Глава 28

— Понятия не имел, что он столько всего сохранил.

Иэн беспомощно уставился на вываленные на пол листы и обрывки с карандашными набросками. Они возвышались небольшой горой, некоторые отлетели в сторону, спланировали под стол, забились под край ковра.

Сидящая напротив в позе йога Джемма притихла.

— Я тоже, — гибко изогнувшись, она потянулась к листу под столом, прихватила его двумя пальцами и снова села ровно. — То есть, я видела некоторые твои рисунки, но явно не все.

— Видела?

Где? Как?

Она кивнула, не отрывая удивленного взгляда от наброска.

— Прес показывал альбомы с фотографиями, в которых ты разрисовал все форзацы. Маяки там всякие, чайки, здания…

Очередная обезоруживающая новость. Они бьют одна за другой, как из пушки, не давая опомниться. Иэн перевел взгляд на коробку из-под старого телевизора, в которой теперь лежали те самые альбомы, а еще статуэтки и всякая мелочь. Третья коробка. Первые две — от стиральной машины и от мини-бара — уже были забиты книгами, которые никто никогда не читал, вроде справочника растений или валлийского словаря. Их с чистой совестью можно сдать в библиотеку или в переработку. А вот куда деть «телевизорную» коробку он так и не решил.

На то, чтобы запаковать все эти вещи ушло около часа. Относительно немного. Казалось, что они провозятся дольше. Насколько много часов Иэн провёл в этом кабинете в последние недели, настолько же он не хотел сегодня вообще в него входить. К ногам будто привязали по кирпичу, и они тащились, тащились по полу коридора, когда он шел сюда. У него было два дня на то, чтобы осознать всё, подумать, пережить, но он так и не смог.

Слишком много узнал, слишком много нужно уложить в голове.

Но в кабинет он всё-таки вошел, и дальше работа пошла даже как-то легко. Ненужные, ни разу не открытые книги упростили ситуацию, она потеряла остроту как раз на валлийском словаре. Иэн почти механически складывал книги в коробки, только на секунду открывая их — на всякий случай. А вот Джемма рядом еще успевала что-то комментировать.

— Ты посмотри, у него даже справочник орнитолога был!

— Боже, книга садовода…

— Анатомия? Иэн, анатомия!

В тот момент он вытянул руку и вырвал толстый том из тонких пальцев.

— Это моя. Я изучал части тела, чтобы понять, как их нарисовать.

Джемма легко отпустила книгу и уставилась на него. Но он на неё уже не смотрел. Старая потёртая «Анатомия» в неказистой обложке уже завладела вниманием. Иэн открыл книгу на случайной странице и попал на кисти рук. Наверное потому, что просидел за ними не один день. Книга успела запомнить и сохранить самый используемый разворот.

— У меня не было учителя, — он, неосознанно провел пальцем по изображению запястья. — Почти всё далось легко, но руки… Я их ненавидел.

— Но всё не зря? — мягко заговорила Джемма. — Теперь ты можешь набросать руки за пять минут, даже не имея модели для срисовывания.

Она так и не поняла. Столько раз в день ходит мимо администраторской стойки, и не поняла.

— Те руки — настоящие, — Иэн захлопнул книгу, поднял взгляд на Зайку и ухмыльнулся.

— Ты же сказал, что нет!

— Соврал, — он безмятежно повёл плечом. — Они списаны с девушки.

— Так я и знала, — Зайка рассекла кулаком воздух. — И почему твоя подружка ни разу тебя не навестила до сих пор?

— Я не сказал, что у меня есть подружка, — Иэн подошел к столу и уложил на него справочник. — Живи теперь с этим.

Она закатила глаза и отвернулась.

— Говнюк, — прошелестел нарочито громкий шепот, Зайка потянула на себя со стеллажа какой-то жестяной ящик, он выпал из хрупких рук и перевернулся.

Крышка отлетела, содержимое листопадом начало кружиться по комнате.

То самое содержимое.

Сотня листов и листиков — альбомных, тетрадных, блокнотных. Целых, рваных, с пожеванными краями. С какими-то таблицами и печатным текстом на обратных сторонах, свидетельствующими о том, что их взяли без спроса и испортили… Иэн выпучил глаза, так и зависнув рядом со столом. Джемма замерла перевернутым ящиком в руке. И оба взгляда прилипли к образовавшейся на полу куче.

За пять минут до того казалось, что признание Джеммы в фиктивности брака было самым потрясным событием недели. Та новость встряхнула мир и поставила многое на свои места. Однако в один момент была задвинула в далёкий-далёкий отдел памяти. И на смену ей пришла другая.

Престон, мать его, Ройс хранил все испорченные бумажки.

Шрам на руке тихо, тонко заныл. Фантомные боли. Ткани давно затянулись, но мозг в очередной раз послал в них импульс. Чтобы напомнить. Ошарашенно глядя вниз, Иэн потёр белую, малозаметную полосу, отлепился от стола и на ватных ногах начал опускаться на ковёр. Маяки, попытки рисовать портреты, пристань, мыс Сент-Бис, угольная яма — всё запестрело перед глазами, ударило в голову, осело в горле шершавым камнем. Этого просто не может быть. Взгляд вырвал из общей массы обрывок обоев. С нацарапанным на нём кривым котом.

Иэн упустил момент, когда оказался на коленях и потянулся за котом. Боковое зрение уловило движение напротив: Джемма медленно опустилась на ковёр по ту сторону кучи, молча отставила ящик и провела раскрытой ладонью по листам. Он всё-таки дотянулся до кота, расправил обойный обрывок на ладони и всмотрелся в выцветшие грифельные царапины.

То есть, всю жизнь его затаптывали, чтобы потом сохранить все или почти все порывы к творчеству? Вот, значит, как? Отец не хотел нанять учителя, направить энергию в мирное русло, чтобы она не приносила разрушения. Вместо этого он добился того, что Иэн сбежал из дома, а оказалось, что его неумелые работы хранились в жестяном ящике на стеллаже кабинета.

Как это уместить в сознании и не задохнуться?

Иэн глубоко и шумно втянул воздух носом.

Джемма тем временем замолчала, отложила рисунок и взяла новый.

«Прес показывал альбомы». Он показывал своей новой подруге семью, которую упустил. Наверное, рассказывал что-то. Может быть, хвастался. И ни разу за всю жизнь не сказал ничего хорошего самому Иэну в лицо. В груди поднялся ветер и раздул давно потухшие угли, идиотская детская обида захлестнула всё внутри. Он рванул руки вверх, сильно прочесал волосы и сжал их на затылке, грубо натянув кожу. Подействовало отрезвляюще.

— Он ни разу не сказал мне ни слова поддержки, — руки упали, и пальцы мгновенно нашли шрам.

Джемма взмахнула ресницами и, наконец, посмотрела на него.

— Возможно, он просто не умел.

— Ну конечно. Ты его защищаешь, — Иэн невесело хохотнул и прикусил губу.

«Он просто не умел хвалить», «никто не виноват», «такова судьба», и прочие тупые оправдания жесткого отношения родителя к ребенку…

— …Я не защищаю, Иэн, — вмешался в мысли решительный голос. — Я вижу ситуацию под другим углом.

— Естественно, — он отвернулся к окну и серому небу за ним.

Разочарование начало растекаться в душе чернильной лужей.

— Не надо на меня дуться, — строго припечатала Джемма. — Прес не был приятным и милым человеком. Я адекватная и вполне могу представить, какой душный отец из него вышел.

Отповедь оборвалась, Зайка замолчала и плотно сжала губы. Даже как-то агрессивно. Обиделась? Но что еще нужно думать в такой ситуации? Иэн подался назад и оперся спиной о стеллаж. Согнул колени и свесил руки. Джемма снова опустила голову, принялась молча собирать рисунок за рисунком и складывать в стопку.

Добродушная, слаженная атмосфера в кабинете накрылась тем самым жестяным ящиком, который сейчас валялся рядом. Как гробом. Рисунок ложился на рисунок, и еще один, и еще. Стопка начала быстро расти под ловкими руками. И что со всем этим делать? Бесконечные каракули мелькали перед глазами чёрно-белым веером. Лучше всего сжечь их в камине: хорошо будет гореть, долго, тепло. И больше никогда не надавит ни на какие болевые точки…

— Он был жестким, тяжелым и резким, — вдруг заговорила Зайка, не отрываясь от занятия. Иэн оторвал взгляд от монотонного движения рук: она на него не смотрела, всё так же опустив голову. — Я всё это знаю, потому что жила с ним четыре года и вела бизнес. И я понимаю, что он не слышал тебя, старался прогнуть и добился того, чего добился. К такому выводу несложно прийти, если знать Престона и быть хоть немного в курсе ваших отношений. Но…

Руки с листами замерли, под ними успела собраться внушительная стопка.

Конечно, всегда есть какое-то «но». Чего и следовало ожидать. Иэн подавил вздох. Хотел снова отвернуться, но не успел: Зайка облизнула губу и отодвинула от себя стопку.

— Просто на секунду представь себя на его месте, — в него, наконец-то, врезался прямой, острый взгляд. — Представь, вот тебе тридцать, у тебя семья, отель, жена ждёт ребенка, и всё у вас здорово! А потом вдруг преэклампсия, жена умирает, младенца спасают, и он остается у тебя на руках.

Её слова как-то странно зазвенели в ушах. Иэн подавил желание поморщиться. Её хрупкие руки окончательно оставили листы.

— Ты вообще когда-нибудь видел младенцев вживую? — Джемма беспомощно развела их в стороны и тут же уронила на пол. — Держал? Знаешь, что с ними делать? Знаешь, как справиться с навалившимся горем? Я не спорю, мы живём в прекрасное время, просто замечательное! — её голос импульсивно повысился. — У нас есть интернет и вай-фай, психотерапевты в шаговой доступности, статьи, коучинги… Мы такие продвинутые! Знаем всё про детские травмы и личные границы! — она запнулась, плечи в объемной толстовке устало опустились. — А Престон о них понятия не имел. Он справлялся, как умел. И при этом сделал все ошибки, которые смог.

Последняя фраза прозвучала надломленно и тихо. Джемма сдулась. Но взгляд не отвела: упрямо смотрела в его глаза, не желая отпускать. Пауза зависла над ковром и бумагой. Иэн затих и почти перестал дышать.

— Да, ты пострадал, — снова зазвучал тихий голос. — Я не знаю, как это: бить своего ребенка по рукам деревянными прутьями. Но просто… Просто попробуй с высоты своего возраста представить, как схлопнулась его вселенная, когда ему отдали тебя, а инструкцию не приложили.

Всё. Мёртвая тишина накрыла кабинет непробиваемым панцирем. Иэн не моргая продолжил смотреть на Джемму. В голову будто прилетел тяжёлый кулак и выбил способность думать и говорить. Осталось только неясное жжение в груди. Он никогда не смотрел на ситуацию в таком ключе, никогда не задумывался. Возможно, потому, что отец ни разу не повернулся к нему этой стороной личности. Даже когда вырос, Иэн не заглядывал за занавес, да и Престон не располагал к этому.

Но если начать влезать в его шкуру, начать представлять, картина вырисовывается мрачная. К горлу подкатила едкая тошнота. Если всё так, как говорит Джемма, то боль, наверное, была адская. Такая, которая выжигает душу, оставляя угли. Иэн с трудом сглотнул, стукнулся затылком о полку стеллажа и уставился в потолок.

— Вау, — хрипло выронил он в тишину.

Напротив него произошло движение. Он больше ощутил, чем увидел, как Джемма встрепенулась и начала подниматься на ноги. Быстро, резко, спугнутой зайкой.

— Ладно, забей, — её сухой голос прервал молчание. Холодно и безразлично. — Я опять влезла не в своё дело. Лучше пойду.

Она сделала шаг в сторону, осторожно переступила через один лист, на носочках обошла другой. Она опять ничего не поняла. Такая умная и такая глупая. Иэн стремительно рванулся в сторону, вытянул руку и сомкнул пальцы на оказавшейся рядом тонкой лодыжке. Зайка пошатнулась, по инерции склонилась, чтобы удержать равновесие, и вцепилась пальцами в его плечо. Её лицо оказалось прямо над ним, взгляд сверху вниз сделался удивлённым, брови выгнулись.

Хрен ей, а не бегство.

— Сядь, — Иэн указал взглядом на ковер. — Я не имел в виду ничего такого. Ты… — он запнулся — Ты доходчиво объясняешь. Очень образно.

Подействовало. Джемма мгновение продолжала стоять покосившейся статуей, но всё-таки начала медленно опускаться. Иэн разжал пальцы, выпуская ногу. Всё еще держась за его плечо, Зайка села рядом, и их колени соприкоснулись. Одежда не пропускала тепло тел, но тепло всё равно стало. Джемма не отдёрнула ногу, молча потянулась к листам, сжала губы и принялась складывать еще одну стопку.

Видимо, единственное безопасное действие в её понимании.

Иэн уперся локтем в колено, лег подбородком на руку и всмотрелся в красивый профиль.

— Ну и кто тот мудак, который схлопнул твою вселенную?

Она сбилась с отработанного действия: лист с летящей чайкой выпал из пальцев. Но на этом всё. Она тут же подобрала его, положила на место, и всё продолжилось.

— Решил перевести стрелки?

Пусть так. Но об этом тоже можно поговорить.

— Это логичное продолжение начатого разговора, — Иэн пожал плечами. — Так кто?

— С моей вселенной всё в порядке.

Упрямая.

— Сейчас в порядке. А лет семь назад? Так и не расскажешь?

— Нечего рассказывать, — сухо пробормотала она, так и не повернувшись.

Рисунки как-то неожиданно закончились. Две аккуратные стопки, выросшие на ковре, лишили единственного безопасного занятия. Джемма упрямо уставилась в стену напротив, сцепила пальцы в замок и поджала губы. Задумалась? Сомневается? Одна короткая светлая прядь упала ей на глаза, но она даже не попыталась её смахнуть или сдуть с лица.

Он успел досчитать до десяти. Одиннадцать, двенадцать…

— Он брат моей бывшей школьной подружки, я была влюблена в него с тринадцати. Смотрела коровьими глазами, а он меня, конечно, не замечал.

Иэн не понял, как собственную грудь сдавило обручами. Обратил внимание только сейчас, когда обручи отпустили. Ровесник. По крайней мере, это был ровесник. И по согласию.

— Но всё-таки заметил, — Иэн машинально подался в сторону, поддел пальцами светлую чёлку и убрал Джемме за ухо.

— Пхах! — она невесело хохотнула. — Да, — на волосы, кажется, внимание так и не обратила. — Мой девятнадцатый день рождения проходил в кругу девчонок, и он приехал к Дане — своей сестре — забрать ключ от дома. Я была в чёрном мини-платье, мы сидели в пиццерии, и когда он вошел в зал, я как раз встала из-за стола, чтобы сделать дополнительный заказ, — Джемма хмыкнула. Её профиль, наконец, повернулся, а на губах появилась едкая ухмылка. — Он хорошо рассмотрел мой едва прикрытый зад.

Иэн конвульсивно сжал пальцы свободной руки. Почти до хруста.

— Мы сходили на несколько свиданий, которые заканчивались, как правило, где-то за холмами, на пустых пляжах или ночных парковках в тачке его папочки, — продолжила Джемма. — Я была наивной дурой, не знала правил игры. Думала, умру от счастья. А потом он сказал, что со мной было весело, но ему пора уезжать в Мюнхен, потому что, оказывается, он еще пару месяцев назад перевелся туда учиться. Это не было какой-то тайной, он был в курсе задолго до моего дня рождения и платья, просто не посчитал нужным рассказать.

Перед глазами поплыл красный туман. Иэн нервно прочесал волосы пальцами и потёр губы. Ублюдок. Маленький вшивый ублюдок.

— Он уехал до того, как ты узнала про Мию? — как можно более спокойно проговорил он.

Джемма безразлично повела плечом.

— Да. Я поняла, что беременна, после его отъезда, недели две спустя. Всё никак не могла сопоставить факты и понять, почему меня полощет по утрам, как после попойки.

— А сейчас он знает?

— Понятия не имею. Он добавил меня во все возможные чёрные списки, а я хорошо понимаю намёки, — она снова хмыкнула. — Хотя наивно попыталась донести информацию до его родителей, думала, может, им будет интересно. Но меня обвинили во лжи, назвали потаскухой, сказали, что их золотой мальчик не смог бы так поступить с девушкой. Он типа не такой. Ну а Дана приняла сторону семьи.

Семейка ублюдков. Память вдруг подбросила недавний эпизод. Растерянный мужчина с тележкой, спешащая к машине женщина, Джемма, заталкивающая в салон маленькую Зайку и дрожащая, как в лихорадке. Иэн нахмурился.

— Это же они были на парковке «Альди»?

Джемма издала грудной смешок.

— А ты умненький! — она иронично выгнула брови. — Не знаю, что им понадобилось. После родов я всё время боялась, что они могут заявиться в родительский дом и что-то потребовать. Готовилась послать их в ад, прокручивала в голове речь. Но тогда внучка их так и не заинтересовала, а потом мы переехали.

— А их мудак вернулся домой?

— Насколько я знаю, нет, — бросила Джемма, но тут же отмахнулась. — Я вообще давно ничего о них не слышала: у меня своя жизнь, им в ней не место. Фамилия моей дочери Хант, а в графе «отец» стоит прочерк. И у нас всё нормально. Так что… — она многозначительно замолчала. Но вдруг расцепила пальцы, уложила ладонь на его колено и ободряюще потерла: — Давай заканчивать с уборкой. Нужно решить, куда всё это деть.

Иэн уставился на ладонь на своей ноге: вверх по бедру мгновенно побежали разряды тока и стрельнули туда, куда не надо. Очередная потрясающая смена темы от Джеммы Зайки Хант. Если она хотела добиться эффектного переключения, то вот оно. Иэн кашлянул, накрыл её руку своей, сжал пальцы и начал подниматься с пола.

— Вставай, — скомандовал он и потянул ее за руку. — Я вытащу книги в холл, отвезём их в переработку.

Джемма послушно поднялась. Тонкой струной вытянулась вдоль его тела, задевая толстовкой свитер, и заглянула в лицо.

— А еще нам нужно развеять прах, — её рука сделала маленькое движение и оказалось прижатой ладонью к ладони. Пальцы переплелись и сжались.

Иэн на секунду оглох.

Что она сказала?

— Прах?

— Прах, — повторила Джемма. — Тот, что в банке.

Светлая голова мотнулась в сторону стеллажа. Иэн повернулся к полкам, остановил взгляд на бурой пыли за стеклом. Он ведь сам недавно думал, что пора избавиться от банки. Так в чём же дело?

— Уже? — он снова повернул голову и посмотрел на Джемму.

Она так и не отступила, так и не вырвала руку. Её маленькая ладонь всё еще грелась о его ладонь.

— Прошло три недели, — Зайка опустила взгляд и уставилась ему в грудь.

Подняла свободную руку, как-то бессознательно ковырнула катышек на старом свитере в районе его ключиц. Иэн завороженно проследил за жестом.

— И… как это надо сделать?

Катышек отлетел в сторону. Прикосновение оборвалось.

— Престон хотел уйти в море с Западного Пирса, — заявила Джемма, поднимая ресницы.

Ах, Западный Пирс. Отличное место. Уходящая в море дорога, окруженная волнами и ветром. Фантастика. Иэн скептически дёрнул бровями.

— Нас сдует оттуда вместе с Престоном.

Джемма устало закатила глаза.

— Идиот.

— Я плохо плаваю.

— Ты вообще со спортом не очень дружишь. Неясно только, почему выглядишь так хорошо.

— Вообще-то я отжимаюсь и подтягиваюсь.

— Ни разу не видела.

— Я серьезно, Джем, — он рывком указал на окно. — Сейчас пока еще долбаный январь. Там будет свистеть такой ветер, что нам на ноги придётся привязывать гири.

— Не утрируй, — Зайка нервно цокнула, вырвала ладонь из тёплого захвата и уложила обе ему на плечи. — Завтра уже первое февраля, ты потерялся в датах.

Она серьезно настроилась его уломать?

— С первого февраля внезапно не потеплеет. И завтра выходной, куда ты денешь маленькую Зайку?

— Попрошу маму приехать и последить за домом.

Чертовка явно подготовилась. Иэн округлил глаза в притворном ужасе.

— Я ни разу не знакомился с мамами! Ты ломаешь мою систему ценностей!

— Так я и знала, — она прищурилась. — Спишь с девчонками, а потом сваливаешь в закат.

— У нас взаимовыгодный обмен.

— Жидкостями?

— Пхах! — Иэн откинул голову назад и хохотнул. — Ты иногда бываешь хуже меня, серьезно.

— Ладно, хватит паясничать, Ройс, — ладони на его плечах несильно сжались и тут же отпустили.

Джемма попятилась, сделала еще шаг к двери и сунула руки в карманы широких штанов.

— Лучше подумай, куда денешь банку, когда всё закончится.