Глава 33

— Возьмем еще орешков в глазури?

— Твоя мама надерет мне зад.

— Что значит «надерет зад»?

Иэн затормозил с тележкой посреди прохода. Чудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по щеке. Кто-то однажды должен проехать по его языку танковой гусеницей.

— Это значит «отругает», — он обернулся и посмотрел вниз, в любопытные серые глаза. — Но лучше так не говорить, это некрасиво.

— А-а-а, — понятливо протянула Мия. — Поня-я-ятно… Не волнуйся, мама не надерет зад. Она же сама разрешила купить вкусняшки.

Напутствие не помогло. Иэн скептически уставился на тележку, уже наполовину заполненную цветными пакетами и пакетиками.

— Вряд ли она имела в виду целую телегу.

— Но она не сказала, что можно, а что нельзя, — девчонка уперла кулачки в тощие бока и возмущенно отставила в сторону ножку.

Хитрая засранка.

— Ты вообще-то хотела только мороженого, — он внушительно прищурился. — План и так перевыполнен.

Мия закатила глаза, отошла от него и начала бесцельно рассматривать полки со сладостями. Руки спрятала в карманы зеленой куртки. Наверное, чтобы не искуситься и случайно не задеть какую-нибудь особенно яркую пачку. Иэн отвернулся, скрывая ухмылку. Вряд ли её послушания хватит надолго, пора брать её за руку и катить тележку к кассе, пока орешки не переросли еще во что-нибудь.

А началось всё с одного мороженого. Так банально! Иэн заканчивал четвертый макет визиток, когда дверь кабинета тихо скрипнула и в проёме появилась рыжая голова.

— Привет, — с обманчивой скромностью выронила Мия.

Он оторвал взгляд от планшета и сильно моргнул, сбрасывая с глаз белую пелену.

— Привет-привет.

— Как дела? — девчонка вошла в комнату и остановилась на пороге, спрятав руки за спину.

Он мог бы догадаться, что для неё это не совсем нормальное поведение. Слишком скромное. Но Иэн не почувствовал подвоха.

— Всё нормально, — он улыбнулся и отложил перо. — А твои?

Мия пожала плечиком, закусила губу.

— Не знаю… — горестно вздохнула она. — Что-то так мороженки захотелось, а мама занята, там напитки для бара привезли…

И замолчала, грустно глядя куда-то в сторону. Иэну с трудом удалось не расхохотаться. Он плотнее сжал губы, чтобы сдержаться, откашлялся, и начал подниматься со стула.

Зачем отпираться? Она всё равно добилась бы своего, не сейчас, так минуту или две спустя. Когда Мии что-то нужно, её глаза умеют увеличиваться в размерах и отражать звёзды. Проще было согласиться сразу, тем более что он уже пару часов не ходил курить и пора было размять ноги. Из кабинета они вышли уже вдвоём: Иэн поигрывал ключами от джипа, а Апельсинка скромно улыбалась уголками губ.

Он смутно догадывался, что не отделается мороженым. Слишком тихо и послушно вёл себя маленький манипулятор рядом с ним. Ровно до того момента, когда они вошли в супермаркет, взяли тележку и докатились до отдела сладостей…

— А я всё равно думаю, что от одних орешков не будет никакого вреда, — Апельсинка отвернулась от стеллажей и серьезно заглянула ему в глаза. — Нам ведь надо с чем-то смотреть «Планету сокровищ»!

Иэн иронично выгнул брови и снова заглянул в тележку. Попкорн, кукурузные чипсы, мармеладные мишки, маршмэллоу в форме сердечек, несколько батончиков, кола и пакет фисташек. Ну да. Пожевать под мультик абсолютно нечего. Пустота.

— Я не буду злить твою маму, — он протянул ладонь к девчонке и пошевелил пальцами, призывая взять себя за руку.

Мия надулась.

— Она и так иногда на тебя злится, — она всё-таки вложила свою ладошку в его, слишком большую на фоне её тонких пальчиков.

Сама проницательность. Иэн хохотнул.

— Да, но в последнее время мы дружим, и я не хочу всё портить.

Апельсинка опустила голову и промолчала. Первый опыт отказа плясать под её дудку можно считать успешным. Оказалось, главное — вовремя съехать на её красивую мать, с которой хочется дружить.

«Дружить».

Иэн снова ухмыльнулся. Именно этим они и занимались два дня. Дружили. Изо всех сил. Она сводит его с ума. Сносит крышу, будто вернулся подростковый возраст и накрыл с новой силой. Пройти мимо неё и не дотронуться хоть пальцем — новый вид пытки.

Вчера в баре, когда Джемма проверяла запасы алкоголя и составляла список для поставщика, Иэн просто шел за кофе и… не дошел. Затормозил за барной стойкой. Усадил на неё Зайку, а она и не отказывалась, позволяя всё на свете. По ночам она сама приходила к нему и оставалась до утра. Целовала, как сумасшедшая, прежде чем встать с кровати по будильнику, и только тогда убегала в новый день.

С неё будто слетели невидимые зажимы. Она больше не пряталась от него. Сложно сказать, что её держало, она так и не объяснила своё поведение. Но сейчас будто раскрылась навстречу, отбросила все комплексы вместе с тем коротким махровым полотенцем. Джемма разделила всё на «до» и «после», когда вошла в душ и разрешила на себя смотреть. Краснея, кусая губы и прикрывая руками две белые полосы на впалом животе. Трогательная, нежная Зайка. В один момент это взрослая мудрая женщина, в следующий — смешная девчонка, способная выдавать пошлые шутки, а потом пугливо прячущая в темноте комнаты несовершенства, которые оставила жизнь. Совершенно прекрасные несовершенства.

С ней очень хочется быть рядом. И «дружить». И делать всё, на что хватит фантазии.

Вряд ли пачка орешков сильно пошатнёт эту «дружбу». Но тем не менее половину покупок придётся спрятать в машине. На всякий случай.

Они прошли по проходу, минули отдел сладостей и полки с макаронами. Вышли к консервам. Впереди замелькали кассы. Мия вдруг вырвала пальцы из слабого захвата и пружинящей походкой пошла вперед.

— Я займу очередь, — бросила она через плечо.

Деловая женщина уже в шесть. И Зайка еще будет говорить, что девчонка вся в отца? Её отец, несмотря на учёбу в Мюнхене, способен только спать со всем, что движется. Вряд ли он создал в своей жизни что-то лучше, чем этот ребенок, в то время как Джемма еще до тридцати провернула несколько сложных финансовых схем и продолжает держать в тонких ручках целую кирпичную громадину. Она достойна восхищения. И рыжий тайфун явно в неё, пусть даже она и отрицает это.

Иэн катил тележку следом за девчонкой. Её рыжие кудри как обычно развевались за спиной, шапка торчала из кармана зеленой куртки. Мия успела проскакать «консервы» почти свернула в очередь к кассе, но вдруг затормозила: ей наперерез выскочила женщина. Смутно знакомая женщина. Немолодая, самая обычная, неприметная, но Иэн на мгновение остановился и сдвинул брови. Она загородила Мии дорогу, присела на корточки и заглянула в детское лицо. Заулыбалась как-то слишком широко.

Эта улыбка дала под дых. Иэн вспомнил. Тело будто накрыла снежная лавина.

Дерьмо!

Он рывком бросился вперед по проходу, тележка загромыхала по кафелю, женщина о чём-то заговорила, продолжая улыбаться и шаря рукой в кармане. Джемма его убьет. Надерет зад, дважды. Злоба начала подниматься от солнечного сплетения, выжигая сердце, лёгкие, подбираясь к горлу.

— Ты такая красотка! — донеслось, наконец, до слуха. — Держи, — женщина достала из кармана «Чупа-чупс» и протянула Мии. — Не бойся, он уже оплачен.

Руки сильнее сжались на ручке тележки. Была бы она чуть слабее — уже переломилась бы к чертям. Иэн докатился до удивлённой Апельсинки. Наконец-то! Это был самый долгий спринт в жизни. Он оттеснил девочку в сторону, закрыл собой и прожег женщину взглядом сверху вниз.

Ярость уже подтопила мозг.

— Мия, ты хотела орешков? — он не обернулся к девочке. — Сходи найди.

Голос превратился в сухой, надтреснутый полушепот. Женщина вскочила на ноги, и попятилась, её лицо побелело. Долбаная маразматичка.

— Представляешь, мне подарили Чупа-чупс! — детский голосок влез в немую сцену.

И снизу к Иэну протянулась ручка с зажатой в ней конфетой. Он сделал короткий вдох. Не орать. Не. Орать.

— Здорово, — он на секунду перевел взгляд на лицо Мии и попытался улыбнуться. — Иди за орешками.

— Ты же сказал, что не купишь, — прищурилась она.

— Мы спрячем от мамы.

Она победно заулыбалась, крутанулась и понеслась вприпрыжку назад по ряду. Шлепки кроссовок о кафель ритмично разнеслись за спиной. Но Иэн не стал оборачиваться. Он прищурился и снова уставился в лицо женщины. Та продолжала стоять на месте, но за эту короткую заминку успела взять себя в руки. По крайней мере, к лицу вернулась краска.

— Простите, что влезла, — она порывисто обняла себя за плечи. — Просто такая хорошенькая девочка… Ваша? Её зовут Мия?

Речь прозвучала как из пулемета. Тупая, ограниченная овца решила поиграть? Иэн сжал челюсти. До боли.

— У меня добрые глаза, но не обманывайтесь, — выплюнул он. — Я знаю кто вы, миссис Гардинер. И если еще раз подойдете к девочке, камеры здесь и в Альди подтвердят, что вы сталкер.

И весь цвет снова схлынул с её лица.

— Простите… — начала она, но голос сорвался на шепот. — Простите меня, пожалуйста! Но она такое солнышко…

Пожилых женщин оскорблять нельзя. Нельзя. Нельзя же?

— Да вы охренели, — Иэн вытянул из кармана телефон. — Шиза разгулялась к старости? Проваливайте, пока Мия не вернулась с орешками, — пальцы быстро пробежали по цифрам, на экране появились три девятки, и Иэн демонстративно развернул мобильник. — Номер полиции я набрал. Считаю до трёх. Один…

Её глаза округлились до размера салатницы.

— Это несправедливо, магазин общий…

— …Два.

— Послушайте, — женщина попыталась придать голосу просительные нотки. — Пожалуйста, послушайте! Вы мужчина Джеммы, да? Муж? — она сделала робкий шажок веред. — Я не могу её найти, а мне очень нужно поговорить…

Она и правда старая бесстрашная идиотка. Иэн прищурился.

— Вы ведь даже не подозреваете, какой дерьмово-упрямый у меня характер, да? Три.

Время вышло. Палец взлетел над экраном и…

— Джексон погиб! — пронёсся по ряду отчаянный возглас.

Что?

Иэн застыл. Палец тоже. Слова на секунду обездвижили, заставили вслушаться в смысл. Женщина уловила заминку и, глубоко вдохнув, сделала еще шажок. Остановилась совсем рядом, взгляд беспомощно заметались по его лицу.

Что она сказала?

— Полгода назад. Прыгнул с парашютом, — осторожно продолжила она. — Парашют отнесло к лесу, он зацепился за ветки, тросы порвались… — голос задрожал и сорвался.

Её глаза стали наполняться слезами, она шмыгнула носом и прикрыла рот ладонью. Эта зима не могла стать хуже? Вот, стала. Иэн так и продолжил стоять с поднятым мобильником. Рука машинально начала опускаться.

— Скажите ей. Просто скажите, — женщина снова шмыгнула носом. По её щеке побежала слеза, которую она размашисто отёрла. — Я виновата перед ней, так виновата! Но такие вещи осознаешь, когда уже поздно. А девочка такая хорошенькая и так похожа…

За спиной снова зазвучали шлепки кроссовок о кафель. Иэн вздрогнул.

— Нашла! — радостный вопль разрушил вакуум.

Посторонние звуки вернулись. Пиканье кассы, гул голосов, треск тележек. В поле зрения попала ручка с протянутой пачкой орешков в шоколаде, и Иэн опустил взгляд. Оказавшаяся рядом Мия застыла, во все глаза глядя на женщину.

— Вы плачете? Вас кто-то обидел?

Жизнь её обидела. И, наверное, карма.

— О нет, милая, — она снова рывком смахнула слёзы. Губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Нет, это просто… просто конъюнктивит.

Сейчас будет вопрос.

— Болезнь глаз, — выронил Иэн.

На чистом автопилоте. Слишком сложное слово.

— А-а-а… — понятливо протянула Апельсинка.

Она швырнула пачку орешков в тележку и снова повернулась.

— Кстати, я вас уже видела. Вы мамина знакомая?

О да. Знакомая. Женщина интенсивно закивала, и откашлялась, делая голос более уверенным.

— Мы общались с ней раньше, но потом твоя мама потерялась.

— Как это потерялась? — вскинула брови Мия. — Мы живём в гостинице «Дом на холме». Это наша гостиница.

Женщина встрепенулась. Как заинтересованный зверёк. О-о-о мать твою! Чёрт-чёрт-чёрт! Иэн опомнился. Схватился за тележку, обнял девчонку за плечи и подтолкнул к кассам. Бежать. Надо бежать.

— Всё, мы уходим…

— Но Иэн! — Мия вскинула голову и возмущённо заглянула ему в лицо. — Скажи, что мы не терялись! Скажи!

А ведь он просто хотел купить мороженого.

— Нет, конечно, нет, — пробормотал Иэн, огибая застывшую в проходе статую. — Пойдём быстрее.

Она не обернулась, ничего не ответила. Так и осталась стоять, остолбеневшая, пораженная. Они почти успели дойти до самой кассы, почти успели стать в очередь, когда до слуха долетел робкий оклик:

— Иэн!

Как хорошо она уловила всё услышанное. Он нехотя обернулся. Женщина чуть приблизилась, осталась на уважительном расстоянии. Будто между ними образовалась пропасть, в которую страшно упасть.

— Расскажите ей, — робко проговорила она. — Пожалуйста! Внучка — это всё, что осталось после Джекса.

На кассе Иэн стремительно приложил карту к терминалу и потянул Мию к выходу, не оглядываясь. Девчонка всю дорогу домой пересчитывала упаковки сладостей, строила график их съедения и даже не заговорила про странную тётку в магазине. В то время как его самого странная тётка сумела ввести в состояние анабиоза.

Покрасневшие от слёз глаза еще долго не выходили из головы.

Такие вещи не вываливают на постороннего человека посреди супермаркета. И не просят передать другому человеку, будто это так просто. Как она себе это представляет? Что он должен сказать? Иэн забыл, что собирался спрятать покупки в машине и на автопилоте внёс в дом весь пакет. Джемма застала их появление в холле. Её скептический взгляд на пакет мог бы кого угодно заставить забиться в угол, но мысли Иэна были слишком заняты другим. Слишком. Он на неё почти не взглянул. Отдал сладости и на всё том же автопилоте поднялся наверх. Разрешил усадить себя за просмотр «Планеты сокровищ».

Но мультик прошёл мимо. В то время, как в голове на повторе крутилось «Расскажите ей. Пожалуйста», внутри всё больше разрасталось чувство беспомощности.