Глава 24

— Я уснула.

Рука дёрнулась, Иэн вскинул голову от планшета и посмотрел на дверь поверх очков. Зайка остановилась на пороге с чашкой в руке. Он не услышал, как она вошла. Ну надо же.

— Не знаю, как так вышло, — Джемма сделала осторожный шаг в комнату, и еще один. — Я читала «Волшебника страны Оз», а потом провал. Проснулась в два ночи, всё еще рядом с Мией под одеялом, в джинсах, кофте, книга валяется на полу… Вскочила и побежала вниз, но ты конечно всё сам выключил, закрыл и уже спал, — она медленно подошла к столу, остановилась по ту сторону широкого деревянного полотна и опустила чашку. — Простишь меня?

Тонкие пальцы аккуратно подтолкнули чашку. Фарфор глухо поехал по дереву. Иэн пристально проследил за этим движением.

Конечно, он оказался прав. Можно было даже не сомневаться, но надежда жила до последнего. Джемма так и не спустилась. Он весь вечер уговаривал себя не беситься, и примерно к одиннадцати, когда все, наконец, разошлись, ему это удалось. Рациональная часть мозга победила. Каким-то образом он знал, что саботаж не был намеренным.

И вот.

Иэн вытянул руку и перехватил чашку. Заглянул в черноту кофе. Молча.

— Как всё прошло? — робко выронила Джемма.

Он поднял взгляд.

— Нормально.

— Просто нормально?

Её нужно знать прямо всё? Он откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотник и пригубил кофе. Горячий, с ложкой сахара, всё как надо.

— Ну раз тебе интересно… Когда я вошёл, Макс Паркер выпрыснул пиво изо рта в лицо Уолли Смиту, — Иэн прихватил очки за дужку и поднял их на голову. — Тот даже не обиделся: они оба решили, что успели надраться до белочки, и им явился призрак Престона, чтобы стрясти по десятке с каждого. Оказывается, они задолжали ему за пиво и не успели отдать.

Он хмыкнул. На секунду перед мысленным взором вновь появилось лицо старого Уоллеса Смита в слюне и пиве. И огромные глаза обоих стариков, которыми те смотрели на Иэна. У них даже губы начали шлёпать. Бедняги. Ему всегда говорили, что он вылитый отец, но, видимо, с возрастом сходство прогрессирует.

Иэн снова пригубил кофе, отставил чашку на стол и сцепил пальцы в замок.

— Потом Дин Паркер дал своему старику между лопаток и сказал: «Да это же младший Ройс! Мать твою, чувак! Нельзя так пугать старых придурков, ты бы хоть предупреждал!». И дальше начались расспросы, бла-бла-бла, тосты за Престона, за меня, за всех отцов, за любовь, за семью… Короче, я задолбался минут за двадцать и оставшиеся два часа уговаривал себя не быть дерьмом.

Судя по плотно сжатым губам, Джемма изо всех сил старалась не рассмеяться. Но несмелую улыбку всё-таки не сдержала.

— И как? Вышло?

Иэн вяло повёл плечом.

— Я старался изо всех сил.

Зайка сдавленно фыркнула.

— Старший Паркер всё-таки надрался и залил мне слезами кардиган, — продолжил он. — Всё говорил, каким хорошим малым я стал, хотя так сразу и не подумаешь, — он дёрнул бровями. — А мне всегда казалось, что я сволочь.

— О, ты умеешь быть таким хорошим, что хочется обнять и плакать.

— Похоже, он тоже так решил.

— Бедненький, — Джемма хмыкнула и присела на подлокотник кресла, стоящего по ту сторону стола.

— Паркер? — Иэн выгнул брови.

Взгляд сам приклеился к изгибу женской талии.

— Ты, конечно, — Зайка резко отмахнулась. — Каких же усилий тебе стоило это выдержать!

Пришлось всё-таки отклеить взгляд от изгиба.

— Макс Паркер приносил мне конфеты, когда приходил, чтобы надраться с отцом, — Иэн посмотрел в серые глаза. — Можно считать, я отработал долг.

— Ну… не такой уж это и долг. И я рада, что ты на меня не разозлился.

Наивная.

— Я разозлился, — он столкнул очки на нос и посмотрел поверх оправы.

— Да?

— Потом остыл.

— Нужно сделать еще кофе? — Джемма выгнула брови.

Хитрая. Как быстро она поняла, чем его купить! Но почему-то это осознание даже не укололо под рёбра. Скорее наоборот.

— Дай мне хотя бы минут двадцать, чтобы сердце не выпрыгнуло от передоза, — Иэн снова подхватил чашку и отсалютовал.

Зайка хлопнула себя по коленям, поднялась с подлокотника и двинулась к выходу.

— Как скажешь, — бросила она, прежде чем скрыться за дверью.

Уверенная в себе. Держащая всю ситуацию в хрупких тонких пальчиках. Неделю назад такой её вид взбесил бы до пелены перед глазами. А сейчас ничего. Игра «ты поработаешь на отель, а я тебя покормлю» стала даже забавной. Не этого ли добивался Престон? Притащить в отчий дом, заставить остаться, незаметно вручить управление… Иэн поправил очки и сделал глоток. Отставив чашку, он развернулся в кресле к стеллажу с банкой и задумчиво прищурился.

А ведь старые отцовские приятели и правда решили, что сходят с ума. Их реакция была искренней, такое не сыграешь без подготовки. Сам Иэн никогда не присматривался к себе, не ловил сходство. Наверное, так и должно быть. Человек с рождения знает своё лицо и привыкает к нему. Зато реакция людей со стороны иногда оказывается совершенно непредсказуемой. И годы явно добавили ему отцовских черт. Настолько много, что даже смешно.

— Аж морозец по спине идёт, Ройс, — заявил вчера Дин Паркер, пока старики его не слышали. — Хорошо, что ты обросший. Если бы стригся и немного поседел, даже я перепутал бы.

Иэн в ответ только хмыкнул и выставил на барную стойку еще одну кружку пива. Однако эта фраза заставила в очередной раз о многом задуматься. Пока он наливал пиво, слушал рассказы и воспоминания отцовских приятелей, кивал и поддакивал, из головы не выходила мысль, как же странно, всё сложилось. А еще вдруг вспомнилось: что подумала Джемма в день кремации, когда он ворвался в кабинет и был просто… собой? Она только что кремировала супруга, и вот на пороге появилось точно такое же носатое лицо. Не поэтому ли она несколько секунд просто пялилась на него, не говоря ни слова?

Иэн снова поставил локоть на подлокотник и потёр губы ладонью. Постучал по ним пальцами, глядя на банку с бурой пылью.

— Слышал, пап? — зачем-то заговорил он. — Паркер и Смит положили в кассу по десятке, так что можешь хотя бы им не являться. Пусть живут.

Серый день даже не бросил блики на стекло, и эффект подмигивания не случился. Сколько еще он будет продолжать жить на этом стеллаже? Есть какой-то оговоренный срок? Пора бы уже выпустить старого дурака из тесной тюрьмы. Отпустить окончательно во всех смыслах.

Со стороны холла стук в дверь донёсся. Не слишком настойчивый, не слишком громкий, но до кабинета долетел отчётливо. Иэн встрепенулся и отвернулся от банки. Наступила короткая пауза, всё вокруг погрузилось в тишину, и вот новая очередь ударов сотрясла холл и коридор. Кто-то очень хочет попасть внутрь. Вот даже ручку подергал, но убедился, что заперто и снова постучал.

Надо провести в дом звонок или хотя бы повесить на дверь молоточек. Невыносимо же! Однажды кто-то и правда выбьет петли, прежде чем находящиеся в разных концах дома хозяева услышат, что кто-то пришел. Иэн прислушался. Но прошло несколько секунд, а спешащих в холл шагов не последовало, что и требовалось доказать.

Хозяйка не спешит на зов. Придётся открывать самому.

Он медленно выбрался из кресла, запахнул на себе кардиган и вышел в коридор. Стук стал громче, под окном холла показалась серая крыша машины. Иэн дождался, когда отгремит последний удар, чтобы не получить кулаком в лицо, щелкнул замком и открыл. Непривычный мороз сразу проник в дом. Холодно здесь весь сезон, но в этот раз повеяло какой-то особенной стужей. Температура впервые за зиму упала ниже нуля?

И вместе с холодом в холл ворвался Алекс.

Нужно было догадаться.

Иэн поёжился от поползшего по шее морозного воздуха, но удержался от того, чтобы закатить глаза. Алекс тем временем сам захлопнул дверь, опустил воротник-стойку и осмотрелся. Какая уверенность в себе! Его не было больше недели, за это время произошло столько всего, что образ юриста, который единственный раньше скрашивал однообразие дней, начал медленно стираться из памяти.

Зря?

— Ну надо же… — протянул Иэн и попятился к двери в бар, прикрывая её собой. Машинально. — Какими судьбами в воскресенье?

Хилл перестал осматривать помещение, его взгляд за стёклами узких очков остановился на Иэне.

— Привет, Ройс, — сухо выронил он, поправляя очки за дужку. — Я хотел бы увидеться с Джеммой. Где она?

Ну конечно. «Где Джемма?». Кто бы сомневался. Казалось, в прошлый раз Зайка вполне доходчиво дала понять, что его общество ей не требуется. Или же Иэн совсем идиот и ничего не понял из того, что она сказала. Хотя вроде бы прозвучало прозрачнее некуда. Кажется, Престону достался самый тупой юрист в Камбрии.

Иэн флегматично дёрнул бровями.

— Ты опять по делу? Поберег бы себя хоть в выходной.

— Спасибо за беспокойство, но я уже приехал, — холодно проговорил Хилл.

Еще немного, и это можно будет считать пассивной агрессией.

— Как скажешь, — Иэн поднял руки с открытыми ладонями. — Ну и зачем?

Хилл прищурился и сунул кулаки в карманы длинного пальто.

— Всё-таки мне нужна Джемма, а не ты.

Очевидно, его напускную вежливость приморозило, пока он ждал за дверью.

— Всем нужна Джемма, — Иэн развел руками. — Но не на всех её хватит, прости. Давай я передам ей твоё важное сообщение.

— Не выйдет. Мне нужно поговорить с ней по поводу работы гостиницы, так что дай пройти, — Алекс сделал шаг вперед. — Она в кухне?

Его плечо почти задело плечо Иэна, и он попытался обойти преграду. Чувство самосохранения у парня, очевидно, отшибло напрочь вместе с притворной вежливостью. Иэн шагнул в сторону, преграждая путь. Его нос почти столкнулся с любопытным носом юриста.

— Нет-нет, ты что-то путаешь, — он скрестил руки на груди и посмотрел на Хилла чуть свысока. — Я буду стоять там, где мне захочется. А знаешь почему? — Иэн выгнул брови. — Потому что моя фамилия Ройс, а твоей нет ни в одном документе на этот дом.

Хилл закатить глаза не постеснялся.

— Перестань паясничать, Ройс, мне некогда.

Он так и не разучился разговаривать с малознакомыми людьми, как с пятилетками. Костяшки пальцев начали зудеть. Этот зуд начался еще в первый день в кабинете, но сейчас затмил все остальные ощущения.

— Как жалко, — Иэн прищурился, выставил средний палец и медленно поправил съехавшие по носу очки. — Но понимаешь, какая штука… Бар закрыт, а всё, что дальше бара — мои апартаменты, — собственный голос упал на октаву. — И если попробуешь в них вломиться, твои коленные чашечки могут встретиться с крикетной битой. А это очень неприятно, знаешь ли.

Он замолчал и пристально уставился в мутные глазки за узкими очками. Хилл, однако, даже не стушевался.

— Бар работает, и я могу в него войти, — тоже прищурился он. — Сюрприз? Я узнал об этом из «Инстаграма» и теперь хочу понять, почему Джемма не сказала мне лично.

И брать на себя слишком много он тоже не разучился.

— С какого хрена она должна была перед тобой отчитаться? — выронил Иэн.

— Я мог всё организовать для неё, — от голоса Хилла повеяло холодом. — Я был не последним человеком в жизни Престона. И в её жизни тоже. Так что заканчивай цирк и прими этот факт, — он заговорил сквозь зубы и угрожающе приблизился к лицу Иэна.

С этого и нужно было начинать. Бедный, бедный Хилл. Ревность — ужасное чувство.

Губы дрогнули, Иэн не стал подавлять ухмылку.

— Не хочу тебя расстраивать, Александр, — хмыкнул он. — Но как раз в её жизни ты последний человек, — он разомкнул руки и легко ткнул пальцем в тощую грудь юриста. — Она не пойдёт с тобой ужинать, — еще один тычок. — Не попросит тебя о помощи, не впустит в управление домом и не доверит дочь.

Последняя фраза всё-таки заставила Хилла отреагировать. Его лицо вытянулось, глаза расширились, а очки поехали вниз. Шах и мат. Иэн снова изломил губы в ухмылке.

— Ты думал, она весь месяц будет прятать маленькую Мию? Сюрприз. Прими этот факт.

Холл погрузился в тишину, разбавленную только воем ветра за дверью. Хилл ошарашенно замолчал. Чуть пошатнулся, сделал маленький шажок назад. Так выглядит капитуляция. Но момент прервали громкие топот ног над головой. Так часто перебирать ножками может только ребенок. Иэн посмотрел в потолок, Хилл скопировал его движение и тоже задрал голову. Стук детских ног усилился и быстро переместился к лестнице.

— Иэн! — раздался возглас Мии со второго этажа. — Иэн, Иэн!

Женская ведьмовская магия в деле. Она через расстояние и перекрытия поняла, что о ней говорят?

— Я здесь, Апельсинка, — бросил Иэн и перевел взгляд на застывшего статуей юриста.

— Там снег! — в поле зрения попали детские пятки, сбегающие вниз по лестнице. — Посмотри в окно! Снег! Настоящий снег!

И на середине пролета показалась вся девчонка целиком. Она уже собралась бежать дальше вниз, но замерла, спустившись только на одну ступеньку.

— Оу… — долетел до них возглас. Разочарованный. — Добрый день, мистер Хилл.

Алекс отмер и развернулся к лестнице. К его лицу приклеилась пластиковая улыбка.

— Здравствуй, дорогая.

И он еще как-то пытается подкатить к Зайке? Это провал. Полный провал. Мия тем временем потеряла даже крохотный интерес к гостю, и весь её солнечный свет направился на Иэна.

— Ты слышал? — она всё-таки слетела вниз, и её маленькая хрупкая ручка изо всех сил вцепилась в полу его кардигана.

— Слышал что? — Иэн опустил взгляд на рыжую макушку.

— Снег! Посмотри же!

Девчонка не дала опомниться. Она просто потащила его к окну, не оставив никакой возможности сопротивляться. Секунда, и Иэна уже развернули лицом к стеклу, за которым и правда кружились крупные белые хлопья. Ветер закручивал их в маленькие воронки и тут же отпускал в свободный полёт. Тонким белым ковром уже покрылся весь гравий. И крыши машин. И голые ветки кустов.

Брови сами взметнулись на лоб.

Снег? Какой, к чёрту, снег? Кто заказывал снег в Англию? Пару минут назад была традиционная мерзкая зима. Откуда снег?

— Пойдём быстрее делать ангелов, пока он не растаял! — голос Мии ворвался в мысли.

Иэн очнулся. Моргнул и повернулся к девчонке.

— Ангелов? В смысле, падать на траву и махать руками?

Даже не в траву, а в мокрый чавкающий под ногами компост. Мечта.

— Ты не умеешь делать ангелов? — спрсила Апельсинка.

Её бровки сошлись на переносице, а в глазах плеснулось недоумение. И что-то еще. Что-то вроде радости первооткрывателя. Без шансов. Выйти из этого сухим и чистым нет ни единого шанса. Иэн устало вздохну.

— Я слишком стар, Апельсинка, — он вытянул руку и бездумно поддел пальцами рыжие кудряшки. — Тебе придется меня научить.

— У меня выходят красивые ангелы, — авторитетно заявила она. — Я покажу… — она запнулась, а глаза в очередной раз округлились. — Надо же маме сказать! Мама!

Мия круто развернулась, бросилась к двери в бар, пронеслась мимо Хилла и влетела внутрь.

— Мама, мама! — её звонкий голос разнёсся по пустому помещению. — Смотри скорее! Там снег!

Голос стал тише, когда девочка скрылась в кухне. Слова перестали быть разборчивыми, и теперь к Мии примешался другой голос, взрослый и мягкий. Хилл целенаправленно развернулся к распахнутой двери. Упрямый осёл. Нельзя же быть таким упрямым ослом! Ему, по крайней мере, уж точно нельзя. Иэн отошел от окна, метнулся к двери, и его фигура почти полностью перекрыла проём. Хрен ему, а не Джемма. Он исчерпал все свои попытки, но так и не вышел на новый уровень. Значит, не судьба.

Алекс упрямо сжал губы, но отступил.

— Ты её слышал? — Иэн снова скрестил руки на груди. — Там снег, Александр. Мне нужно идти на улицу, а тебе пора домой.

Мутные глазки за стёклами очков агрессивно сузились.

— Тридцать дней закончатся, и ты уедешь отсюда. А я живу рядом. Подумай об этом.

Наконец-то лицемерный говнюк показал себя. Иэн разочарованно поцокал языком.

— Бита, Александр. Подумай о бите и коленных чашечках. Попробуешь вломиться сюда без дела, касающегося твоих юридических обязанностей, и твои колени случайно выгнутся в обратную сторону, — он сделал шаг вперед, заставляя юриста попятиться к выходу. — Ну, мне пора, — и еще один шаг. — Меня только что позвала на свидание классная девчонка.

Еще шаг, рука дотянулась до дверной ручки и распахнула дверь. Снова морозный воздух, но теперь еще и со снежинками, ворвался в дом и похолодил кожу. Хилл в очередной раз попятился и оказался на крыльце.

— Рули осторожнее, — прибавил Иэн. — Будет грустно, если ты свалишься с обрыва: вода холодная.

И без предупреждения захлопнул дверь. Два движения: щелкнул замок, задвижка легла в держатель. Вот и всё. При желании упрямый придурок может обойти дом и воспользоваться входом возле кухни, но это будет последнее его самостоятельное передвижение на ближайшие несколько месяцев. Или сколько там нужно для того, чтобы срослись множественные переломы со смещением?

— Здесь был Алекс? — вдруг прозвучало за спиной.