Глава 27

Иэн сел в постели, подложил под спину две подушки и осторожно опёрся о них. Прислушался к ощущениям. Голова как обычно закружилась (за последние два дня он успел свыкнуться с этим ощущением), но в целом плохо не стало. Горячка отступила, оставив в организме мерзкие тридцать семь и три. Ломота в теле, наконец, прошла, и просто лежать уже больше не хотелось. Он подтянул к себе с края кровати ноутбук, пристроил его на коленях и открыл. Когда-то он бросил смотреть «Декстера» на пятом сезоне, потому что стало некогда, и пришло время восполнить пробел.

На два дня Иэн практически выпал из реальности. Кажется, его так не сваливало с ног с того памятного дня, когда его окунули в море. Болезни случаются у всех, но обычно это был рядовой насморк и слабость, которая проходила день спустя. Возможно, это намёк от вселенной, что пора отдохнуть. Или что надо держать башку на плечах и надевать на неё шапочку.

Как бы то ни было, два дня Иэн только спал, пил, ел что-то жидкое и почти не травмирующее горло и снова спал. Иногда, открывая глаза, он обнаруживал Зайку, ковыряющуюся кочергой в потухшем камине. Иногда заставал её уже почти скрывшейся за порогом, а на прикроватной тумбе оставалась какая-то еда и очередная горсть лекарств.

И после каждой такой находки весь ослабший организм будто накрывало слоем ваты. Мягкой, уютной и тёплой. Вата набивалась в рот, нос и уши и несколько секунд мешала сделать вдох, а в груди при этом что-то неясно, безотчётно щемило. Джемма ведь не должна этого делать. Не обязана. Она вообще ничем ему не обязана и при желании могла бы молиться, чтобы он сдох, а дом остался ей одной. Это было бы вполне логично и даже где-то оправдано. Но Зайка до такого не опустилась. Она спокойно, молча, регулярно появлялась в спальне, проветривала комнату и разжигала камин. Как заботливая, любящая женщина.

Отец был счастливым человеком. Не всю жизнь, конечно. Вся его жизнь прошла в состоянии отравления собственным ядом и желчью. Но можно точно сказать, что последние годы он прожил, окруженный уютом и теплом.

На экране побежала знакомая заставка четвертой серии «Декстера» подряд. Глаза уже начали уставать, но что такое четыре серии? Фигня полная. Когда-то он мог посмотреть сезон залпом. Но состояние всё-таки сказывалось. Иэн перемотал заставку на начало действия, хлопнул по пробелу и кадр завис на моменте с ванной, полной кровищи. Прелесть какая. Иэн сильно зажмурился и потер веки. Помассировал их двумя пальцами.

По комнате разнёсся лёгкий, несмелый стук в дверь, заставил уронить руки и проморгаться. Зайка перестала ждать ответа на стук еще в первый день полукоматоза: это было бессмысленно, Иэн в ответ мог только глухо промычать. Поэтому сейчас за дверью не Зайка. Не старшая Зайка. Лазарет — не место для детей, и Мия ни разу не появилась здесь до этого момента.

— Да? — бросил Иэн и мельком осмотрел себя.

Майка-алкашка — нормальная одежда для встречи с шестилеткой? Но задаваться вопросом стало поздно. Дверная ручка медленно опустилась, и через секунду в комнату пролезла яркая солнечная голова. Кажется, он не видел её целую вечность. Она с любопытством покрутилась, осматривая комнату, но как-то скромно и несмело.

Начала стесняться? Отвыкла?

— Эй! — Иэн развёл руками. — Кто это тут ко мне пришел!

Мия нашла его взглядом. Веснушчатый нос сморщился, а от глаз побежали лучики.

— Можно в гости? — заискивающе проронила она.

Точно отвыкла.

— Я уже начал скучать, — Иэн сдвинул ноутбук в сторону.

— Правда?

Почти. Если бы не плавленый мозг, то начал бы.

— Конечно, — он веско кивнул. — Мама уже разрешила тебе ко мне приближаться?

— Она сама здесь, — голова «втянулась» обратно в коридор. — Мам? — отбился от стен детский голос.

— Да, иду, — приглушенно прозвучал взрослый.

И дверь начала раскрываться. На пороге появилась Апельсинка вся целиком в привычном розовом плюшевом костюме, а за её спиной материализовалась Джемма. Непривычная. В таком же костюме, только сером. Серые объемные штаны скрыли стройные ноги, а толстовка с рукавами до середины ладоней сделала из её тонкой фигурки плюшевую игрушку. Иэн невольно ухмыльнулся. Впервые на ней что-то не чёрное, не обтягивающее и очень уютное.

Джемма уложила руки на плечи дочери и настороженно посмотрела на него.

— Привет. Не помешаем? — она зорко стрельнула взглядом в ноутбук и вернулась к лицу. — Мия хотела убедиться, что с тобой всё хорошо.

Заботливая маленькая девочка. Иэн приглашающе мотнул головой и сложил руки на груди.

— Всё супер, заходите.

Зайка мягко втолкнула дочь в комнату, вошла следом и осталась стоять у двери. Мия сделала несколько медленных шажков по ковру. Только сейчас стало заметно, что руки она держит за спиной.

— А что ты делаешь? — она вытянула шею и попыталась заглянуть в ноутбук.

Безуспешно.

Иэн покосился на экран.

— Да вот, сериал смотрю…

Ванна. Кровища. Отличное зрелище.

— А какой? — еще один шажок, и Мия оказалась уже у изножья кровати.

— Эм-м… — он вытянул руку и резко захлопнул крышку ноутбука. — Да не очень интересный. Неважно. Что у тебя там? — Иэн ткнул пальцем в девчонку, всё еще что-то прячущую.

Апельсинка подошла совсем близко. Остановилась возле его плеча и вытянула руки.

— Вот.

Иэн опустил взгляд. Перед его носом возникла книга в розовой обложке с белым мультяшным единорогом. Прелесть. И что это?

— Я нашла блокнот, о котором говорила, — сообщила Мия, удерживая книгу на весу. — Он новый, я даже ни разу в нём не рисовала.

Блокнот? Тот самый, про который обычный ребенок должен был бы забыть минут через пять? Иэн снова уставился на розовую ламинированную обложку. Такую розовую, что Барби закурила бы от зависти. Единорог парил на ярком фоне, расправив трёхпалые крылья, улыбаясь и отсвечивая радужным рогом, посыпанным блёстками.

Чем он заслужил такой шедевр в своё пользование? Иэн осторожно перехватил блокнот, развернул к себе и погладил пальцем ламинированный корешок.

— Вот это краса-а-авчик! — протянул он.

Пальцы машинально подцепили обложку и открыли. Листы оказались даже не разлинованными. Просто белые, будто специально для скетчей, только с маленькими единорожками в правом нижнем углу. Ребенок не должен расставаться с этими радужными рогами. Иэн оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на девочку.

— Но ты, наверное, и сама хочешь в нём что-то записывать?

Всё это время она неотрывно следила за его реакцией. И он понял это только сейчас. На веснушчатом лице мелькнула скромная улыбка, а щёчки порозовели.

— Нет, я же обещала подарить его тебе, — Мия заложила за ухо упавший на глаза кудрявый вихрь. — Нельзя, чтобы твои красивые рисунки валялись где попало, понимаешь? — она снова спрятала руки за спину. — А вдруг они начнут теряться? А в блокноте не начнут.

И как тут отказаться? Невозможно. Просто невозможно. Иэн захлопнул книжку, уложил на колени и еще раз погладил розовую обложку.

— Ты права. Он очень крутой, — он снова посмотрел на девочку. — Спасибо, теперь я точно не буду марать бумажки твоей мамы. Нарисовать тебе что-нибудь?

— Да-а-а! — тут же пронёсся рядом счастливый вопль и ранил всё еще чувствительные к звукам уши.

Мия подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши.

— Нет, — тут же оборвал веселье другой, спокойный, голос.

Они оба одновременно посмотрели в сторону двери. А вот про маму Зайку уже все забыли.

— Иэну еще нехорошо, так что никаких рисунков, — она отошла от двери и стала приближаться к кровати.

Узкие детские плечики понуро опустились.

— Ла-а-адно… — протянула Апельсинка и надулась. Её взгляд обиженно впился Иэну в плечи, но… глаза моментально снова расширились. — Ого! У меня такие же веснушки на плечах! — воскликнула она. — Показать?!

Он определенно еще не в состоянии успевать за её перепадами настроения. Иэн сдвинул брови и недоуменно уставился на девчонку: она, не дожидаясь ответа, уже стянула вниз по руке горловину толстовки, обнажая белое костлявое плечико. Усыпанное рыжими точками. Ожидаемо, вообще-то. И да, у самого Иэна их тоже полно, но не в таком количестве.

Однако ситуация, очевидно, требует удивиться.

— Ого! — он деланно вскинул брови. — Ну надо же…

— …И родинки! — перебила Апельсинка.

Она отпустила горловину толстовки и молниеносно задрала подол до талии.

— Смотри, у меня такие же, только на боку!

Иэн машинально спустился взглядом вниз, с яркой ткани к белой прозрачной коже. На тощем боку и в самом деле нашлись четыре родинки, расположенные так, что если провести через них линии, получится аккуратный квадрат. Такой же квадрат можно нарисовать на плече Иэна. Один в один. Как какое-то созвездие в небе. А это уже более редкое явление, встречающееся преимущественно у… родни.

Взгляд прилип к этим углам «квадрата». В горле запершило.

— Ва-а-ау, — в этот раз вышло куда естественнее. — И правда, такие же.

— Здорово, да? — лицо Апельсинки просияло.

Не то слово… Не то слово…

У изножья кровати произошло движение.

— Мия, — мягкий голос снова напомнил о себе. — Иэн устал. Ты не хочешь сама порисовать? — Зайка сделала шаг и уложила руку на плечо дочери. — У тебя ведь новая акварель.

Это такой способ перевести тему? Интересно…

— Точно! — девочка уронила подол толстовки, и отметка на боку скрылась. — Я нарисую что-нибудь красивое и принесу, — Мия угрожающе подняла пальчик. — Никуда не уходи.

Диктатор растёт. Но ответа она традиционно не дождалась. Развернулась, метнулась к выходу и выбежала в коридор. Иэн задумчиво проследил за бегством. Мысли в голове уже закрутились водоворотом, а горло пересохло, как в пустыне. Но ведь он изначально предполагал, что у него есть сестра. Он верил в это, вроде бы верил. Просто забыл. Или нет? Может быть, ему стало удобно отпустить эту мысль? Идиот. Нельзя же быть таким идиотом! Он дождался, когда стихнут шаги, отложил блокнот на ноутбук и скрестил руки на груди.

И, прищурившись, уставился на Зайку. Она будто почувствовала на себе взгляд. Перестала изучать оставшуюся открытой дверь и повернулась к нему.

— Как ты можешь это объяснить? — спокойно выронил он.

Спокойствие. Главное спокойствие. И не надо сжимать кулаки. Юная дурочка не виновата, что старый козёл решил развлечься и — удивительно — смог.

Но Джемма только флегматично вскинула брови.

— Что именно?

Игра «Придурок Ройс» продолжается? Он вяло пожал плечами.

— Веснушки, пятна.

— Мистика? — Зайка скопировала его жест. — Родство душ?

В груди поднялась волна раздражения.

— Да перестань, — он резко отмахнулся. — Ты уверена, что она мне не сестра? На все сто? Или, может, был один ма-а-аленький головастик, который смог…

— …Боже, Ройс, как же ты задолбал… — перебила Джемма, возвела взгляд к потолку и вздохнула.

Пришла пора признаваться. Это знак. Знак в виде двух одинаковых меток у совершенно не связанных друг с другом людей. Если Джемма ждала подходящего момента, то он настал.

— Это я тебя задолбал? — выгнул брови Иэн. — Серьезно?

Она не спеша подошла к двери, высунула голову в коридор и осмотрелась. Ничего рыжего поблизости не торчит, из детской доносится «Отпусти и забудь». Ну точно, знак. И это будет непросто. Джемма тихо закрыла дверь и под пристальным взглядом двинулась обратно к кровати. Куда себя деть? Присесть на край? Остаться стоять? Всё внутри сжалось в пружину, готовую вот-вот отскочить и отбить рёбра. Она не подготовилась. Понятия не имела, что у него тоже есть «квадрат».

Хотя могла бы и посмотреть внимательнее. Все его татуировки на руке — абсолютный разброс от мультяшных персонажей до насекомых и надписей — она успела изучить за то время, пока он спал. И ей и в голову не пришло обращать внимание на родинки. А надо было.

Джемма остановилась у изножья кровати. Всё это время синие прищуренные лазеры без перерыва врезались ей в лицо. Она подтолкнула торчащие под одеялом ноги Иэна, и тот, не переставая наблюдать, чуть сдвинул их в сторону. Умненький. Джемма забралась на кровать, села в позу йога и сцепила пальцы в замок. Пусть будет так. Не выше, не ниже. Глаза в глаза. Глубокий вдох и…

— Мы с твоим отцом были просто друзьями, — спокойно заговорила она. — Жили, как видишь, в разных клмнатах, не спали в одной постели, и вообще прикасались друг к другу только в каких-то дружеских жестах. Мы даже на брачной церемонии не целовались… слава богу.

Она замолчала. Взгляд отводить не стала, хотя от желания сделать это начало буквально распирать. Но нужно выдержать и продолжить рассказ. Брови Иэна так и остались на лбу. Это вся реакция? Его перемкнуло? Но вот он вытянул губы трубочкой и по комнате пронёсся обалделый свист.

— Пришло время охренительных историй, — наконец протянул Ройс.

Да, именно так. Джемма тихо выдохнула. Взгляд она всё-таки не выдержала: отвела глаза к окну и снова набрала в грудь побольше воздуха. На длинную-длинную речь.

— Моя бабушка завещала мне четыреста пятьдесят тысяч фунтов, — (не лучшая фраза для начала, но зато сразу по делу). — Она была консервативной дамой, считала, что женщине, а тем более с ребенком, обязательно нужен муж, поэтому деньги я могла получить только если выйду замуж. На всё про всё у меня было два года. Иначе всё отходило какому-то там приюту.

И выдох. Если говорить такими очередями, то исповедь закончится быстро. Джемма снова повернулась к замершей в изголовье фигуре. Черты его лица будто заострились, глаза зорко сузились, губы сжались в тонкую линию. Он внимателен, он слушает. В кои-то веки просто молча слушает.

Она опустила взгляд и уставилась на сцепленные пальцы.

— Время шло, кандидатов не появилось и… — она запнулась. — Не то чтобы я всерьез кого-то искала. У меня была Мия, учёба, фигура, не пришедшая в норму после родов. Совсем не девушка мечты, так что… — Джемма вяло дёрнула плечом. — Оставалось примерно полгода, когда я решилась рассказать всё Престону. Я уже работала на него, и он был добр ко мне… в своей манере, естественно. Мы вроде подружились, — она непроизвольно хмыкнула.

Тёплые воспоминания непрошено появились из пустоты и заполнили комнату. Джемма вскинула руку и потёрла лоб. Взгляд не подняла. Так и продолжила изучать линии на ладонях. Насколько глубоко стоит вдаваться в подробности, не касающиеся Иэна? Поймёт ли он, если не вдаваться?

— Как-то раз у меня не было настроения: соседка с утра опять рявкнула мне в спину, что я сваливаю из дома, потому что мне не нужен мой прицеп, — она прикусила губу и уронила руку. — Я весь день ходила подавленная, думала, как бы отложить денег и переехать, снять хотя бы комнатку. Но всё упиралось еще и в няню, которую мне уже не на что было бы нанять. Прес заметил мой вид, начал расспрашивать, я не выдержала и выложила ему всё. И как-то так вышло… В тот день я поняла, что вообще-то один неженатый мужчина среди моих знакомых есть.

Всё. Основная часть закончилась. Пружина начала ослабевать, Джемма вскинула ресницы и заглянула в синие глаза.

— Он быстро всё организовал, и мы расписались. Я выделила часть денег на то, чтобы закончить здесь ремонт, мы с Мией переехали, и Прес разделил со мной управление. Вот и всё, — она развела руками и уронила их на колени.

Теперь точно конец. Больше никаких двусмысленных намеков, ложных догадок, колючих взглядов. А как Иэн это примет — его проблема. Наверное, его. Джемма продолжила прямо смотреть в его лицо, несколько мгновений вообще ничего не происходило. Однако спустя пару секунд Ройс разомкнул руки, сильно растер ладонями лицо и прочесал пальцами лохматую голову.

— Ты не могла сказать раньше, идиотка? — выдохнул он. — Я башку сломал, пытаясь представить, как можно было с ним трахаться!

Джемма подавилась воздухом.

— Фу, нельзя же быть таким извращенцем…

— Вот именно, Джемма, фу!

— Ты правда представлял?

— Я художник! — его глаза многозначительно округлились. — У меня прекрасное воображение!

Мгновение они молча смотрели друг на друга. Иэн сдался первым. По комнате пронеслось его громкое фырканье, он завалился на бок, упал носом в матрас и хрипло захохотал. Абсолютно по-мальчишески! Джемма продержалась на секунду дольше: подавшись вперед, ткнулась лбом в его спрятанные под одеялом колени, и её плечи затряслись в беззвучном смехе. Идиотка, иначе не скажешь. Почему она не сказала раньше? Почему они не могли вот так же одновременно заржать две с половиной недели назад? Ах да, Ройс был злой саркастичной задницей. Боже, как же давно это было! Неужели человек мог так измениться?

— У меня только один вопрос, — прозвучало откуда-то из матраса.

Она вскинула голову. Всё еще смеясь, Иэн медленно поднялся и отлепил от бороды зацепившуюся волнистую прядь. Даже интересно.

— Давай, — бросила Джемма.

Он подался вперед и упёрся подбородком в колени.

— Откуда у твоей бабки было почти пол-лимона? — горбатый нос приблизился к её носу. — Она грабила банки и складывала награбленное под ковёр?

Идиот. Джемма снова прыснула, но тут же сжала губы.

— В пятьдесят она повторно вышла замуж за состоятельного бездетного деда, они счастливо прожили вместе пятнадцать лет, прежде чем она овдовела, — выдала она полушепотом. — А потом продала его большой шикарный дом.

— Зачем? Это же недвижимость, — голос Иэна, подражая её тону, опустился до заговорщицкого хрипа.

— Кто знает? Но на эти деньги мы закончили ремонт гостиницы, я купила квартиру в Карлайле, сдаю её, а у Мии есть вклад на будущую учебу. Всё к лучшему.

Иэн медленно отстранился. В его глазах снова начали плясать смеющиеся черти.

— Ты самая серьезная двадцатишестилетняя женщина, которую я знаю.

Джемма хохотнула, оттолкнулась от кровати и, расправив ноги, начала слезать.

— Я меркантильная аферистка, Ройс.

— И это тоже. Похоже, я должен за многое извиниться, да?

А вот на это она не рассчитывала.

— Нет, — она встала на пол и подвигала затекшими коленями. — Ты не знал. А Прес ничего не сделал для того, чтобы узнал, — она выпрямилась, снова подошла к кровати и присела на край.

Голое плечо Иэна коснулось её плеча. Он даже не попытался подвинуться.

— Я много раз просила его, но он отмахивался, — Джемма зажала ладони между колен. — Рявкал, что о таких вещах не сообщают по телефону, что ты должен приехать, посмотреть, как тут всё изменилось, и только тогда узнать о мачехе. Думаю, на самом деле он просто боялся, что ты перестанешь с ним разговаривать даже по телефону.

Она договорила прежде, чем поняла, на какую скользкую почву её занесло. Рот захлопнулся. Джемма с опаской покосилась на застывшее изваяние. Он не шелохнулся. Не выронил ни звука. Его взгляд устремился в противоположную стену комнаты, но впервые он не был ни остекленевшим, ни злым. Скорее просто… задумчивым? Он не собирается снова зарыться в нору? Молчание растянулось на несколько длинных секунд. Эти секунды отсчитались пульсом в висках. Джемма перевела беспомощный взгляд на лежащий рядом ноутбук и вспомнила.

— Что ты на самом деле смотрел, когда мы зашли? — она многозначительно вскинула брови.

Иэн отмер. Моргнул, будто выгоняя мысли из головы. Повернувшись, он тоже покосился на ноутбук.

— «Декстера», — уголок его губ изломился в хищной ухмылке. — А ты думала, порнхаб?

Как быстро он её просчитал. Когда он при Мии резко захлопнул крышку, мыслишки возникли самые яркие из возможных. Джемма задумчиво постучала пальцем по губам.

— Одиночества, кровать, много свободного времени…

— …У меня даже не припасено никакой саркастичной гадости, чтобы ответить, — перебил Ройс, обнимая колени и устало укладывая голову на руку.

Джемма хохотнула. Бедный-бедный колючий тёрн растерял иголки.

— Это всё болезнь. Завтра уже снова будешь едким говнюком.

Взгляд зацепился за голое мужское плечо с веснушками и всё тем же созвездием родинок. Она машинально подняла руку, коснулась четырёх точек и завороженно потёрла, скрывая под пальцами. Горячая кожа согрела.

— Чёрт, они правда такие же, — пробормотала Джемма и погладила созвездие в обратную сторону. — Как забавно.

Она оторвалась от отметки и заглянула в синие глаза. Такие близкие сейчас. Иэн молча за ней наблюдал. Не отстраняясь и не дёргаясь, смотрел в её лицо с таким спокойным и умиротворённым видом, будто происходящее вообще в порядке вещей. Его ресницы дрогнули, взгляд медленно скользнул вниз по носу, остановился на губах и задержался там.

В солнечное плетение ударил всплеск лавы. Только сейчас до мозга доползло осознание.

Какого хрена она делает?!

Джемма облизнула губы, отвернулась и, стараясь не рвануть с места, не спеша поднялась. Дура! Боже, ну и дура. Одно дело зависать над футболкой, когда хозяина нет поблизости, и совсем другое — вот так усаживаться рядом и тыкать в него пальцами. Здравые мысли скончались в муках. Провожаемая пристальным взглядом, Джемма отступила от кровати, заложила руки за спину и откашлялась. Нужно что-то сказать. Наверное нужно. Тягучее молчание уже начало связывать ноги. И почему он молчит? Почему он, чёрт возьми, не сморозит очередную глупость? Его вообще ничего не смущает?

— Слу-у-ушай, — протянула Джемма и попятилась к выходу. — Там в кабинете полно вещей Престона. Я хотела разобрать их, пока ты лежал, но потом подумала… Может, ты всё-таки сам хочешь этим заняться? Там фотографии, книги, это ведь личное…

Она замолчала у самой двери. Отличная тема для переключения. Достаточно серьезная, чтобы… Чтобы что? Поменять атмосферу? Глупости. То, что собственное сердце бешено бьётся в рёбра, еще не значит, что кого-то это волнует.

Однако Иэн снова изменился в лице. Спокойствие развеялось, уступив место какой-то растерянности и беспомощности.

— Ты мне не поможешь? — тихо выронил он.

Он просто соглашается? Вот так? Вопрос снова заставил сердце разогнаться до ненормальной скорости. Но уже иначе. Какие тектонические плиты сейчас сдвинулись! Джемма взялась за дверную ручку и попятилась в коридор.

— Помогу, если хочешь.

Он кивнул, откинулся на подушки и прикрыл глаза. Устал. Но раз уж тема зашла, нужно договорить.

— Иэн!

Один глаз нехотя приоткрылся.

— М?

— Я не знаю, что на самом деле было у Преса на уме. Так и не поняла до сих пор. Но мне всегда казалось, что мной и Мией он пытался компенсировать тебя.

И она окончательно вышла из спальни.

Пусть подумает еще и над этим. Сегодня у него еще много времени на размышление и принятие.