Глава 17

Дамир

Знал, что веду себя не правильно. Что нельзя было сейчас её оставлять одну. Что сейчас ей как никогда нужна моя поддержка, о которой она меня просила, и которую конкретно в этот момент я дать не мог. Трусливо поджал хвост и сбежал, закрывшись в кабинете с бутылкой виски. Алкоголь не выход, но другого я сейчас не видел.

Мне нужно было всё переосмыслить. Постараться рассмотреть ситуацию со всех сторон. Понять, что делать дальше. Пьяная бошка в этом хреновый помощник, но остановиться я уже не мог.

Я не был против детей. Да чего уж там. Я бы хотел детей от Лики. Наверное, только от неё одной и хотел. Только не терять её я хотел сильнее.

Я прекрасно знал её диагнозы, слишком отчётливо представлял последствия. Все тонкости и нюансы её организма мне обрисовали ещё в самом начале её лечения. От этого злость на себя разгоралась с новой силой. Каким идиотом нужно было быть, чтоб понадеяться на мизерный шанс беременности и эти противозачаточные инъекции. Я всегда прекрасно себя контролировал, в сексе в том числе. Но только не с ней. Вся осторожность и здравый смысл затерялись в неуёмном желании и потребности в Лике, как в кислороде. Доигрался. И винить никого кроме себя я сейчас не мог. Я кретин, который своей эгоистичной беспечностью привёл нас обоих к тому, что мы сейчас имеем. Огромной и беспросветной жопе.

Мыслительный поток прервал стук в дверь, что заставило меня напрячься. Язык прилип к нёбу, так и не позволяя спросить: «Кто там?». Разговаривать с Ликой я сейчас был не готов. И так перегнул со своей реакцией. И гарантии, что сейчас это не повторится, у меня нет. Отмер и выдохнул, только когда стук повторился и я услышал голос брата.

Сил не было даже на то, чтоб оторваться от кресла и дойти до двери. Внутри полное опустошение. Кое-как добрёл до двери, повернул замок и не дожидаясь пока Захар откроет дверь и войдёт, развернулся и пошёл обратно.

— Ты чего тут залип?

— Дверь закрой за собой. — проигнорировав вопрос, опустился обратно в кресло.

— Случилось чего? Ваши оры весь дом сотрясали. — Захар виновато почесал затылок и посмотрел на меня будто взглядом извиняясь за то, что стал невольным свидетелем нашей ругани.

— Случилось. — откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза предплечьем свободной руки, пока вторая сжимала бокал с янтарной жидкостью.

— Что-то серьёзное? — брат задавал вопросы аккуратно, будто ступая по минному полю.

— Лика беременна. — сказал на выдохе. Горло першило только от одного произношения этих слов.

— Эээ… Что-то ты не похож на счастливого отца. Или я чего-то не понимаю? — Захар удивлённо приподнял брови. В глазах вроде и радость проскочила, но его обеспокоенность была более ярко выраженной.

— Не похож. И не знаю, что с этим всем делать.

— Так проблема-то в чём?

— В том, что Лике нельзя рожать. А если быть точнее — даже беренеть нельзя было.

— Это как-то связано с той аварией?

— На прямую.

— Вы из-за этого сцепились так?

— Можно сказать, что да. Лика хочет рожать, а я настаиваю на аборте. — залпом опустошил бокал и с грохотом вернул его на стол. — Сам, сука, виноват во всём.

— Ну может всё не так страшно, каким кажется на первый взгляд?

— Я боюсь проверять. Я боюсь, понимаешь? Если что-то пойдёт не так? Если с ней что-то случится? — от одной только мысли об этом становится сложно дышать. Грудная клетка готова трещать от сдавившего её напряжения.

— Ну так проконсультируйтесь с разными специалистами. Сейчас медицина-то не такая, как во времена мамонтов. Думаю, должны же быть какие-то решения.

— Решение одно — сделать аборт, пока позволяют сроки. — сейчас я даже не думаю о том, что это мой ребёнок. Для меня это сейчас прямая угроза. Угроза благополучию моей девочки.

Да я лучше вовсе без детей жить буду, лишь бы с Ликой всё было в порядке. Лишь бы рядом была. Только вот теперь я не уверен, что она захочет быть рядом. Будь я на её месте, с её убеждениями и желаниями в мозгу, не захотел бы видеть рядом такого себя.

— Ты, конечно, лучше знаешь Лику, я не спорю. Но мне почему-то кажется, что она тебя не простит за это.

— Сам знаю, что не простит. — замкнутый круг какой-то. Каким бы не было моё желание, взгляд и решение на эту тему, Лика так и так может от меня исчезнуть. В прямом и в переносном смысле.

— Ну так подними связи, найди лучших специалистов. У тебя ведь есть возможности.

— Тебе легко так рассуждать, Захар. Это ведь не ты рискуешь потерять любимого человека. Причём риск слишком велик, чтоб надеяться, что все пройдёт без запинок.

— Слушай, не надо думать, что мне плевать на Лику. Она уже член семьи и я тоже о ней переживаю. Просто попытайся хоть что-то сделать, пока есть время. Не просерай его так, как делаешь это сейчас, а действуй, пробуй, ищи другие выходы. — Захар эмоционально размахивал руками, пока вываливал на меня то, что я и сам в глубине души понимал.

После разговора с Захаром погрузился ещё сильнее в процесс самокопания. Мысли на столько сильно рознились, что меня кидало из крайности в крайность. У меня же под кожей сидит установка защитить её, уберечь. А на деле я облажался. От себя же не уберёг.

Что будет с Ликой? Что будет с ребёнком, если он будет? Ведь по сути, я могу потерять одного из них или сразу обоих.

В ужасе представлял, что буду смотреть на её растущий живот, как на бомбу с часовым механизмом, на котором отсчитывается время дарованное провести вместе. Я боялся. Я жутко боялся её потерять.

Но правда заключалась в том, что я уже её терял. Своим отношением к ребёнку, что она носит под сердцем. Своей реакцией и своим нежеланием принять наше продолжение. Бля, чего ж всё так сложно-то?

Так и не сумев себя пересилить и пойти в спальню, лёг на диване в кабинете. До безумия не хватало Лики под боком, что в какой-то момент чуть было не подорвался. Но вовремя тормознув, лёг обратно. Некогда удобный диван казался жёстче досок. Даже ощущение холода не покидало, не смотря на то, что я одет и температура воздуха более чем тёплая. Всё было не тем, когда она не со мной. И вот как я без неё?

Утром встал с одним желанием: чтоб всё, что было вчера, оказалось бредом моего больного разума. Но только в жизни так не бывает. Поэтому приведя себя в порядок пошёл в нашу с Ликой спальню. Чем ближе подходил, тем сильнее замедлял шаг.

Удивительно, как эта маленькая девочка поменяла все мои принципы. Даже не поменяла, а отключила их в отношении себя. Все ориентиры сместила. Привыкший переть на пролом во всех вопросах, с ней готов идти на уступки. Не помню, когда последний раз испытывал чувство страха, с ней же это чувство обостряется и вгрызается в меня мёртвым хватом.

Дёрнув за ручку двери решительно пересёк порог. И то, что я увидел, совсем мне не понравилось. Я моментально забыл, зачем пришёл и о чем хотел поговорить. Лика стояла полностью одетая, а рядом с ней чемодан. И по её растерянному виду я понял, что увидеть меня она сейчас не ожидала и, похоже, планировала уйти по-английски.

Меня захлестнуло новой волной гнева вперемешку с непониманием. Неужели она вот так решила сбежать?! Ничего не сказав и не объяснив. Хоть и осознаю, что вчера мы высказались сверх меры. Но эта картина отключила остатки разума.

— И что это? — указал взглядом на чемодан, который она держала за ручку настолько сильно сжимая, что пальчики на маленькой ладошке очень явственно побелели.

— Я уезжаю. — твёрдостью её голоса можно было резать метал. Только глаза выдавали грусть, боль и растерянность.

— Куда? — я уже и так знал ответ, но хотел услышать его от неё.

— Домой.

— Ты и так дома.

— Нет, Дамир. Дом — это то место, где любят и хотя бы пытаются понять. Это то место, где чувствуешь себя защищенно и спокойно. И это место, к сожалению, не здесь.

— Ты ошибаешься. Я люблю тебя. И ты нужна мне.

— В том-то и дело, что только я.

Опустив глаза в пол двинулась в сторону двери. Каждое её слово набатом отбивало в голове. Каждое иглами прошивало грудину насквозь, причиняя нестерпимую боль.

— Ты не уедешь. — перехватил её руку, держащую чемодан.

— Я. Уеду. Сейчас! — выделяя каждое слово выкрикнула мне в лицо.

Психанув, вырвал этот ёбаный чемодан из её рук и швырнул в стену. С глухим треском он повалился на пол, оставляя на стене характерный след.

— Ты не уедешь. — повторил тоже, что уже озвучил секундами раньше.

— Совсем с ума сошёл?! Да подавись ты этими вещами!

Сука, вся выдержка к чертям полетела. Своими выпадами я сейчас довожу ту, по отношению к которой это непозволительно. Мудак. Видя её отчаяние и рвущуюся наружу истерику, подлетел к ней и обнял, крепко прижимая к себе.

— Дамир, отпусти меня! — кричала, пытаясь вырваться. На спину обрушились удары маленьких кулачков, которые причиняли больше душевной боли, нежели физической.

— Никуда я тебя не отпущу, принцесса. Ни сейчас, ни вообще.

— Нет! — она уже плакала. Всхлипывала и продолжала меня колотить и отталкивать.

— Прости меня. Прости меня, моя маленькая. — обхватил её руками за лицо и начал зацеловывать каждую слезинку. — Прости, прости. Я не прав. Я так виноват перед тобой.

Она ничего не отвечала, только сильнее сотрясалась от рыданий. А мне хотелось удавить себя же голыми руками за то, что это всё из-за меня. За то, что именно я-причина её слёз.

— Всё, успокаивайся, маленькая моя. Всё будет хорошо. Ты права была, когда говорила о том, что я не смог тебя поддержать. Я виноват перед тобой и готов каждый день вымаливать прощение. Только умоляю, не плачь. — укачивал её в руках, как маленького ребёнка. Такая хрупкая, беззащитная, нежная и ранимая.

Надеюсь, я не пожалею о том, что планирую делать и на что соглашаюсь, но по-другому сейчас просто нельзя. Не имею ни малейшего права всё взваливать на её хрупкие плечи. Как бы хреново мне не было, ей в разы сложнее. Жаль, что понимание этого пришло ко мне не сразу.

Я давно потерял счёт времени. Понятия не имею, сколько мы так простояли, но я был готов стоять так вечность, лишь бы ей было легче. Постепенно её рыдания и дрожь начали сходить на нет. Аккуратно отстранив Лику от себя, вытер большим пальцами остатки её слёз, которые не успели впитаться в ткань моей рубашки и посмотрел в грустные и растерянные глаза.

— Что теперь будет? — прошептала всхлипывая.

— А что будет? Хорошо всё будет. Я обещаю тебе, что сделаю все возможное и не возможное для тебя и малыша. — опустил дрожащую руку на её плоский животик. Пальцы покалывало, дыхание перехватило, а горло словно спазмом стянуло. Лика же распахнула глаза на столько широко, что в них можно было утонуть и пропасть и, кажется, тоже перестала дышать.

Эта ночь не прошла бесследно. После долгих раздумий и размышлений, я принял решение, которое далось мне не без труда. Я ответственен за всё то, что сейчас у нас есть. И именно мне нужно брать всю ответственность на себя. Ни о каком аборте речи больше не идёт. Если для Лики эта беременность на столько важна, значит и для меня она важна тоже. Подниму все связи, найду лучших врачей, лучшие клиники. Землю вверх дном переверну, но сохраню самое ценное, что у меня есть.

Своей вчерашней категоричностью я раздавил Лику. Говорить на эмоциях и не додумав было моей ошибкой, которую теперь предстоит исправить. Главное, чтоб она дала мне такую возможность.

— Значит ты не против беременности? — в её голосе на столько сильно сквозило неуверенностью и страхом, что от себя тошно стало.

— Не против. Только пообещай мне, что пройдёшь полное обследование и будешь придерживаться всех рекомендаций и наставлений врачей. Хорошо? Я хочу быть уверенным, что мы максимально тебя обезопасим.

— Обещаю. Я бы и сама именно так и поступила. — из её глаз снова потекли слёзы. То ли от облегчения, то ли от счастья. Несмотря на измученный и заплаканный вид, она светилась изнутри.

— Тогда давай приступим именно сегодня? Ты немного успокоишься, придёшь в себя и мы съездим в клинику. Я уже договорился с заведующим гинекологии.

В ответ она молча закивала головой и зажмурившись крепко ко мне прижалась. Маленькая моя.

Спустя два часа мы уже мчали на обследование. Сегодня за рулём был водитель. Я после вчерашней попойки в одно рыло за руль садиться не рискнул. Хоть и был во вменяемом состоянии, голова ещё ощутимо гудела.

Всю дорогу в клинику меня не покидало ощущение, что я совершаю ошибку. Ошибку ценой в жизнь любимого человека. Но я принял решение и пообещал себе попробовать. Для начала нужно узнать мнение врачей. А дальше будем двигаться постепенно и если трудности и будут, будем решать их по мере поступления.

Пока ехали ни на секунду не отпускал Ликину руку. Хотя и она вцепилась в мою намертво. Не известно ещё, кто кого подбадривал этим жестом больше, я её или всё же она меня.

Пока проходили все назначенные процедуры Лика тряслась, как лист осиновый. Да и у меня руки ходуном ходили. Не знаю, что делать если нам скажут что-то неутешительное. Поэтому сейчас пытаюсь об этом не думать. Получается, к слову, так себе. Я привык всё контролировать, понимать, что могу на что-то повлиять. Здесь же, в случае чего, я полностью бессилен.

И вот сейчас, закончив со всем, сидели в ожидании вердикта. Отложив документы Лики в сторону, врач устало потёр глаза.

— Случай, конечно, не стандартный. Но есть плюсы, что на данном этапе с плодом всё в порядке. Развитие согласно срока, отклонений пока никаких не наблюдается, сердцебиение хорошее.

Сердцебиение действительно хорошее, отбивает только в путь. Я сначала опешил от такой частоты ударов, но когда меня заверили, что это норма, немного расслабился. До сих пор в ушах это «тук-тук-тук» бьётся. Именно в этот момент пришло окончательное осознание, что нас теперь трое. Главное, чтоб так и было дальше.

На все слова врача мы только молча кивали и внимательно слушали каждое его слово.

— Говорю сразу, о естественных родах не может быть и речи. Вы должны это понимать не хуже меня. Я так же не уверен, что сможете выносить весь положенный срок. Хорошо бы до семи месяцев дотянуть — уже будет чудом. Помимо этого нужен более тщательный контроль беременности, все же случай не простой. Никаких стрессов, напряжения. Очень аккуратно с физической нагрузкой. На более поздних сроках, скорее всего, возникнут сложности с позвоночником Лики, всё-таки нагрузка на его травмированный и оперированный участок не игрушечная. Как в последствии всё это скажется на нём, пока сказать сложно — будем наблюдать. Любые неприятные ощущения, тянущие боли, покалывания — сразу в больницу. Не экспериментируйте и не ждите пока «само пройдёт». Может и пройдёт, но эти риски ни к чему.

Остаётся только надеяться, что стресс за последние сутки не отразится критическим положением дел для Лики. В очередной раз почувствовал себя куском дерьма. Поведи я себя иначе, не было бы слёз и нервов.

— Поэтому решайте, молодые люди, готовы вы к предстоящим трудностям или не готовы, будете пробовать или нет.

Посмотрел на Лику, которая смотрела на меня таким взглядом, что нутро скручивало, перевёл взгляд на светило медицины.

— Будем пробовать. — проговорив снова переключил внимание на Лику, которая была готова расплакаться от облегчения. Плечики вздрогнули и опустились. Словно натянутая струна внутри неё лопнула, принося тем самым возможность расслабить напряженное тело.

Доктор улыбнулся уголком губ. И встав по-отечески похлопал меня по плечу.

— Сейчас скажу вам не как медицинский работник, а как обычный человек. Я не очень верю в чудеса, но то, что милая леди беременна, приравниваю именно к чуду. Раз это случилось вопреки всем диагнозам и контрацепции, значит так и должно было быть. Я уверен, что вы достойно пройдёте все испытания и верю в благополучный исход. Главное — беречь себя.

Видимо, не сдержав эмоций, Лика встала и крепко обняла доктора. Он, похоже, даже немного растерялся. Я же поблагодарил его более сдержанно. Но какая-то надежда именно на это самое чудо расцвела в груди.

Покинув клинику долго молчали, стоя возле машины, так почему-то и не решаясь сесть внутрь. Не выдержав, притянул Лику к себе.

— Ты как? — проговорил ей в макушку, глубоко вдыхая цветочный запах её волос.

— Хорошо. А ты? — задрала голову, внимательно скользя по мне взглядом, словно рентгеном.

— Тоже. Не бойся ничего, принцесса. Всё у нас получится. Обещаю тебе. — пусть я и не донца убедил себя в безоблачности будущего, но сделаю для этого всё возможное и невозможное. Лика долго смотрела ничего не говоря.

— Люблю тебя. Так сильно люблю. — проговорила с серьёзным лицом после затянувшейся паузы.

— Я тоже тебя люблю, девочка моя маленькая. — до одури люблю. Себя порой не помню, на сколько.

— Поехали домой? — Поехали. Ещё вещи разбирать и заново раскладывать. — попыталась отшутиться, хоть и была ещё немного потерянной.

— А нечего было их в чемодан запихивать. — поцеловал её в кончик носа и отстранившись открыл ей дверь машины.

Садясь в салон Лика немного затормозила и посмотрела на меня со всей серьёзностью, на которую, наверное, только была способна.

— Дамир?

— Да?

— Ты принял это решение только по тому, что я хотела уехать? — так ли это? Однозначно нет. Для себя я все решил ещё до того, как пошёл к ней в спальню.

— Нет, Лика. Я пришёл к этому ещё ночью. Но не буду врать, твоё желание уехать только усилило и укрепило моё решение. Как я уже говорил: я был не прав в своём изначально категоричном взгляде. Я умею признавать свои ошибки. И то, чего я хотел изначально — было моей ошибкой. Самой большой, наверное, за всю жизнь. Я обещал тебе, что буду рядом и всегда буду поддерживать — так и будет. Да, мне тяжело далось это решение и я, наверное, подсознательно опасаюсь его до сих пор.

— И ты сможешь полюбить ребёнка? — в памяти всплыли мои слова о том, что никогда не смогу принять этого ребёнка. Не удивительно, что Лика задаёт эти вопросы.

— Можешь не сомневаться в этом. — хоть я и не был до конца уверен в своей реакции, случись что-то с Ликой, но я искренне буду стараться. Наверное, мне нужно было услышать биение его сердца, чтоб мои сомнения и опасения отступили на задний план.

Удовлетворившись моим ответом, Лика всё же села в машину. Домой ехали так же, как и в клинику, практически молча. Только теперь не просто держась за руки, а нежась в объятиях друг друга.