Глава 19

Двадцать пять минут и сорок две секунды. Сорок три. Сорок четыре…

Какого чёрта он здесь делает, кроме того, что марает очередной лист бумаги, — ни малейшего понятия. Но в этот раз Иэн достал лист из принтера. Чистый. Плюсик в карму.

Он отвёл взгляд от таймера на телефоне — пятьдесят шесть, семь — и снова принялся размахивать карандашом. На листе уже обозначилась большая лампочка накаливания с плывущей внутри золотой рыбкой, и теперь стали появляться слабые тени. Но слишком грубые. Иэн оторвал грифель от листа. Начал почти машинально растирать линии пальцами до полной растушевки.

На часах три двадцать, и никакой администратор не пришел.

Ощущение, что его развели, уже несколько минут жгло изнутри в районе ключиц. Он успел выйти покурить, покрутиться на стуле, глядя в потолок, снова собраться курить, но передумать, потому что каждые пять минут — даже для него перебор. А потом взгляд нашел на столе карандаш.

Зачем Зайка устроила это представление — загадка. Возможно, из мести. Возможно, чтобы проверить, насколько резиновые его границы и как далеко можно зайти. Иэн и сам не понял, зачем погнался за ней сегодня: она не выглядела расстроенной, прихлопнутой, подавленной. Скорее достаточно независимой. Однако… Воздух в кабинете в тот момент будто начал потрескивать от напряжения.

Все женщины однозначно ведьмы. Их настроение влияет на всё вокруг, и окружающим приходится с этим мириться, хотят они того или нет. И если первое время он отлично справлялся с ролью инквизитора, ловко одерживал над ней верх, и её колдовство было над ним не властно, то сейчас они поменялись ролями, и теперь Зайка щёлкает его по носу при каждом удобном случае.

И мнимым администратором тоже щелкнула.

Теперь дождаться ее стало делом принципа.

Иэн отмахнулся от упавшей на глаза пряди, снова перехватил карандаш так, чтобы можно было рисовать, и стал чётче прорисовывать цоколь лампочки. Рука махнула слишком сильно. Локоть толкнул мышь и боковое зрение уловило вспыхнувший свет экрана ноутбука. Иэн вскинул голову. Взгляд тут же упал на открытую вкладку с письмом. Тему получилось прочитать как-то машинально.

«Уильям Мортон.

Резюме администратора.

Сегодня, 8:38»

Карандаш выпал из пальцев. Иэн откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и сдвинул брови.

Дальше на экране шло стандартное резюме. Уайтхейвен, девятнадцать лет, окончил курсы по специальности «администратор гостиничного бизнеса». Прямо бинго, учитывая, что город маленький, и на соответствующее образование кандидатов рассчитывать не приходится: подошел бы кто угодно, способный отвечать на звонки, подтверждать бронь и выполнять пожелания постояльцев.

Однако не это важно.

Иэн прищурился, бессознательно снова схватил карандаш и закусил конец с ластиком. Главное здесь то, что Зайка не обманула. Она действительно ждёт некоего мальчика Билли, который в итоге не пришел, не позвонил на гостиничный телефон и не написал. Маленький безответственный ублюдок. Иэн сильно сжал челюсти. Ластик на карандаше отломился и улетел на крышку стола.

Но есть в этом и положительный момент.

Зайка в самом деле приходила за помощью. Сама сделала кофе и этот сэндвич с тягучим сыром. Сама принесла. Иэн больше полутора недель не ел ничего домашнего. Для этого у него всегда был Мэтти, которому не лень встать у плиты и сделать полную сковороду омлета, а если Мэтти не готовил, то питаться приходилось чем-то из полуфабрикатов. Так быстрее, проще, экономит время и силы.

Но от коробочной еды уже начинало подташнивать.

И этот подкуп от Джеммы угодил в самое чёрствое чёрное сердце.

А еще её оказалось ужасно приятно обнимать. Как он и предполагал, в общем-то. Хрупкая фигурка удобно поместилась в объятьях, как бы сильно она при этом ни столбенела и ни пыталась вырваться после.

Иэн тихо хмыкнул себе под нос, взял карандаш, задумчиво подточил конец грифеля ногтем.

Зайка расстроится из-за мальчика-администратора. И оттого этого сопляка хочется найти и макнуть башкой в зимнее Ирландское море.

Он не услышал, как подъехала машина, не услышал скрип гальки. Входная дверь вдруг распахнулась, заставив дёрнуться от неожиданности.

— А еще я хочу тот деревянный паззл-сову, он крутой! — громко сообщил голос-колокольчик.

И в холл ворвался ослепляющий солнечный вихрь.

— А складывать его буду я? — последовал флегматичный вопрос.

— Конечно, ты будешь мне помогать!

Солнечный кудрявый луч пролетел на середину ковра, на ходу расстёгивая куртку и одновременно сбрасывая с плеч рюкзак. В мрачном холле разом посветлело. Следом в дом вошла Джемма, осторожно прикрыла дверь, напряженно осмотрелась. Наверное, в поисках мальчика. Долго же придётся искать.

Иэн поднялся со своего места и начал выбираться из узкого пространства.

— Привет! — воскликнула Мия.

Её широкий рот тут же растянулся в искренней улыбке. Только сейчас девочка, наконец, выпуталась из куртки и швырнула её на самый нижний крючок вешалки. Что она в нём нашла? Не в крючке. Откуда столько радости при виде почти чужого человека? Иэн не сдержал мягкой улыбки.

— Привет, Апельсинка.

— А что вы тут делаете? — девочка покосилась на мать и сделала несмелый шажок вперед.

И еще один. Джемма на удивление никак не задержала дочь: достала мобильник, посмотрел на время, спрятала назад. Иэн развел руками.

— Жду тебя, наверное.

Мия подошла уже совсем близко

— Правда? Меня? — она вытянула шею и без смущения заглянула за стойку. — Ух ты, какая рыбка! — тут же прозвучал ее возглас. Тонкая ручка шустро вытянулась вперед и схватила лист. — Она же как настоящая! Она плывёт в лампочке? А такое разве бывает?

Спросить разрешения ей в голову, очевидно, не пришло. Но Иэн не смог даже разозлиться. Это колдовство?

— На бумаге всё бывает, — он пожал плечами и привалился боком к стойке.

— Это так краси-и-иво! — прошелестел рядом очередной восхищенный выдох. Взгляд серых глаз еще несколько раз метнулся по каракулям, затем Мия резко развернула лист и вытянула вперед: — Мам, смотри какая рыбка!

А вот этого он точно не хотел. Её мать, сосредоточенно расстёгивающая бомбер, мельком глянула на рисунок. Выглядела она всё такой же хмурой и напряженной.

— Вижу, — выронила она. Спокойно и сдержанно. — Иэн очень красиво рисует, но ты должна была спросить, прежде чем взять.

Она стряхнула бомбер с плеч, бросила на вешалку. Мия круто развернулась.

— Можно, я возьму? — глаза цвета металлик испытующе уставились на него.

Очень своевременно. Его губы дрогнули.

— Забирай.

Всё равно собирался выбросить.

— Где администратор? — прозвучал сухой голос старшей Зайки.

Наконец-то правильный вопрос.

— Не появлялся, — Иэн скрестил руки на груди и перевел на неё взгляд.

Джемма недоуменно нахмурилась.

— Как?

— Откуда я знаю? — он вскинул брови. — Сначала я прислушивался из кабинета, потом пришел сюда. Его не было.

Она будто не поверила. Еще один стальной взгляд впился в его лицо. Как там? «Ты слишком экспрессивный»? Ну-ну. Что есть, то есть, но не настолько же, чтобы троллить незрелых мальчишек с торчащими кадыками. Хотя… Ему не дали даже попробовать. Иэн выдержал острый взгляд: в этот раз ему не за что извиняться. Мгновение. Два. Три. Четыре. Но вот Джемма устало возвела глаза к потолку.

«Дерьмо…» — беззвучно прошептали губы с родинкой в уголке.

В следующую секунду Зайка нервно запустила руку в карман, вытянула мобильник и уставилась в него. Пальцы быстро забегали по экрану.

— А почему вы не рисуете в альбоме? — раздалось откуда-то снизу. — Или в блокнотике?

Ах да. Они же не одни, чтобы играть в гляделки. Иэн опустил взгляд. Рыжеволосая причина того, почему слово «дерьмо» нельзя сказать вслух, с любопытством смотрела на него не моргая. Очень мудрый вопрос от шестилетки. Иэн в тридцать так и не понял до конца, почему.

— Потому что у меня ничего такого нет, — бросил он первое, что пришло в голову. — Я редко рисую на настоящей бумаге.

— Неправда. Это уже третий рисунок.

Третий?

— Может, второй?

— Нет, третий, — нахмурилась Апельсинка. — Здесь у мамы под компьютером лежит еще мишень с какой-то непонятной штукой, так что вам нужен красивый блокнот.

Собственное лицо начало вытягиваться. Иэн посмотрел на застывшую с телефоном у уха Зайку: она опустила голову, прикусила ноготь большого пальца и терпеливо вслушивалась в гудки. Желание метнуться за стойку и поднять ноутбук буквально заставило пошатнуться в нужную сторону, но он удержал себя. Мишень? Та мазня, сделанная, пока здесь распинался душка-Алекс?

Она. Сохранила. Мишень?

— У меня есть классный блокнот, я вам подарю, — продолжила девочка. — Вот увидите, он обалденный!

Иэн с трудом заставил себя снова обратить внимание на ребенка. В виске ощутимо забился пульс. Кажется, полторы недели назад его перенесли в параллельную вселенную и не выпускают обратно. Он расцепил руки и мазнул пальцем по курносому носу. Просто чтобы отвлечь от себя.

— Лучше расскажи, как дела в школе.

На белой коже остался бледный грифельный развод. Чёрт. Девчонка смешно поморщилась.

— Кит снова назвал меня морковкой.

— Не-е-ет… — протянул Иэн.

Вот же маленький говнюк! Однако девчонка только пожала плечами.

— А я сказала, что он недоношенный кретин.

— Мия! — раздался возглас за её спиной.

Иэн незаметно вздрогнул.

Упс… Оказывается, именно этот момент мама Зайка выбрала, чтобы закончить попытки дозвониться. Она во все глаза ошарашенно уставилась на дочь, рука с телефоном безвольно повисла вдоль тела, брови взметнулись на лоб. Иэн задержал дыхание.

— Ну что-о? — протянула Мия.

— Где ты это услышала?!

Девочка потупила взгляд.

— Нигде.

Выдох. Можно сделать выдох. Или рано? Джемма подлетела к дочери, присела на корточки и положила руки ей на плечи.

— Это очень плохие слова, малыш! — она серьезно заглянула Мии в лицо. — И говорят их только глупые взрослые. Понимаешь? — Зайка стрельнула взглядом вверх, и он попал точно в лоб.

Была бы пуля — убила бы. Иэн забросил руку за голову и почесал затылок.

— Понимаю, — нехотя пробурчала Мия. — Я пойду? Полью крокус, а то он никогда не прорастет.

Она потихоньку вывернулась из материнского захвата, обошла Зайку и, не оборачиваясь, двинулась к бару, на ходу подцепив рюкзак. Шаг, второй, и тонкая детская фигурка скрылась за дверью.

Провалиться бы сейчас куда-нибудь. Слиться с мебелью. Телепортироваться. Но нет. Шаги затихли в кухне, Джемма оттолкнулась от колен, резко поднялась и зло прищурилась. А рыжей подушки безопасности рядом уже нет. Иэн примирительно выставил вперед ладони.

— Кретин — это медицинский термин…

— …Недоношенный?! — перебила Зайка.

— …И это тоже из медицины…

Она рванула руки вверх и уперла кулаки в бока. Как все матери.

— Попробуй еще раз сказать что-то такое при Мии, — ее голос зазвучал тихо, но внушительно, — и я прополощу тебе рот «Мистером Мускулом».

Устрашающая Зайка. Иэн сжал губы, чтобы они не дрогнули. Вообще-то в этот раз она имеет право быть агрессивной: тяжело фильтровать речь, если ни разу в жизни этого делать не приходилось. Но тему лучше перевести. Он деланно отмахнулся и вскинул брови.

— Как скажешь. Ну так где твой протеже?

В холле будто пальнул выстрел, оставляя после себя тишину и дым. Джемма разом притихла. Открыла рот, тут же захлопнула, снова открыла. Но звука не издала. В яблочко?

— Я… — наконец выронила она. Плечи опустились, а руки упали. — Я не знаю. Он не снимает трубку и не отвечает на сообщения, хоть и читает их.

Этого и стоило ожидать. Иэн стянул со стойки карандаш и бездумно прокрутил в пальцах.

— Ответственный пацан, судя по всему.

— Твою мать! — выплюнула Джемма, сделала шаг назад и сильно потерла лоб ладонью.

Красотка! Ай да красотка! И снова губы почти дрогнули.

— Фу, мама Зайка! Нельзя так говорить! — Иэн постарался добавить максимум осуждения во взгляд. — Сама хлебнешь «Мистер Мускул», или помочь?

Однако она только отмахнулась.

— Я рассчитывала на этого парня, — серьезно проговорила она и прикусила нижнюю губу.

Карандаш на секунду перестал крутиться, пальцы замерли. Иэн быстро отвёл взгляд. Это запрещенный прием! Кто прикусывает губы во время серьезного разговора?!

— Он мог просто испугаться ответственности, — он уставился на конец карандаша, на котором еще недавно был ластик. — Я профукал три первых заказа, потому что у меня тряслись руки, и я не мог внятно общаться с клиентами.

— Ты хотя бы пытался общаться, — припечатала Джемма.

И то верно. Но всё-таки кое-что в этой ситуации остаётся неясным.

— Зачем тебе сейчас администратор?

Зайка глубоко вздохнула.

— Хотя бы потому, что я не могу бросать гостей одних в такие моменты, как сегодня, — она обошла стойку, пробралась в узкое пространство и упала на стул.

Иэн крутанулся к ней.

— Гости уедут завтра, — он навалился на столешницу и посмотрел вниз. — Что будет делать нанятый человек с девяти до… которого часа? Шести?

— То есть, по-твоему, кроме Пакстонов можно никого не ждать? — выгнула брови Джемма. — Вот как?

Он открыто встретил острый взгляд.

— Даже если и приедет еще пара человек, это не фулл хауз.

— И мы возвращаемся к тому, что даже пара человек — уже ответственность, и я не могу бросать здесь всё без присмотра.

Логично. Она говорит правильные вещи. Хозяйка, бизнес-леди, работник месяца… Однако есть одно «но». Иэн подался вперед и перегнулся через стойку.

— Так ведь я же дома, — негромко проговорил он, заглядывая в серые глаза.

И её брови тут же скептически выгнулись, а губы чуть разомкнулись от удивления.

— Ты? — выронила Зайка.

И в холле снова стало тихо.

Снова выстрел, тишина и дым. Иэн на долю секунды метнулся взглядом к губам и вернулся к глазам. Собственные слова прозвучали неожиданностью для него самого, но менять что-то было поздно. Он уже согласился помочь один раз. Нанимать человека ради просиживания штанов — это трата денег и кофе, мешок которого Иэн на днях затолкал в шкаф на кухне, чтобы возместить выпитое им.

Здесь не нужен администратор. По крайней мере на ближайшие три недели.

— Слушай, — наконец, протянула Джемма. Каким-то нервным жестом прочесала светлые волосы, и длинная чёлка упала на глаза. — У тебя работа, ты давно нашел свой путь, я не могу просить тебя заниматься гостиницей.

Какое благородство души! Закачаешься! Иэн прищурился, чуть прикусил уже погрызенный конец карандаша, но ту же снова отпустил.

— Двадцать минут проследить за порядком — это всё равно что перекур.

— Но позже мне всё равно понадобится сотрудник.

— Наймёшь ближе к сезону, — (зачем он продолжает распинаться?) — А впрочем, что это я, да? — Иэн оттолкнулся от стойки и бросил на неё карандаш. — Делай, что хочешь.

Он сунул руки в карманы, резко развернулся и двинулся в сторону коридора. Работа заждалась. Заказчик уже наверняка согласовал шрифты, так что хватит играть в спасателя Малибу. Это был порыв, и он исчез. Очень быстро. Ну и замечательно.

— Иэн, — тихий голос ворвался в мысли и заставил затормозить на входе в коридор.

Чёрт.

— Я просто не думала о тебе, как о помощнике, — снова заговорила Джемма. Он медленно повернулся, только чтобы увидеть непривычно потерянное выражение лица. Такого хорошенького лица!

— Я… Ну… — начала Джемма и снова запнулась. Нервно заложила за ухо длинную светлую чёлку и почесала затылок. — Я вроде как одна тут всё разгребаю в последнее время. Без Престона оказалось… трудно. И я тоже виню его, что он за всё время так и не сказал тебе о нашем браке! — выпалила она. — Я просила, но он не слушал. Конечно, ты не примчался бы помогать мне с подготовкой к кремации, поминками, но… ты бы просто знал. Хотя бы…

Она замолчала. Молчание и воцарившаяся тишина вдруг пригвоздили к месту, будто ботинки попали в вязкую смолу. Каждое сказанное слово наотмашь дало по ушам, оглушая. Иэн не заметил, как выдернул руки из карманов, сцепил пальцы и начал заламывать их в разные стороны. Еще одна идиотская привычка, проявляющаяся редко, но метко. Чтобы не броситься в дверь и не вытянуть из кармана мятые сигареты, не стоять на ветру в одной футболке и кардигане, не дрожать там, неизвестно от чего: холода или сознания собственного бессилия.

Суставы пальцев характерно хрустнули.

Взгляд Джеммы метнулся к его рукам и застыл.

— Хм, — уголок губ с родинкой чуть изломился в улыбке. Не веселой и не насмешливой. Скорее какой-то горькой, уставшей. — Твои пальцы, — Джемма вяло махнула рукой в его сторону. — Престон рассказывал про это. Про грифель на пальцах. Всегда при этом так улыбался… Ну знаешь, как гордый родитель…

— Не знаю, — только и смог выронить Иэн.

Собственный голос прозвучал хрипло и глухо и оборвался к концу фразы. Взгляд Джеммы метнулся от рук к глазам. Она внимательно в них всмотрелась. Что? Удивилась? Пожалела малыша непризнанного гения? Иэн резко сунул руки в карманы, посмотрел вниз и шаркнул ногой.

— Чьи это руки? — вдруг спросила она.

Он вскинул голову. Джемма успела крутануться на стуле и теперь смотрела на приклеенный скотчем рисунок. О, ну отличная смена темы. Прямо как изо льда в кипящее масло.

— Ничьи, — бросил Иэн. — Собирательный образ.

— Правда? — она вскинула брови и снова развернулась к нему. — Они красивые. Наверное, в Лондоне тебя ждёт маленькая тоненькая балерина?

Ну да, ну да.

— Меня никто не ждет. А это просто рисунок.

Иэн рванулся вперед, наконец скрылся в коридоре и помчался к кабинету. Полы кардигана картинно захлопали по бёдрам. Пора уяснить, что с Джеммой Хант можно разговаривать только если чувствуешь себя победителем. Иначе она просто размажет, как мошку по стеклу.