Глава 43

Заид

– Заид, через час выезжаем, – произносит Валид, становясь рядом.

Я прислонился к дверному косяку и, сложив руки на груди, наблюдаю за Джанан с Инас. Они в беседке о чем-то щебечут, Инас периодически кладет руку на живот Джанан, а потом смотрит на нее восхищенными глазами. Я знаю, что она делает: прикасается, чтобы почувствовать толчки моего сына. У меня зудят ладони, так сильно хочется ощутить то же самое. Прямо до дрожи. Как будто, если не почувствую этого, сойду с ума. Я уже три дня наблюдаю такую картину, и мое терпение на исходе. Джанан словно издевается и намеренно выходит с подругой из дома тети, чтобы подразнить меня. Как будто знает, как я изнываю от желания по ней – и не только в сексуальном плане, хотя это тоже, – и специально мелькает перед моими глазами.

– Заид, – снова зовет меня Валид.

– Что? – хмуро отзываюсь я, из последних сил сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не подойти к Джанан.

– Нам через час выезжать, – повторяет он.

– Ну так через час же, – огрызаюсь, даже не поворачивая головы.

Инас с Джанан взвизгивают, и я делаю рывок вперед, но резко торможу, когда девушки начинают смеяться.

– Да, брат, это сильнее, чем с Муной, – констатирует Валид, и мое желание зарядить ему в челюсть возвращается с новой силой.

Бросаю на него такой взгляд, что он поднимает руки, словно сдаваясь, и пятится назад в домик. Я снова смотрю на Джанан. Инас, улыбнувшись, поднимается со скамейки и уходит в дом. С меня хватит! Я и так был слишком терпеливый. Иду к Джанан, глядя на то, как она обнимает живот своими ладонями, поглаживает его и, слегка наклонившись, что-то шепчет. Когда я встаю перед ней, она слегка пугается, но не встает и не уходит, как делает последние несколько дней. Может, причина в том, что я перегородил выход из беседки?

– Я хочу почувствовать, – произношу решительно.

– Что? – испуганно спрашивает она. – Что почувствовать?

– Как пинается ребенок.

– Заид…

– Нет, я имею право! – обрываю ее резко и подхожу вплотную.

Потом становлюсь на одно колено возле нее и, накрыв ее ладони своими, медленно развожу их в стороны. Я вижу, как ее кожа покрывается мурашками. Это ведь значит, что она еще реагирует на мои прикосновения. Так почему сопротивляется? Кладу руки на ее живот и… ничего. Совсем. Тишина. Просто живот, который периодически двигается от дыхания Джанан, но никаких пинков не слышно. Я раздражен, потому что еще пару минут назад сын активно пинался, развлекая Инас с Джанан, а сейчас как будто замер.

– Это нормально, что он совсем не двигается? – спрашиваю через несколько минут, глядя на Джанан, а она пожимает плечами.

– Наверное.

– В каком смысле – наверное? Ты же мама. Будущая. Должна знать.

– Заид, может, он спит.

– Он там спит? – спрашиваю с улыбкой.

Чувствую, как кожа лица натягивается из-за обгоревшей корки, и сразу стираю улыбку со своего лица. Могу себе только представить, каким уродом меня теперь видит Джанан. Меня вдруг осеняет. Может, причина ее отстраненности в том, что я теперь выгляжу немного иначе? Так эта корка сойдет – главное, не забывать мазать лицо мазью, которую дал мне старик Айгизар, – и я обрету практически нормальный вид. Да, какие-то следы, наверное, останутся, но все не должно быть так критично. Скажем, мое лицо останется моим. Она ведь говорила, что любит. Значит, не только за внешность. Хотя кто их, этих женщин, разберет. Они зачастую сами не знают, чего хотят.

– Может быть, я же не знаю, – наконец отвечает Джанан, и я смотрю в ее светлые глаза.

Как же я скучал по ним, только взгляд совсем не тот, который я хочу видеть. Сейчас там сожаление и совсем не девичий жизненный опыт. И во всем этом виноват я. Хмурюсь, потому что мне не нравятся эти мысли. Никогда не был склонен к самобичеванию, а сейчас эта черта сама по себе проявляется. Расчувствовался я, вот и кренит меня в разные стороны.

Схватившись за скамейку, встаю с колена. Снова болит, но мне не хочется показывать Джанан свою слабость, поэтому, сжав зубы, разворачиваюсь и – насколько получается – ровным шагом возвращаюсь в домик. Со злостью захлопываю за собой дверь и смотрю на развалившегося на диване Валида.

– Ну мы едем или нет?! – рявкаю я, а он поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Когда ж ты уже женишься на ней? – тихо и устало спрашивает он, пока медленно поднимается.

– Не понял? – хмурясь, произношу я.

– Да, говорю, поехали, чтобы не опоздать.

– Ты бы уже свадьбу планировал, – произношу громче, чем требует смысл произнесенных слов.

– Твою с Джанан? – издеваясь, спрашивает он.

– Ты стал слишком дерзким, – цежу сквозь зубы.

– Это от счастья, – спокойно, но уже без улыбки произносит Валид. – Или от нервов. Прости, что-то я и правда переступаю черту.

И вот какого черта я сейчас испытываю чувство вины?! Я все сказал по делу. Мы с Валидом друзья, да, вот только между нами все равно существует и расстояние, и положение. С другой стороны, я едва ли могу считаться выше Валида по положению в эту конкретную секунду. Как там отец говорил? Эмир без эмирата? А еще он назвал меня щенком, который даже лаять нормально не умеет. Что ж, теперь посмотрим, как ему понравятся мои «щенячьи» укусы.

Мы выходим из дома, прихватив с собой оружие. Игры закончились, дальше только взрослые разборки, в результате которых я или вернусь с победой в свой дом, или не вернусь вовсе. Мы складываем в машину Валида оружие, он усаживается за руль, и я уже открываю пассажирскую дверь, но потом захлопываю ее и решительным шагом возвращаюсь к беседке. Не могу просто так уехать, я должен хотя бы сжать ее в объятиях и в последний раз почувствовать вкус ее губ. Может, в последний. А может, Аллах будет ко мне добр и вернет меня к Джанан.

Вхожу в беседку, и Джанан вскакивает со скамейки, глядя на меня испуганными глазами. Ничего не говоря, подхожу к ней и, схватив за плечи, притягиваю к себе. Взяв за затылок, заставляю прижать к моей груди голову, а сам склоняюсь и набираю полные легкие ее запаха. Дышу и дышу ею, пока не начинает кружиться голова. Джанан замирает и не двигается, а потом я чувствую, как ее пальцы сжимают мою футболку по бокам. Сминают ткань, отчего она натягивается на спине и трется по еще не до конца зажившим ранам от ударов хлыстом. Но я прикрываю глаза и представляю себе, что Джанан меня обнимает. Что это не ткань трется, а ее кожа ласкает мою.

– Я люблю тебя, – шепчу ей в макушку то, что давно хотел сказать. – Больше жизни, Джанан.

Она сжимает ткань сильнее. Я слегка отстраняюсь и, заключив ее лицо в ладони, заглядываю в бездонные омуты ее глаз. Если со мной что-то случится, хочу, чтобы в памяти запечатлелся этот образ – образ моей нежной девочки, ее светлый взгляд. И вкус любимых губ. Склоняюсь и ловлю их в плен своих, даже не пытаясь углубить поцелуй. Мне достаточно чувствовать ее дыхание на моих губах, вкус, который взрывается у меня во рту и кружит голову. Еще несколько мгновений я позволяю себе насладиться Джанан, а потом резко от нее отрываюсь, на секунду кладу ладонь на ее живот и, развернувшись, возвращаюсь к машине. Больше не могу смотреть ей в глаза. Я сказал достаточно и теперь докажу ей свои чувства поступками.

Сажусь на пассажирское сиденье и тру больное колено.

– Поехали, – командую Валиду, и мы срываемся с места.

Не знаю, вернусь ли сюда завтра, но молюсь Всевышнему, чтобы он берег мою семью – будущую жену и сына, – и обещаю, что ради этого переживу любые испытания.