Глава 35 · До одного

Нет хуже пытки, чем ходить под «плащом мертвеца» в одиночку. Когда его создаёт Киж, нужно только потерпеть лёгкую тошноту и чёрно-белое зрение. А когда я «тащу» его сам, то желудок просто выворачивает наизнанку, а сила расходуется самым неприличным образом. Всё-таки заклятие не предназначено для живых, хоть действующих, хоть бывших некромантов. Но выбора сейчас не было, и я, укрывшись «плащом», пошёл вниз по ступеням.

Лестницу охраняли двое в мундирах национальной гвардии. Но даже с первого взгляда было видно — это не строевые солдаты, привыкшие к дисциплине, и не простые горожане, вступившие в революционную армию. А вполне профессиональные головорезы: то ли наёмники, то ли бывшие родовые бойцы кого-то из дворян. Цепкие взгляды, суровые лица, «огнебои», лежащие на сгибах локтей. Один из них даже что-то почувствовал, когда я проскользнул мимо. Дёрнулся, обвёл вокруг себя взглядом, но ничего не обнаружил и недовольно цыкнул.

— Выкладывай, дружище!

— Давай уже, хватит изображать из себя философа.

В соседней комнате за столом трое вояк рубились в карты. Среди которых я с удивлением обнаружил майора Бахмана. Только одет он был в такой же мундир, как и остальные, а поведение и разговоры ни на йоту не выдавали в нём офицера. Он громко смеялся, перемежал слова площадной руганью и ковырял ножом в зубах.

— Моя взяла!

— Чёрт! Ну ты везунчик!

— Раздавай, я сейчас отыграюсь.

Я зашёл к майору за спину, наклонился и прошептал ему на ухо:

— Доброй ночи, фон Бахман.

Он еле заметно вздрогнул, но быстро сориентировался и только моргнул в ответ.

— Если услышите шум — убейте этих двоих.

— Ха, — майор шлёпнул ладонью по столу. — Сейчас я вас обоих разделаю!

Оставив его, я вышел в коридор и прокрался к баррикаде из бочек. Охранявшая её парочка не слишком напрягалась. Оба тюремщика дремали вполглаза, но руки держали на ружьях. А за их спинами была дверь, запертая изнутри. Охранные Знаки не давали проникнуть туда «ловчей сети», но я был уверен — именно там и держат мальчика.

— Жак, принеси что-нибудь пожрать.

— Ага, уже бегу. Тебе надо, ты и иди.

— В прошлый раз ты у меня половину сожрал. Иди давай!

Один из тюремщиков встал, недовольно ворча. Пора!

Удар стилета заставил его выпучить глаза и распахнуть рот в беззвучном крике. Всё ещё оставаясь невидимым, я придержал покойника, чтобы тот не рухнул. И усадил обратно, оперев о стену.

— Слышь! — Второй тюремщик открыл глаза. — Я сказал, жрать неси!

Он толкнул своего мёртвого коллегу в плечо, и труп начал заваливаться набок.

— А…

Ещё один удар стилетом, прямо в сердце, заставил его замолчать. Вот только покойником он оказался беспокойным: засучил ногами по полу, дёрнулся из стороны в сторону и с грохотом уронил ружьё.

В комнате, где сидел майор, перестали шлёпать картами, и кто-то крикнул:

— Эй, что там у вас?

Но в следующий момент оттуда послышались звуки возни, хрипы и сдавленный стон. Что-то грюкнуло, хлопнул выстрел. А следом раздались тяжёлые удары и топот множества ног.

Когда я ворвался в комнату, оба тюремщика были мертвы. Один лежал лицом на столе, а другой распластался на полу, раскинув руки в стороны. А Бахман прижимал руки к животу и бледнел на глазах.

Возле лестницы уже хозяйничали воздушные пехотинцы, ликвидировав первых двух тюремщиков.

— Медика!

Через минуту раненого уже осматривал один из пехотинцев с белой повязкой на руке. Медик глянул на меня и кивнул: жить будет.

— Не дёргайтесь, майор. Мальчик там?

Бахман скривился от боли и кивнул.

— Да. У охраны был приказ застрелить его, если дофина попытаются освободить.

— Сколько человек с ним в комнате?

— Один. Какой-то сапожник, которого приставили к нему воспитателем. Я сейчас…

— Сидите, майор. Мы всё сделаем сами.

Взяв двух человек, я поспешил к комнате, где держали мальчика. Стучаться я даже не пытался — активировал усиление в доспехах, сделал два быстрых шага и ударил в запертую дверь плечом.

Дадах!

Крепкий дубовый засов выдержал. А железные петли — нет. Так что дверь с грохотом рухнула в комнату, впуская меня с пехотинцами.

— Шта⁈

С лежанки в углу начал подниматься мужчина с неприятным лицом и злыми глазами.

— Взять!

Пехотинец схватил его за горло и приподнял над полом. Я оглядел комнату, заставленную старой мебелью, и нигде не увидел мальчика.

— Где дофин? — я обернулся к хрипящему мужчине.

— Пшли пршшочь, сффииньи!

— Пётр, сломай ему руку.

— А-а-а-а!

— Где дофин?

— Шшшуууки!

— Константин Платонович, разрешите провести экспресс-допрос?

— Не нужно.

Я обогнул стол и заглянул за рассохшийся шкаф с покосившимися дверцами. Там на дырявом коврике лежал Луи Шарль. В рваной одежде, грязный, он свернулся калачиком, обхватив себя руками. Рубашка на его спине задралась, и на коже были видны красные полосы, оставленные розгами.

Опустившись на колени, я тронул его за плечо, но мальчик даже не пошевелился, он был в забытьи. Я проверил пульс, а затем начертил над ним в воздухе связку Знаков диагностики. Обезвоживание, лихорадка и нервное истощение. Ничего, это Таня быстро поправит.

Подхватив мальчика на руки, я встал и вынес его из закутка.

— Вашшш вшеххх гильотинируют! — прохрипел сапожник, бешено сверкая глазами.

— Пётр, эта падаль мне не нужна.

Осторожно неся Луи Шарля, я вышел из комнаты. За спиной раздался хруст, и что-то грузное упало на пол, но меня это уже не интересовало.

Мальчика уложили на носилки под присмотром медика.

— Эвакуируемся. Наши задачи здесь выполнены.

Но я не торопился уходить. Подошёл к бочкам с порохом, вытащил small wand и нарисовал на них связку «детонатор». Привязал к ней эфирную нить и намотал другой её конец себе на ладонь. Как говорится, следы за собой надо подчищать, а тут некие судари специально приготовили для этого всё необходимое.

— Князь… — Бахман сидел у лестницы с бледными губами и напряжённым лицом. — Прикажите выдать мне «огнебой». Я прикрою ваше отступление.

— Майор, пожалуйста, прекратите играть в никому не нужный героизм.

Два пехотинца подхватили его под руки и потащили наверх по лестнице. А я чуть задержался, рисуя на деревянных ступенях Знаки Огня с активатором от нажатия. Кто бы сюда потом не сунулся, ему будет крайне неудобно преследовать нас.

— Всё, уходим.

Мы успели вернуться в центральную башню замка, когда я почувствовал всплеск эфира с характерной огненной полосой в спектре. Ага, вот и Знаки сработали!

К пролому в крыше мы добрались через несколько минут. Вместе с последними пехотинцами я зацепился за трос и дал команду взлетать. И едва нас подняли над башнями, дёрнул за эфирную нить.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем тюрьма вздрогнула.

Бум!

Подо мной разворачивалось удивительное зрелище. Окна в северной башне вспыхнули ярким светом. Крыша башни начала оседать, а стены обрушиваться внутрь.

Бум! Бум! Бум!

Словно по команде, весь Тампль покрылся вспышками. В тюрьме гремели взрывы, не имеющие ко мне никакого отношения. Их было много, словно на каждом этаже подрывались заряды пороха. Всё огромное здание покрылось зияющими трещинами, из которых вырывалось синее пламя. Стены рушились, объятые пожаром, а внутри тюрьмы бушевал вулкан из магического огня и расплавленного камня.

Однако! Похоже, кто-то из масонов в любом случае собирался ликвидировать дофина. Казнь ребёнка не поняли бы ни народ, ни соседние державы, а оставлять ему жизнь масоны посчитали политически нецелесообразным. Не удивлюсь, если завтра объявят, что Тампль взорвали монархисты, убив дофина. И под это устроят новые массовые казни, расправляясь с неугодными.

* * *

Луи Шарль, титулярный король Франции, спал на койке в медблоке дирижабля. Дыхание мальчика было спокойно, а губы изгибались в подобие слабой улыбки. Рядом с ним лежал Мурзилка, громко урча. Лучшая нянька и защитник покоя ребёнка.

— Мне нужно понаблюдать его два-три дня, Костя, — сказала мне Таня, закончив ставить вокруг мальчика лечебные Знаки. — Чтобы не было рецидива чахотки.

— Я планировал немедленно отправить дирижаблем его и мать в Вену.

— Отлично. Значит, я слетаю вместе с ними. — Таня подмигнула мне. — А ты пока развеешься в парижских злачных местах и доделаешь свои дела. Вернусь — и сразу же полетим в Ангельск. Мне до ужаса надоели Франция, революционеры и этот грязный город.

— Хорошо, так и сделаем.

— Обещаешь?

— Если потребуется, я лично поеду в Национальное собрание и силой заставлю их подписать договор. Честное слово — как только ты вернёшься из Вены, мы отправимся домой.

Фон Ферзена и майора Бахмана Таня тоже подлатала, и их жизням ничего не угрожало. Что же, у королевы в изгнании будет мужчина, поддерживающий её, а у маленького короля верный человек, готовый отдать за него жизнь.

Дирижабль сделал остановку на нашей базе под Парижем. Высадил меня с половиной воздушных пехотинцев, загрузил припасы и взял курс в сторону Вены. А я отправился обратно в посольство на остров Сите. Добиваться заключения сделки и ждать возвращения Тани.

* * *

На следующий день я почувствовал себя немного пророком. Масоны объявили, что реакционные силы пытались устроить контрреволюцию и передать власть Марии-Антуанетте. И сами же взорвали Тампль во время неудачного штурма.

Под этим предлогом они принялись самым решительным образом закручивать гайки. Удивительно, правда? Создали Комитет общественного спасения, который принялся рубить головы направо и налево. Казнили каких-то дворян, заодно конфисковав всё их имущество. Отправили на гильотину несколько десятков депутатов из Национального собрания, по странной случайности, как раз тех, кто голосовал против казни короля. И издали людоедский «Закон о подозрительных» — по которому арестовать можно было любого, кто показался властям подозрительным. И все арестованные считались преступниками, пока они сами не докажут свою невиновность.

Во главе Комитета общественного спасения поставили некого Робеспьера. Эта новость вызвала искреннее недоумение у Кижа.

— Он же не масон, Константин Платонович. Как они допустили к власти кого-то не из своего круга?

— Мне кажется, Дмитрий Иванович, они нарочно. Сейчас позволят ему развернуть террор и казнить всех неугодных, собирая на себя весь негатив. Затем обвинят уже его в измене, отрубят голову, а сами выступят в роли спасителей.

Когда дирижабль уже добрался до Вены, в посольство явился Сьейес с кучкой масонов рангом пониже.

— Князь, Национальное собрание одобрило сделку по продаже Луизианы. А Комитет общественного спасения утвердил её и направил меня к вам для подписания документа.

Пришлось устроить небольшое торжественное представление, поставить подпись на документах, и дать банкет в честь этого события. И в этот же день передать Сьейесу золото, подготовленное Кижом. О чём тоже были составлены бумаги и заверены многочисленными подписями.

— Можно лететь домой, — мрачно заявил Киж, когда мы утрясли все формальности. — Но я бы, Константин Платонович, лучше бы повоевал с лягушатниками. Такую прорву денег эдаким негодяям отдали.

— Нет уж, Дмитрий Иванович, не стоят жизни наших людей этой земли. Золото мы ещё заработаем, а погибших уже не вернёшь. А вот насчёт негодяев — ты прав.

Я прошёлся по кабинету и встал у окна, глядя на громаду Нотр-Дама.

— Да, однозначно прав. Так что тебе будет задание, Дмитрий Иванович. Ты сейчас же начнёшь составлять список всех масонов города Парижа и причастных из других городов. А затем, когда я покину Францию, ликвидируешь их всех, не пропуская никого.

Киж подобрался, прокашлялся и спросил:

— Сколько у меня есть времени?

— Столько, сколько понадобится. Их преступления не имеют срока давности. Ни один из них не должен избежать расплаты.

— Даю слово, Константин Платонович. Найду и ликвидирую. Всех до одного.