Глава 23
Когда точёная фигурка Мишель скрылась за железной подъездной дверью, я с раздражением выдохнул. Твою ж мать… История повторяется, будто я вернулся на шесть лет назад. И что изменилось? Да ни черта ничего не изменилось в моей паршивой жизни! Как и прежде я увяз в Мишель по самые помидоры, в переносном смысле, конечно. Так как она и близко меня к себе не подпустила, словно мы не взрослые люди, а тинэйджеры какие-то.
Я хотел её до безумия. Она меня тоже. А как ещё объяснить тот пыл, с которым Мишель отвечала на мои ласки? Да она в буквальном смысле умоляла меня взять её. Я видел это в её глазах, хотя моя Дюймовочка неожиданно поменяла своё решение и вновь превратилась в бесчувственную сучку.
Ладно, пускай продолжает в том же духе… тем слаще будет моя победа. А я уж потом припомню ей все мои страдания, она у меня всё отработает сполна…
Как я и обещал, ровно в семь вечера я подъехал к агентству «РекламАрт». Поднялся на лифте и с удовлетворением окинул взглядом почти опустевшее помещение. Сразу же прошёл в кабинет директора, ещё издалека почувствовав крепкий кофейный аромат.
— Как и прежде поглощаешь кофе вёдрами? — вместо приветствия в шутку заметил я. — Как дела? Я вовремя?
— Да, проходи. И тебе большое «здрасти». Но вот дела у меня, извини за мой французский, хреновые.
— Я это ещё тогда понял, когда увидел у тебя Очаковского.
— Боюсь, что даже он мне не сумеет помочь…
А потом Мишель мне поведала такое, чего я даже не смог предположить. Как выяснилось, её мать являлась владельцем того самого злополучного клуба, которым когда-то руководил Голован! Причём, она поневоле согласилась им стать из-за угроз со стороны бывших «друзей-товарищей» её покойного муженька. Её попросту запугали, пообещав расквитаться с дочерью, если она не станет послушной как овечка и молчаливой как рыба. И не сложно догадаться, зачем им это понадобилось. Ведь такое понятие как номинальный или точнее, фиктивный директор, а попросту пешка и козёл отпущения, прочно вошло в нашу жизнь.
Подобные люди нужны для того, чтобы реальный владелец мог уклониться от административной или уголовной ответственности. К сожалению, в сложившейся ситуации речь шла именно о реальном уголовном наказании, так как в клубе и по сей день распространялись наркотики и снимались девочки для провождения приятного досуга. Так что Валентине Алексеевне грозило до трёх лет и это только за то, что она была подставным лицом.
До меня доходили слухи, что в том клубе и по сей день расцветала проституция, причем, как и в старые добрые времена под крылом правоохранительных органов. А с некоторых пор у них имелись серьёзные проблемы, вот они и давили на мать Мишель. Но Валентина Алексеевна, прекрасно понимая, чем ей грозит такое «сотрудничество», в конце концов отказалась подписывать документы по клубу, которые ей подсовывали. Но не тут-то было. В качестве устрашения силовики взялись за её дочь…
— Мишель, не буду тебя обнадёживать, но всё и на самом деле хуже не придумаешь, — честно признался я ей. Сам в это время лихорадочно соображал, прокручивая в голове свои связи. — Но как получилось, что ты даже и не догадывалась об этом? Ведь твоя мать почти шесть лет имела отношение к клубу. К тому же ты, если мне не изменяет память, хотела сама лично заняться его продажей.
— Хотела и даже нашла покупателей, вернее, они меня нашли. А потом мне стало не до этого… — Она странно на меня посмотрела, и я сразу же всё понял.
— Ты имеешь в виду наш с тобой разрыв? — поинтересовался я, чувствуя за собой огромную вину.
И кто бы мог подумать, что личные проблемы будут иметь такие серьёзные последствия? Моя бедная девочка не знала тогда к кому податься. Вот и пустила всё на самотёк…
— Да, а что же ещё? Ведь я тогда ко всему прочему занималась ещё и продажей квартиры. Затем искала подходящее жильё для мамы… В общем, когда она принесла мне деньги с продажи клуба, я даже обрадовалась. Правда, немного удивилась: я ведь рассчитывала на большую сумму. Но я и подумать не могла, что это были деньги не за клуб, а простая подачка за молчание.
— Понятно.
— И что самое паршивое — им не нужно моё агентство, им требуется просто козёл отпущения, чтобы выйти сухими из этой заварушки. Похоже, они сами между собой чего-то там не поделили, поэтому неожиданно власти прозрели и узнали, чем на самом деле занимались в этом клубе! Уроды продажные. Да я бы всё отдала, лишь бы маму оставили в покое, лишь бы её не посадили!
В один миг с неё слетел имидж прожженной бизнесменши, хладнокровной и неприступной. И я вновь увидел свою прежнюю Дюймовочку, искреннюю и беззащитную девочку, нуждающуюся в моей заботе. А ещё в любви. Ну а когда я заметил, как Мишель с огромным трудом сдерживает в себе слёзы, не выдержал: взял её руки в свои и легонько их сжал.
— Мишель, не сдерживай себя. Не нужно притворяться ещё и передо мной, ведь мы с тобой близкие люди. Доверься мне, и я сделаю всё возможное и невозможное, и мы вместе пройдём через это. В конце концов, ты должна думать ещё и о сыне, о его будущем.
Честно говоря, я тут же пожалел, что упомянул в разговоре Пашку. Ведь едва я о нём заикнулся, как все оковы, сдерживающие её, пали. Она вдруг зарыдала настолько безнадёжно и горько, что у меня сердце облилось кровью. Так что я тоже не стал себя сдерживать: привлёк её к себе, с трепетом прижавшись щекой к её пушистой головке. Начал успокаивать её как ребёнка, нашептывая ей на ушко ласковые утешительные слова.
Но чем больше я её утешал, тем сильнее она плакала. Всё больше и больше это напоминало какой-то нервный срыв, хорошо хоть к тому времени агентство покинули все его сотрудники. И только их директор заливал тут своё горе слезами в объятиях клиента, который являлся ко всему прочему ещё и бывшим любовником. Во как всё у нас запущено.
Не зная как ей помочь, я в отчаянии начал целовать её чудесные заплаканные глаза, не обращая внимания на заметно потёкшую тушь. Не придумал ничего умнее, просто сделал то, что мне подсказало сердце. И, как вскоре выяснилось, оно мне правильно подсказало. Ведь моя Дюймовочка совсем скоро ожила настолько, что даже ответила мне на ласки! Мишель нежно провела ладошкой по моей щеке, затем её пальчики слегка дотронулись до моих губ, повторяя их изгиб. И я не мог не среагировать — чисто инстинктивно тотчас прихватил их губами…
***
Когда меня окончательно накрыло, я уже ничего не соображала. Слёзы лились из меня нескончаемым потоком, словно бы хотели наверстать всё то долгое время, которое я обходилась без них. Я и так держалась бесконечно долгое время, год это точно. Потому что не могла позволить себе расслабиться. Знала, что стоило мне хотя бы раз расплакаться, как слёзы уже не оставляли меня на долгое время.
Так было со мной и раньше, когда я рассталась с Владимиром. Почти каждый день я плакала в подушку, но легче мне от этого не становилось. Я утопала в жалости к самой себе, ощущая себя никчёмной женщиной, которая вряд ли ещё когда-нибудь найдёт своё счастье.
А сейчас я устала быть сильной, мне надоело строить из себя железную леди. И пускай Владимир думает обо мне что хочет.
Мои руки сами по себе взметнулись к его лицу, и в сладостном упоении мои пальцы начали исследовать его колючую брутальность на ощупь. Боже, неужели это свершилось? Ведь я так долго мечтала об этом! С того самого момента как увидела его после многолетней разлуки. А когда мои пальцы оказались между его губ, меня и вовсе засосало в водоворот эротических желаний. Отметая прочь все свои «но», которые до сих пор меня сдерживали, я потянулась губами к чувственному мужскому рту…
Его вкус остался прежним. Это какая-то адская смесь из запретных желаний, которые возникали во мне и раньше, стоило лишь нашим языкам соприкоснуться. Странно, но его мужской запах показался мне каким-то особенным. Почему именно этот мужчина оказался для меня сущим наказанием, моим личным проклятием? Почему именно его я хотела на протяжении долгих лет?! А ведь это из-за Владимира я так и не стала счастливой и не смогла получать удовольствие от секса, так как постоянно вспоминала его. И даже материнский инстинкт не сумел меня привязать к мужчине, который горел желанием остаться со мной навсегда, от которого я родила сына…
Тогда мне это показалась блестящей идеей — выйти замуж за отца своего ребёнка. Разве не так поступают все нормальные женщины? Но я вовремя опомнилась и не сделала нас всех глубоко несчастными. Не пошла на это даже ради сына. Посчитала, что ему не нужна семья с липовым показным счастьем, где чувства глубоко не взаимны.
И вот теперь я целовала Мужчину своей мечты, с которым мне, увы, не суждено быть вместе. Но сейчас меня это совершенно не волновало. Плевать я на это хотела. В конце концов, я заслуживаю хоть немного женского счастья, поэтому не хочу и не желаю останавливаться!
Своими затвердевшими сосками я откровенно прижалась к каменной груди Владимира. А так как я никогда не признавала бронебойные бюстгальтеры толщиной в палец, а отдавала предпочтение тонкому и мягкому кружеву, то он не мог не почувствовать моё острое желание в полном смысле этого слова. Поэтому мои груди чуть ли не впились в него, буквально процарапав мою страсть на его коже.
Мой ласковый и нежный Зверь (сейчас мы оба были под стать друг другу) тут же среагировал на мой немой призыв. Спустил с моих плеч стрейчевое платье и одним резким движением освободил мою грудь от бюстгальтера. После чего тут же припал ртом к моим соскам. А я, задыхаясь от чувственного восторга, непроизвольно всхлипнула и лишь сильнее прижала его голову к своей груди…
Его язык с упоительной жестокостью терзал мои возбуждённые и поэтому такие чувствительные соски. И когда он прикусывал их зубами, я извивалась в его руках как припадочная. Я бездумно гладила его прекрасное мускулистое тело, которое он, во всей видимости, и сейчас не баловал спокойной и сытной жизнью. Всё говорило о том, что Владимир систематически посещал тренажёрный зал, ибо таким торсом можно было восхищаться до бесконечности. Чем я сейчас и занималась, выказывая ему свой восторг горячими ласками.
Мои ладони скользнули вниз, и я тут же задохнулась от невообразимого упоения: его твёрдые ягодицы буквально свели меня с ума. Я сжала их, и приглушённый хриплый стон, вырвавшийся из мужского горла, стал мне лучшей наградой. Воодушевлённая такой реакцией, я приступила к решительным действиям: потянулась к пуговицам на его шикарных брюках.
Едва он вошёл в мой кабинет, я тотчас обратила внимание на то, как они на нём бесподобно сидели. Браво его портному или же какому-нибудь дорогому бренду, ведь эти брюки в меру подчеркнули мужские накаченные бёдра и в то же время придали его облику необыкновенную элегантность.
Когда его пояс оказался приспущенным, я немедля приступила к самой притягательной для меня части. Проникнув под резинку его боксёрок, я наконец-то обхватила ладонью такой упоительно твёрдый член. И мне сразу же захотелось припасть к нему губами и вдоволь насладиться его бархатной нежностью…
Но в тот же миг меня словно бы сбил с ног стремительный ураган. Не успела я опомниться, как оказалась лежачей на собственном рабочем столе. Словно в тумане заметила, как Владимир небрежно смахнул на пол рулоны с эскизами. Но для возмущения у меня уже не осталось сил…
Водрузив мои ноги себе на плечи, Владимир вошёл в меня одним решительным толчком. На секунду замер, посмотрев мне в глаза совершенно диким и ненасытным взглядом, после чего резко подался назад и затем вновь ворвался в меня с бешенным напором… Совсем скоро я потерялась во времени и в пространстве…
Неожиданный телефонный звонок вернул меня в действительность. Прежде чем взять в руки сотовый, я невольно бросила взгляд на настенные часы, и тут же в недоумении посмотрела на Владимира. Оказывается, мы отрывались с ним три с половиной часа! Любили друг друга до беспамятства, позабыв обо всё на свете, как две изголодавшиеся друг по другу зверюги.
— Ты задерживаешься? — услышала я в трубке встревоженный мамин голос.
— Да, немного. Появились кое-какие дела, — с ходу наврала я ей. Не могла же я поведать ей сногсшибательную правду.
Пообещав быть в скором времени дома, я с облегчением отключилась. Посмотрела на Владимира, который обнажённым выглядел в моём кабинете как-то нелепо, и невольно улыбнулась. Он ответил мне тем же.
— Предполагаю, что у тебя уже давно не было секса. Конечно, я бы хотел думать, что всё дело в моём потрясающем сексуальном мастерстве, но ведь это не так, — заявил Владимир, невольно прикрывая ладонью свой эрегированный член.
— Напрашиваешься на комплимент? Ты уже два раза кончил, а твой дружок всё ещё готов к бою, так что у тебя тоже не особо благополучно на любовном фронте. Или же другие Дюймовочки тебя уже не удовлетворяют?
Владимир аж поморщился, но тут же мне лукаво улыбнулся:
— Тебе не удастся испортить самый лучший вечер в моей жизни. А если серьёзно, то я очень рад, что мы наконец-то сделали это. Два взрослых человека, которых неумолимо тянуло друг к другу, у нас не было шансов…