Глава 26
Холод. Какой же вокруг холод.
Сознание начало возвращаться из сна, все мышцы и кости пробрала волна озноба, слух уловил бой дождя по внешнему подоконнику. Дождь? Снег уже передумал лежать на английской земле? Иэн попытался открыть глаза. Веки с трудом разлепились, виски тут же пронзила игла боли и мгновенно распространилась на всю голову. Дневной свет ослепил, и веки снова сомкнулись.
Вот это ва-а-ау. Иэн перекатился на спину, попытался сглотнуть, и по горлу резью прошел ком. Вообще отлично. О таком повороте он как-то не задумывался.
Вчера после игрищ в саду он на плече втащил лохматую валькирию в дом, сдал матери для отогрева, а сам скрылся в кабинете. Заказчик ждал работу. К вечеру в носу, конечно, начало щекотать, а глаза заслезились, но Иэн списал это на пыль. Все две недели не было никакой пыли и вдруг появилась? Логика уровня «бог». Но на тот момент он уже восемь часов без перерыва пялился в монитор, так что логика имела право уснуть примерно на пятом.
Оказалось, не пыль.
Снег, долбаный снег.
Иэн снова попытался открыть глаза. Из них выкатились две крупные слезы, побежали по скулам и затекли в уши. Фу. Из-за распахнутой куртки, отсутствия шапки и, очевидно, мозга, вчера снег был везде: за воротником, под ремнем джинсов, в ушах, в кроссовках. Не залез разве что в трусы, но если бы и залез, это мало что изменило бы сейчас.
Тело снова содрогнулось от неестественного холода. Вряд ли это в комнате температура упала ниже двадцати. Скорее внутри его самого прыгнула к сорока.
Снег, долбаный снег.
Иэн вяло отбросил одеяло: каждая мышца предсмертно заныла. Он спустил ноги с кровати, медленно сел и тут же рухнул назад: на глаза будто упала чёрная ширма, а уши на несколько секунд заложило. Лёжа лицом в подушке, Иэн потянулся к тумбе, нащупал мобильник и повернул голову так, чтобы сфокусироваться на экране. Два часа дня. Два. Часа. Дня. Собственный рекорд побит!
Иэн уронил руку, снова начал подниматься с подушки, и снова в голове всё поплыло, но уже не до полного затмения. Он медленно встал. Поёжился. Потянувшись к изножью кровати, зацепил непослушными пальцами кардиган и набросил на плечи. С джинсами оказалось сложнее: за ними пришлось наклониться к полу. Но несмотря на то, что в глазах снова потемнело, он всё-таки оделся, сунул мобильник в карман и вытащил себя из комнаты.
Когда-то аптечка лежала в угловом шкафу кухни, на самой верхней полке. Если уж бутылку любимого «Боумора» отец так никуда и не перепрятал за много лет, то вряд ли ящик с лекарствами переехал. Хотя всё может быть. Молодая хозяйка, ребенок, наверняка периодически болеющий и разбивающий колени… Иэн вцепился пальцами в перила лестницы и, стараясь не смотреть вниз, начал спуск. Вторая ладонь предусмотрительно легла на стену. Состояние убийственное. Лучше бы аптечка лежала там, где и десять лет назад, иначе придётся обращаться к Зайке.
От этой мысли тело снова перетряхнуло. Или всё-таки от температуры. Чёрт его знает, но весь организм буквально восстал. Нельзя показать слабость перед хрупкой девчонкой. И заразить обеих хрупких девчонок тоже нельзя. Сейчас он проглотит миллион таблеток, вернётся в спальню и снова рухнет в кровать. Никто ничего и не узнает. Они не так часто видятся, чтобы Джемма могла заподозрить что-нибудь.
Он просто заберет ноутбук из кабинета и закроется в комнате изнутри. Будто работает и не хочет, чтобы кто-то мешал. Отличный план.
Лестница закончилось, ровный пол под ногами придал смелости. Иэн ускорил шаг и вошел в кухню, свернул к угловому шкафу и распахнул дверцу. Запрокинул голову. Темнота в глазах на секунду лишила зрения. Он несколько раз моргнул, забросил руку на верхнюю полку и нащупал ладонью стенку коробки. Взявшись за ручку, вытащил её наружу.
Та самая коробка. Прозрачный пластиковый бокс, изрядно потёртый, мутный, местами покарябанный чьими-то лезущими не в свои дела руками. Карандаш не захотел выводить на пластике пузырёк с лекарствами и надписью «яд», Иэн помнил это очень отчётливо. Кривая ухмылка изломила губы. Годы идут, привычки не меняются.
В тот день отец оставил коробку на прикроватной тумбе, когда Иэн валялся в таком же состоянии, как сейчас. Его, тринадцатилетнего болтливого говнюка, старшие парни макнули головой в море с пристани. Холодно было адски. Когда он вернулся домой, злой, обиженный и промокший по пояс, отец просканировал его колким взглядом и рявкнул: «Ну ты же не можешь вовремя захлопнуться, да?». Однако, когда градусник показал тридцать девять и три, курс резко сменился на обещание «вдавить кадыки ублюдкам в глотки».
Исполнил обещание или нет, неизвестно. Но та компания больше не подходила к Иэну. Престон Ройс умел быть убедительным.
Иэн поставил коробку, вынул из кармана мобильник и нажал на контакт Мэтта. Включил громкую связь, швырнул телефон рядом с коробкой. Из мобильника потекли гудки. Опершись ладонями о столешницу, Иэн навис над коробкой и ткнулся лбом в настенный шкаф. Кожа ощутила приятную прохладу.
Мэттью умный мальчик. Мэттью спасает людей тысячами.
— Кто это обо мне вспомнил? — голос брата, искаженный динамиком, ворвался в кухню.
Слишком громко для разжиженного мозга. Иэн невольно поморщился.
— Сосредоточься, Мэтти, — хрипло выдавил он, и горло больно ободрало изнутри. Он тяжело сглотнул. — Что мне выпить, чтобы не сдохнуть?
В трубке на секунду повисла пауза. Многозначительная.
— Свежий воздух тебя добил? — спокойно выронил брат. — С твоим голосом только в секс по телефону звонить.
Иэн ухмыльнулся и прикрыл горящие веки.
— Смешно, — поверхность шкафа подо лбом уже нагрелась, и он поменял точку опоры, чтобы снова ощутить прохладу. — Я вчера делал снежных ангелов.
— Кого он делал?! — донёсся издалека голос подружки Мэтта.
Ну класс. Он тоже не посчитал нужным приложить телефон к уху?
— И снеговика, — прибавил Иэн.
Ответа не последовало, в динамике произошло какое-то шуршание, скрип, и только тогда снова зазвучал голос Риты:
— Тебе дуло к виску приставили?
Близко, отчётливо, едко. Она явно специально подбежала к телефону. Иэн покосился на лежащую на столешнице трубку.
— Соблазнили, Рита.
— Женщина? — легко представить, как подружка Мэтта изломила аккуратные чёрные бровки.
Иэн поджал губы. Женщина ли?
— М-м-м, — протянул он. — Да.
Рита иронично хохотнула.
— Тогда передай ей, что ты домашний цветочек и тебя нельзя сажать в снег.
— Спасибо, но поздно, — он зажал веки пальцами, из глаз снова выкатились слезы. — Мэтти, я знаю, ты там. Что мне пить?
— А что болит? — тут же прозвучал сухой вопрос.
Простой вопрос.
— Весь я, — Иэн рваным жестом отёр слёзы.
— Неинформативно.
Сраный доктор Ройс. Иэн закатил глаза и издал тяжелый вздох.
— Голова, нос, горло до самого кадыка, — он снова поменял положение лба на шкафу. — Меня трясёт, ноги ватные, суставы ломит…
— Сильно тебя скрутило от простого снега, — перебил Мэтт.
— Я был без шапки.
— Всё равно сильно.
Ну ладно. Время признаний.
— И в расстёгнутой куртке, — Иэн снова посмотрел на экран смартфона. Будто на собеседника. — Бегал. Не спрашивай.
— А мне можно спросить? — вклинилась Рита.
Женщины…
— Нет.
— Пф-ф, — а сейчас Мэтт наверняка забросил руку за голову и прочесал пальцами стриженный затылок. — Поищи спрей для горла и пастилки. Если есть жар — а наверняка есть — прими парацетамол и ложись. Много пей. Больше ничем помочь не могу.
Прописные истины — лечение от Мэттью Ройса. Иэн оторвался, наконец, от шкафа и запустил руки в коробку с лекарствами.
— Хреновая из тебя сиделка была.
Средство для желудка, от ссадин, для суставов, спазмолитик…
— Иди спать, — сухо бросил Мэтт.
— Как скажешь, — Иэн вырвал руку из коробки и потянулся к мобильнику, чтобы сбросить вызов.
— Иэн! Стой! — вдруг снова влезла Рита.
Не договорила?
— Ну что? — он снова покосился в коробку.
От горла будто бы и нет ничего…
— Она хоть красивая? — голос Риты сделался заинтересованным.
Иэн замер. Знали бы они, кого обсуждают, оборжались бы. В воображении предстал образ маленькой девочки, облепленной снегом.
— Она прелесть, — выронил он.
Губы при этом сами начали растягиваться в улыбке.
— Брюнетка? Блондинка? — выстрелила подружка Мэтта.
— Рыжая.
— Что, опять?!
Это смешно. Очень-очень смешно.
— Ой всё, — Иэн хрипло хохотнул, всё-таки вдавил палец в экран и вызов оборвался.
Он снова вздохнул и принялся дальше ковыряться в ящике. Судьба и обстоятельства иногда выстраиваются очень забавно. Если бы только Мэтт и его девушка знали, во что превратилась его жизнь! Лучше им не знать. Никакого сарказма не хватит, чтобы отбиться от их шпилек. От шпилек Риты точно: с ней бывает сложно соревноваться даже такой прожженной сволочи, как…
— Никто никогда вслух не называл мою дочь прелестью, — прозвучал тихий мягкий голос за спиной.
По телу прошла крупная дрожь.
Да мать твою!
Собирался же остаться незамеченным! Иэн попытался оттолкнуть от себя коробку, но отъезжать ей было некуда. Тогда он крутанулся к двери в бар, прикрыв контейнер собой. От резкого движения его повело, перед глазами запрыгали цветные пятна, но на ногах он удержался. Зайка стояла в дверях. Это уже становится нормой.
Иэн попытался прочистить горло, и его снова порезало изнутри мелкими лезвиями.
— Тебе серьезно пора перестать подслушивать, — он проигнорировал боль и скрестил руки на груди.
Она скептически выгнула брови.
— А тебе пора перестать трепаться о личном там, где это могут услышать, — Джемма сделала шаг в кухню и мотнула головой в сторону выхода. — Иди наверх, я найду тебе лекарства и принесу чаю. Проветри пока комнату.
Чёрт. Похоже она давно появилась на пороге. Или нет?
— Со мной всё в порядке, — Иэн попытался безмятежно пожать плечами.
— У тебя глаза, как фары, — припечатала Зайка.
А вот это не новость.
— Они всегда как фары, это наследственность.
— Обычно это красивые синие фары.
— А сейчас нет?
Джемма сделала еще шаг, приблизилась почти вплотную. Иэн машинально шарахнулся в сторону: если сляжет мама Зайка, это будет катастрофа.
— Вряд ли капиллярную сетку можно назвать красивой, — тем временем проговорила она. — Иди наверх, Иэн.
Путь к контейнеру оказался свободен. Джемма подошла к нему, склонила голову и её тонкие пальцы начали быстро и методично перебирать коробки и банки и отставлять в сторону. Иэн, как завороженный, уставился на ловкие движения. В ход, очевидно, пошел материнский профессионализм.
— Как много ты снова успела услышать? — хрипло выронил он, не отводя взгляд.
Пальцы замерли с коробкой обезболивающего, симпатичный профиль повернулся.
— Примерно с фразы «что мне выпить, чтоб не сдохнуть?», — Зайка зорко прищурилась. — Так что не думай, что поостришь и я отстану. Твой брат врач?
Чё-ё-ёрт. А так хотелось поострить!
— Парамедик, — пробормотал Иэн и еще немного попятился.
Джемма понятливо кивнула и снова принялась шелестеть упаковками. Всё внимание сосредоточилось на движении рук.
— Вы общаетесь, как давно женатая сварливая пара, — она достала какую-то разноцветную коробку, открыла, заглянула внутрь. — То есть, ты сварливый тролль, а он тебя терпит.
Какое точное описание их с Мэтти любви. Иэн хохотнул через боль.
— Так и есть.
Коробка оказалась пустой. Зайка снова её закрыла, сделала шаг в его сторону и открыла дверцу мусорки. Слишком близкая дистанция. Прямо дюймовая. Иэн сделал еще шаг назад.
— Ты от меня шарахаешься? С каких пор? — Джемма швырнула коробку в мусорку и выпрямилась.
И она открыто заглянула в его глаза.
Как противостоять? Особенно когда сил на это нет никаких. Иэн пожал плечами и сунул руки в карманы джинсов.
— Ты же можешь заразиться… наверное.
Однако вместо того чтобы отойти, она бесстрашно вытянула руку и приложила ладонь к его лбу. Задумчиво поджала губы. Какая же холодная у неё кожа! Из груди вырвался усталый вздох наслаждения.
— Тёплый, но не до сорока, — констатировала Джемма. При этом руку не убрала. — Максимум тридцать восемь. Это не вирус, — сухо продолжила она. — Виновато твоё личное раздолбайство, так что вряд ли кто-то еще заболеет, если не будешь открыто размазывать сопли.
Откуда эта маленькая девочка может знать хоть что-то о вирусах? Иэн прикрыл веки и неосознанно потёрся раскалённым лбом об остужающую ладонь. Мягкую, приятную… Сознание начало плыть. Подавшись вперед, он буквально лёг в женскую руку, но очнулся. Голова снова закружилась, он пошатнулся, и это заставило распахнуть глаза.
И наткнуться на обеспокоенный пристальный взгляд. Пристальный и… еще какой-то. Хрупкая ручка медленно отстранилась ото лба, поехала назад, и коже снова сразу стало горячо. Джемма моргнула и посмотрела в пол. Ресницы скрыли то, что плеснулось на дне серых глаз.
— Тебе нужно лечь, — пробормотала она, заведя руки за спину. — Еще одна коробка с лекарствами хранится в комнате администратора, там точно есть антипростудные и что-нибудь от ангины, — она сделала шаг в сторону, развернулась и быстро метнулась к бару. — Я сейчас приду.
Он послушно вернулся в спальню, послушно лег и его начал накрывать сон, но отключиться не успел. Дверь открылась, в комнату влетела Зайка с лекарствами и остановилась возле подушки. Иэн открыл один глаз. Перед его лицом зависла ладонь с четырьмя разными таблетками.
— Давай, будь умницей, и я отстану, — сквозь вату раздался мягкий голос, и ладонь подъехала еще ближе.
Иэн с трудом поднялся на локтях, забрал таблетки и закинул их в себя. К лицу подъехал стакан с водой.
— Выпей всю.
Мам надо слушаться. Наверное. Ему рассказывали, но проверить не довелось. Он отобрал стакан, несколькими большими глотками осушил весь и рухнул на подушку. Стакан исчез из пальцев, тихие шаги прошелестели к двери, раздался щелчок замка.
И ему разрешили уснуть.