Глава 29

Она говорила серьезно.

Это стало абсолютно ясно, когда после полудня в ворота гостиницы въехала малолитражка — сестра той, на которой ездит Джемма — и остановилась под окнами, скрипя галькой. За сутки Иэн отогнал от себя мысль о прахе. Мозг скрыл болезненную информацию, чтобы не травмировать психику. Банка на полке уже не казалась лишней: не мешала работать, не подмигивала бликами, и вполне слилась с интерьером. Если бы она осталась здесь навсегда — ничего страшного не случилось бы.

Но время пришло. Об этом напомнила маленькая серенькая машинка.

Иэн шёл в кабинет из кухни со свежесваренным кофе, когда входная дверь распахнулась, внеся в дом бриз и вместе с ним стройную женщину в длинном пальто. Русые волосы были собраны в тугой узел на макушке, а черты лица отдалённо кого-то напомнили. В первый момент Иэн решил, что это случайная постоялица, набредшая на гостиницу.

Но иллюзия развеялась, как только женщина закрыла дверь, рывком скинула с плеч пальто, швырнула на вешалку и деловито скрестила руки на груди. Её серые глаза полоснули по Иэну сверху вниз. И тогда он заметил родинку в уголке верхней губы.

«Н» значит наследственность.

— Ого! — брови женщины удивлённо выгнулись, и взгляд заскользил снизу вверх. — Джемма явно приуменьшила твою привлекательность.

Что в этом удивительнее: манеры женщины или что Джемма вообще о нём говорила? Иэн хмыкнул и отставил кофе на стойку администратора.

— И что она рассказывала?

Она повела плечом.

— Что ты симпатичный, плечистый, рослый и злой.

Как лаконично. Его губы против воли дрогнули.

— Так ведь всё правильно,

— А вот про глаза не сказала, — продолжила женщина. — Ты в них что-то капаешь? Это линзы?

Все знакомства с матерями проходят так?

— Вы миссис Хант? — хмыкнул он, запахивая кардиган.

— Лилиан, — она протянула руку для пожатия, и когда Иэн обхватил её своей, решительно тряхнула.

У него действительно не было ни малейшего опыта: ни одни его отношения не дошли до стадии «мы едем к маме и папе на барбекю». Но это было определенно лучшее знакомство, какое с ним могло случиться.

— Вы мне нравитесь, Лилиан, — снова хмыкнул он, отпуская руку.

И в этот момент по лестнице загромыхали шаги. Иэн и его новая знакомая разом повернулись на звук: с пролёта бежала Джемма, на ходу оправляя подол толстовки. Её плоский живот на секунду мелькнул перед глазами, прежде чем его скрыла серая плотная ткань. Жаль, слишком быстро.

— Ты почему не позвонила? — выпалила Зайка на ходу.

Однако её мать проигнорировала вопрос.

— Я понравилась твоему пасынку, — она по-хозяйски потянулась к дочери, и начала поправлять вывернувшийся капюшон её толстовки.

Джемма закатила глаза.

— Мама…

— Что? — брови Лилиан комично выгнулись. — Он так и сказал.

Наблюдать за ними можно было вечно. Твёрдую, стойкую Зайку никто не может согнуть? Оказалось, еще как может. Для этого просто нужна Зайка постарше.

— Она тебя сдала, — Иэн потянулся к чашке и сделал глоток. — Я симпатичный?

Всё еще тряся капюшоном дочери, миссис Хант криво ухмыльнулась.

— Господи… — протянула Джемма.

— Бабуль! — ворвался в холл звонкий детский голос.

И очередная обладательница родинки в уголке губы полетела вниз по лестнице. Очаровательное сходство. Просто очаровательное. Если в цвете волос маленькой Зайки и виноват отец, то это, пожалуй, единственное место, где он наследил.

— Привет, солнышко, — Лилиан, наконец, отстала от толстовки дочери и посмотрела на летящий вниз рыжий тайфун.

Мия с разгона влетела в бабушку. Ей руки сомкнулись у той за спиной. Три похожие друг на друга девочки Хант оказались рядом.

— Ты приехала ко мне? — Апельсинка подняла голову и заглянула Лилиан в лицо.

— Конечно к тебе, — авторитетно кивнула та. — Какой паззл сложим в этот раз? Ой, — она вырвалась из объятий и попятилась к выходу. — Подожди, я забыла очки в машине.

И прямо так, без пальто выскочила на улицу. Мия пробежала по холлу, остановилась в распахнутом проёме и стала наблюдать за перемещениями бабушки. Иэн и Джемма остались почти одни. Он снова пригубил кофе и пристально посмотрел на её профиль.

— Я так понимаю, выбора ты мне не оставила?

Зайка повернулась. В её глазах не проскочило ни капли непонимания. Она подготовилась к моменту.

— Море ждёт, — тихо выронила она, открыто глядя в его лицо.

Вчера она говорила серьезно. Про всё. Про маму, пирс, море, и… прах.

Дорога прошла в странном молчании. Радио никто не включил, да и до гавани вроде бы недалеко, поэтому казалось, что можно доехать и так. Но выяснилось, что эта дорога может ощущаться, как маленькая вечность. Примерно на полпути Иэн начал выбивать пальцами дробь на руле и коробке передач. Он понял это только когда его ладонь на секунду накрыла другая, маленькая и холодная, и несильно сжала пальцы. Как бы успокаивая и говоря: «Ну перестань уже психовать». Он покосился на Джемму, но она на него не смотрела: задумчиво следила за мелькающими домами и даже ни разу не прокомментировала дебильную манеру вождения.

А гавань встретила ветром и холодом. Как и ожидалось.

Иэн хлопнул дверью джипа, натянул пониже шапку и рванул замок куртки, застёгиваясь её до самого подбородка. Чёртова зима за одно мгновение успела заморозить все кости. Дверь с пассажирской стороны тоже хлопнула, и боковое зрение уловило светлую голову без шапки, появившуюся над крышей.

У неё явно что-то не то с восприятием температуры. Иэн быстро обошел капот, приблизился к Зайке и без спроса сунул руку за воротник коротенького бомбера.

— Эй! — она попыталась возмущенно увернуться, но без толку.

— Если пойдешь так — нарвёшься на отит, — пробормотал Иэн и вытащил из-за шиворота её серый капюшон. — Накрой башку, ненормальная.

И, не дожидаясь какого-то действия, сам натянул ткань толстовки на треплющиеся на ветру светлые волосы. Зайка во все глаза уставилась на него.

— Ты обо мне заботишься?

Зачем так удивляться?

— Ты несколько дней носила мне суп и пихала в глотку таблетки, — он подцепил пальцем её упавшую на глаза прядь и затолкал под капюшон. — Если заболеешь сама, тебе придётся питаться заказной пиццей, потому что мои кулинарные способности заканчиваются на сэндвичах.

Она фыркнула и отступила к задней двери джипа. Дёрнула за ручку и нырнула в салон, даже не подозревая, как байковая ткань штанов способна натягиваться на выпуклых частях тела. Иэн на секунду завис.

— Как ты живёшь один столько лет? — прилетело сквозь ветер.

И Джемма вынырнула назад. С банкой от шоколадной пасты в руках. Он резко отвернулся к морю и сунул руки в карманы куртки.

— Я живу с Мэтти. Он моя красивая нянька.

Зайка только ухмыльнулась в ответ, подошла к нему, решительно взяла под локоть и потащила прочь с парковки. Уверенно свернув налево, она не выпустила его локоть и двинулась вперед вдоль берега, прямо к длинному, вымощенному брусчаткой пирсу. А ведь еще каких-то три недели она ни за что не прикоснулась бы к нему вот так: держала руки за спиной и не подходила ближе, чем на шаг. Была спокойной, вежливой, или просто отмалчивалась.

Сейчас же Джемма прижимается к его боку и пригибает голову, к его груди, чтобы спрятаться от ветра. Ведет его на край пирса, чтобы Иэн отпустил, наконец, своё прошлое. Будто бы они знакомы тысячу лет. Такая близкая, такая родная. Как у неё это вышло? В то время как он сам горел адским огнём злобы, она уже тогда относилась к нему со снисхождением. Она знала, что имеет право абсолютно на всё, но ни разу не обиделась на колкость, не попыталась ударить наотмашь в ответ. Просто ждала, когда дикий пёс перебесится, чтобы подойти ближе и почесать за ушком.

Любая другая девушка послала бы Иэна в зад, и уж точно не приняла бы его таким, какой он есть. Потрясающая выдержка. И, наверное, симпатия. Если бы её не было, она так и не подошла бы к нему ближе чем на расстояние вытянутой руки.

В конце длинной изломленной дороги показался белый маяк с ржавым балкончиком. Издалека он кажется красным, но на самом деле этот эффект дают порыжевшие прутья парапета. Иэн точно знал про ржавчину. Он провёл на этом пирсе достаточно времени с карандашом и бумагой. Западный пирс и маяк красивее Восточного, и вдоль одной его стороны выстроена каменная стена, чтобы волны и ветер на унесли случайного идиота, оказавшегося здесь в непогоду. Но почему Престон вообще выбрал пирс — очередной вопрос без ответа. В отличие от Иэна он здесь почти не бывал. Только поджимал губы и делал непростое лицо, когда натыкался на очередной рисунок западного маяка.

У берега море еще можно было назвать спокойным, но чем дальше уходил пирс, тем сильнее волны набрасывались на брусчатку, облизывали её, отступали, чтобы наброситься снова. Джемма продолжала шагать вперед, хотя Иэн оттеснил её уже к самой стене, подальше от волн. Очевидно, остановиться и развеять прах прямо здесь, ей в голову не пришло.

— Нам обязательно тащиться в конец? — он покосился на банку.

Зайка обхватила её всей рукой и плотно прижала к себе.

— Обязательно, — отрезала она.

— Это всего лишь пыль. Она не поймёт, что ты выбросила её в море на пару сотен футов раньше, чем…

— …Заткнись и продолжай идти, — перебила Джемма, глядя прямо перед собой.

И он просто послушался.

До конца они всё-таки добрели. Маяк вырос над головой, берег остался далеко позади, а впереди только вода, вода, вода. Большая и нервная. Зайка отлепилась от его бока, закрыла глаза и глубоко вдохнула морской солёный воздух. Ветер сдул капюшон с её головы, разметал короткие волоса, но она не стала убирать их с лица. Только крепче прижала к себе банку и уложила руку на крышку.

Время пришло? Вот так быстро?

Иэн сунул руки в карманы парки и втянул голову в плечи.

— Убедись, что стоишь по ветру, — бросил он. — Будет хреново, если эта дрянь полетит нам в лицо.

Джемма фыркнула и закатила глаза.

— Перестань! — ему под рёбра врезался острый кулачок.

Иэн отскочил в сторону.

— Что? Только представь, как мы будем отплёвываться…

— Фу, заткнись!

Она поморщилась и рассмеялась, но смех быстро замер. Её замёрзшие ладони сильнее вцепились в крепко завинченную крышку, ветер хлестнул в спину и мощно подтолкнул ближе к краю пирса. Февраль, долбаный февраль. Отличный день. Лучше не придумаешь. Иэн поёжился и еще раз осмотрел бескрайнюю дикую воду впереди.

— Старый дурак, конечно, не мог сделать это летом, — его передернуло. — Февраль, мать его!

— Можешь хоть на минуту заткнуться? — Джемма подняла колено и с размаха наступила ему на ногу.

А она сильная!

— Ау! — Иэн крутанулся к ней. — За что?

— Даже ты не можешь быть таким циничным козлом.

Разве не может? Казалось, он обязан быть именно таким в этот день. С того момента, как Хилл (это ведь был Хилл) позвонил и сообщил о кончине отца, всё происходящее воспринималось только с долей цинизма. Новость не вызвала никаких эмоций. До самой кремации, пока он и Мэтти не въехали в Уайтхэйвен, смерть Престона казалась простым, будничным явлением.

А сейчас уже не кажется.

Крышка под тонкими женскими пальцами, наконец, поддалась и сдвинулась с места. Отвинтилась на один оборот. Иэн уставился на неё, как примороженный.

— Ты убедилась, в какую сторону ветер? — зачем-то снова бросил он.

И Джемма перестала открывать банку. Она резко крутанулась на пятках, и серые глаза с вызовом посмотрели в его лицо.

— Знаешь что? — выпалила она. — Это твой отец, вот сам и открывай.

С этими словами она втолкнула банку ему в руки, а свои скрестила на груди. Её брови иронично изломились.

Договорился. Трепло.

Ну ладно…

Иэн перевел взгляд на банку. Шоколадная паста. Старый дурак не мог запаковать себя во что-то более торжественное, ему нужно было изощриться даже здесь. На губах мелькнула короткая ухмылка. Он погладил крышку большим пальцем, очертил буквы, выведенные перманентным маркером. «П. Ройс». Коротко, просто. Без завитушек и любовных обращений вроде «памяти прекрасного светлого человека».

Ухмылка на губах как-то сама погасла, к горлу подкатил тошнотворный ком, и Иэн с трудом сглотнул.

Джемма продолжала смотреть на него. Он это чувствовал. Что сейчас на её лице? Всё та же ирония? Лучше бы ирония, а не жалость. Проверять Иэн не стал. Ветер снова ударил в спину, и он по инерции шагнул вперед, к краю площадки. Кажется, это намёк. Пора. Хватит тянуть. Нужно закончить всё и уехать к чертям с насквозь продуваемого пирса. Иэн решительно схватил крышку и с лёгкостью отвинтил. Не дожидаясь, когда ветер начнет выдувать содержимое по пылинке, он круто махнул банкой. Пыль взвилась в воздух. Подлетела всего на долю секунды, крутанулась воронкой и тут же стала стремительно уплывать по воздуху в сторону моря. Мгновение, и ничего не осталось.

Всё. Конец. Теперь уже точно конец.

Тело пронзило острое желание схватиться за воздух и удержать. Иэн машинально ступил вперед, но тут же одёрнул себя. Что за кретин! Долбаный недоношенный кретин. В глазах откуда-то появились резь и жжение, грудь сдавило огненной болью. В ушах зазвенело. Смысл происходящего, наконец, накрыл леденящей душу волной. Иэн попытался сделать вдох, но в лёгких будто появился какой-то зажим, не желающий их раскрывать.

Осталось только задохнуться прямо здесь. Лечь на камни, скрутиться в узел и задохнуться. Но…

Рядом послышался шорох. Запястья коснулись замёрзшие пальцы, проехали ниже по ладони и переплелись с его пальцами. Сжали. Иэн резко повернулся.

Джемма стояла плечом к его плечу и неотрывно смотрела прямо перед собой. Спокойная и безмятежная. Маленькая твёрдая скала вдали от берега. Резь в глазах стала невыносимой, Иэн сильно зажмурился, не думая, что делает, качнулся в сторону и уткнулся лбом в сгиб тонкой белой шеи. Тёплый и мягкий. Даже если она сейчас отстранится, ему это нужно, просто нужно.

Но она не отстранилась, не подвинулась. Осталась стоять на месте, хотя кончик его носа замерз и наверняка холодит ей кожу. Иэн с трудом сглотнул шершавый ком, втянул носом тонкий цветочный запах кожи… Сильно, жадно. Лёгкие, наконец, раскрылись и заполнились воздухом, тело передернуло. Он сжал зубы, шумно выдохнул и заново вдохнул.

Вот так.

Дышать. Нужно просто дышать в изгиб её шеи. И если это единственный способ дышать, то нужно остаться так стоять навечно. Молчание поглотило пирс, женские пальцы согрелись в ладони Иэна и начали тихо, мягко поглаживать его кожу. Спустя несколько тяжелых вдохов, лёгкие вспомнили, зачем они нужны и начали работать, но Иэн так и продолжил утыкаться в белую шею. Джемма шевельнулась первой: повернула голову и уперлась подбородком в его затылок.

— Ты не думал, что сделаешь с банкой? — прозвучал тихий вопрос.

Иэн не стал поднимать голову.

— Нет, — хрипло выронил он. — Выброшу?

Губы при этом случайно прошли по её коже, но этого будто никто и не заметил. Джемма не двинулась с места.

— Я что-нибудь придумаю, не выбрасывай, — мягко проговорила она. — Может, уже пойдём отсюда?

И он снова послушался. Медленно отстранился, сильно моргнул покрасневшими глазами и поднялся.

— Да, — он на мгновение зажал пальцами переносицу. Из глаз выкатились две уже ненужные капли. — Да, пойдём.

С пирса она увела его так же за руку, прижимаясь к боку и пряча голову. В машине молчала. Молчать казалось самым правильным. Иэна перестало потряхивать примерно на полпути к «Дому на холме», глаза уже не жгло, но голова опустела, не в состоянии связывать мысли, а тем более склеивать их в слова. И, несмотря ни на что, всё внутри начало отпускать. Медленно, нерешительно стальные клещи стали размыкаться, выпуская сжатые пружины в душе.

Когда-то же это должно было произойти.

Просто он не предполагал, какой ценой.

Иэн не заметил, как въехал во двор гостиницы. Остановился, выключил двигатель и так и остался сидеть, глядя в лобовое стекло на мокрые кусты.

Вялое движение слева заставило опомниться. Он встрепенулся. Джемма откинула голову на подголовник и просто молча наблюдала за ним. Ни разу не поторопила, не отмахнулась и не ушла сама. Слишком много мудрости и такта для двадцати шести лет. Иэн тоже откинулся на подголовник, так же повернул голову и закрыл глаза.

— Иди в дом, — хрипло выронил он. — Мама ждёт.

Джемма вяло шевельнула плечом.

— Подождёт еще, — прошелестел тихий голос. — Ты как?

Как? Пусто, странно, но легко. Слишком сложный коктейль, чтобы его озвучить.

— Нормально, — Иэн вздохнул, открыл глаза и подался к двери. — Ладно, идём вместе. Там мой кофе уже остыл.

— Я сварю тебе свежий.

Он рванул ручку, толкнул дверь, но обернулся.

— Тебе уже не надо ко мне подлизываться, — губы дрогнули в ухмылке. — Я больше не злой. Только симпатичный, рослый и плечистый.

И он быстро выбрался наружу. Джемма выскочила из машины мгновенно. Хлопнула дверью, и её голова показалась над крышей.

— Никто к тебе не подлизывался, придурок, — фыркнула она.

Вот так надо выкуривать девчонок из тачек. Он обошел внедорожник, взял Зайку за локоть и развернул к дому. На крыльце, уже стояла миссис Хант, запахнув на себе пальто и скрестив руки на груди.

— Ну не ругайся, — склонился он к светлой голове. — Смотри. Я же говорил, ждёт.

И интересно, как давно. Они вместе двинулись через парковку, и Лилиан бросилась навстречу, будто ждала разрешения. Джемма недоуменно вскинула брови

— Что-то случилось?

— Ну наконец-то! — крикнула её мать на полпути. — Вы там что, целовались? Минут десять уже здесь стою!

— Мама!

Иэн тихо хмыкнул. Уж лучше бы целовались.

Однако её мать это не остановило.

— Не могли дождаться ночи? У вас постоялец! — она поравнялась с ними. — Приехал сразу после вашего отъезда, попросился на одну ночь. Я вселила его наугад, понятия не имею, какие номера у вас головы. Иди посмотри, — она метнула в дочь строгий взгляд. — Может, там простыни несвежие или пыль лежит — я даже проверить не успела!

Постоялец? Живой и настоящий? Он выбрал самый подходящий день, чтобы напомнить, что гостиница жива, работает, и ей всё так же нужна управляющая рука. Внимание Джеммы переключилось в один момент: она встрепенулась, вырвала локоть из слабого захвата и побежала к дому, не оборачиваясь. Секунда, две, и дверь хлопнула. Как мало ей надо, чтобы превратиться из мягкой зайки в хозяйку бизнеса! И как сильно эта перемена будоражит всё внутри. Иэн остался стоять посреди засыпанной галькой площадки, смотреть на дверь и прислушиваться к ветру и себе. На губах начала растягиваться тупая улыбка.

— Имей в виду, Ройс-младший, — строго раздалось рядом. — Если ты повесишь на меня еще одного внука, я найду тебя, отрежу достоинство и скормлю собаке.

Твою же мать!

Мать.

Мать, похоже, видит всё, даже если про неё на мгновение забыть. Иэн крутанулся к прямой серьёзной женщине рядом.

— У вас есть собака? — прищурился он.

Лилиан Хант прищурилась в ответ.

— Заведу ради тебя. Добермана.