но не может. Я улавливаю в его голосе столько отчаяния, что не могу сдержать слез.
— Расскажи мне, — шепчу я. — Пожалуйста, не страдай один. Не прячь подобные эмоции.
Демьян хватает меня за руку и тянет к себе, чтобы взглянуть в глаза. Мокрые дорожки на его щеках заставляют мое сердце сжаться. А взгляд…в нем столько мольбы и боли. Как же залечить его душу?
Его снова передергивает. Он на мгновение прикрывает глаза, и тянет меня к кровати. Я сажусь на неё, а он ложится рядом, положив голову мне на колени. Уткнувшись лицом в мой живот, он обнимает меня за талию.
— Я не был плохим ребенком, — шепчет он. Я кусаю губы и глажу его по голове. Мое сердце разрывается от боли, а в горле образуется ком. — Он ужасно поступил со мной. Я был ребенком. Он сделал из меня убийцу. И теперь я не знаю, как жить иначе.
— Ты прекрасный мужчина, Демьян. Что ты он ни делал, ты вырос самым прекрасным мужчиной в мире, — дрожащим голосом говорю я.
— Я думал, что родители должны защищать.
Родители должны защищать. Каждый ребенок так думает. Я тоже так думала. Папа защищал меня от внешней угрозы, обеспечивал безопасность дома и мою. Но он не сумел защитить меня от клана и традиций. Он заставлял отказываться от самой себя в пользу его амбиций. А мама…ей всегда было сложно. Она находилась меж двух огней и не могла выбрать сторону. Она просто любила нас обоих и старалась сохранить мир в доме.
У Демьяна ситуация была намного хуже. Мать просто бросила его, а отец пытал.
— В тот день был мой двенадцатый день рождения, — продолжает он. — Я был заперт в погребе с Самаэлем. За несколько месяцев, проведенных вместе взаперти, мы хорошо сдружились.
Я с замиранием сердца слушаю, вспомнив, как он говорил мне, что убил своего друга в двенадцать лет. Неужели…это…Не хочу строить догадок. Даже от мысли об этом мне плохо.
— Игнат пришел поздравить меня. Держал в руке синий торт и нож.
Мне хочется закрыть уши, но я продолжаю гладить его по голове дрожащей рукой. Демьян рассказывает мне обо всем, что произошло в тот день. Как двух мальчишек заставили делать выбор. Как он вонзил перепачканный кремом нож в сердце друга. Как получил шрам на спине. Как это стало причиной ложной ненависти между братьями. Но на этом ничего не заканчивается. Он рассказывает о таких зверствах, что…я не понимаю, как ему удалось выжить.
— Каждый год в день моего рождения он приносил мне торт и заставлял нарезать его. Снаружи синий крем, а внутри кровь, как напоминание. И всегда одна и та же надпись: «С Днем Рождения, Демон! От Самаэля».
Если это так сложно слушать, то каково было пережить подобное? Каково было пройти через пытки тела и души и сохранить в себе человечность? Позволить себе полюбить? Найти в себе силы на подобные чувства?
Я ложусь рядом с Демьяном и накрываю ладонью его щеку. Он смотрит мне в глаза пустым и уставшим взглядом. Ему всего лишь двадцать восемь лет. Но повидал он столько, сколько многие не видели на протяжении всей жизни.
— Лудус стал последним способом помучить тебя перед тем как убить? — шепчу я.
Демьян грустно ухмыляется и обнимает меня за талию.
— Скорее, это стало спасением, но он об этом не знал. Валериан предложил ему бросить меня в Черный лес, и ему эта идея пришлась по вкусу. Если бы не Лудус, то я получил бы пулю в лоб за предательство.
— Как так вышло, что он узнал обо всем?
— Стечение обстоятельств. — Он хмурится. — В тот день проводили городской субботник. Время от времени Игнат вспоминал, что он Префект и посещал подобные мероприятия. Он должен был присутствовать в нескольких местах, поэтому СУ заранее отправились все осмотреть. Когда он покинул замок, здесь осталось всего лишь пятнадцать бойцов. Я был уверен, что справлюсь с ними и сумею помочь братьям сбежать. Сначала я убил двоих бойцов в комнате видеонаблюдения и сразу побежал к Рагнару. Я передал ему деньги, накопленные мною за четырнадцать лет. Копейки, но на первое время им бы хватило. Я сказал ему, чтобы он разбудил остальных и ехал с ними в порт. На все это у нас было двадцать минут. Кода звонил бойцам каждые пол часа, чтобы узнать все ли в порядке. Мы не могли рисковать и терять время, поэтому сразу принялись за дело. Пока Рагнар выводил братьев, я разбирался с остальными бойцами. Они были вооружены, а у меня имелся только нож, украшенный у одного из них. Я понимал, что шансы неравные. Но я сумел бы их отвлечь, чтобы выиграть время для братьев. Однако произошло то, чего я не ожидал. Игнат вернулся вместе с остальными бойцами. На минивэн упало дерево. Он получил легкое сотрясение, но не умер. Удача выбрала его. — Демьян выпускает смешок. — Меня сразу скрутили. Остальных поймали у ворот, когда они собирались покинуть замок. Весь план провалился из-за чертового дерева.
— Но… — Я озадаченно вскидываю брови. — Что бы было с тобой, если бы твои братья сбежали?
— Я собирался любым способом открыть оружейную и убить Игната. Иначе моих братьев нашли бы в любом случае.
— Но тебя бы убили или посадили. Кода точно сдал бы тебя и место Префекта ушло бы в руки одного из министров. Ты не думал, что бы было с твоими братьями без тебя?
— Думал. Они бы вышли в море. Это самый быстрый способ пересечь границу Фламе. Я слышал однажды, что этот город подчиняется Главам пяти территорий. Все они люди чести и помогают тем, кто нуждается. Я надеялся, что в этом городе у них получится построить новую жизнь.
— Но… — Я просто не верю в услышанное. — Как они ушли без тебя? Я не понимаю. Твои братья так любят тебя, но согласились оставить в замке?
Демьян напрягается на несколько секунд и не спешит отвечать на вопрос.
— Ты не сказал им, да? — догадываюсь я. — Ты как-то обманул их?
— В тот момент ситуация вынуждала солгать, — шепчет он. — Я сказал им, что стану Префектом и верну их. Но это было невозможно. Игнат еще в нашем детстве приказал Коде убить их и меня в случае его смерти.
— Они бы никогда тебе этого не простили, — всхлипываю я.
— Знаю.
— Я очень рада, что то дерево упало, — с трудом говорю я. — Иначе мы бы не встретились, а твои братья остались бы без тебя.
Демьян усмехается, прижимаясь своим лбом к моему. Пустота в его глазах заполняется жизнью.
— Релли, — ласково произносит он.
Я шмыгаю носом и мимолетно целую его в губы. Он поворачивается на спину и утаскивает меня за собой.
— Хочешь покататься по городу на мотоцикле? — предлагает он.
— Ты еще спрашиваешь? — Я широко улыбаюсь. — Конечно хочу! А когда?
— Сегодня. Позавтракаем и выедем.
— Заодно выберется подарок Максиму, — воодушевленно говорю. — Я хотела купить ему запонки.
— Хорошо.
Я крепко обнимаю его, и в этот момент раздается стук в дверь. Кажется, мы уже привыкли к этому. К нам постоянно кто-то стучит.
— Брат, — громко зовет Исаак, — ты в порядке?
— Да. — Демьян садится на кровати вместе со мной.
— А малышка? — спрашивает Алан.
— Алан! — рычание Демьяна заполняет комнату. — Не называй так мою жену!
— Он точно в порядке, — ухмыляется близнец.
— Я спущу тебя с лестницы!
— Он в полном порядке, — добавляет Алан.
Я озорно улыбаюсь, наблюдая за Демьяном. Он слишком ревнив, но мы оба стоим друг друга. Если бы Анна назвала его малышом, я бы уже отрезала ей кудри. И не только кудри. Но наши с ней отношения не сравнить с братскими узами.
— Если вы оба в порядке, то спускайтесь к столу. Максим успел приготовить ваш любимый пирог, — объявляет Исаак.
— Мы сейчас придем, — отвечаю я ему.
— Малышка, ты приготовишь мне зебру?
— Исаак! — Я вздрагиваю от строгого голоса Демьяна. — Шагайте оба вниз и перестаньте охранять дверь нашей спальни!
— Мы не охраняем. Мы голодные, но из-за вас еще не завтракали. А вы тут уже два часа разговариваете. Но мы не подслушивали. У вас в горле не переросло?
Демьян озадаченно вскидывает брови и переводит взгляд на меня:
— Почему он разговаривает как ты?
— Заразился, — выдыхаю я.
— Так вы идете? — ворчит Алан.
— Идем.
— Поторопись, малышка.
Демьян аккуратно спускает меня со своих колен и направляется к двери. Близнецы срываются с места, как только он касается ручки двери. Он бежит за ними, а я выбегаю следом.
— Брат, я пошутил! — кричит Алан, Он перекидывает ногу через перила лестницы и скользит по ним вниз вслед за Исааком.
— Я предупреждал вас, — рокочущим тоном бросает Демьян, перепрыгивая через ступеньки.
— Не трогай нас. Мы расскажем тебе хорошую новость. — Исаак бежит в сторону столовой. — Рагнар заговорил.
Я тяжело дышу, еле поспевая за ними. Этих длинноногих моделей не догонишь.
— Это отличная новость. Продемонстрируете ему разные тональности крика, — грозно бросает Демьян.
Я еще не вхожу в столовую, но уже слышу, как летят стулья. Власовы бегают вокруг стола. Исаак даже умудряется проползти под ним. Алан налетает на Рагнара, и они вместе падают.
— Прости, брат. — Алан перепрыгивает через него.
— Ты мне чуть копчик не повредил. — Рагнар возмущенно провожает взглядом близнеца.
— Ты заговорил. — Демьян помогает ему встать и слегка улыбается, не скрывая своей радости за брата.
— Только не кочерга! — кричит Алан, напоровшись на Валериана, ударившего его тростью по заднице.
— Это не кочерга, — ровным тоном говорит он. — Трость.
— Когда можно будет выбросить эту железную палку?
— Никогда. Я сохраню её для вас.
— Перестаньте носиться по столовой, как угорелые! — Максим выходит из кухни с пирогом в руках.
— Первый кусок мне! — Исаак выползает из-под стола, но Демьян успевает схватить его за щиколотку. — Спасите! — кричит он прежде чем вновь исчезнуть под столом.
— Ты держись там, — ободряюще бросает Алан, прячась за мной. — Ты же спасешь меня, малышка? — шепчет он.
— Алан! — рычание Демьяна сопровождается болезненным стоном Исаака.
— Моя нога!
— С днем рождения, Максим, — улыбается Алан.
— Нет-нет. — Повар ставит пирог на стол. — Сам со своим братом разбирайся.
— Дурдом, — удивленно произносит Кода, неожиданно вошедший в столовую.
Пол часа пыток, беготни и полета по столовой заканчиваются тем, что все садятся за стол. Правда, близнецам немного досталось. Они выглядят помятыми, но счастливыми. Всё-таки их маленькая драка сопровождалась смехом, заполняющим собой весь замок.
Я наблюдаю за ними, тронутая такой атмосферой. Знаю, что близнецы специально дразнили Демьяна, чтобы отвлечь его. Знаю, что Рагнар и Валериан поняли идею и подхватили её. Они заботятся друг о друге лучше, чем это сделали бы родители. И я вижу это каждый день, в каждом их жесте.
Демьян постоянно следит за ними и радуется, когда видит, что они находят, чем себя занять. В душе он переживает об их психологическом состоянии и постоянно ищет способ вернуть зрение Валериану.
Слепота Валериана не ощущается, как какое-то бремя для братьев. Они прекрасно знают его вкусы и привычки, поэтому сами накладывают ему еду. Они поправляют приборы для его удобства. Даже его стул всегда стоит боком, чтобы он не стукнулся об угол, прежде чем сесть. И все это делается настолько незаметно и легко, что не каждый заметит этих мелочей.
Когда я убиралась в замке в первые дни, я заметила, что на дверях нет замков. Не считая кабинета Демьяна. Их безобразно сломали, но и у этого была причина. Никто не хотел, чтобы дверь случайно заклинило, и близнецы оказались заперты в комнате.
Власовы — настоящая семья. Многим стоит у них поучиться тому, как любить друг друга. Как уважать друг друга и защищать. Они не забывают о любимых привычках или травмах. Если у кого-то аллергия на мед или персики, то от этого отказываются все. Если стул Валериана стоит не так, как должен, его поправит любой, кто проходит мимо. Если у кого-то клаустрофобия, то замки исчезают на дверях у всех. Если больно одному, то страдают остальные.
— Релли. — Демьян касается моей руки, привлекая мое внимание.
— Да? — Я перевожу на него взгляд.
— Ты о чем-то задумалась. — Он пристально смотрит на меня. — Все хорошо?
— Все прекрасно, — улыбаюсь я.
— Если ты позавтракала, можешь пойти одеться. Мы скоро выедем.
— Куда это? — тут же спрашивает Алан.
— Прокатимся по городу на мотоцикле.
— А мы? — В его черных глазах полно возмущения.
— Собирайтесь. Тоже поедете, — взгляд Демьяна падает на Валериана. — Валериана посадим с Рагнаром.
***
Демьян
Я остаюсь в столовой один, отправив всех в свои комнаты переодеться. Пока их нет, я даю указание Тание, чтобы она следила за всем в городе. Даже если мы покинем замок через второй въезд, слежка Черного круга не будет лишней. Безопасность моей семьи превыше всего.
— Ты как? — Максим садится слева от меня и барабанит пальцами по поверхности стола. Он выглядит слегка встревоженным из-за меня. Почему-то я чувствую себя неловко из-за этого. Я даже не поздравил его с днем рождения.
— Нормально, — прочистив горло, отвечаю я. — Кстати, с днем рождения.
— Спасибо. — Он улыбается уголком губ и хлопает меня по спине. — Сам Префект меня поздравил. Надо отметить этот день красным цветом в календаре.
— Будто моя должность что-то значит для тебя.
— А чего ты хотел? Я видел, как ты несешься по кухне словно ребенок. Не особо похоже на Префекта, — усмехается он.
— Это говорит татуированный повар с пистолетом за поясом, — напоминаю я ему. — Из-за тебя я уже не могу представить поваров иначе.
— Я шикарен.
— И очень скромен.
— Согласен.
Мы переглядываемся и смеемся, словно так и должно быть. Словно Рыков присутствовал в моей жизни всегда. Словно я знаю его с самого детства. Некоторые люди бывают настолько уютными, что сразу становятся родными.
— Не опаздывайте к ужину, — строго говорит он, поднимаясь из-за стола. Сейчас он напоминает родителя, который может поставить в угол за непослушание.
Я киваю ему и бросаю взгляд на Амарока. Он скучающим взглядом наблюдает за Чейзи. А белка тем временем пытается спрятать орех в подсвечнике. Кода был прав. Это дурдом.
***
Рагнар садится на свой зеленый мотоцикл, за которым с интересом наблюдает Аурелия. Я даже знаю почему. Я помогаю Валериану сесть позади него, надев на брата бордовый шлем. У каждого из нас свой цвет, что очень удобно. Мы не путаем мотоциклы и шлемы.
— Я буду ехать впереди, — предупреждаю я обоих. — Близнецы сзади. В случае чего просто остановитесь. И, Валериан, крепко держи Рагнара, — строго говорю я ему.
— Хорошо. — Он передает мне трость и обнимает его за торс.
Я убеждаюсь в том, что он крепко держится, и иду к своему мотоциклу. Аурелия стоит у него и пытается надеть шлем, купленный Кодой. Я приказал ему найти что-то для неё, пока мы не выехали. Он быстро справился со своей задачей.
— Получается? — Я встаю рядом с женой и, сняв шлем, поправляю её балаклаву.
— Не особо, — недовольно бубнит она.
— Я сделаю. — Я помогаю ей, наблюдая за тем, как она играет глазами. Ее смешные детские взгляды вызывают у меня беззвучный смех.
— Тебе очень повезло с женой, Власов, — внезапно говорит она. — Я умею поднимать настроение.
— Неужели? — Я застегиваю шлем и, обхватив её за талию, сажаю на мотоцикл.
— Да. Да. И еще раз да!
— Согласен, женушка. Мне с тобой повезло. Очень сильно повезло, — искренне говорю я, прежде чем сесть впереди неё.
Аурелия крепко обнимает меня сзади и прижимается так, что я ощущаю нас одним целым. Я завожу мотоцикл и сжимаю её руки на своей груди. Не могу сейчас поцеловать из-за шлема, но сделаю это позже.
— Мне с тобой тоже, муженек, — громко говорит она, чтобы я услышал. Моя женщина.
Я выезжаю из замка и следом за мной едет зеленый мотоцикл. Позади него белый — Исаака, и синий Алана. Мы едем по главной дороге и врываемся в суетливую городскую жизнь.
Улицы Умбры оживают на наших глазах. Лавочки только открываются, а аромат хлеба чувствуется даже через шлем. Кто-то бежит на работу с пластиковым стаканом кофе. Кто-то доставляет заказы и почту. А кто-то просто наслаждается днем, прогуливаясь по тротуару.
Город живет своей жизнью, отдаваясь повседневной рутине. Все так просто и без пафоса, что даже дышать становится приятнее. Но это всего лишь одна сторона. Есть и другая, погрязшая в грехах и муках. Она уродлива, но привлекательна.
Я не теряю из виду братьев, периодически бросая на них свой взгляд. Больше всего меня тревожит Валериан. Не знаю, как он сейчас себя чувствует. Побыстрее бы вернуть ему зрение, чтобы я немного выдохнул.
На днях со мной связался врач, которому Лукьянов передал все ответы Валериана. Он сказал, что в случае моего брата не требуется операция. Он должен пройти курс лечения, который частично вернет ему зрение. А лазерная коррекция завершит начатое. Но на это уйдут месяцы, а в результате он не уверен.
Меня не устроил такой ответ, поэтому я попросил его найти донора для пересадки. Но это тоже займет время. На все нужно чёртово время.
Мы подъезжаем к городскому парку Фламинго, и я останавливаюсь на обочине, дав знак братьям, чтобы парковали мотоциклы.
— Шлемы не снимайте, — сурово говорю я им, как только они оказываются рядом со мной. — Вас могут узнать по лицам.
— Заметано, — бросает Алан, перепрыгивая через высокую балюстраду. — Почему мы не приезжали сюда раньше?
— Потому что вы плохо ездили на мотоциклах, — отвечаю я и, подняв Аурелию одной рукой, передаю ему. Он помогает ей перелезть.
— Уверена, здесь должен быть вход, — говорит она.
— Он есть, — подтверждаю я. — Но до него долго тащиться. Так быстрее.
— И веселее, — добавляет Исаак, перепрыгивая следом за ними.
Мы с Рагнаром помогаем перелезть Валериану. Близнецы ловко подхватывают его, а Аурелия берет за руки, помогая ориентироваться в незнакомом месте. Удивительно то, что он легко доверяется ей. Кажется, уже привык к её присутствию в нашей жизни.
Рагнар и я перепрыгиваем последними. Я осматриваюсь вокруг и поднимаю визор. Людей здесь не так много. В основном мамы с детьми в колясках и несколько девушек, спешащих куда-то. Скорее всего на работу. Я замечаю пару человек из Черного круга. Они дают мне понять, что находятся рядом. Кто-то читает газету на лавочке, а кто-то продает воздушные шары в одежде клоуна. Они быстро приспосабливаются к ситуации.
— Что ты ищешь? — голос Релли привлекает мое внимание. Она держит за руки Валериана, который не может понять, в какую сторону ему идти.
— Валериан. — Я подхожу к ним, обеспокоенный его состоянием. — В чем дело? Тебе некомфортно?
— Демьян. — Он хватает меня за запястье. — Мне нужно в ту сторону. Срочно! — повышает он голос, показывая направление. Он никогда не позволяет такого себе. Тем более по отношению ко мне. А сейчас…это удивляет меня.
— Хорошо, — озадаченно говорю я, направляясь за ним. Он так быстр, будто вот-вот побежит. Я с трудом успеваю смотреть ему под ноги, чтобы он не упал.
Валериан переходит на бег, что вызывает у меня тревожность. Он резко останавливается и судорожно пытается снять шлем. Я помогаю ему с этим, не понимая, что происходит. Избавившись от него, он тянет балаклаву вниз и делает глубокий вдох. Снова идет вперед, но вновь останавливается.
— Скажи, что ты ищешь. Возможно, я смогу помочь, — спокойно говорю я, напряженный его состоянием.
— Я сам не знаю, — цедит он.
Исаак вопросительно смотрит на меня, спрашивая глазами, что происходит. Я пожимаю плечами в ответ. Валериан что-то учуял, но что? Его обоняние не такое, как у нас. От резко реагирует на запахи, и я не могу соревноваться с ним в этом.
Он делает несколько неуверенных шагов вперед и разворачивается. Мы стоим на распутье, где он начинает путаться. В конце концов он вновь теряет эмоции на лице и поправляет балаклаву.
— Мы можем вернуться к прогулке, — ровным тоном говорит он и добавляет — Я не хочу отвечать на ваши вопросы. Забудьте об этом.
Я не отвечаю ему, как и остальные. Мы просто идем по парку, немного озадаченные произошедшим. Не знаю, что искал мой брат. Но я впервые видел его таким. Кажется, он показал больше эмоций, чем за всю свою жизнь.
— Мороженое! — звонко говорит Аурелия. — Кто хочет? — Она пытается немного отвлечь нас и поднять настроение.
— Я, — сразу отвечает Исаак.
— Кто бы сомневался? — фыркает Алан.
— Кто последний, тот… — Аурелия не заканчивает фразу и бежит будке, — лох!
Рагнар срывается с места раньше близнецов. Начинается настоящая погоня. И я впервые осознаю, что мои братья никогда не были в парке. Да, и я тоже.
— Почему не бежишь? — спрашивает Валериан.
— А мне не надо.
— Почему это?
— Потому что наличка есть только у меня, — усмехаюсь я.
***
Аурелия
Самая интересная часть прогулки началась у будки с мороженым. Купить то мы его купили, но вот с оплатой возникла проблема. Использовать карты мы не могли, а налички ни у кого не оказалось. Точнее, мы так думали, пока Демьян не добрался до нас. Наш предусмотрительный Префект не забыл взять с собой денег, за что мы были ему благодарны. Но на голову свалилась еще одна проблема. Он не позволил нам снять балаклавы. В итоге пришлось приподнять их до носа, чтобы не запачкать, и есть так.
— У тебя с каким вкусом? — спрашивает Исаак, бросая взгляд на мороженое Валериана.
— Клубничное, — отвечает он и сразу добавляет — Я не дам тебе попробовать. Ешь свое.
— Свое он уже съел, — усмехается Рагнар. Мы все еще привыкаем к его голосу. Когда он говорит, все слушают, затаив дыхание.
— Возьми. — Алан ухмыляется и протягивает Исааку свое ванильное, которое едва успел попробовать.
— Ты не будешь? — Исаак щурится.
— Слишком сладко. Не хочу.
Я улыбаюсь, наблюдая за ними. Они очень милые.
Я перевожу свой взгляд на Демьяна, идущего в нашу сторону. Он несет в руках еще два мороженых и сразу протягивает одно Алану.
— Я знал, что он схомячит два. — Его взгляд падает на Исаака.
— Это первое, — наигранно возмущается он.
Демьян садится рядом со мной на булыжник. В парке из них собрана небольшая пирамида, на которой хватило место всем. Они напоминают мне о Черном лесе и испытаниях, оставивших свой след и шрамы.
Воспоминания о Лудусе проскальзывают и у Демьяна. Его задумчивый взгляд, скользящий по булыжникам, говорит о многом. В моменте мы переглядываемся и улыбаемся друг другу. Этот мужчина вырезал для меня миску и напоил бульоном. Он не бросил меня и выполнил свое обещание — вернул домой. Он многое сделал. Она спасал и защищал. Нем меня, когда я повредила ногу. Дал столько поводов влюбиться.
— Я люблю тебя, — слова слетают с губ раньше, чем я вспоминаю, что мы не одни.
Позади меня раздается кашель. Я оборачиваюсь и смотрю на покрасневшего Алана, которого Исаак хлопает по спине. Один подавился, а остальные выглядят немного смущенными. Даже Валериан.
— Что? — Я возмущенно вскидываю брови. — Он мой муж. Конечно, я люблю его. Вас тоже люблю. Не переживайте.
Из-за их реакции я и сама начинаю смущаться. Как-то неловко говорить о таком с четырьмя мужчинами. Мои отношения с ними стремительно развиваются, будто я перепрыгиваю пару ступеней. Не пойму, хорошо это или плохо.
— Не смотрите на меня так, будто увидели привидение, — недовольно говорю я.
— Просто мы не привыкли к подобному. — Валериан протягивает руку в мою сторону, и я хватаюсь за нее. — Но ты и не к такому заставишь нас привыкнуть.
— Что есть, то есть, — кивает Демьян.
— Эй! — Я толкаю его в плечо, вызывая у него смешок.
— Я тебя тоже люблю, женушка.
Я довольно улыбаюсь, готовая взлететь на небо от счастья. Кажется, у меня выросли крылья.
— А я люблю её пирог. Он вкусный, — серьезно говорит Исаак.
— Ты думаешь о чем-нибудь, кроме еды? — интересуюсь я.
— Думает, — отвечает Рагнар. — О том, кто и когда её приготовит.
— Это тоже немаловажно. — Исаак спрыгивает с булыжника, и в этот момент раздается гром. Внезапно начинается ливень, но никто из нас не собирается убегать из-за этого. Он становится приятным дополнением к прогулке.
— Класс. — Алан откидывается на булыжники и закидывает руку под голову. — Надеюсь, мы не спешим никуда?
— Нет, — отвечает ему Демьян.
— Давайте сделаем пару селфи. — Я достаю мобильный и включаю камеру. Отдалив его, я ловлю всех в кадр. Демьян обнимает меня за талию. Валериан не знает, куда повернуться, и Рагнар помогает ему. Исаак поднимает руку, а Алан ногу. Я делаю несколько фотографий в балаклавах и в шлемах. Пусть наших лиц не видно, но глаза блестят.
— Я распечатаю фото, и у нас будет свой семейный альбом, — говорю я, когда мы идем обратно.
— Нам надо заказать принтер, — подхватывает идею Исаак. — Займусь этим вечером. Лучше печатать фотографии в замке.
— Может, снимем картины и развесим в коридорах наши фотографии? — предлагаю я.
— Я только за! Эти картины уже бесят, — фыркает Алан.
Договорившись сменить интерьер замка, мы садимся на мотоциклы. Демьян убеждается в том, что все в порядке, и только потом заводит двигатель. Я обнимаю его сзади, наслаждаясь крепким телом мужа и свободой.
Мы не сразу возвращаемся в замок, так как еще не купили подарков Максиму. Заехав в пару мест, по пути мы покупаем ему ножи, запонки, ремень и даже фартук. А еще я нахожу чудесную подушку для Амарока, чтобы сделать ему удобное место для сна. И чудесный красный шарф для Чейзи. Она будет в восторге.
***
Демьян
Я снимаю кожаные перчатки и, бросив их к своему шлему, выхожу из гаража последним. Остальных уже и след простыл. Они побежали дарить подарки, выбранные ими с особым удовольствием и интересом. Всё-таки это их первый опыт, и он навсегда останется в памяти.
Как только я вхожу в замок, меня встречает Кода с папкой в руках и каменным лицом. Его недовольство чувствуется издалека.
— Документы и все остальное готово, — холодно говорит он и передает их мне.
— Автомобили? — Я забираю папу и направляюсь в столовую.
— Пригонят завтра. Не слишком ли много для одной женщины? — Он идет рядом со мной и мрачно смотрит вперед.
— Это тебя касаться не должно, — отрезаю я. — Еще что-то?
— Пора завершать медовый месяц и возвращаться к работе.
В последнее время я больше времени и внимания уделял семье. Это не осталось незамеченным. Обязанности Префекта ушли на второй план. Да и мне не помешал бы отдых от всей этой нервотрепки.
— Я приступлю к делам завтра. Пусть Баранов сегодня отчитается мне о состоянии Рагнара. Если все в порядке, он может покинуть замок.
— Я передам ему.
— И еще. — Я останавливаюсь и обхватываю ладонью виски. Немного массируя их, я привожу мысли в порядок. Хватило только подумать о работе и в голове уже бардак. — Пусть Лукьянов завтра проведет конференцию с врачом Валериана.
— Он еще не нашел донора.
— Я знаю. Но Валериан должен сам должен выбрать, как ему поступить дальше.
— Понял. Передам и это.
Кода уходит выполнять мои приказы, а я иду к своей семье. Они сидят в столовой, пересказывая Максиму все, что сегодня произошло. Он в свою очередь с интересом слушает их, держа в руках свои подарки. Я бросаю взгляд на Амарока и Чейзи. Волк валяется на своей подушке и выглядит очень довольным. А белка крутится, пытаясь поймать конец красного шарфа, обмотанного вокруг шеи. Она чокнутая.
Я перевожу взгляд на Аурелию и даю ей знак, чтобы она вышла ко мне. Она кивает, и мы вместе идем в гостиную.
— Твои документы пришли. — Я открываю папку и передаю ей все, включая банковскую карту и бумаги на недвижимость.
— Оставь их у себя. Я возьму только карту. — Она забирает её и убирает в карман. — Теплица почти готова. Ты видел?
— Еще нет. Посмотрю позже. — Я целую её в лоб и отстраняюсь. — Пойду в душ. Ты со мной?
— Заманчивое предложение, муженек, но у Максима всё-таки день рождения. Надо провести с ним время, — улыбается она. — Если пойду с тобой, то уже не выйду.
— Даже на пять минут не придешь? — Я обнимаю её за талию и кусаю за щечку.
— Мы оба прекрасно знаем, что тебе не хватит пяти минут. — Она выскальзывает из моих рук и убегает, отправив мне воздушный поцелуй.
— Мартышка, — с улыбкой шепчу я, провожая её взглядом.