ГЛАВА 5. ПОБЕГ

Нэйра после ухода короля погрузилась в сон, просыпалась она всего пару раз, прося у дочери воды, с жадностью пила.

Александра с радостью помогала матери и сразу грустнела, когда та вновь проваливалась в забытье. Горькие слезы бежали по щекам девочки, когда она своими маленькими пальчиками осторожно вытаскивала из кровавого месива на спине матери окровавленные лоскутки материи. Ей подсказал это сделать Пунгр, сидя на подоконнике, когда она быстро пересказывала ему все, что произошло с ней и мамой. Зверек нервно бегал по узкому подоконнику, раз за разом просил повторить сказанное.

Вечернее солнце коснулось верхушек гор и медленно спряталось за ними, озарив долину и замок последним светом. Багровые лучи прошлись по комнате, чуть тронули светлые ресницы лежащей на постели женщины и поспешили скрыться. Нэйра резко подскочила и сразу съежилась от боли, из ее груди вырвался стон. Схватившись за край кровати, с силой сжала матрас, чтобы не закричать, и глубоко задышала.

Саша тут же оказалась возле нее.

— Мамочка, тебе нельзя вставать, ты полежи еще немножко, поспи. А еще Пунгр сказал, что нам нужно открыть верхние шпингалеты и как только гости улягутся спать, нужно бежать.

«Побег». Единственная мысль врывалась в ее разум каждый раз в момент прояснения сознания. Посидев немного и успокоив дыхание, Нэйра прислушалась к себе, осторожно встала. Спина сильно чесалась, дотронувшись до нее рукой, женщина с удивлением обнаружила покрытые твердой корочкой раны. Двигаться было затруднительно и болезненно, но если не делать резких движений, то все оказалось довольно-таки терпимо для того, чтобы совершить задуманное.

Вздохнув, Нэйра приготовилась к самому худшему перед тем, как снять с себя грязное платье. Представила, как засохли пропитанные кровью лохмотья и намертво прилипли к коже, и ей стало дурно от одной мысли, как она будет их отрывать. Расстегнув пуговицы, она осторожно стала снимать с плеча рукав платья и, к ее удивлению, он легко упал, не причинив боли. Проделав то же самое с другим рукавом, она сбросила платье к ногам. Подойдя к комоду, достала свободную блузку и широкую юбку. Схватив серый мешок, стала машинально засовывать в него вещи, необходимые в дороге, и ее рука замерла, по телу прошла волна жара, от увиденной перед мысленным взором картины слегка качнуло.

«Только ты сама можешь постоять за себя. Ты должна собрать всю свою волю, всю выдержку, какая у тебя есть, и вынести это испытание. Не просто вынести, а остаться целой и невредимой. Возьми только все необходимое и как только увидишь намек на то, что Игорек намерен совершить с тобой — хватай рюкзак и беги. Беги, Дарья, до тех пор, пока не поймешь, что свободна. Если не успеешь, не будет больше Джейн! Понимаешь! Тебя просто не будет!»

Странные воспоминания ворвались в сознание Нэйры, заставив сердце стучать сильнее. Сначала незнакомка во сне, а сейчас этот парень. Кто они такие? Ей казалось, что голубоглазого незнакомца, который говорил ей все это когда-то давно, она уже где-то видела. Голову ломило от острой боли — как сильно болит. Нэйра схватилась за голову. «Кто эта черноволосая незнакомка из сна, так сильно похожая на ее дочь? Почему от этих воспоминаний сердце замирает в трепете, а по телу бегут колкие мурашки холода и отчаянья?»

Нэйра отчаянно застонала.

— Мамочка, мамочка, что с тобой?

Заметив, как дочь смотрит своими зелеными глазами, в которых трепещет страх, Нэйра несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Все хорошо, моя маленькая, — ответила Нэйра, спрятав подальше в рюкзак несколько сбереженных монет. Княжна иногда бывала щедрой. Нэйра посмотрела на еду в тарелках и тут же прикусила палец от волнения. Уже утром Олун не увидит возвращенных тарелок и доложит принцу. Но сидеть и ждать, когда у нее заберут дочь, тоже не могла. Если ее поймают, то скорей всего убьют. Любой ценой нужно попытаться пробраться к драконам. Редгар не оставит в беде, сможет защитить, пусть не ее, хотя бы дочь.

Она была полна решительности и, встав на подоконник, попыталась сама открыть шпингалет, но у нее ничего не выходило. Вытерев ладонью потный от волнения лоб, взглянула на дочь глазами, полными боли и отчаяния. За стеклом по карнизу взволнованно бегал Сашин зверек.

Александра, увидев тщетную попытку матери открыть шпингалет, залезла на подоконник и попросила ее поднять. Нэйра, стиснув зубы от режущей боли, приподняла дочь, с удивлением увидев, как маленькие пальчики дочери без труда открыли неподдающиеся шпингалеты.

Она осторожно спустилась на пол и сняла дочь с подоконника, удивившись, как у нее получилось открыть створки. Тихонько, чтобы никто не услышал, распахнула фрамуги, и Пунгр юркнул к ним в комнаты. Он потерся мордочкой о руки Александры, встав на задние лапки, пискнул и притих. Нэйра окаменела, услышав шаги за дверью. Никогда ее сердце еще не стучало так глухо и громко.

— Эй, там, тарелки будете возвращать?!

Пунгр юркнул к тарелкам, схватив одну лапками, подскочил к столу и выложил содержимое прямо на стол, а потом, быстро спустившись со стула, ловко швырнул тарелку под дверь, и она с глухим звоном ударилась о противоположную стену.

— А потише нельзя, все-таки графское добро портите!

Зверек проделал со второй тарелкой то же самое, только толкнул ее чуть слабее. Олун забрал тарелки и пленники с замиранием сердца слушали его удаляющиеся шаги.

Нэйра была удивлена дружбой дочери с неизвестным зверьком, но все вопросы отложила на потом. Увидев, что дочь разговаривала со зверьком, присела возле него.

— Спаси нас. Я понимаю, что ты рвешься отправиться в путь вместе с нами, но если завтра тарелки не будут возвращены, Таувер откроет двери и сразу узнает о нашем побеге. Помоги нам убежать подальше, а как только откроется правда, беги отсюда со всей силы. Принц владеет магией и без труда узнает, кто нам помог. Если тебя поймают, то боюсь представить, что он с тобой может сделать.

Зверек свистнул беззаботно несколько раз.

Александра обняла друга.

— Ты только береги себя. И обязательно нас найди. Я буду скучать без тебя, — шепнула она другу на ушко.

Пунгр пискнул несколько раз, и Нэйре показалось, что она увидела его улыбку и хитрый блеск в маленьких красных глазках.

***

Осторожно открыв фрамуги, она перелезла через подоконник, спрыгнула на землю, зажмурив глаза от пелены черных точек. Сжав пальцы до белизны, издала слабый сдавленный стон. Немного подождав, когда успокоится боль, встала и протянула руки, чтобы поймать дочь. Поставив Александру на землю, вновь закрыла глаза и стиснула зубы со всей силы. Спину вновь нещадно раздирало от боли. Блузка на спине в нескольких местах намокла, прилипла к телу и слегка холодила спину. Значит, открылись раны.

Мать и дочь ступали по саду осторожно и чуть не наткнулись на дозор. Странно, обычно замок охраняли только двое часовых у главных ворот. Нэйра вздохнула — все из-за принца. «Боится за свою шкуру», — подумала она и, прижав к себе дочь, быстро спряталась за раскидистый куст сирени и затаилась. Когда часовые ушли, Саша потянула ее за рукав. Они вернулись назад, к окошку их комнаты, и двинулись в гущу сада. Вскоре едва заметная тропинка вывела их к лесу. Увидев старую ржавую калитку, Нэйра остановилась и сильно удивилась, когда дочь, обогнув ее, толкнула ржавый затвор и тот охотно поддался.

Дальше ее ждали еще более удивительные сюрпризы. Дочь уверенно сотворила магический огонь, который завис над ней и полетел вперед. Девочка быстро помчалась за ним, Нэйра бросилась следом, отложив на время расспросы. Откуда у дочери магические способности? Да и неужели в замке никто не заподозрил? А, может, не обращали внимания? Хотя Корнер маг, неужели не заметил?!

Но ее опередила сама Александра.

— Мам, ты не бойся, этому меня Пунгр научил, я ведь его в лесу нашла раненого. Приходила к нему, еду и воду носила, сидела возле него, гладила и сказки рассказывала. Потом мы подружились, и он остался жить в лесу.

— А еще чему он тебя учил и почему об этом я узнаю только сейчас?

— Он сказал, что будет лучше, если никто не узнает о моих магических способностях.

— Это он тебе прямо так и сказал?!

— Конечно. Я его слова в своей голове слышу.

Поцеловав дочь в макушку, Нэйра решила на потом отложить все расспросы. Сейчас нужно как можно быстрее и дальше уйти от замка.

Саша шла по лесу, словно знала все тропинки в нем. Нэйра сняла мешок со спины, который каждым прикосновением вызывал раздирающую боль. Перекинув его через руку, женщина внимательно следила за дочерью, стараясь не выпускать ее из вида. Ночной лес не так страшил зверьем, как погоня. Сердце от страха готово было выпрыгнуть, учащенное дыхание сбивалось, ноги все чаще стали цепляться за выступающие корни деревьев.

На горизонте показались первые огненные лучи солнца, и лес сразу ожил — послышались щебет и пение птиц. Нэйра не любила встречать рассвет, слишком страшным и зловещим он ей казался. Вот и сейчас, прислонившись к дереву и цепляясь трясущимися руками за ствол, Нэйра сползла к корням. Дочь подсела к ней, положив голову на колени, и сразу уснула.

Нэйра коснулась ствола спиной, чуть не взвыла. Пришлось ложиться на бок, прижав сонную Александру к себе, чтобы согреть дочь от утренней прохлады. Веки сразу потяжелели, голова болела, но еще некоторое время Нэйра боролась со сном, прокручивая в мыслях побег, и лишь потом уснула.

Первой проснулась Саша, сладко потянувшись и зевнув. Погладив мать по лицу, с любовью посмотрела на нее и с нежностью прикоснулась губами к щеке.

— Мамочка, ты спишь?

Нэйра с неохотой вынырнула из тревожного сна, в котором большой грозный белый дракон летал, разрывая облака своими большими крыльями. Взгляд его золотых глаз был сосредоточен и зол.

Отгоняя остатки сна, она слегка потянулась и удивилась, что не чувствует боли. Потрогав спину руками, ощутила небольшое покалывание. Удивившись своему быстрому исцелению, приподнялась и осмотрелась по сторонам. Взглянув на солнце с тревогой в глазах, поняла, что они с дочкой проспали до полудня, но за это время их никто не нагнал. Значит, в замке еще не знают о побеге. Открыв мешок, вытащила из него платок. Надев его на голову Александре и завязав потуже, спрятала ее белые волосы. Сама же скинула окровавленную блузку и натянула чистую кофту. Сейчас главное — не привлекать к себе внимания. В дороге может случиться что угодно.

***

Первый день пути подходил к концу, и на счастье пока никто не встретился. Давно скрылся из вида лес, в котором Нэйра с дочкой ночевали. Невысокая трава, с которой начиналась степь, сменилась на высокое разнотравье, доходившее Александре до колен.

Осмотрев со всех сторон равнину, сплошь покрытую густой зеленой травой, Нэйра подумала, что в лесу прятаться намного удобней. Степь опасна разными тварями, что там обитают. Несколько раз она чуть не наступила на змею, крикнув дочери, чтобы та держалась рядом, а не замирала возле каждой бабочки. Мелкое зверье, которое разбегалось от тяжелых шагов, Нэйра не боялась. Пару раз встречались небольшие речушки — и Нэйра с Сашей, прильнув губами к холодной воде, жадно пили.

Усталость навалилась как-то разом, и Нэйра, обессилено опустившись в густую траву, вытянула уставшие от ходьбы ноги, вздохнув с облегчением. Идти становилось все трудней, радовало только, что их с дочкой не будет видно из-за густой зелени. Саша сразу подсела ближе и, положив голову на материнские колени, снова уснула. Развязав платок на голове дочери, Нэйра погладила ее по волосам. Белые как снег в горах. Такие же белые, как у Редгара и ее мужа. Иногда Нэйра пыталась представить лицо мужа, но каждый раз перед ней всплывало лицо дракона. Прошло более пяти лет, а он так и стоит у нее перед мысленным взором с сияющими от восторга и нежностью глазами.

Равнину, словно по взмаху вороного крыла, накрыла ночь. На небе появились мириады мерцающих звезд, два бледно-желтых светила разрезали мрак. Ночную тишину разорвал хрипловатый вой хищника. Он пронесся по равнине, и эхом прокатились, вторя, завывания еще нескольких невидимых зверей.

По спине Нэйры сразу пробежал холодок, глаза, переполненные страхом, лихорадочно всматривались в ночную темноту. Она пыталась рассмотреть подкрадывающегося зверя, понимая, что не сможет противостоять голодному хищнику. Они с дочерью сами голодны, а хлеб, который она прихватила с собой, был съеден еще днем.

Завывания раздались совсем рядом, Нэйра увидела в свете ночных светил два красных глаза, а затем и самого зверя. Крупный и жилистый, он доходил ей примерно до пояса. Длинная желтая щетина покрывала тело хищника, его хвост нервно подергивался из стороны в сторону, острые уши постоянно были в движении, он внимательно вслушивался в шорохи ночного леса. Из оголившейся пасти виднелось два ряда больших зубов.

Нэйра прикрыла телом дочь и замерла в ожидании нападения. Но зверь повел себя странно. Задрав морду, поводил носом, принюхиваясь, сделал два шага назад, не забыв при этом грозно рыкнуть, а потом вдруг завизжал и, поджав хвост, пустился наутек.

Чуть приподнявшись, Нэйра долго вглядывалась в покрытую темнотой долину, пытаясь понять, кого мог так испугаться зверюга, но вокруг стояла звенящая тишина.

Казалось, вся степная живность чувствовала опасность и затаилась, попряталась в норы от страха. Нэйра поежилась, потерла руками плечи, разгоняя колкие холодные мурашки, но рассуждать о том, кого испугался зверь, желания не было. Страх ушел, уступая усталости, которая навалилась тяжестью и безразличием.

Успокоившись, Нэйра взяла мешок, положила его себе под голову. Прикрыла дочь кофтой, обняла, согревая своим телом, закрыла глаза и провалилась в сон, уверенная в том, что ни один зверь их не тронет. Ей опять снился Белый дракон, вот только взмах его крыльев стал тяжелей. Взгляд голубых глаз был полон тоски, и его переполняла тревога.

***

Белый дракон опустился на землю. Закрыв глаза, дотянулся магической нитью до Александры. Почувствовав, что она спит, облегченно вздохнул. Накинув на нее и Нэйру защитный купол, погрузился и сам в беспокойный сон. Его девочки были еще очень далеко. Он спешил к ним, открывая порталы. А когда терял связь, совершал оборотничество и врывался в облака с одной лишь мыслью — успеть спасти, успеть защитить от беды.

Понимание того, что с Нэйрой случилась беда, рвало душу на части, жгло огнем разум. Только сейчас, летя в облаках, он понял, что любит эту странную девушку, так неожиданно оказавшуюся на его пути. Эти две девочки стали для него чем-то большим, большим даже, чем его жизнь. Случись с ними худое, он не сможет пережить еще одну потерю. И пришло осознание, что он не отпустит их от себя. Нет, он не предаст этим свою истинную пару, не оскорбит ее чувства, он останется ей верен. Но бросить вновь двух слабых, любимых им созданий он больше не сможет.

Может, права была его драконья ипостась, умоляя забрать их к себе домой? Почему он тогда ее не послушал? Боялся, что скажет потом своей суженой. Только в груди разгорается уверенность, что Джейн поняла бы его. А сейчас приходится выжигать себя, бросая драконью магию на спасение Нэйры и ее дочери. Только ради одного. Ради долгожданной встречи.

***

Нэйра распахнула глаза, когда первые лучи дневного светила коснулись долины. Она посмотрела на голубое небо, по которому плыли облака, окрашенные в багровый цвет. Птицы оглушили степь звонкой радостной песней, посвященной новому дню и новым заботам. Немного позавидовав их свободе, девушка погладила ласково дочь по волосам и тихонько ее позвала:

— Сашенька, просыпайся.

Александра потерла кулачками глаза и потянулась:

— С добрым утром, мама.

— С добрым утром, доченька. Нам пора в дорогу, сегодня мы должны пройти как можно больше.

За все время пути Александра не издала и стона усталости, какая-то внутренняя сила помогала ей бойко преодолевать расстояния.

Вновь повязав на дочь платок и взяв ее за руку, Нэйра поспешила вперед. К полудню они бойким шагом вышли на дорогу. От жары Нэйра вся вспотела, струившийся по спине пот попадал в раны, вызывая нестерпимый зуд и пощипывание. Хорошо бы смыть с себя всю дорожную пыль и смазать лечебной мазью незажившие болезненные рубцы.

Погрузившись в свои страдания, Нэйра не сразу услышала цокот копыт, ее сердце зашлось в быстром ритме, на лбу пролегли глубокие складки от напряжения. Единственное, что она могла сейчас сделать, это ускорить шаг. Убегать в цветущую равнину — привлечь к себе лишнее внимание, а оно сейчас ни к чему.

Когда цокот копыт практически догнал их, остановилась, задвинув Александру за спину, посмотрела на того, кто ехал за ними. Легкий вздох облегчения вырвался из груди. Буквально в нескольких шагах от них остановилась пара запряженных рыжих лошадей. На козлах сидел полноватый светловолосый мужичок, удивленно посматривая на путниц.

— А я еду смотрю, верю и не верю, да чтоб одинокие путники пешим ходом пересекали долину Кауров! Да я о таком даже не слыхивал, а вы, видать, уже не одну ночь идете?!

— Вторую, — ответила Нэйра и напряглась, она ничего не знала ни о каких каурах. Но остереглась выдать свое незнание.

Мужичок покачал головой в удивлении.

— Раз вторую ночь, то только одно объяснение — у вас или магическая защита, или ты, мамаша, маг.

Александра хихикнула, выставив ладонь, продемонстрировала небольшой огонек на своей ладошке.

— Во оно выходит как! Малая магией обладает! Так куда путь держите, может, нам по пути и я вас подвезу?! Да и с магом путь не так страшен, хоть и таким маленьким.

— А мы к драконам идем.

— К драконам?!

Мужик зашелся в веселом смехе, возле глаз пролегли тонкие линии морщин, небольшая бородка подергивалась. Вытерев выступившие слезы, взглянул на Александру.

— Ох и насмешила, красавица.

— Не обращайте на мою дочь внимания, она такая фантазерка, нам в Драконью Долину.

— А, ну теперь все понятно. За травой, никак, отправились.

— Ага, за ней.

Нэйра понятия не имела, о какой траве говорит мужчина, но не подала и вида. Про Долину Драконов ей когда-то рассказывала кухарка графа, и для себя она решила, что где-то там и живет Редгар.

— Тогда садитесь в телегу, к вечеру до города доберемся. Там в гостинице можно переночевать, умыться, припасов прикупить, а потом наши пути разойдутся. Я в столицу товар везу, свадьба скоро у принца, а вам дорога к холмам.

Нэйра одарила мужчину улыбкой, будто говоря, что и сама знает, в какой стороне находится Долина Драконов.

И в подтверждение ее слов кучер продолжил:

— Да и чего я вам рассказываю, вы и сами наверняка все знаете.

— Да. Знаем.

Поддерживая разговор, Нэйра ловко подсадила дочь в телегу и осторожно залезла сама. Весь день они ехали без происшествий, пару раз останавливались по нужде да перекусить. Мужчину звали Сувар, он с удовольствием поделился своими припасами, узнав, что продукты путниц были украдены ночью дикими зверьми. Услышав такое, он только разводил руками и дивился, как хищники не съели их самих.

К вечеру они увидели крыши домов. Их настроение сразу поднялось, веселей зашагали лошади в предвкушении отдыха и корма. На постоялый двор въехали уже ночью.

Спрыгнув с телеги, Нэйра растормошила уже задремавшую Александру и, поблагодарив Сувара, отправилась в гостиницу. Расплатившись за номер, села на кровать и впервые чуть не расплакалась. Подступившие слезы душили, наполняли душу тревогой. Удастся ли им скрыться? А если удастся, как жить дальше без денег? Она уже один раз оставалась без крыши над головой и без средств к существованию. Дочка очень приметна и если принца не покинет мысль найти беглянок, в конце концов он их разыщет. Расстегнув пуговицы кофты, Нэйра тяжко вздохнула и отправилась в ванную. Набрав воды, положила в нее нагревающий кристалл и вернулась в комнату. Осторожно раздела дочку, подхватила на руки, отнесла в ванную. Александра сразу заулыбалась и открыла глаза.

— Мамочка, мы уже в гостинице?

— Да, доченька, сейчас я тебя выкупаю, и ты сможешь нормально поспать в кровати.

Выкупав дочь, Нэйра укутала ее в большое полотенце, отнесла на кровать. Заботливо укрыв одеялом, поцеловала и пожелала спокойной ночи. Посидев немного и убедившись, что Саша уснула, скинула с себя одежду и сама пошла мыться. Первым делом сняла сорочку, встав к зеркалу спиной, посмотрела на свое изуродованное тело. Едва сдержала крик от того, что увидела. Сплошное красно-бугристое месиво, покрытое черной запекшейся кровью. Сняв нижнее белье, стала осторожно опускаться в ванну с водой. Вода впивалась в подсохшие раны, вызывая сильнейшее щипание и боль.

Тяжело дыша, Нэйра стиснула зубы от рвущегося крика, немного посидела, привыкая к режущей боли. Красные разводы медленно потекли вокруг нее, окрашивая воду в багровый цвет, насыщая воздух приторным запахом крови. Полежав еще немного, Нэйра встала и облилась чистой водой из стоящего рядом тазика. Постояла немного, затем взяла миску и, зачерпнув рукой маслянистую жидкость, стала осторожно смазывать ею спину. Дочь спала, поэтому приходилось справляться с данной проблемой самой. Лечебная жидкость, к ее изумлению, быстро сняла боль и пощипывание.

Нэйра еще постояла обнаженной, подождала, пока спина высохнет, и только после этого обмотала себя полотенцем. Подхватив мешок, села на кровать и вытряхнула из него все содержимое. И замерла в изумлении, рассматривая небольшую шкатулку, выполненную из красного камня. Сколько она себя помнила, с ней всегда был этот странный мешок, привлекающий удивленные взгляды. Княжна приказала ей забросить его подальше. Пришлось подчиниться. Прихватила она его с собой, наполнив детскими вещами, и в тот день, когда ее выгнала из академии Патрисия. Уходя из дома Артура, Нэйра опять взяла только эту непонятную, но такую удобную в дороге вещь.

Нэйра осторожно взяла в руки шкатулку и ее глаза расширились от нахлынувших воспоминаний.

Девушка с короткими черными волосами падает на спину Белому дракону, держа в руках эту шкатулку. Только на ней нарисован Красный дракон, своими расправленными крыльями он обхватывает крышку.

Удар был такой силы, что у Нэйры даже сейчас замерло все в груди. Она чуть не вскрикнула, когда увидела, как от удара рука, держащая шкатулку, разжалась, и шкатулка покатилась по спине дракона, но замерла, воткнувшись в рваную рану на его шее, из которой ручьем струилась кровь.

Опять непонятные воспоминания. Кто эта странная девушка? И ведь все это вызывает какое-то волнующее чувство. Будто это она сама, Нэйра, упала на дракона, сжимая в руках шкатулку. Сердце до сих пор беспокойно стучит, на душе волнительно и тревожно.

Быстро замотав шкатулку в свою окровавленную блузку, Нэйра спрятала ее в мешок. Шкатулка, наверное, очень дорогая, лучше будет, если ее никто не увидит. Объяснить, откуда у нее взялась данная вещь, Нэйра все равно не сможет. С тревогой и волнением она прилегла на кровать и, обняв дочь, постаралась уснуть.

В эту ночь сон был удивительным и сладким. Она вновь видела черноволосую незнакомку, Редгар ее нес к озеру в пещере. Он нежно и страстно целовал ее и все время шептал что-то на непонятном языке. Но от его чуть урчащего голоса душа растворялись в тепле и любви, тело изнывало в желании близости.

Открыв с трудом веки, Нэйра прижала к себе дочь, стараясь заглушить разгоряченное от поцелуев тело.

«Да что же это такое со мной?!»

— Александра, доченька, пора вставать.

Саша открыла глаза.

— Что, уже пора?!

— Да, моя хорошая, чем меньше людей нас увидят, тем лучше.

Они быстро оделись и поспешили покинуть гостиницу. На рыночной площади Нэйра прикупила лепешек, засунув их в мешок, и вместе с дочкой оставила позади небольшой городок.

Выйдя за ворота, они увидели вдали поросшую мелкой и скудной травой холмистую равнину. И чем дальше она простиралась, тем выше становились холмы. А что там, за этими холмами, рассмотреть было невозможно из-за мерцающей серой дымки на горизонте.

Только после полудня они достигли первых небольших возвышенностей. Никто не знал, как далеко простирается эта долина, смельчаков пересечь ее пока не находилось. Сувар всю дорогу болтал без остановки, и многое поведал про это место. Говорил, что ночами духи убитых Красных драконов собираются вместе и мстят каждому, кто отважится ступить на их земли.

Нэйра покрутилась по сторонам, теперь даже если они захотят повернуть назад, то уже не смогут найти обратную дорогу. Всюду, куда ни глянь взгляд, раскинулось бесконечное море холмов. Сувар говорил, что за этими холмами начинаются горы, в которых стояли дворцы Красных драконов, и многие смельчаки уходили туда с надеждой их найти.

Но Нэйру не интересовали Красные драконы, она знала, что они все вымерли, но вот гор почему-то не было видно. Нэйра поспешила отогнать панику, только сейчас она с досадой поняла, что совершенно ничего не знает о Редгаре.

Взойдя на очередной высокий холм, остановилась и посмотрела по сторонам, с тревогой вглядываясь в одинаковый пейзаж. Яркая вспышка слева за холмом заставила сердце пуститься в пляс. И, схватив дочь за руку, Нэйра помчалась с холма, надеясь, что ее не заметили. Крики и разъяренный голос наследного принца Нэйра узнала сразу. Слезы заволокли глаза, сердце готово было разорваться от страха и отчаяния. Одна мысль рвала душу на части: «Догнали».

***

Сказать, что принц Таувер был зол — значит, ничего не сказать, его душила ярость. Перед лицом все время стояла пустая комната, в которой он запер Нэйру. Его руки затряслись от бешенства, когда, сняв защитное заклинание и войдя в комнату, он никого не увидел. Все дни, пока он был на охоте, принц жил лишь предвкушением слез. Он представлял себе, как жаба, валяясь по полу, цепляется за его ноги, вымаливая о милости. Сердце обжигало сладостным огнем, когда он воссоздавал картину, как хватает тварь за волосы и бьет до тех пор, пока она не замолкает. Все эти дни злость копилась внутри, она распирала, заполняя каждую частичку его разума.

Первым избитым оказался слуга, который приносил в комнату еду. С трудом Корнеру удалось оттащить невиновного. Бешенство застилало принцу глаза, он размахнулся, чтобы ударить Корнера, но хозяин замка стальной хаткой вцепился в его руку. Карие глаза смотрели холодом, с губ готово было сорваться заклинание, но графу удалось совладать с собой.

— Ты избил ни в чем не повинного человека. — Корнер намеренно опустил предлог «моего», до отъезда принца приходилось взвешивать каждое оброненное слово. — Или королевская печать настолько слаба, что ее смог открыть человек, не обладающей магией?

Граф знал, чем задеть принца, он пустил в ход самую излюбленную месть. Почему месть? Потому что магический потенциал у принца был небольшой, и он везде старался наложить королевское заклинание, снять которое под силу было только тому, кто его навел, или членам королевской крови.

Разум Таувера постепенно стал проясняться, он оглянулся на дверь, вырвал руку из захвата и вернулся в комнату. Принц не шевелился некоторое время, пытаясь уловить отголоски чужой магии, но ничего не почувствовал. Повернувшись к хозяину замка, несколько минут стоял в раздумье, верхняя губа чуть дернулась от бушующих чувств.

— Ты хочешь сказать, что в твоем замке живет потомок королевских кровей?!

Корнер смотрел на бывшего друга, понимая, что того распирает ненависть. И едва смог унять бушевавшее негодование.

— Ты прекрасно знаешь, что в замке нет никого королевских кровей.

Граф твердым шагом обошел принца и ступил в комнату Нэйры и ее дочери. Пустив заклинание по определению магии, граф был немного удивлен и раздосадован. Его брови то сходились у переносицы, то взлетали от напряжения.

— У меня одно объяснение произошедшему здесь.

Корнер замолчал, раздумывая, огласить свои мысли или пусть будущий король сам решает свои задачи. Но потом подумал, что принц, не разгадав, кто взломал королевскую магическую печать, отправит гонца за придворными магами. И как только гонец домчится до дворца, целая орава магов прибудет в замок, а это дополнительный шум и лишние хлопоты. Катарине нужен покой, она совсем бледная, а после избиения Нэйры все время лежит в постели, в глазах ее — боль и отчаянье.

— Я уловил чужеродную магию.

Граф опять умолк.

— Какая еще чужеродная? О чем ты говоришь?! Этого просто не может быть, на Тистреле нет магов, способных сорвать заклинание, наложенное членом королевской семьи.

— Ну почему же…

Лицо графа стало невозмутимым, спокойным. Он, в отличие от венценосного отпрыска, ходил на все занятия в академии, особенно после того, как ее посетили драконы. Вот тогда он воочию увидел драконью магию и был поражен ее силе. Магия, наложенная человеком, рассыпалась от одного только прикосновения драконьей.

— Здесь явное присутствие драконьей магии.

— Что?!

Принц замолк на полуслове, в его расширенных глазах читалось изумление, а затем лицо стало меняться и он зашелся в громком истеричном смехе. Насмеявшись, окинул Корнера веселым взглядом.

— Ты смеешься?

— Разве у меня есть на это право? К тому же с драконьей магией нам посчастливилось ознакомиться в академии на первом курсе, и я запомнил ее силу и цвет.

— На первом курсе? — Принц ненадолго нахмурился. — Точно. Я даже помню, что не ходил на это занятие. Только я все равно не понимаю, кто мог помочь пленницам бежать, или ты от меня что-то скрываешь?

Плечи Корнера чуть дернулись от удовольствия.

— Ты хочешь сказать, что я скрываю в своем замке дракона? Это просто нелепо и смешно — кидать мне такие обвинения. Где драконы и где я, слабый беззащитный человечишка.

Графа ликовал, он все-таки смог задеть самолюбие венценосного.

— Я ничего не понимаю! Откуда в твоем замке драконья магия?!

— Я тоже не знаю этого, — совершенно спокойно ответил Корнер.

И, глядя в его карие глаза, невозможно было понять, говорит он правду или что-то скрывает.

«Хотя что он может скрывать? Я ведь собственноручно бил жабу и даже намеков не видел чужеродной магии, — подумал принц. — Хотя о чем это я? Драконы и мелкая человечишка, это вообще бред. Но только как она сбежала?»

Ноздри принца раздувались от бешенства. Он не понимал, что произошло.

Неожиданно из-под кровати вылетел зверек с разинутой пастью и набросился на принца, его огненные глазки блестели от ярости. Издав пронзительный свист, он подпрыгнул и вцепился острыми зубами в руку Таувера.

Принц закричал, попытался схватить зверька, но тот, поняв намерения человека, разжал челюсти и бросился под ноги графа, дико вереща и скаля зубы. Корнер в испуге отпрыгнул к стене, быстро вытащил из ножен клинок, но зверек метнулся к двери и кинулся наутек. Стук острых коготков о паркет больше походил на стук копыт, что издает стадо лошадей, эхом он пронесся по длинному коридору и смолк.

Бывшие друзья, наконец, пришли в себя от мимолетного ступора и одновременно рванули за зверьком, тут же застряв в проеме дверей, толкая друг друга и не стесняясь в выражениях.

— Это что за тварь живет у тебя в замке?!

Таувер толкнул Корнера, освобождая проход.

Тот сделал вид, что не заметил этого.

— Впервые вижу его.

Услышав разносящийся по замку крик и визг, Таувер кинулся со всех ног на шум, Корнер поспешил за принцем, но только лишь для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Удастся ли принцу догнать прыткого зверька? А вот насчет того, откуда он взялся, имелись у графа кой-какие догадки. Но подтвердить их могла только Александра.

Пунгр ворвался в бордовую гостиную, в которой собралась вся свита короля — рассевшись на мягких диванах и стульях, они с умилением слушали игру принцессы на клавесине.

Прыгнув на спинку дивана, зверек заверещал. А потом, открыв пасть, зашипел на сидевших с выпученными глазами людей. Дамы бросились врассыпную от страшного, неизвестно откуда взявшегося зверька. Поднялся визг, началась беготня и попытки протиснуться в двери всем сразу.

Крохотный дракончик быстро осмотрел гостиную. Увидев открытое окно, радостно подпрыгнул, издав при этом сильный свист, от которого у метавшихся по гостиной людей заложило уши. Сиганув с дивана, засеменил к окну. Запрыгнул на клавесин, на котором недавно играла принцесса. Пробежал по клавишам, издав несколько аккордов, и скакнул на подоконник, свалив при этом большой горшок с цветком. Прежде чем выпрыгнуть в окно, повернулся, опять зло оскалил пасть, свистнул на прощание — и только его и видели.

Подбежав к двери, принц выругался от злости, в дверном проеме друг на друге лежали фрейлины принцессы. Закатив глаза от бушующей ярости, он стал растаскивать завал, но уже по тому, что в гостиной перестали визжать, стало понятно, что зверек убежал.

— Немедленно все в погоню! Я выбью из этой твари, как она смогла сбежать. И отдельная расплата ее ждет за то, что ослушалась моего приказа.

***

Быстрые тяжелые шаги принца разносились эхом по коридору замка. Когда они стихли, граф вернулся к комнате Нэйры, наклонился над бесчувственным телом Олуна и тяжко вздохнул. Проверил тело слуги на наличие внутренних повреждений: перелом ребер, сотрясение, внутреннее кровотечение. Остановив кровь, он отнес Олуна в комнату Нэйры и положил на кровать. Выйдя, нашел служанку Ругви и приказал ей сходить за лекарем, а сам отправился искать принца, понимая, что тоже придется участвовать в погоне.

Корнер не понимал, как удалось Нэйре сбежать вместе с дочерью, да еще после таких побоев. Обычный человек провалялся бы месяц, а то и больше, принц упустил еще и этот момент, но напоминать об этом не стоит. Да, пожалуй, графа не меньше, чем Таувера, интересовал вопрос, как человек, не обладающий магией, смог вскрыть королевскую печать и встать с постели после таких истязаний? И откуда вообще в замке магия драконов?

«Ответы найдем, когда принц догонит Нэйру», — подумал граф. В том, что он ее догонит, Корнер не сомневался. Слабая беззащитная девушка, да еще с пятилетним ребенком, не сможет уйти далеко.

Погруженный во все эти размышления, граф вошел в комнату жены. Лицо у нее было бледное, в карих глазах светился страх. Корнер едва смог разобрать, о чем она спрашивает.

— Он уже забрал Александру?

Корнер вздохнул.

— Нет, они сбежали.

Длинные ресницы Катарины распахнулись в немом вопросе: «Как?».

Корнер устало присел на супружескую кровать и потер лицо.

— Не знаю. Таувер в бешенстве, собрался организовывать погоню.

— А ты?

— Мне тоже придется отправиться вместе с ним.

Корнер вновь потер лицо, со всей силы сжал волосы на своей голове, он был в отчаянии от бушующих чувств и предстоящий погони. Предположения, одно страшней другого, вырисовывали перед мысленным взором картину расправы.

— Ты так переживаешь?

Катарина коснулась своими пальчиками руки мужа.

— Злоба перекрывает его разум, бешенство застелило глаза, мне страшно подумать, что он сделает с Нэйрой, когда ее нагонит. Придумает самую извращенную пытку.

— Пытку?

— Да. Королевское заклинание сорвано магией драконов.

— Что?!

В голосе графини было столько удивления, а затем она откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

— Это я во всем виновата. Я!

Корнер отвел ее ладони от лица, стал целовать каждый пальчик.

— О чем ты говоришь? Как ты можешь быть причастна к побегу Нэйры?

— Не к побегу. Все это время я скрывала от тебя и от нее самой, кто она такая. Хотя я сама не знаю этого в полной мере. Я ехала тогда на учебу в магическую академию, и возле небольшого городка мой кучер остановил лошадей. Выглянув из окна кареты, я увидела сожженную траву и два обугленных тела. Конюх спрыгнул с козел, обошел место происшествия, и уже собираясь запрыгнуть назад, случайно заглянул в придорожную канаву и там увидел лежащего без сознания молодого человека. Он спрыгнул в канаву, чтобы проверить, жив тот или нет…

Катарина тяжко вздохнула, бледности ее лицу добавляло белое кружевное постельное белье, взяв край одеяла, она с волнением перебирала его своими тонкими пальчиками.

— Ликонд перевернул лежащего без сознания человека и опешил. Это оказалась девушка.

— Но почему он сразу не признал в ней девушку?

— Дело в том, что когда он поднял ее на руки и вынес из канавы, я тоже была сильно удивлена… — видя, что муж безмолвствует, Катарина продолжила: — На девушке была странная одежда, синие брюки местами порваны, рубашка вообще не поддавалась никакому описанию: обрезанный рукав и сама по себе такая короткая, что едва прикрывала пупок.

Брови Корнера влетели, тонкие губы сжались от напряжения и волнения.

Катарина вновь вздохнула, но поняла, что, начав свой рассказ, не может остановиться.

— Но даже это не было таким шокирующим, самым странным были ее короткие волосы.

— Что?!

Катарина перестала мять одеяло и увереннее посмотрела на мужа.

— Да, ты не ослышался. Пойми меня правильно, я тогда была совсем юна и впервые покинула родительский дом. Конюх положил девушку в карету, тогда я смогла лучше рассмотреть ее.

Графиня вновь замолчала, она непрерывно смотрела в пол, заново переживая тот момент. Потом подняла свои карие глаза на мужа.

— Сейчас, когда я смотрю на Александру, вижу лицо Нэйры. Они так похожи, только у Александры цвет волос другой, а у Нэйры он черный с легким отливом пепла.

Корнер взволнованно посмотрел на жену, его черты заострились, взгляд стал более озабоченным. Видя реакцию мужа, Катарина чуть улыбнулась, но взгляд ее был печален.

— Не волнуйся, со мной все в порядке и мой рассказ не бред. Когда мы добрались до ближайшего городка, я попросила позвать целителя, чтобы он осмотрел девушку, все еще пребывающую без сознания. Целитель явился незамедлительно. Проделав магические манипуляции, он излечил ее, но все оказалось куда хуже. Девушка пришла в себя, но потеряла память. Это стало для меня еще большим потрясением. На тот момент я не понимала, что делать с совершенно незнакомой девушкой, да еще и ничего не помнившей о себе. Кто она, почему на ней такого вида странная одежда? Но самым тяжелым для меня было осознать, что девушка невероятно красива.

Катарина посмотрела с мольбой в глазах на мужа.

Корнер подсел к ней на кровать, взял ее холодные пальцы в свои, преподнеся к губам, подул на них, согревая дыханием.

Взгляд Катарины потеплел от его ласки и заботы, и, вздохнув в очередной раз, она продолжила:

— Я решила оставить девушку при себе служанкой, но не знала, как быть с ее формами и красотой. Целитель посоветовал мне сходить к местному магу и купить для девушки накопительный амулет памяти. Что я и сделала. Придя к магу, я приобрела амулет и попросила у него артефакт морока.

Голова Корнера поднялась, по яркому и возбужденному взгляду графиня поняла, что он все понял. Катарина, опустив глаза и стесняясь смотреть на мужа, продолжила:

— Маг продал мне артефакт, описав, что произойдет с внешностью, если его надеть человеку на руку. Я взяла оба амулета и, рассчитавшись, покинула его дом. Придя в гостиницу, быстро надела артефакт на руку незнакомки и стала потихоньку учить ее словам и рассказывать о нашем мире. Так как имени девушки я не знала, то назвала ее Нэйрой. Прошло уже шесть лет, как она носит амулет морока. Пойми меня правильно, я не знала, что амулет не снимается, маг меня обманул!

Пелена слез заволокла глаза Катарины, она подтянула одеяло до самого подбородка, стараясь таким образом спрятаться от гнева мужа, если таковой последует.

Но Корнер наклонился и коснулся губами ее губ.

— Твой рассказ очень странный, но не верить я не могу. Неужели у Нэйры ни разу не было прояснения сознания? Ведь при потере памяти бывают вспышки воспоминаний о прошлой жизни?

Катарина посмотрела на мужа глазами, полными боли.

— Пару раз бывало, а однажды я застала ее с Александрой в нашей гостиной. Нэйра играла с ней и вдруг спросила: «Признайся, Александра, у тебя в роду китайцы или японцы были?». Услышав непонятные слова, я думала, что упаду без чувств. Мне тогда показалось, что она все вспомнила. Но как оказалось, она сама сильно расстроилась от того, что сказала непонятные слова, и не могла объяснить дочери их значение.

— Да, слова действительно странные и если она говорит о чьих-то родословных, то я про такие не слышал и не читал ни в одной из книг.

Корнер погладил Катарину по волосам, с любовью смотря на нее.

— Я думаю, самое лучшее, что ты могла сделать, сама того не подозревая, — это скрыть девушку ото всех. Не придумай ты тогда этого… даже страшно за ее жизнь. Может, у нее и не было бы этой жизни, и она умерла бы в той канаве. Или еще хуже — ее могли подобрать совершенно другие люди и неизвестно, как бы они с ней обращались. Если бы ее увидел Таувер, у него были бы вполне понятные намерения… И ни ты, ни я не смогли бы ему воспрепятствовать.

Катарина захлопала длинными ресницами.

— Чего ты так удивляешься, моя кареглазая, наш будущий король не отказывает себе в любых удовольствиях. Вспомни хотя бы свою подругу Патрисию. Именно на нашей помолвке он зашел к ней в спальню и взял то, что хотел. Да что греха таить, он и на тебя глаз положил и все подбирал удобный момент.

— Как?!

Катарина приподнялась, сидя на постели. С бледным лицом и невинным взглядом карих глаз она была похожа на маленькую девочку, открывшую для себя что-то диковинное.

Теперь пришла очередь Корнера тяжело вздыхать, он положил жену на постель, прикрыл одеялом.

— Ты по своей детской наивности ничего не замечала. Я боялся за тебя и поэтому был вынужден поторопить отца с помолвкой. А теперь ложись, закрывай глаза и постарайся уснуть. Ты носишь под сердцем нашего первенца и ничего не должно помешать ему родиться на свет здоровым.

Корнер наклонился, вновь поцеловал жену, слегка стукнул пальцем по ее острому носику.

— Не волнуйся, спи, а перед сном помолись богине Арсар, чтобы принц не догнал Нэйру и ее дочь.

— А если она все вспомнит? — Катарина вновь беспокойно приподнялась с подушек.

Граф перебирал пальцами каштановые локоны жены.

— А если вспомнит, то это даже лучше. Я смогу отвезти ее к мужу.

Катарина откинулась на подушки.

— Ты прав, нужно было давно тебе во всем сознаться, не пришлось бы так переживать.

— Вот и умница, в следующий раз не таи секреты. Я ведь тебя люблю и не хочу, чтобы ты что-то скрывала от меня и страдала из-за этого.

Катарина сладко вздохнула, прикрыла ладошкой раскрывшейся в зевоте рот.

— Отдыхай и ни о чем не волнуйся.

— Хорошо, ступай. — Она слегка коснулась пальцами руки мужа, успокаивая и подбадривая его.

Граф встал, посмотрел на уже спящую жену. Его губы разошлись в легкой улыбке, в глазах лучились нежность и обожание. Нехотя он развернулся и вышел из комнаты. Из всего, что он узнал, выходило, что Нэйра — совсем не Нэйра, но предъявить это очень разгневанному будущему монарху сейчас — значит, еще больше распылить огонь его любопытства. А если граф расскажет, что на девушке амулет морока, то могут быть совершенно неизвестные последствия. Принц заберет ее во дворец, соберет всех магов и если им удаться разомкнуть путы морока, то королевской свадьбы может не случиться из-за ревности Арнелины.

То, что принц едва переносит свою будущую жену, даже слепому видно.

***

Корнер вышел на парадное крыльцо родового замка, обвел взглядом столпотворение — лошади, слуги, свита принца. Увидев злорадный взгляд серых глаз будущего правителя, ухмыльнулся про себя: «Как же тебе не терпится расправиться с беззащитной девушкой. И это будущий король. Гнилое сердце и разум, погрязший в безумии».

На лице принца гуляла злая улыбка.

— Я уже хотел посылать слуг за тобой. Была такая мысль, что ты решил пропустить наше мероприятие.

Граф легкой походкой спустился со ступенек и подошел к Тауверу.

— Совсем нет. Зашел к Катарине и объяснил нашу поездку. Я не мог уехать на несколько дней, не рассказав, куда мы отправляемся.

Тон и взгляд, каким сейчас наградил граф принца, тому совсем не понравились, что-то изменилось в ауре друга, может, появились спокойствие и безразличие. Но задаваться подобными вопросами не было времени, грудь жгло от предвкушения предстоящей погони.

— Все по коням! — прокричал принц и с легкостью взлетел на круп своему скакуну, породистому жеребцу по кличке Вольный. Кличка очень хорошо подходила строптивому животному, которое очень четко чувствовало настроение своего хозяина и бывали моменты, когда он кусал рядом скачущего коня. Поэтому свита всегда старалась скакать позади своего принца.

Граф ловко вскочил на спину своему Райну, похлопал коня по шее, подбадривая и придавая ему уверенности, и конь, почувствовав настрой хозяина, пустился в галоп.

***

Третьи сутки погони совсем вымотали преследователей, многие отстали, вернулись в замок. Лишь Таувер с клокочущим внутри гневом продолжал гнать своего коня. Проведенная в степи Каургов ночь еще больше раззадорила любопытство венценосного принца. Ночные хищники чуют запах еды за сотню миль и больше всего они любят человечину.

Принц погнал по следу беглецов своих лучших псов, мало того, отпустил своего орлана в небо. Псы, гонимые различными запахами и настроем седоков, вошли в раж. Найдя место ночлега беглянок, они прыгали и выли от переизбытка чувств. Завидев подпрыгивающих псов, с лица Таувера отхлынула кровь, он со всей силы ударил кнутом коня и тот пустился в галоп. Не доскакав до места, где резвились псы, принц спрыгнул с коня и помчался вперед. Цепляясь за длинную траву, он падал несколько раз, а добежав, наконец, до места ночлега, остолбенел. Весь этот небольшой отрезок пути ему мерещились растерзанные тела, но то, что он увидел, повергло его в еще больший ужас. Его взору предстала примятая трава, и ничего более, на чем бы мог задержаться взгляд.

Раздосадованный принц прошелся кнутом по спинам псов и те с визгом отскочили в сторону, стараясь увернуться и не попасться под горячую руку хозяина.

Корнер спрыгнул со своего коня, его брови поднялись на миг. Признаться, он и сам не меньше принца переживал за Нэйру и Александру. Всю дорогу он старался гнать от себя подальше мысли о том, как Каурги окружают беглянок. Когда он услышал радостный вой псов, у него по коже прошелся легкий озноб. Псы — животные, и им была отдана команда искать — и они нашли. Но только вот кого?

Сердце графа учащенно стучало, когда он отправился вслед за принцем и приостановил коня, увидев искаженное от злобы лицо венценосного бывшего друга и его попытку избить псов. На душе у Корнера стало вдруг легко и радостно. Он старался отвести взгляд от принца, делая вид, что с вниманием рассматривает место ночлега беглянок.

— Как им удалось выжить?! КАК?! — орал принц, подойдя вплотную к Корнеру с искаженным от гнева лицом.

— Признаться, сам удивлен не меньше вашего. Даже я со своим даром воздушника и немалым магическим потенциалом не остался бы один в дикой степи с хищниками, — приняв невозмутимый вид, граф еще раз обошел место ночлега. А у самого крутился в голове один и тот же вопрос: «Кто же ты такая на самом деле, Нэйра?»

— Хватит! Все по коням, я догоню эту тварь и узнаю о ней правду. — Таувер схватился за круп коня и взлетел ему на спину, стеганув со всей силы плеткой. Конь встал на дыбы от резкой боли, что пронзила его, попытался сбросить разъяренного седока.

Принц, прокричав ругательства, натянул удила и едва удержался в седле. Конь рванул так, что комья травы с землей вырвались из-под его копыт.

***

На пятые сутки погони орлан в небе закружил на одном месте, издавая радостный клекот.

— Нашел.

Одновременная мысль пришла ко всем, кто следовал за принцем. Только не у всех в душе радостью отозвалось это известие. Корнер увидел маленькую женскую фигурку на холме, и у него сжалось сердце. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы беглянкам удалось скрыться. Он не совсем понимал решение Нэйры отправиться в Драконью Долину. По рассказам уцелевших очевидцев, это место представляло собой холмистую бескрайнюю долину без единого источника воды. Мать и дитя были обречены, хотя не лучшая доля ждала бы их, останься они в замке.

Нэйра посмотрела в небо и облизнула пересохшие потрескавшиеся губы — кружащая над головой большая птица внушала тревогу. Поднявшись на сопку, девушка оглянулась и замерла. Сощурив глаза от яркого солнца, всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть всадников, остановившихся на верхней сопке примерно пятого от нее холма. Даже с такого дальнего расстояния Нэйра узнала наследного принца. Она почувствовала его взгляд, пропитанный яростью и ненавистью. Волна холодных мурашек прокатилась по спине и рукам, вызывая еще больший ужас и взвинтив и без того усиленное нервное напряжение. Стук сердца отдавался от страха глухими ударами в голове.

Наклонившись к уже чуть спустившейся с холма Александре, Нэйра быстро скинула мешок с плеч и надела его на дочь. Схватила ее за плечи и с мольбой в глазах закричала:

— Беги, Саша! Беги и не останавливайся! Что бы ни случилось — беги!

Слезы вмиг выступили на изумрудных глазах ее дочери, нижняя губа слегка затряслась.

— Мама, а как же ты?

Брови Нэйры сошлись на переносице, и чуть тряхнув дочь за плечи, она строго произнесла:

— Ты беги, а я тебя потом найду. И помни, в нашем роду наверняка были китайцы или японцы, а может, еще кто, ты только помни об этом. Беги, дочь, а если ты останешься, мне будет очень плохо и больно.

Александра шмыгнула носом, но послушалась мать и ее маленькие ножки засеменили по склону холма. Это был самый большой холм во всей Долине Драконов, дальше высота заметно снижалась.

Александра, оказавшись у подножия, остановилась, тяжело дыша, ее глазки постепенно стали округляться. Яркая вспышка возникла перед соседним холмом, и из нее вышел мужчина. Прежде чем он превратился в Белого дракона, девочка успела разглядеть его светлые волосы, развевающиеся на ветру.

***

Редгар вышел из портала, несколько дней пути совсем вымотали его. Приходилось все время держать ментальную связь с Александрой, он чувствовал ее усталость и страхи. Через нить, видимую и ощутимую только его внутренним драконом, он передавал ей силы и ставил защитный купол, когда наступала ночь.

Последний портал был самым долгим и забрал большую часть сил. Выйдя из него, Редгар увидел девочку, которая размазывала кулачком лившиеся по щекам слезы. Страх и отчаянье витали в воздухе, ими была пропитана вся ближайшая местность. Ветер, гуляющий по холмистой Драконьей Долине, подхватил волнительный трепет ребенка и обрушил на Редгара.

Прочувствовав все тревоги и страхи Александры, драконья ипостась взревела и взяла верх над разумом младшего наследного принца. Слишком сильны были эмоции маленькой девочки с такими же белыми волосами, как у хозяина. Разум Белого дракона заполнили ее страхи. Спасти, защитить любой ценой, убить врагов, осмелившихся причинить боль их малышке.

Драконья ипостась вновь взревела, времени на раздумья совсем не осталось. Белый дракон выпустил огненное пламя, защищая малышку, в последний момент понимая, что натворил.

Пламя взметнулось, загудело, наполнив Долину жаром, и устремилось вперед навстречу врагам.

Александра с замиранием сердца смотрела, как огромная пасть дракона открылась, и на нее полетело жаркое пламя. Ее ноги вдруг стали такими непослушными и тяжелыми, что если бы она и захотела убежать, то все равно не смогла бы сдвинуться с места. Ее глаза все сильнее округлялись от вида стремительно приближающего пламени, и когда оно ее достигло, сильно зажмурила глаза и сжала кулачки от страха.

Саша, затаив дыхание, ждала, когда ей станет больно. В замке, у горевшего на кухне очага, она не раз случайно обжигала свои пальчики и помнила, как долго заживали раны. Но это пламя не обожгло, а наоборот, коснулось ласково и бережно, высушив мокрые щеки и глазки, прошлось нежной «рукой» по волосам, как будто успокаивая и подбадривая, и устремилось вперед.

Драконья ипостась, видя, что натворила, заскулила отчаянно и тоскливо, отдав бразды правления хозяину. Если бы волосы Редгара были иного оттенка, то наверняка сейчас бы побелели от вида того, как выпущенное им пламя несется со всей скоростью на одиноко стоящую посреди Долины маленькую беловолосую девочку.

Принц драконов почувствовал, как его сердце окаменело в тот момент, когда хрупкое и маленькое тело Александры качнулось от обрушившегося на нее драконьего пламени. Его сердце пропустило глухой удар и застучало учащенно, когда он увидел, как пламя заботливо, словно мать, успокаивает и ласкает его девочку. Осушив слезинки на ее щечках, пламя вновь загудело и метнулось вперед.

Дракон, едва переставляя лапы, последовал за рвущимся по долине огнем, готовым уничтожить все. А на пути пламени, на сопке высокого холма, стояла спиной к наследнику светловолосая девушка. Белый дракон чувствовал ее страх, отчаяние, слышал учащенное сердцебиение и взволнованное дыхание. Редгар все отдал бы, только чтобы повернуть время вспять. Он не совсем понимал, почему огонь, выпущенный им, не навредил девочке, скорей всего, подействовала родительская привязка — и драконье пламя приняло Александру за его ребенка.

Следующие минуты дракон наблюдал за всем в замедленном действии. Все плыло у него перед глазами, стремительное время, казалось, остановилось. Сердце дракона, пропустив тяжелый, раздираемый горечью удар, стало стучать все медленней, пока он смотрел на пламя, несущееся на одиноко стоящую девичью фигуру. Белый дракон с большим трудом переставлял свои лапы, следуя за своим пламенем, осознавая, что не сможет его остановить. Он шел, чтобы посмотреть на серый пепел, который останется после того, как его пламя обрушится на необыкновенно добрую и любимую им девушку. Он шел, чтобы собрать серую пыль, которая останется от той, которая завладела его сердцем, поселив искорку любви и тепла, что потерял он когда-то.

До Редгара донесся взволнованный возглас брата.

— Создать защитный купол над первой наследной принцессой клана Черных драконов!

В черных радужках глаз Белого дракона на миг вспыхнула благодарность. Его брат признал Александру, значит, вся стая примет его выбор. Только сейчас все отошло на задний план, ведь пламя всей своей мощью обрушилось на хрупкое тело девушки как раз в тот момент, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь.

Хорошо, что Александра не могла сейчас видеть, как пламя сжигает ее мать. Живой защитный купол создавали из своих тел стражи драконов, они плотным кольцом окружали маленькую белокурую девочку. Их сердца трепетали от любви к ней, их глаза сияли счастьем, а по венам бурлила кровь от того, что впервые в клане Черных драконов появилась наследная принцесса. Они создали такую броню, что никакие заклинания, бури, ураганы и прочая напасть не смогут разрушить или сдвинуть с места защитный живой купол.

Воющее пламя охватило тело Нэйры и издало душераздирающий рев. От этого вопля сотни игл боли воткнулись в сердце Редгара, сотни стрел пронзили душу драконьей ипостаси. Холод пополз по жилам младшего наследного принца, холод стал проникать в его кровь, стужа — наполнять его тело. Белая, сверкающая на солнце чешуя покрылась белым инеем. С неба посыпался пушистый снег, чем-то похожий на струи водопада. Ветер закружил, завьюжил, подхватив этот холодный белый пух, и понес его с воем по долине Красных драконов.

Редгар не отводил своего взора от объятого пламенем тела Нэйры, он хотел запомнить последние минуты ее жизни.

Драконье пламя, окружив девушку, шумело, разгораясь ярче и сильнее. Белый снег, кружась, опускался на раскаленную кожу Нэйры, зло шипел, таял и исчезал, оставляя после себя мелкие тонкие трещины, чем-то похожие на паучью сеть. Драконье пламя рыдало, кружа вокруг девушки, свирепо шипело, ударяясь об нее, и разгоралось еще сильней. Когда маленький кусочек кожи на руке девушки откололся и упал, оставив после себя черную пустотелую дыру, пламя взметнулось ввысь. Окатив жаром всех стоящих вокруг, издало сильный визг с нотками дикого хохота.

Белый дракон смотрел, как кожа Нэйры покрылась мелкой сетью и стала лопаться. От вида отколовшегося маленького кусочка на руке любимой, Редгар уподобился неупокоенной нежити, у которой тело живет, а души нет. Белый дракон смотрел, как белые пушинки взлетали вверх, обрушивались на кожу девушки, таяли, шипя от раскаленного жара. Кожа Нэйры от огня и холодной воды пошла мелкими трещинами, один за другим стали падать на землю ее маленькие кусочки.

Редгар с мучительной болью и тоской наблюдал за их падением, каждому он отдавал частичку себя и умирал вместе с ними. Для него перестал существовать весь мир, на его глазах от его пламени умирала любимая.

Магия холода стала расползаться морозной изморозью по холмистой земле. Она спешила, плелась снежными узорами по скудной растительности, замораживая, превращая красную, словно кровь, почву Драконьей долины в белоснежное узорчатое покрывало. Горячее сердце Белого дракона с каждым ударом стучало все глуше и трудней. Ему все тяжелей удавалось биться из-за окутывающего его прозрачного холодного льда. Белые когти дракона стали напоминать острые глыбы льда. Они вонзались в замершую землю, издавая протяжный скребущий скрип. Обледенелая трава крошилась и хрустела под тяжестью Белого дракона, но он ни на что не обращал внимания.

Пламя еще бушевало вокруг тела Нэйры, когда белоснежные крылья дракона обхватили холм, на котором она стояла. Его огромная голова опустилась рядом с ней. Стон, полный боли и тоски, разнесся по долине. Белый дракон не в силах был больше смотреть на смерть своей любимой, закрыв глаза, отдался во власть холода и льда. Он был готов умереть рядом с той, которая заполонила его мир. Умереть возле девушки, которая заставила его сердце вновь любить. Редгар слушал, как гудит его пламя, как трескаются и продолжают падать на замерзшую землю маленькие кусочки ее тела. Каждая оброненная частичка отдавалась разрывающей болью. Свою драконью ипостась Редгар не корил. Он понимал, что она не меньше его самого исстрадалась по истинной паре.

Ведь именно его дракон первый признал Нэйру своей. Именно он просил украсть Александру. Сам Редгар, выйдя из портала, едва сдерживался, чтобы не ударить магией по всей Драконьей Долине. Все эти дни ожидания и неизвестности высосали остатки разума, соткав жгут, натянутый как тетива, созданный из страха за Нэйру и ее дочь.

***

Стих в долине вой драконьего огня, он теперь лишь тихо шипел как разгневанный аспид.

Нэйра-Джейн, стоя на сопке холма, качнулась от нахлынувшей на нее лавины воспоминаний. Картины прошлого мелькали перед глазами, наполняя душу тоской о родном доме. Боль утраты кольнула в сердце, глаза заволокла пелена слез. Ее тонкий стан чуть покачнулся и замер, она всматривалась в знакомые, такие прекрасные черты Белого дракона. Из-под его опущенных век, обрамленных длинными черными ресницами, покрытыми тонким слоем инея, катились горячие слезы. Они с трудом прокладывали себе путь сквозь толщу льда, лежавшего на белых чешуйках. Лед уступал, лопался, таял и падал горячими каплями на укрытую снежной пеленой землю.

Сердечко Джейн сжалось от жалости. «Это ведь тот самый Белый дракон! Это ведь его я лечила в пещере. Но почему он плачет?!»

Ей было невыносимо смотреть на страдания дивного существа.

Сквозь звенящую тишину, окутывающую всю Драконью Долину своим ледяным безмолвием, Белый дракон услышал шепот, похожий на журчание весеннего ручейка и легкое касание ветра. В этом шепоте было столько любви и сострадания, что сердце дрогнуло и учащенно застучало, но сам дракон еще находился под воздействием магии холода.

— Отчего ты плачешь?!

Голос был ему не знаком, но прозвучал совсем рядом, обжег сердце жаром щемящей тоски по истинной паре. Даже почудилось, что его коснулось едва уловимое теплое дыхание. Он нехотя разомкнул свои заледеневшие веки и увидел образ обнаженной, очень знакомой ему девушки. Веки вновь сомкнулись.

«Чуть раскосые глаза, таких нет больше во всем мире Тистрела. Черные длинные волосы, в которых плещется пепел, развеваются от холодного тяжелого дыхания дракона».

Дракон представил, как его руки сошлись на тонкой талии, и из груди вырвался стон, сотканный из мук одиночества. Взор выхватил горящие алым пламенем, манящие к поцелую губы, о которых столько времени он мечтал ночами. Глаза цвета молодой весенней травы смотрели с нежностью, любовью и грустью.

— ДЖЕЙН!

Ветер подхватил сорвавшееся с губ имя, вымолвленное с душераздирающей болью, и понес его средь холмов, начинающих засыпать в вечном холодном безмолвии. Он разрывал ледяную белую пелену, кружил, играя ею, неся за собой отголоски эха:

— Джейн! Джейн! Джейн!..

Младшего наследного принца обожгло воспоминаниями. Образ Джейн постепенно стирался из его памяти, все чаще и дольше оставаясь в сером липком тумане.

Печаль обожгла едва стучащее большое сердце Белого дракона. С каждым прожитым днем одиночество все сильнее окутывало его, обволакивало, унося в дни, похожие один на другой своей пустотой. Ноющая, раздирающая душу тоска вонзилась, разбередила саднящую рану по истинной паре. Драконья ипостась затянула последнюю погребальную песню, раздирая на части и без того израненную душу. Горячие слезы заструились по чешуйкам Белого дракона.

— Что случилось?! Отчего ты плачешь?! — вновь услышал он взволнованный голос, полный тревоги и беспокойства.

Редгар решил успокоить явившийся в последнее минуты его жизни мираж.

— Драконы не плачут, драконы сильные.

Белый дракон стал уже проваливаться в вечный сон, когда его коснулось горячее дыхание и послышался голос, полный восхищения.

— А еще они очень красивые.

Он почувствовал, как его чешуек коснулась горячая ладонь и ласково вытерла бежавшие слезы. На руках Джейн вспыхнули алые ленты, они взвились вверх, превращаясь в удивительные узоры, чем-то похожие на морозный узор на заснеженном окне в мире, где она родилась.

Внутренний дракон оборвал свою погребальную песню, замолчал, замер, настороженно приподнял голову. Чувствуя нечто — и одновременно сомневаясь в том, что только ощутил.

Белый дракон насторожился, прислушался, втянул ноздрями забытый, но такой родной запах, от которого по всем его чешуйкам выросли тонкие и колкие ледяные иголки.

***

Драконью Долину разорвал крик.

— Что вы стоите как истуканы! Убейте Белого дракона! Стреляйте магическими стрелами! Белые драконы слабы магически. Убейте его и приведите мне ту девушку!

Отдававшего приказы Таувера раздирали теперь совершенно другие чувства. В первые минуты, когда он увидел одинокую, застывшую фигуру Нэйры наверху холма, его сердце обожгло яростной местью. Осталось сделать всего несколько шагов — и он обхватит ее шею своими руками…

Но преследователи резко остановили коней, когда увидели, как на беглянку обрушилось драконье пламя. Таувер чего угодно мог ожидать, но только не такого поворота событий. Видимое сейчас им не укладывалось в голове.

Зачем драконам сжигать своим пламенем какую-то служанку? В подтверждение этим мыслям принц увидел взмах больших белых крыльев, которые бережно сложились вокруг горевшей в пламени Нэйры. К удивлению Таувера и его людей, служанка не сгорела сразу, пламя то ярко вспыхивало, то вовсе затихало, чтобы наброситься с новой силой и с еще большим рвением.

Никогда еще люди не слышали, как воет и хохочет огонь, как скулит, словно побитый щенок, и как заходится в стонущей песне, от которой по телу ползут колкие мурашки ледяного страха.

Люди из свиты будущего короля отвели взгляды в сторону — одежда служанки сгорела в один миг. Пламя было настолько жарким, что им, стоящим внизу холма, казалось, будто они находятся у раскаленной печи.

Тело девушки пылало в огненном кольце.

В ревущем пламени все чаще виднелись синие всполохи. Белая когда-то кожа Нэйры сейчас больше напоминала обгоревшую коричневую глину, почему-то покрытую трещинами. Глядя, как отваливаются от ее тела куски, люди чувствовали дурноту и отводили глаза.

Только наследный принц с наслаждением взирал на костер, в котором горела служанка. Его левый уголок губ чуть приподнялся в ухмылке, в голубых глазах плясало пламя, и сложно было понять — это отсвет горевшего на холме костра или его собственный блеск от упоения увиденным.

Ухмылка сошла с лица принца, брови резко сошлись, а потом медленно поползли на лоб. Сердце учащенно забилось, когда ветер подхватил черные волосы Нэйры и оголил стройный девичий стан, покрытый глубокими красными шрамами. Взгляд наследного принца впился в стройные ножки, а сердце замерло, когда он остановился на округлых бедрах. Но все поплыло перед глазами Таувера, когда незнакомка резко повернула голову на его крик. Ни одна девушка его королевства, да что там, всего Тистрела, не могла сравниться с прекрасной незнакомкой. Никогда принц не видел такого удивительного разреза глаз, утонченных черт лица, алых манящих губ. Сердце учащенно застучало, желание накатило волной, ревность обожгла сердце. Никто, кроме него, не должен касаться прекраснейшего тела. Эта незнакомка должна быть только его.

Всадники натянули луки и выпустили стрелы. Крыло огромного Черного дракона встало на их пути. Ударившись о черную как сталь чешую, стрелы вспыхнули и упали к его лапам. Черные как ночь зрачки Черного дракона обжигающе смотрели на стрелявших людей.

— Белые драконы, может, и не сильны в магии, а вот Черные оставят от вас один пепел. — Черный дракон сейчас был очень разъярен — Надо же, кто-то из людей осмелился нападать на драконов, да такого не было с рождения этого мира! В зрачках Сакрана светилась тьма, рот расплылся в довольной ухмылке. — Младший, ты прикрыл бы свою истинную пару, а то некоторые слюнями обтекают, смотря на нее.

Белый дракон распахнул глаза, его ноздри широко раздувались от взволнованного дыхания.

— ДЖЕЙН! — вновь пронесся эхом по долине его отчаянный крик, полный стона, радости и счастья.

Белый дракон на глазах Джейн превратился в Редгара. Его руки обвили ее стан и прижали к себе. Глаза его смотрели на Джейн, но разум отказывался верить тому, что он сейчас видит. Как такое возможно?! Где Нэйра?! И откуда появилась Джейн?! Его истинная пара, которую он искал все эти шесть лет. Разлука опустошенной метелью терзала его дни и ночи одиночеством, поверить в то, что он видит, было трудно.

Пройдясь чуть трясущейся рукой по ее волосам, убеждаясь в том, что перед ним действительно Джейн, он еще сильней прижал ее к себе, боясь, что все это сон, и его Джейн может исчезнуть, если он отпустит ее хоть на миг. Сотворив заклинание, дракон накинул на нее длинный белый плащ. Это единственное, что сейчас пришло ему в голову. А глаза Редгара продолжали всматриваться в Джейн и наслаждаться чертами маленькой хрупкой девушки — его истинной пары.

— Младший не знал, что ты владеешь магией холода!

Довольный голос, басистый, чуть с урчанием, заставил Редгара и Джейн оторвать друг от друга взгляды. Джейн увидела высокого и красивого молодого человека крупного телосложения, который улыбался ей. Он был чем-то схож с Редгаром, волевым подбородком и губами, пожалуй, носы чуть отличались да цвет глаз и волос.

— Так вот ты какая, наша малышка!

Брови Джейн чуть приподнялись в удивлении. Она почувствовала, как Редгар еще сильней прижал ее к себе.

— Младший, поубавь свои чувства, переломаешь ребра своей суженой.

Джейн улыбнулась и от смущения уткнулась в грудь Редгара, но затем резко отстранилась и стала взволнованно смотреть вниз с холма. Не увидев дочери, с тревогой перевела взгляд на Редгара.

— Нам нужно найти Александру!

— Наследная принцесса Черных драконов сейчас под надежной защитой, ее охраняют лучшие стражи клана. Она сейчас вон в том кольце из драконов!

Джейн обеспокоенно посмотрела на огромных Черных драконов, действительно, их тела соединялись в одно сплошное кольцо. Девушка высвободилась из объятий Редгара и побежала по склону холма к дочери. Морозный иней на траве и земле уже во многих местах растаял, и сейчас Драконья Долина была покрыта россыпью сверкающих алмазов. Яркие лучи солнца играли на капельках воды и снежном узорчатом ковре, который впервые покрыл красные холмы.

Джейн, тяжело дыша от быстрого бега, остановилась возле кольца Черных драконов, с волнением стала ходить возле них, не зная, как увидеть дочь.

— Александра! Доченька!

— Мамочка! А меня в домик спрятали! И я совсем не боюсь. Я видела драконов в книге, которую мне показывала тетя Катарина, драконы очень сильно похожи на Пунгра.

Джейн почувствовала на своей талии руку Редгара. Не поворачивая головы, спросила:

— И когда они ее отпустят?!

— Не волнуйся. Брат сейчас отдаст команду…

Редгар не успел договорить, как они услышали:

— Разомкнуть живой щит, встать в полукольцо, защищая наследную принцессу.

Черные драконы разомкнули кольцо и встали вокруг девочки.

Александра, увидев мать, взвизгнула и побежала к ней. В нескольких шагах она остановилась и с любопытством стала рассматривать Редгара. Джейн только сейчас поняла, что ее называют настоящим именем, а это значит, что она вновь в своем истинном обличии. Сейчас она не задавалась вопросом, почему у нее были совершенно другие фигура и лицо, почему ее называли Нэйрой и сейчас обращаются как к истинной паре? Сейчас ее волновал один вопрос — как отнесется дочь к ее новому облику. Но мысли вновь прервал рокочущий голос.

— И кто-нибудь… познакомьте меня с этой очаровательной малышкой.

Александра, задрав голову, стала рассматривать подошедшего. Ее ротик сначала расплылся в радостной улыбке, а затем она, показав пальцем на Сакрана, проговорила:

— Мама, а этот дядя назвал меня наследной принцессой.

Джейн посмотрела на Сакрана и нахмурила брови. Она отстранилась от Редгара, подошла к дочери. Присев возле нее, чуть дрогнувшим голосом произнесла:

— Доченька, а тебя не смущает мой внешний вид?

Александра обняла мать и шепнула ей на ушко:

— Мне Пунгр рассказал, что ты у меня красивая и что я очень похожа на тебя.

— Пунгр? Но откуда он мог знать?!

— Он сказал, что на твоей руке волшебный амулет, который превращает тебя в другую девушку.

Джейн нахмурила брови.

— Амулет, который надела мне на руку Катарина. Но почему ты мне ничего не говорила?!

— Пунгр сказал не говорить никому, даже тебе, потому что ты не помнила, какая ты на самом деле. Он говорил — если узнаешь, то сильно расстроишься.

Джейн прижала дочь и, гладя ее по голове, прошептала:

— Маленькая моя, сколько же тебе пришлось пережить.

— Мама, а кто этот дядя, у которого такие же волосы, как у меня? — Саша теперь с любопытством рассматривала Редгара.

Джейн повернулась и, глядя с любовью на Редгара, произнесла:

— Это твой папа.

— Папа?!

Александра задрала голову, хлопая длинными черными ресницами, в ее изумрудных глазах читалось восхищение.

Глаза Редгара широко расширились, голубая радужка изменила цвет на золотую. Черный вертикальный зрачок сейчас больше походил на тонкую нить. Дракон смотрел на свою дочь, а разум подбрасывал ему воспоминания о мгновениях счастья, подаренных им судьбой при первой и второй встречах. Его дочь, его беловолосая малышка выросла и стала очень похожа на свою мать.

Драконья ипостась урчала от восхищения и млела от любви. Ноги Редгара подкосились, он упал на колени. Сердце стучало от волнения так громко, что если бы не крики за соседним холмом, то его стук вполне можно было услышать. Его родная дочь сейчас стояла перед ним, а он не мог поверить своим глазам. Одна ночь любви с истинной парой подарила самое желанное на этом свете.

Редгар осторожно обнял своих девчушек и глубоко вздохнул. Прикрыл глаза от обуревавших его чувств, растворяясь в тепле и любви своих малышек, таких хрупких и дорогих.

Он сидел бы так вечность, но его окликнул Сакран.

— Младший, в этот раз ты меня опередил, жена-красавица и дочь, первая наследная принцесса Черных драконов.

Джейн вновь с любопытством посмотрела на старшего наследного принца.

— Мам, слышала, дядя опять меня принцессой назвал! — послышался голос девочки.

— Солнышко мое, ты для нас всегда будешь принцессой.

Сакран улыбался во весь рот, его переполняли чувства.

— Конечно, кнопа, ты принцесса, ведь папа у тебя младший наследный принц — Белый дракон. А я — твой дядя Сакран, старший наследный принц — Черный дракон.

Джейн вначале нахмурила брови, затем в удивлении перевела непонимающий взгляд с Сакрана на Редгара.

— Принцы?! Сашка бы сейчас визжала от восторга. — Она продолжала хлопать своими черными длинными ресницами, все еще находясь под впечатлением от того, что услышала.

— Мама, а почему я бы визжала?!

— Не ты, солнышко, а тетя, в честь которой я тебя назвала.

— Ей нравятся принцы?

— Нравятся, и она очень любит читать фэнтези.

— А что такое фэнтези?

— Я тебе потом все расскажу.

Джейн встала с колен, отряхнула от травинок белый плащ и сразу расстроилась, увидев грязные разводы на ткани.

— Я хочу знать о тебе и о нашей дочери все. Я очень виноват перед вами. — Редгар взмахнул рукой, сказав пару слов на непонятном языке, и белый плащ Джейн вновь стал чистым.

— Раз семья воссоединилась, пора отправляться домой. Вот это будет сюрприз! Только прошу, Редгар, не беги сразу к отцу. В замок приглашено много гостей, вот там и представим всем твою истинную пару и наследную принцессу. Скорей бы, так хочется увидеть их вытянутые лица. — Старший чуть не подпрыгивал от охватившего азарта.

Редгар покачал головой. Но сразу нахмурил брови, вновь услышав крики и ругань за холмом. Он посмотрел на брата с немым вопросом, чуть мотнул головой в сторону криков.

— Я набросил на них сеть ловца.

Брови Редгара вспорхнули ввысь.

— Чего ты все время удивляешься? Я, конечно, мог с ними и по-другому разделаться. Какой идиот… — Старший резко закрыл рот и его глаза застыли на Александре.

Рот девочки широко распахнулся в улыбке.

— Дядя, не бойтесь, я знаю, кто такие идиоты.

Сакран не выдержал, подхватил Сашу на руки и закружил, смеясь и крича:

— У меня самая красивая и самая умная племянница! И я ее уже люблю безумно!

Джейн взволнованно смотрела на хохочущую дочь. А Редгар с восторгом наблюдал за старшим братом, который стал вдруг таким счастливым и озорным.

Подойдя к брату, забрал дочь из его рук. Прижав ее к себе, с любовью посмотрел на суженую.

— Мы отправляемся домой.

Уголки губ Джейн поднялись, в ее глазах читались спокойствие и любовь. Она положила ладонь на руку мужа и на их коже одновременно вспыхнули алые узоры. Чуть с тревогой, но одновременно с восхищением Джейн смотрела на плетение кружев.

Ротик Саши чуть приоткрылся, она внимательно поглядела на алый сверкающий узор, а потом как закричала:

— Мама, папа, вы горите!

Редгар прижал дочь к себе, чтобы успокоить.

— Саша, тише, не кричи, мы с мамой не горим, на наших руках узор истинной пары.

Александра немного притихла, видя, что узоры не причиняют вреда родителям, надула и без того пухлые губки.

— А у меня почему нет красных узоров? — Она выставила руку вперед.

Сакран весело рассмеялся.

— У тебя тоже будут такие узоры, только тебе нужно подрасти немного и тогда истинный дух любви найдет тебе истинную пару.

— Такого, как папа?!

Сакран окинул младшего пристальным взглядом с головы до ног.

— Нет, я думаю, как дядя.

Редгар покачал головой, но ничего не ответил брату и посмотрел на Джейн. Не хотелось пугать ее и Сашу, но путь домой неблизкий и большую часть им придется перемещаться порталами.

— Сейчас я создам портал, главное, вы ничего не бойтесь. Я рядом, — прошептал он и, подхватив Сашу на руки, прижал к себе Джейн, все еще не веря, что обрел свое счастье.

***

Портал за Редгаром закрылся, веселость сошла с лица старшего наследного принца. Черный вертикальный зрачок блеснул зло и хищно. Не спеша, плавной походкой, Сакран стал взбираться на холм. Остановившись на сопке, посмотрел на подножие. Ловчая магическая сеть паутиной опутала людей, осмелившихся стрелять по драконам. Одинокий всадник, не принимавший участия в стрельбе, стоял неподалеку.

Сакран спустился с холма и все той же походкой подошел к людям, пытающимся скинуть с себя магическое плетение.

— Зря стараетесь, сеть вытянет из вас магический потенциал и только тогда сама распадется.

— Ты не имеешь права, я наследный принц!

— Ты маленькая букашка, осмелившаяся поднять руку на младшего наследного принца. Я мог бы вообще оставить от вас один пепел, но, к сожалению, кое-кто из вашего сброда не принимал участие в стрельбе. Он свидетель того, что здесь произошло, а убивать ни в чем не повинного я, в отличие от вас, не могу.

— Ты еще пожалеешь о том, что сделал! И куда вы уволокли мою подданную?! — Лицо Таувера исказилось от злобы и ненависти.

— Твою подданную?! Хм! — Сакран окинул принца презрительным взглядом. — Вообще-то Джейн — истинная пара моего брата. И ты, щенок, посмел выступить против младшего наследного принца клана Черных драконов. Хочешь войны?!

Старший наследный принц подался вперед, смотря в упор на принца, нахмурив брови, его черный зрачок давно завладел радужкой и сейчас сверкал яростью.

— Молчишь! Хоть какие-то правильные мысли проскальзывают в твоем извращенном мозгу. И на этом прервем сей разговор. Каждый получает то, что заслуживает.

Сакран отвернулся и легкой непринужденной походкой прошел мимо притихших пленных. Он держал путь к одинокому всаднику.

Корнер спрыгнул с коня, схватил того за уздцы, стараясь успокоить разволновавшееся животное.

Подойдя к всаднику, дракон одним взглядом успокоил коня и посмотрел на молодого человека. К его удивлению, тот склонил голову в знак почтения и, выпрямившись, взволнованно заговорил:

— Простите, я не мог ослушаться приказов наследного принца и поэтому отправился за ним вслед. Но всю дорогу я мечтал лишь об одном, чтобы Нэйре и Александре удалось скрыться. Хотя понимал, насколько ничтожны их шансы. Даже если бы им удалось ускользнуть от погони, их все равно нашли бы со временем. Александра слишком приметная девочка, да и Нэйра, словно ребенок, наивна и чиста. Перед самой погоней моя жена открыла мне, что подобрала девушку, лежащую без сознания в канаве. Она позаботилась о ней, но, к сожалению, девушка потеряла память. Моя жена была очень юна и позавидовала красоте незнакомки, надела ей на руку амулет морока, чтобы изменить ее внешность. Потом она поняла, что не может найти амулет на руке девушки и сильно переживала все это время. А еще она надела ей артефакт памяти и дала новое имя, так как незнакомка ничего не помнила из своей прежней жизни. Она оказалась беременной, это еще больше расстроило мою будущую жену. Катарина никогда не обижала Нэйру, но однажды, когда малышка сильно плакала, подруга княжны примчалась из своей комнаты и выгнала Нэйру с ребенком на улицу — ей мешал детский рев ночами. Катарина смалодушничала и не встала на их защиту. Потом судьбе было угодно, чтобы Нэйра и Катарина вновь встретились, и мы с женой забрали Нэйру и ее дочь к себе в замок. Александра — светлый и любознательный ребенок, моя жена очень любила ее и всячески баловала, да и Нэйра ни в чем не нуждалась. Все началось с приезда в наш родовой замок наследного принца и его невесты.

Молодой человек замолчал, потупив взор, вздохнул, и было видно, что ему тяжело продолжать разговор. Вновь вздохнув, он все же продолжил:

— Принцесса захотела себе живую куклу и потребовала от принца, чтобы он купил ей Александру.

Лицо старшего принца драконов после этих слов приобрело белый оттенок, губы сжались от нервного напряжения, из глазниц на графа смотрели два черных сверкающих опала.

Волосы на голове Корнера чуть приподнялись от страха, никогда еще в своей жизни он не испытывал такого ужаса. Сглотнув тяжелый комок, перекрывший дыхание, он продолжил:

— Нэйра бросилась на защиту своей дочери и сильно разозлила принца. Он недолюбливал ее с самого первого мгновения, когда увидел. За то, что воспротивилась, высек ее кнутом на глазах у всех — за неповиновение. Затем закрыл в комнате вместе с Александрой на трое суток, накинув королевскую магическую печать, которую в состоянии взломать лишь человек, в жилах которого течет кровь его рода. Через трое суток он вошел в комнату Нэйры и не обнаружил там ни служанку, ни ее дочь. Оттуда выскочил маленький красный дракон, но поймать его мы не смогли. Мы так и не поняли, откуда взялся этот кровожадный зверек и кто взломал королевское магическое плетение. Принц был в бешенстве и немедленно отправился в погоню за беглянками. Я бы и рад был остаться дома, но понимал, чем это может обернуться для меня и моей беременной жены. И только когда увидел одинокую фигуру Нэйры на вершине холма, сильно испугался за нее и решил, что не буду больше принимать участия во всей этой отвратительной истории. Я рассказал все, и вы вправе судить меня и наказать.

Незнакомец замолчал, опустив голову и ожидая приговора. Он прекрасно понимал, чем может для него обернуться встреча с одним из самых сильных драконов этого мира.

Сакран не спешил, он чувствовал, что незнакомец говорит правду. Претензий к нему у него не было, да и многое теперь стало понятно во всей этой истории с истинной парой младшего брата. Самое главное — девушка нашлась, да к тому же к ней вернулась память. Хорошо ли с ней обращались, знает только сама Джейн. Да и Сакрану пора возвращаться во дворец, не хочется пропускать столь грандиозного события в клане Черных драконов, как прием в честь суженой младшего принца.

— Значит, в магической академии вы искали именно ее?! — после молчания спросил Корнер.

— Да. Но о нашем разговоре прошу никому не рассказывать. — Незнакомец нахмурил брови, его скулы заострились, в глазах читалась досада. — Можете передать своей жене, что девушку, которую она спасла, зовут Джейн, она из другого мира и она — истинная пара моего младшего брата. А также передайте, что Нэйра все вспомнила.

В глазах незнакомца вспыхнула благодарность, он вновь склонил голову.

— Благодарю. Но и вас прошу передать Джейн и наследному принцу глубочайшие извинения. Мы с женой ни в коем случае не желали девушке зла. И мы от всей души рады, что все эта история благополучно завершилась.

— Я передам.

Сакран развернулся и, открыв портал, вошел в него, оставив мелких людишек посредине Драконьей Долины решать в одиночку их проблему в виде магической сети. Впереди его ждало куда более интересное зрелище, при мысли о котором сердце стучало чаще, и дракон расплывался в довольной хищной улыбке.