Глава 45

Накрапывал дождь. Пейзаж словно размыло водой, повсюду красно-жёлтые пятна утопали в печальной серости. Природа увядала. По площади перед Академией пробегали редкие зонтики от стоянки к центральному входу.

Фонтаны умолкли, старые дубы облетели, и кривые голые ветви вздрагивали от порывов ветра. Я смотрела в окно в кабинете Линетт, опираясь ладонями о подоконник. Мысли были заняты инцидентом у дома Дейев, но я старалась отвлекаться.

Погода не благоприятствовала. Все вокруг что-то скрывали и наблюдали за мной, как за подопытным кроликом, переглядывались, распаляя мою мнительность. Всё бы ничего, если бы я не замечала. Посвящать же меня в происходящее никто не планировал. И пока ситуация не прояснилась, оставалось ждать и пытаться сделать хоть что-то полезное. Но что я могла?

Развернувшись, я присела на подоконник и сложила руки на груди. Собираясь в Академию, я учла возможность повстречать выскочку Мариссу - круг фигурирующих в деле магов сужался, и её имя летело впереди других.

На мне было узкое платье цвета бирюзы с отсрочкой под грудью и рукавами с высокими жёсткими манжетами. Широкий круглый вырез подчёркивал зону декольте, но скрывал кулон. Белые туфли на высоком каблуке дополняли образ.

Волосы я завила и оставила распущенными, макияж повседневный, но оттеняющий глубину глаз. И меня коробило от мысли, что я прихорашивалась лишь для того, чтобы не упасть лицом в грязь перед мисс Голубые Глазки - перед Мариссой.

Пройдясь по кабинету, я остановилась напротив книжного шкафа. Старинные книги выстроились ровными рядами, будто кто-то их старательно выставлял под линеечку и по цветам. Тот, у кого была масса свободного времени.

Шкаф занимал всю северную стену и упирался в потолок. Я надеялась, что одна из книг поможет окунуться в воспоминания, навеет очередное видение из жизни Линетт. Хотелось выяснить как можно больше о Ровере, или "как там его звали на самом деле". Для меня он оставался мужчиной в чёрном пальто, значившим для Линетт гораздо больше, чем казалось.

И раньше я думала, что он причинил ей боль, заставил отвернуться, но с каждым видением отношение к нему и мнение менялось в обратную сторону. Теперь я чувствовала, что Линетт отвернулась от него, это она причинила Роверу боль, но он продолжал бороться за неё, пытался достучаться сквозь стену из холодности и огорчения.

Отчасти я понимала его: мы остались наедине со своими печалями, и никто не спешил откликаться на наш крик души.

Но меня постигла неудача. Книга за книгой я теряла надежду. Кабинет был пропитан воспоминаниями Линетт, а я не знала, где находится рычаг, активирующий их. То тягостное чувство, когда пытаешься что-то вспомнить, в голове мелькают блики и образы, но ты не находишь нить, связующую и объединяющую их в цельную картинку. Разочарованная поисками, я вернулась к окну.

Прикрыв веки, глубоко вдохнула и ощутила аромат лилий с тонкой ноткой молодой хвои. Странно, в кабинете не было живых цветов.

Распахнув глаза, я моргнула, глядя в окно. Ясный солнечный день, повсюду зелень, клумбы пестрили диковинными цветами. Шелест фонтанов и щебетанье птиц наполняли площадь, шторы раздувал тёплый ветерок, несущий запах весны.

В груди защемило от волнения, и закружилась голова - я снова оказалась в чужом прошлом. Шагнув назад, обняла себя и ощутила гладкость шёлка. Опустила глаза. На мне струилось глянцем изумрудно-зелёное платье в пол с ассиметричным вырезом, обнажающим одно плечо, и шлейфом, расшитым бисером.

Длинные рукава закрывали кисти рук, на талии тугой широкий пояс. Я чувствовала от себя аромат парфюма, но он не принадлежал Линетт. Это были мои духи. Воспоминания перемешались с реальностью. Так что же, теперь я олицетворяла Линетт, или всё же она меня?

По комнате струилась сила. Я резко обернулась - в дверях застыл мужчина в чёрном длинном камзоле.

Он входил в кабинет, но моё неожиданное движение заставило его остановиться. Сложив руки за спиной, он чуть заметно поджал губы и вскинул голову. В воздухе нарастало напряжение - Линетт испытывала недовольство.

— Ты что-то хотел, Ровер? — её голос сочился холодом.

— Похоже, ты совсем забыла моё настоящее имя, — без интонации проговорил он и медленно прошёл в кабинет, в задумчивости застыл около стола.

Я наблюдала в молчаливой неподвижности, и когда он остановился так близко, что можно было протянуть руку и коснуться лица, внутри всё задрожало. Я чувствовала его силу, бурлящую мощь под кожей, Ровер и не думал её скрывать.

И она казалась мне знакомой, настолько, что сердце споткнулось, в груди пульсом забилась боль. Охватило внезапное ощущение чего-то далёкого, забытого, но безумно важного. И сложно было понять, чья эта боль - моя или Линетт.

Ровер посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся.

— Ты прекрасна, как всегда, Линетт.

Я не ответила, только склонила голову набок. Чуть-чуть. В воздухе витал аромат мужского одеколона с древесной ноткой под запахом свежести и чистоты. Я могла сосчитать веснушки на лице мужчины - настолько чётким было видение. И его черты притягивали взгляд, я вновь не могла оторваться от них.

Выразительные голубые глаза, россыпь бледных веснушек на носу, красивой формы губы - в простоте яркая индивидуальность, она и заставляла любоваться им. Не больше тридцати пяти лет на вид, когда как Линетт не дашь меньше сорока при её ухоженности.

Я начинала сомневаться, что они были любовниками, но не исключала до конца такой возможности.

Слегка наклонив голову вперёд, он посмотрел на меня исподлобья, и в глазах блеснул гнев.

— Сколько можно отмалчиваться? Мы на краю пропасти, Линетт. Нашему народу грозит истребление….

— И всему виной твой эгоизм. Ты - идеалист, Ровер, но не всегда это хорошо для других так же, как для тебя, — перебила я ледяным тоном. Его лицо натянулось, и я поняла, насколько он зол. Сила закружилась в комнате тёплым ветром. — Я предлагала принять меры, но ты отверг мою помощь.

— То, что ты предложила - неприемлемо, — с нажимом произнёс он.

— Да, — согласилась я и вышла из-за стола. — Но то, что ты страстно желаешь заполучить, — я прошла в центр кабинета и встала перед Ровером. Он неспешно развернулся, чтобы видеть меня. — То, что, по твоему мнению, может помочь нашему народу, я не отдам тебе, Ровер.

— И что же это? — его осязаемый голос звонким эхом отразился от стен.

У меня по спине скользнули ледяные мурашки.

— Моя сила.

Ровер, недоумевая, прищурился, и на его губах заиграла улыбка.

— Она не нужна мне. Тем более, что ты ею уже распорядилась. Я видел твоё завещание, Линетт. Как это понимать?

— Ты против? — бесцветным голосом спросила я и фыркнула, сложив руки на груди. — Я так и знала.

Ровер шагнул и остановился настолько близко, чтобы видеть мои глаза. Я непроизвольно напряглась, ощутив искорки силы. Меня обдало теплом его тела, окутало ароматом одеколона, а запах кожи показался мучительно знакомым.

Я забилась внутри Линетт, колотила руками по твердокаменной оболочке, сдерживающей мою сущность, но она оставалась невозмутима и непреклонна. Ровер смотрел в мои глаза и хмурился, будто слышал, как я скребусь, желая вырваться наружу. Он забегал настороженным взглядом по лицу наставницы, увидел то, что не хотел видеть, но не мог не смотреть. А на её губах растекалась ядовитая улыбка.

— Что ты сделала? — горячим шёпотом спросил он, но я уже поняла, что он точно знал ответ на свой вопрос.

— Ты только заметил, Ровер? — тихо, на выдохе проговорила наставница и с нежностью посмотрела на него. Она протянула руку, но он шагнул в сторону, не позволил прикоснуться к своему лицу. — Я давно её впустила.

— Так вот почему мир рушится?! Ты во всём виновата, Линетт!

Боль кипящей смолой разлилась по венам, на глаза навернулись слёзы. Я не смогла сдержать их - по щекам бежали влажные дорожки. Ровер быстрым шагом пересёк кабинет и ушёл, о чём оповестила громко хлопнувшая дверь, и я осталась одна со своей горечью и болью.

Закрыв лицо руками, я прерывисто вздохнула.

— Что случилось, Эшли?

Я отняла руки от лица и резко обернулась - в дверях замер Стэнли. Он взволнованно всматривался в моё лицо, даже когда шагнул в кабинет. Изысканно-бордовый пуловер, чёрные узкие брюки и лакированные туфли с заострёнными носами - одет он был как всегда эффектно и строго, ничего лишнего.

Волосы небрежно взъерошены, на щеках темнела лёгкая щетина. Я смотрела и видела Стэнли, но сердцем не чувствовала его.

— Джош? — с изумлением в голосе протянула я.

Стэнли поспешно вошёл в кабинет и, шикнув на меня, закрыл за собой дверь.

— Нас услышат и вышвырнут за ворота!

Долго подбирая слова и разглядывая его с ног до головы, я, как рыба, выброшенная на берег, возмущённо хватала воздух ртом.

— Зачем? — только и смогла вымолвить я и уронила безвольно руки.

— Нам же нужно пробраться в подземелье?! А как это сделать, если Стэнли не позволяет?

— Стать Стэнли, — рассеянно пробормотала я и смахнула слёзы. — Теперь понятно.

Джош приблизился и взял моё лицо в ладони, впился в него взглядом. Странно было видеть у Главного Фамильяра такое обескураженное выражение. Я рассмеялась, и слёзы вновь потекли по щекам.

— Почему ты плачешь?

— Я больше не плачу, — возразила я и стёрла влажные дорожки с лица.

— Опять Линетт? Что на этот раз?

— Куча бессвязных видений и снов, я запуталась, — высвободившись из рук Джоша, я шагнула в сторону и обняла себя за плечи. — Если бы можно было посмотреть всё с самого начала….

— Попробуй восстановить видения, вспомни самое первое, — предложил он. — Что из него узнала, как себя вели Линетт и неизвестный мужчина?

— Ровер, — прошептала я.

— Что? — переспросил Джош и нахмурился, его голос прозвучал гулко и хрипло.

Я обернулась.

— Его зовут иначе, но Линетт называет его Ровером. В каждом воспоминании они ссорятся.

Джош смотрел на меня глазами Стэнли, я не могла понять его эмоций. Схватившись руками за голову, я тихо застонала.

— Нет, Джош. Ты - не ты. Я не могу сосредоточиться.

Он с облегчением вздохнул и тут же усмехнулся, совсем как Стэнли.

— Времени мало, — взял меня под руку и поволок к дверям. — Стэнли пока занят, но это ненадолго, поэтому мы должны спешить.

— Чем он занят?

— Пересчитывает головы в своём великом пернатом отряде. Он не на шутку встревожен исчезновением четырёх стражников. Тем более, что они кого-то должны были сменить, но никто не может ответить вразумительно, как те четверо выглядели.

— Как всё запутано, — пробормотала я и позволила затолкнуть себя в беспросветный проход тайных коридоров. — Никак не могу понять, каким образом юная ведьма сумела вырваться из темницы?! И как она обошла стражников?!

Мы вышли в холл второй башни, под лестницей ждал Бен. Он стоял у витража, цветные блики разбегались по стенам и его одежде, рассеивались в полумраке и пыли просторного пролёта.

Завораживающий шарм ярких стёклышек навевал сказочное настроение. Увидеть Бена среди этого волшебства стало для меня приятной неожиданностью. На нём была рубашка сочного сине-зелёного цвета, чёрные брюки и ботинки на шнуровке. Он чувствовал себя уютнее в своих вещах, и это было заметно невооруженным взглядом.

Развернувшись на звук наших шагов, Бен посмотрел вверх, и я чуть не споткнулась, засмотревшись на него. Чувствуя, что улыбаюсь самым глупым образом, я нахмурилась и отвела глаза, посмотрела под ноги.

Шерман деликатно не обратил внимания и покосился на Джоша, встретил его коронной ухмылкой. Изображать птичью грацию Главного Фамильяра у него получалось прекрасно, но кошачья энергетика хлестала через край. Лично у меня это вызывало смешанные чувства.

Проводив его взглядом до двери, Бен снова посмотрел на меня. Я остановилась и неловко оправила волосы, но заплаканные глаза он уже заметил. Ухмылка сползла с его губ, лицо разгладилось, на нём застыло сердитое выражение.

— Всё в порядке, — прошелестела я, цепляясь за локоть Джоша.

Он подвёл меня к двери, отворил её широким жестом, и я заторопилась скрыться в мрачном пространстве коридора. Бен последовал за нами, и я затылком ощущала его тяжёлый пристальный взгляд.

Путь оказался недолгим, но утомительным. Коридор уходил вниз и скатывался широкой круговой лестницей в подземелье, мы могли спускаться по ней, держась все трое за руки. Стены здесь были из чёрного камня, пол - тёмно-серый мрамор. От кованных бронзовых факелов исходил тусклый голубой свет, они вспыхивали, разгоняя перед нами мрак.

Царящую здесь тревожную тишину нарушало эхо наших шагов, отражённое сводчатым потолком. Воздух был прохладным и влажным с пряным привкусом страха. Узорчатые колонны переливались бликами волшебного огня в струящейся темноте.

Ступени были скользкими, и я, боясь оступиться, считала их и цеплялась за предплечье Бена. Он шёл рядом, чтобы придержать - ему было известно о моей сказочной неуклюжести. Джош вёл нас, текуче спускался, вглядываясь в расступающуюся тьму.

В ушах шумело, мерещились тени - я ловила себя на мысли, что ищу глазами чёрные подтеки, сползающие за мной шлейфом. Отголоски птичьих криков в голове растревожили сердце, оно подпрыгнуло к горлу. От напряжения сдавило грудь, захотелось вернуться обратно, к солнечному свету.

Бен позволил сжать его руку, и меня окатило холодным спокойствием. Лестница вилась и вилась, уже кружилась голова, но впереди забрезжил огонь, и вдруг стало легче дышать.

Сюда сбегались тоннели с разных частей Академии - небольшой зал с квадратным фонтаном в центре. Он возвышался трёхступенчатой чашей, фигурные углы были чуть утоплены внутрь. Шелестела вода, чёрные глянцевые стены сверкали бисером бликов.

За фонтаном показались двухстворчатые двери, охраняемые фамильярами. Двое мужчин в чёрных одеждах почти сливались с синим полумраком подземелья. Их длинные и свободные туники скрывали всё, кроме рук, сцепленных в замок у груди.

Капюшоны фамильяры не надели и во всех этих метрах ткани походили на монахов тёмного ордена. Я не почувствовала их силу, как если бы перед нами возвышались бездушные статуи, но в сознании далёким эхом зазвучал шелест перьев. Они подавляли в себе магию, чтобы враг не смог их почуять, и я была поражена - они делали это мастерски.

Как правило, полностью скрыть свой потенциал способны лишь древние или высшие маги, эти же были простыми фамильярами с отшлифованными до совершенства талантами. Я была бы не прочь познакомиться с колдуном, что тренировал их.

По обе стороны дверей располагались сапфировые факелы. Пламя точно электрические молнии, заключённые в стеклянных сосудах, вспыхивало и тут же угасало. Фамильяры следили за нами неподвижными взглядами. Мы вышли из темноты и остановились перед ними. Джош двинулся вперёд и плавно скользнул мимо охранников, пристально вглядываясь в их лица, скрытые в тени.

Тот, что стоял справа, был высоким и жилистым. Русые волосы отливали серебром в свете синего мерцания факелов, а серые глаза вспыхивали каждый раз, когда пламя извивалось и плясало в стеклянном пузыре. Заострённый нос на юношеском лице, тонкие губы и чётко очерченные скулы придавали мужественности. И всё же ему нельзя было дать больше двадцати лет.

Слева стоял брюнет, чуть ниже ростом, но крепче и шире в плечах. Он скользнул тёмным взглядом в мою сторону, но Джош уставился на него с вызовом. Парень виновато заморгал, не зная, куда деть глаза.

Симпатичный и крепко сложенный, с приятными, лепными чертами лица и ямочками на щеках. Он любопытно склонял голову, интуитивно - видимо, много времени проводил в обличии птицы.

— Нам необходимо пройти в темницу, господа, — Джош умело подражал бархатному голосу Стэнли.

Фамильяры вздёрнули головами, как птицы в предвкушении кормежки. Я и Бен сосредоточенно смотрели в спину Джоша. Мы должны были олицетворять важную твёрдость и излучать уверенность, но нас тянуло переглянуться.

— Как долго вы пробудете в темнице, сэр? — нейтральным голосом спросил высокий. — Через сорок минут смена патруля.

— Да, я помню, — кивнул Джош и изящным жестом потёр подбородок. — Думаю, мы управимся быстрее.

Фамильяры расступились отработанным синхронным шагом. Отворились высокие тяжёлые двери, испещрённые золотыми язвами и трещинами, которые переливались в свете факелов. Следы защитной магии и шрамы от силовых воздействий.

Перед нами вытянулся коридор - он исчезал в синеве сгущающегося тумана. Под ногами искрился звёздной пудрой прозрачный пол. Сначала я решила, что он стеклянный и не сразу осмелилась наступить.

Джош скользнул вперёд, мгла раздалась, пропуская его. То, что я приняла за стекло, оказалось чем-то куда более твёрдым и толстым, не слышались шаги в тишине, словно Джош ступал по мягкому ковру.

Перешагнув порог, я остановилась и посмотрела вверх. Потолок застилала тьма, и она сверкала как ночное небо. Я прерывисто выдохнула и растёрла плечи, от ощущения магии бегали мурашки. Она была густая и терпкая, на губах появился сладковатый привкус. Я облизала их и зажмурилась.