Глава 18

Лика

Время летело настолько стремительно, что, мне кажется, я за ним не всегда поспевала. Вроде бы только вчера была ошарашена новостью о беременности, а уже сегодня кругленькая и пузатенькая. Правда, время это не обошлось без трудностей.

На сроке в четырнадцать недель я попала на сохранение с угрозой выкидыша. Никогда не забуду это ощущение беспомощности и липкого страха, когда ночью встала в туалет и обнаружила подтёки крови. У меня ничего не болело, не тянуло: ни одного предвестника случившемуся. Просто ни с того ни с сего.

Тогда я думала, что умру прямо на месте, как сердце оборвалось от увиденного. На мой крик подскочил Дамир, который оценив ситуацию, тут же подхватил меня в охапку и повёз в больницу. Если бы не он и его уверенность, я бы, наверное, ударилась в истерику. Но Дамир был моей опорой, как и обещал. Поднял на уши всех, кого только можно и нельзя.

Я понимала, что он тоже боится и нервничает. Но он всем своим видом показывал мне, что всё будет хорошо. Не знаю, действительно он в это верил тогда или просто внушал это мне, но он оказался прав.

Пролежав в больнице две недели под чутким наблюдением специалистов, меня отпустили домой. До сих пор вспоминаю о той ситуации с содроганием. Дамир безвылазно провёл эти две недели рядом со мной. Осунувшийся, не выспавшийся, уставший, но не отходил от меня ни на шаг. Я ценила его заботу, но порой беспокоилась за его состояние. Он очень остро реагировал на всё, что связано со мной.

Кажется, тот период, когда он так категорично настаивал на аборте, остался где-то в другой реальности. Будто это были два разных человека. Тот Дамир из прошлого и тот, что сейчас, в прямом смысле носит меня на руках и ночами наглаживает живот. Столько трепета в нём и столько не растраченной любви.

Но не смотря ни на что, не смотря на сложности, всё же были и приятные моменты радости. Первые толчки малыша и обжигающие прикосновения Дамира, когда он пытался их уловить. Что, к слову, было не так уж и сложно. Малыш будто чувствовал его и начинал пинаться ещё активнее. Дамира нужно было видеть в эти моменты. Он словно забывал дышать, расплываясь в задорной и счастливой улыбке.

Потянувшись лёжа в кровати, наблюдала, как Дамир собирается на работу.

— Ты сегодня поздно? — спросила зевая, прикрыв ладошкой рот.

— Нет, постараюсь по-скорее всё уладить и вернуться. Не скучайте без меня. — посмотрел на меня с улыбкой, застёгивая пуговицы на темно-синей рубашке. Как всегда необычайно привлекательный и притягивающий взгляд.

— Нууу, тут уж как получится. Ничего обещать не могу. — притворно надула губы и состроила жалобный вид.

— Я, правда, постараюсь не поздно. Отдыхай по-больше и не переутомляйся.

— Да я только и делаю, что отдыхаю. — да, сейчас мой досуг нельзя назвать разнообразным. Но я не жалуюсь. Потом всё наверстаю.

— Лик, я серьезно.

— Ладно-ладно, сдаюсь. Вернёшься — застанешь меня в том же положении на этом же месте.

— Не утрируй, маленькая вредина. Захар сегодня дома, если что, во всём поможет.

Захар и правда был всегда на подхвате. Я даже удивлялась: неужели у молодого парня нет занятий по-интереснее, чем со мной нянькаться в отсутствие своего старшего брата. Дамир несколько раз предлагал вернуть Олю, которая съехала от нас, когда я смогла полноценно сама собой заниматься. Но это было уже слишком. Не настолько я сейчас беспомощна.

— Не переживай, разберёмся. Буду ждать тебя.

Прежде, чем выйти из комнаты, Дамир, как и всегда, нежно меня поцеловал и погладил выпирающий живот. Это уже наша маленькая традиция.

Когда Дамир уехал, я снова откинулась на подушки. Отдыхать, так отдыхать. Поваляюсь ещё полчасика, а потом завтракать.

Мы до сих пор не знали пол малыша. Скромняшка, прячется. Я уверена, что будет мальчик. Дамир же непоколебим в убеждении, что будет дочка. Я хочу его маленькую копию, он же мою.

Комнату под детскую мы уже выбрали, но ремонт делать не стали. И не по тому, что не знали наверняка кто родится, а просто я не хотела торопить события. Пусть родится хорошенький и здоровенький, а ремонт сделать всегда успеем. Я не была суеверной, но в этом вопросе предпочитала не бежать впереди паровоза.

Поездка к папе отложилась на неопределенный срок, так как перелёты мне были запрещены. Но, зато папа прилетел к нам сам. Гостил у нас две недели. Две прекрасные недели. Тогда Дамир и предложил мне выйти замуж. Я, естественно, ответила согласием- ни на секунду не задумывалась. Но расписаться предложила уже после родов. Почему-то сейчас не хотелось. И вовсе не из-за того, что был заметен живот и я не хотела быть в платье, как колобочек. Просто хотелось отпраздновать тогда, когда уже всё будет на сто процентов хорошо.

Папа, кстати, был очень за нас рад. Растрогался на столько, что даже пустил скупую мужскую слезу. Захар тоже поздравил от души, не обойдясь без подколок. Ну, такой вот он. Катюха так вообще визжала от радости, когда я позвонила ей и все рассказала. Вообщем все самые близкие люди были за нас рады и во всём были готовы поддержать. Это необычайно сильно согревало. Ведь приятно, когда есть люди, которые могут искренне порадоваться за твоё счастье.

Встав с кровати, приняла душ и спустилась в столовую. Там уже во всю витал аппетитный аромат.

— Доброе утро, Агнет. — поздоровалась с женщиной в годах, которая каждый день кормила нас, как на убой.

— Доброе, Лика. Присаживайся, уже всё готово.

— Спасибо большое. — ответила ей искренне улыбаясь. Приятная женщина. Очень уютная.

Немецкий я, кстати, за это время прекрасно освоила. Инга после того занятия, когда мне стало не хорошо, стала приезжать к нам. Занятия мы проводили плодотворно. И поэтому сейчас я легко общалась с нашим приходящим поваром.

Поудобнее устроившись за столом с огромным аппетитом начала поглощать завтрак. Чуть позже спустился Захар. Сонный и лохматый, как собственно, и всегда.

— Привет, Лик. — чмокнув меня в щеку, плюхнулся на стул рядом.

— Опять полночи за компьютером сидел?

— Так заметно?

— Ну, как сказать? Есть немного. Но не критично. — не сдержав смеха, вспомнила, как он как-то раз спустился к завтраку с явным отпечатком клавиатуры на щеке.

— Да, прогу писал полночи. Что-то увлёкся и опомнился уже, когда светать начало.

— Ты как всегда. — сделав глоток чая, поставила кружку на стол. — Дамир сказал ты дома сегодня?

— Ага. Никуда не поеду сегодня. — ответил, громко зевая.

— Тебе может пойти доспать не много?

— Не, сейчас разгуляюсь. Может киношку какую глянем?

— Я только «за». У меня всё равно энергосберегающий режим включён.

Закончив с завтраком, переместились с Захаром в гостиную и включили фильм. Правд, насладиться просмотром никто из нас не смог. Захар всё время клевал носом, а я летала в своих мыслях.

С самого утра меня мучало какое-то странное предчувствие, которое со временем только усиливалось. Было как-то не спокойно на душе. Но я всё списывала на небольшой страх перед предстоящим обследованием моего позвоночника, которое должно состояться через два дня. Спина болела жутко и иногда немели ноги. Словно возвращалась в прошлое, когда моё тело не до конца меня слушалось. Но я знала, что это может быть и была готова. Но всё равно немного переживала перед посещением клиники. Быть готовым и знать наверняка, что что-то не так — совсем разные вещи.

В итоге, когда пошли финальные титры, Захар всё же решил пойти немного поспать, а я почитать книгу. Перебралась в нашу с Дамиром спальню и погрузилась в чтение, периодически поглаживая живот.

Поскорее бы день прошёл уже. Я и правда очень скучаю по своему мужчине. Очень сильно.

Дамир

Каждый раз уезжая на работу, клещами себя вытаскивал из дома. Не любил оставлять Лику одну. Поэтому, если раньше я практически жил работой, то сейчас она уверенно отошла на второй план. Все вопросы, которые не требовали моего личного присутствия, я решал из дома. Сегодня, к сожалению, был не такой день и мне пришлось уехать.

Мысленно я уже давно привык к будущей роли отца. Особенно остро это ощутил, когда беременность Лики стала визуально заметна. Сколько не мечтал о Лике раньше, никогда не представлял её такой. А, оказывается, ей безумно идёт.

Думал поседею, когда она попала в больницу с угрозой выкидыша. Держался чисто на волевых. Ни есть, ни спать не мог до тех пор, пока всё не нормализовалось.

Как можно скорее разобрался с рабочими вопросами и поехал к своей принцессе. Точнее принцессам. Я был уверен, что она носит под сердцем дочь.

Ехал в сторону дома, когда зазвонил телефон. На экране высвечивалась фотография Лики.

— Уже соскучилась?

— Дам! — голос Захара срывался на крик в перемешку со сквозящей паникой. Меня обдало волной леденящего душу ужаса и страха. Что-то не так. — У Лики кровотечение, я вызвал скорую. Она вся в крови лежала в гостиной без сознания. Она в себя не приходит.

— Еду. — швырнув телефон куда-то в сторону, выжал педаль газа до максимума.

Мозг решительно отторгал всё только что услышанное от Захара. Но чувствовал, что произошло ужасное. Паника брата, каждое произнесенное им слово, словно выжигали что-то живое во мне. Сердце галопом рвалось из груди.

Нарушая все правила летел, как сумасшедший со стеклянным взглядом. Подъезжая к дому увидел проблесковые маячки скорой. До последнего не хотел верить, что всё происходящее — это правда.

Выскочив из машины, бегом побежал к дому. Лику на носилках выносила бригада скорой. Бледная, как простыня, глаза закрыты. На секунду даже показалось, что не дышит.

Когда ее погрузили в машину, забрался следом.

— Мужчина, кем вы приходитесь девушке? — спросил голос, который я слышал словно находясь под толщей воды. Глухо и еле различимо.

— Муж. — это всё, на что меня хватило. Муж, которым я так и не стал.

Тот взгляд: полный сопереживания и сочувствия, которым меня наградил парень со скорой, заставил все внутренности сжаться.

Находился в какой-то прострации и не моргая смотрел на Лику, возле которой суетилась бригада. Только краем глаза ухватил то, как Захар сел в свою машину и тронулся вслед за нами.

Дорога до клиники казалась бесконечно долгой. Отсчитывал каждую минуту нашего пути. Передо мной была она и ускользающее драгоценное время. Всё остальное проходило мимо. Только ещё какие-то обрывки фраз. Сильная кровопотеря, угроза жизни матери и ребёнка.

Море крови. Просто какое-то ужасающее количество. Казалось, что жизнь из моей маленькой храброй девочки ускользает с каждым мгновением. Но я гнал эти назойливые мысли, которые кружили в голове.

Очнулся только когда меня остановили, говоря, что дальше мне нельзя. Оказывается, мы уже приехали и Лику экстренно забирают в операционную.

Облокотившись о стену, сполз на пол. Так и сидел под дверью в операционную. И только когда из двери выбежала девушка подскочил на ноги.

Слова «остановка сердца», «клиническая смерть», «реанимационные действия» ожогом прошлись по груди. Но операция продолжалась. А я тем временем метался по клинике, как раненный зверь, загнанный в ловушку. Чувство беспомощности сводило с ума. Если до этого меня преследовала апатия, то сейчас я не знал, куда себя деть. Было одно желание: быть рядом с ней, держать её за руку и увидеть её ясный взгляд.

Ударив кулаком в стену даже не почувствовал боли. Вся боль была сконцентрирована в груди и была она совсем не физической. Она была гораздо глубже и в разы острее. Разъедала изнутри, сжигала заживо. Упёрся лбом в шершавую стену, тяжело дыша. Всё должно быть хорошо. Мы слишком многое не успели. Слишком мало хорошего получили от этой жизни.

Глаза жгло от подступивших слез. Не помню, когда последний раз позволял себе эту слабость. В пять лет? В девять? В сознательном возрасте, какое бы дерьмо не происходило (а его было не мало) был непробиваем. Сейчас же, даже не осознавал, как этот процесс запустился. Как кожу на щеках печёт от влажных дорожек.

Мы даже до срока в семь месяцев не дотянули — не хватило пары недель. Рано. Ещё слишком рано. Всего этого не должно было произойти. Не может всё закончиться именно так, толком не успев начаться.

Дернулся, когда на плечо опустилась рука. Захар. Такой же, как и я: с красными глазами, полными влаги. Только в отличии от меня, ещё и перепачканный её кровью. Стоило только взглянуть на это, как глаза зажгло с новой силой. Что бы было, не будь Захара в тот момент дома? Ответ мне очевиден, сейчас скорее всего даже об операции уже вопрос не стоял. От осознания этого было ещё хуже.

— Дам, пойдём посидим. Я кофе нам взял. — проговорил мне еле слышно.

На ватных ногах дошёл до дивана и просто рухнул.

— Я без них не смогу. — вглядывался в лицо брата.

— Лика с малышом сильные, ты сам знаешь. Они выкарабкаются. — пытался внушить это то ли мне, то ли себе.

— У неё была остановка сердца. — свой голос слышал фоном.

— Но сейчас её продолжают оперировать. И делает это лучший хирург.

Я прекрасно знаю, что он лучший, я всех на уши поднял ещё когда только мы начали обследовать Лику. Нашёл лучших специалистов, хотел подстраховаться и прикрыть тылы. Он лучший, да, но он не Бог.

Я никогда не верил в высшие материи, но сейчас был готов молиться, что и делал. Просил, умолял. Себя взамен просил забрать. Лишь бы с ними всё было хорошо. Всё, что угодно! Всё!

Неужели я совершил тогда ошибку, когда узнав о беременности понадеялся на благополучный исход? Я не хотел в это верить. Всё, что угодно, только не это.

Без понятия, сколько мы так сидели. В тишине и своих мыслях. Время словно остановилось. Кофе так и остался не тронутым и Захар больше не пытался со мной заговорить. Я был благодарен ему за поддержку, но этого мне было мало. Катастрофически мало.

Ожидание мучительно. Как же оно мучительно. Оно пугает. Заставляет мысли метаться из крайности в крайность. Каждый шаг медперсонала, скрип двери- обрывают сердце. Кажется, что вот-вот кто-то выйдет и озвучит приговор. Я ждал его, как контрольный в голову. Надеялся на лучшее и боялся худшего.

В такие моменты понимаешь, насколько хрупка жизнь. И насколько дорога каждая минута, проведённая вместе. В обычной жизни об этом не задумываешься. Течёшь по течению и не думаешь о том, что в какой-то момент всего этого может не быть. Просто принимаешь, как данность. А потом, в самый пик отчаяния начинаешь судорожно цепляться за каждую секунду. На всё готов пойти и всё отдать, лишь бы продлить то счастье. Только этого всего не всегда бывает достаточно.

Жизнь не измеряется баснословными богатствами и благами цивилизации. Они нужны, но по сути, они ни что- пыль. Просто средства для более удобной и комфортной жизни. Только кому на хрен эта жизнь нужна, когда в ней нет смысла?

Словно в замедленной съемке дверь операционной распахнулась. Подскочил с места и рванул в её сторону. Оттуда вышел оперировавший Лику врач. Весь в крови и с крайне сосредоточенным и уставшим видом. От одного только его взгляда я замедлился, каждый шаг давался через усилие. Ноги словно в кандалах: с трудом отрывались от пола. Впервые в жизни испытывал такой животный страх. Впервые в жизни на столько боялся того, что может быть непоправимым.

— Как они? — с трудом ворочая языком, спросил и затаил дыхание, боясь услышать то, от чего моя жизнь потеряет всякий смысл.