Глава 25

Иэн резко развернулся. Зайка стояла посреди холла. Чуть растрёпанная, в желтом фартуке поверх черной водолазки, руки испачканы мукой. Её брови изящно приподнялись, а в глазах застыл вопрос. Красивая. И если узнает о разговоре с придурком, непременно устроит выволочку. Иэн сунул руки в карманы джинсов и привалился спиной к двери.

— Эм-м-м, — протянул он. — Да. Был.

— Что хотел? — Джемма резко смахнула с глаз прядь волос тыльной стороной ладони. На щеке остался след от муки.

Почему она такая красивая даже в таком виде? Кончики пальцев заныли от желания стереть белую полосу. Иэн сжал кулаки в карманах

— Ничего, — он безмятежно пожал плечами. — Узнал из «Инсты» об открытии бара и пришел поздравить…

— Иэн, — перебил его строгий голос.

Безмятежность не сработала?

— М?

— Что ты сделал?

Не сработала. Однозначно. Он задумчиво посмотрел под ноги и шаркнул подошвой по полу.

— Сказал спасибо, и он ушел.

— Ройс! — Зайка уперла кулаки в бока и нахмурилась.

— Ну что?

Она прищурилась и пристально всмотрелась в его лицо. Внушительно. По шее забегали мурашки. Так и должно быть? Иэн закатил глаза, сдаваться так сдаваться.

— Ой да ла-а-адно, — протянул он и отмахнулся. — Я вежливо попросил его не ходить сюда больше.

— Вежливо? — припечатала Джемма.

Такая подозрительная, ужас.

— Ты не далее, как минут двадцать назад говорила, что я умею быть хорошим!

Зайка скрестила руки на груди, попутно вымазав фартук, и её взгляд стал еще острее.

— Что ты сказал Алексу?

Мурашки на шее стали просто невыносимыми. Всё-таки папаши устраивают разнос иначе: они сразу выламывают свежую лозу, не разбираясь в деталях. А вот женщины… Кто-то вообще может противостоять женщинам? Иэн вскинул руку и сильно растёр шею и затылок. Врать нет никакого смысла.

— Я сказал, что когда колени встречаются с битой — это очень неприятно, — равнодушно выронил он. — Они могут выгнуться в обратную сторону. Так себе ощущение.

Он замолчал. Джемма не дождалась, пока он договорит: возвела взгляд к потолку и прикусила губу.

— Боже… — выдохнула она, вскинув руку и зажав пальцами переносицу. — Ты угрожал юристу? Серьезно, Ройс?

Рука упала, а взгляд серых глаз сделался тяжелым и осуждающим. И только сейчас в мысли начало закрадываться сомнение. Думать заранее Иэн так и не научился, но возможно, он и правда сказал что-нибудь не то. Возможно, она хотела, чтобы Хилл остался… И от этой мысли по спине с какого-то чёрта прошел короткий, но ощутимый озноб.

Иэн снова сунул руки в карманы и сжал кулаки.

— Тебе так его жаль?

— Ты хоть на секунду задумался, что он может сделать с тобой?! — воскликнула Зайка. — Ему было бы достаточно просто включить в кармане диктофон!

Озноб прошел, уступив место горячим иголкам. Плечам стало ужасно легко. Она за него волнуется? За него?! Иэн подавил тупую ухмылку.

— Брось, — он вяло отмахнулся. — Хилл об этом даже не думал.

— Это ты не думал! — Джемма знакомо направила на него белый пальчик. — Да, он самоуверенный сноб, от которого сводит зубы! Но ты не можешь просто по-взрослому потерпеть его присутствие?!

— Джем…

— …Тебе обязательно нужно раскрыть рот и подставиться!

Смотреть, как она бесится, стало невозможно.

— Дже-е-ем, — Иэн отстранился от двери, сделал шаг и уложил ладони на узкие плечи. — Хилл ничего мне не сделает.

Губы сжались в тонкую злую линию, заткнуть её он смог. Мог бы использовать рот, как традиционный способ, но за это легко получить коленом в пах. Зайка и так вдруг затихла, как по щелчку. В ладони проник миллион мелких импульсов, пробрался под кожу и побежал вверх по венам и артериям. Странное непривычное ощущение. Иэн машинально погладил большими пальцами выпирающие ключицы. Такие тонкие и хрупкие! Кажется, чуть надавишь, и они переломятся.

Джемма едва заметно вздрогнула, будто лёгкая рябь прошла под пальцами.

— Я читал завещание, — негромко продолжил он. — Оплату услуг он получит только после того, как будут выполнены все условия. Ему незачем с нами ссориться.

— Да это вообще не связанные вещи! — рявкнула она. Мгновение разрушилось. Но она не отстранилась. — Он может хоть сейчас написать на тебя заявление.

— Для него это слишком сложная стратегия, — Иэн всмотрелся в её лицо. — Ты чего так завелась?

— Я завелась?!

— Прямо как «Феррари», с полуоборота.

И вот теперь она вырвалась. Но отступила только на полшага, чтобы иметь возможность уронить голову в ладони и издать злое, бессильное «ар-р-р-р».

— Ты невыносим. Просто невыносим! — она снова вскинула голову. — В следующий раз, когда Хилл придет, просто изо всех сил сожми челюсть, уйди в кухню, достань из холодильника ветку бананов и долго-долго жуй. Чтобы рот был занят и не мог издавать все эти звуки и слова.

Какая находчивая! В воображении тут же пронёсся вихрь интересных аналогий. Иэн запрокинул голову и хохотнул.

— Я не люблю бананы.

Ответить она не успела. Открыла рот, но ничего не произнесла: на лестнице стали раздаваться быстрые громкие шаги.

— Я оделась! — прозвучало еще до того, как пятки показались в поле зрения.

Джемма стремительно развернулась. Её дочь в зеленой куртке и шапке пулей летела вниз, почти не держась за перила, а её ноги в «дутых» штанах издавали еще и характерное шуршание. Мия в несколько секунд добралась до нижней ступеньки, только сейчас перестав смотреть под ноги, вскинула ресницы, и её бровки агрессивно нахмурились. В Иэна вперился острый взгляд.

— Ты еще не готов?!

Вот чёрт. Снег, холод, газон. Ангелы. Только еще одной выволочки ему и не хватало. И эта выволочка будет круче, чем у взрослой Зайки, однозначно. Он метнулся к вешалке и сдернул с неё парку.

— Я? Я уже, посмотри — оп! — он в два рывка сунул руки в рукава. — Всё.

— А где твоя шапка? — девчонка уперла острые кулачки в бока.

Джемма за её спиной устало посмотрела в потолок.

— Её долго искать, а снег не может ждать, — Иэн шагнул к двери в бар и сделал приглашающий жест. — Идём?

И детское личико мигом просветлело.

— Да-а-а! — раздался звонкий возглас.

Мимо него пронеслась зеленая ракета, оставляя за собой развевающийся в воздухе огненный след. Отличный способ увернуться от дальнейшего разговора о Хилле и теории заговора. Хотя… в какой-то момент этот разговор даже начал нравиться. Кто знает, к каким интересным открытиям он мог бы привести, если бы продолжился.

Иэн сделал шаг в бар вслед за Апельсинкой, но тут же снова обернулся.

— Не злись, мама Зайка. В следующий раз Александр придёт сюда только для подписания документов. Но, если ты хочешь с ним на ужин, можешь позвонить, он будет рад.

Последняя шпилька, пробный шар, или как бы это лучше назвать? Джемма оперлась локтем о перила лестницы и прищурилась.

— Ты снова ревнуешь? — она привалилась бедром к балке, скрестив ноги в лодыжках.

Вот же нахрен.

Иэн деланно хмыкнул и поправил полы парки.

— Я уже говорил, что моя ревность выглядит совсем не так.

— Конечно, — Зайка важно кивнула. — Именно потому, что твоя ревность выглядит не так, ты угрожал Алексу битой. Все же именно так не ревнуют, да?

Язва! Что за язва! И что на это ответить? Запас красноречия вдруг сдулся. Он поднял руки раскрытыми ладонями вверх и попятился вглубь бара.

— Я не буду это комментировать, — бросил он на ходу, развернулся и быстро двинулся к кухне, откуда во всю тянуло холодом.

За его спиной рассыпался мягкий смешок. В этот раз снова раунд за ней. Можно было засунуть язык в задницу и просто уйти, не подставив при этом себя, однако вопреки всему в тело вселилась лёгкость. Если раньше тень положительного юриста еще стояла за плечами, то сейчас её не стало.

Родинке в уголке верхней губы ничто не угрожает. Можно спать спокойно.

Иэн вышел оставленную распахнутой рыжим торнадо дверь, втянул голову в плечи и двинулся на поиски первого снежного ангела в чавкающей траве.

Джемма дождалась, когда сквозняк из кухни перестанет свистеть во всех углах, прикрыла дверь бара и двинулась в коридор. Мимо прачечной, комнаты отдыха персонала, и кладовки. Вошла в открытый кабинет. Туда, откуда открывается лучший обзор на сад с первого этажа. Мурашки всё еще бегали по коже, как безумные, но теперь их больше не нужно скрыать, и Джемма на ходу обняла себя за плечи. Провела ладонями вверх, задела ключицы, потёрла шею.

Мука окончательно размазалась по одежде, и ладони стали чистыми. Ну и плевать. Выстоять в холле до конца было трудно, но она справилась. Самое время дать себе выдохнуть.

Она мягко прошла по цветастому ковру, обогнула стол, на секунду бросила взгляд в открытый ноутбук. В этот раз в нём летела большая серая птица, а вокруг неё кружились тёмные перья, разваливаясь в пыль ближе к краям макета. Мрачная красота, подходящая для хоррора или триллера. И Иэн бросил работу вот так только потому, что чужой маленький ребенок заставил его вытащить задницу в сад.

Так бывает? Она, конечно, видела в кино и читала в книгах про сиропно-сладкие отношения мужчин с детьми, но относилась к этому с долей здорового цинизма. Очень мило, когда маленькая девочка берет чужого дядю за ручку, и дядя растекается лужей. Но когда эта маленькая девочка — твоя маленькая девочка, кажется, что такого никогда не случится.

И вот. Случилось. Вроде бы. Невозможно же так притворяться.

Джемма отвернулась от ноутбука, приблизилась к окну и отодвинула занавеску. Выглянула в сад. Снег успел покрыть траву плотным, непроницаемым на вид ковром. Кусты уже оделись в белые плотные шапки, а на деревянных качелях-скамейке образовалось воздушное высокое сиденье. Неизвестно, на сколько часов его хватит, но пока что всё выглядело внушительно и величественно.

И посреди белого великолепия бегали две фигуры. Большая и маленькая, уже сейчас припорошенные снегом. Маленькая, завёрнутая в тёплую одежду, удирала от большой и пищала так пронзительно, что писк пробирался даже через кирпичную кладку. А большая, в куртке нараспашку, без шарфа, шапки, с белыми хлопьями в волосах, старательно пыталась не поймать маленькую. Иэну пришлось умерить свой широкий шаг до лилипутского и передвигаться с согнутыми коленями, чтобы хоть как-то дать Мии убежать.

Зрелище захватило дух. Сжало горло обручем, но тут же отпустило.

Престон никогда на такое не согласился бы. Ему не хватало какой-то оторванности, способности отпустить себя. Возможно, сказывался возраст, но вряд ли. Что-то подсказывало, что таким он был всегда. А Алекс и вовсе улыбался Мии такой резиновой улыбкой, что если бы Джемма ответила на его ухаживания, по закону жанра он поселил бы Мию на чердаке, а позже сослал бы в пансион с крысами в спальнях. Каждый раз Джемма мечтала размазать эту самую улыбку по его лицу.

И, кажется, сегодня Иэн сделал это за неё.

Идиот. Какой же идиот! Чтобы угрожать юристу, нужно быть или слишком уверенным в себе, или совсем без башки. Что, в принципе, одно и то же.

Джемма подалась вперед и уперлась лбом в стекло. Она не собиралась его отчитывать. Даже в мыслях не было. Но в голове вдруг возник образ Ройса, обвиняемого в угрозе здоровью и жизни, и всё внутри похолодело. Если бы он угрожал не Алексу, а кому-то другому! Если бы он просто на равных с кем-то подрался! Можно было бы приложить лёд к мягкой нижней губе, перевязать костяшки пальцев, и всё забылось бы. Но Алекс…

Алекс слишком подкован. Поэтому Ройса захотелось закрыть в чулане, чтобы он, со своей горячей, не думающей наперед головой, не навредил себе.

Тем временем на улице Мия всё-таки не справилась с координацией, зацепилась одной «дутой» ногой о другую и рухнула в снег. И мокрую гадкую траву под ним. Джемма невольно поморщилась. Однако дочь вообще не расстроилась, наоборот, раскинула руки, ноги и принялась возить ими по снегу, делая снежного ангела. Рядом с ней остановился большой сильный дурак и стал просто смотреть сверху вниз. Одним резким движением маленькая невоспитанная нахалка зацепила ногой мужскую ногу, Иэн не удержался и рухнул рядом.

Джемма снова поморщилась. Снег наверняка облепил ему уже не только волосы, но и шею, попал за воротник и вообще везде, куда позволила распахнутая куртка. Но Иэн только тяжело перевернулся на спину. Он тоже раскинул руки и ноги, и на снегу стал появляться большой ангел.

Алекс такого отношения к своей ценной персоне не позволил бы. Ни за что. И, может быть, еще поэтому от его якобы случайных касаний всегда хотелось отмыться, а от тёплых ладоней Иэна не хочется. Наоборот хочется чтобы это ощущение длилось как можно дольше. Джемма опять обняла себя за плечи и плотнее «завернулась» в собственные руки. Тепло мужских ладоней давно развеялось, но ощущение, иллюзия остались.

Он погладил её ключицы. Скорее всего, просто механически, как если бы пытался успокоить. Вялый дружеский жест из серии «ну ты держись там». Однако это прикосновение прошибло всё тело, как и другие его прикосновения. Мистика, физика, химия.

Или просто долгое, долгое одиночество.

Осторожно, чтобы не испортить ангела, Мия поднялась со снега, выставила руки вперед в жесте «вот!» и на веснушчатом личике проступил триумф. Иэн тоже стал подниматься. Попутно затоптал ангелу подол сорочки, отряхнулся, как большой мокрый пёс, и отступил. Мия залилась хохотом. Очевидно, ангел вышел так себе. Иэн, однако, не растерялся. Он быстро наклонился, сгреб охапку снега и швырнул в смеющуюся нахалку. Мия снова пронзительно завизжала, нагнулась за снегом, чтобы отомстить, и тогда большой маленький мальчик начал удирать.

Наблюдая за ними, Джемма незаметно для себя начала улыбаться. Удивительно, каким разным он может быть. В один момент это резкая, едкая, колючая сволочь, но стоит только сказать или сделать что-то задевающее его, как сволочь уступает место забавному ироничному парню. И где-то даже ранимому.

Надо бы рассказать ему, что брак был фиктивным. Его на самом деле волнует этот вопрос, как бы сильно он ни пытался скрыть переживания за фасадом черного юмора. Да, сначала Джемма не была настроена отчитываться перед колючим кустарником, но ситуация незаметно изменилась. Слово за слово, поступок за поступком. Пусть узнает и спит уже спокойно. Ему будет проще простить своего отца за все старые грехи, если убрать из списка один новый.

А потом нужно всё-таки добраться до Западного Пирса и отпустить Престона Ройса в море так, как он того хотел.

Мия догнала Иэна. И в этот момент он неожиданно и для Джеммы в том числе развернулся, схватил девочку на руки, перевернул вниз головой и стал раскачивать. Кирпичную кладку пробил очередной визг, Мия начала смеяться, извиваться змеёй, но шансов у неё не было. Сильные руки крепко сжались на тонкой талии. В какой-то момент взгляд дочери нашел Джемму в окне, глаза расширились, и по губам прочиталось: “Мама!”. И вдруг всё прекратилось. Иэн застыл и вскинул голову. Синие глаза почти испуганно уставились в окно, он ловко крутанул Мию, поставил на ноги и отступил на шаг. Руки заложил за спину. Как ребенок, пойманный на пакости. Если это страх, что мать выбежит из дома втащит ему за дочь, то выглядит даже трогательно.

Джемма подняла ладонь и легко помахала большому и маленькому ребенку за стеклом. Мия в ответ интенсивно затрясла всей рукой. А лицо Иэна расслабилось, и он приподнял уголок губ в мягкой, несмелой улыбке.