ГЛАВА 6. ПАТРИСИЯ

Когда солнце скрылось за горизонтом, ловчая магическая сеть растворилась. Обессиленный Таувер попытался встать, но ноги принца подкосились, и он упал лицом в грязь. Растаявший снег превратил красную почву в жидкое месиво. А за то время, которое люди находились в магическом кругу, лошади не раз успели сделать свои дела и еще больше размесили землю, превратив ее в жижу. Гнев застилал глаза наследному принцу, он встал, качаясь, вытер рукой лицо. Зло посмотрел на графа.

— Как это тебе удалось не оказаться вместе с нами в сети?

— Лошадь подвернула ногу, и я осматривал ее… только собрался к вам присоединиться, как испугался летящего огня.

Корнер быстро соображал, переключив гнев принца в другое русло. Нужно быть глупцом, чтобы не понять, как Таувера зацепила Нэйра. Хотя теперь уже не Нэйра, а Джейн. Имя такое же прекрасное, как и его обладательница. Права была Катарина, скрыв от глаз мужчин такой цветок.

Корнер помог принцу сесть на коня и весь обратный путь Таувер выспрашивал у графа подробности о Нэйре. Видя явный интерес принца к девушке, графу пришлось рассказать все, что он знает, чтобы тот по прибытию в графство не терзал Катарину расспросами. Единственное, о чем граф умолчал, так это о разговоре с наследным принцем драконов.

***

По прибытию в замок принц рвал и метал. Свою невесту наградил таким взглядом, когда она у него спросила, где ее свадебный подарок, что той пришлось прятаться за спинами своих фрейлин.

Душу принц решил отвести у Патрисии, всю обратную дорогу он мечтал о ней, вспоминал, при каких обстоятельствах нашел ей жениха. За полгода до прибытия принцессы в их дворец отец пригласил его на частную беседу. Таувер был не дурак, быстро сообразил, о ком пойдет речь. И не ошибся.

— Сын, мало кто во дворце, да и во всей столице, не знает о твоем романе с Патрисией. Сам понимаешь, не успеет твоя будущая жена переступить порог, как ей донесут, чем ты тут занимался до ее прибытия. И если она еще сможет стерпеть фаворитку в прошлом, то после заключения союза… сам понимаешь, к чему это может привести. Мне не хотелось бы, чтобы она писала слезные письма своему отцу о том, что ты с ней не считаешься. Да к тому же не забывай, что у Ридреха имелись планы выдать дочь за наследника Сиринского королевства. Но принцесса выбрала тебя. Так что… будь любезен, избавься от фаворитки.

Брови Таувера взлетели в недоумении.

— Что ты так смотришь?! Я говорю, что пора твою пассию выдать замуж. Я даже ей жениха присмотрел, графа Калинского.

Таувер фыркнул.

— Он же лет на пятнадцать старше ее, да к тому же вдовец, у него даже наследница есть.

— Ты прав. Эргард недавно был у меня на аудиенции и рассказал кое о чем. Владения графа приходят в упадок. Он просил помочь в трудной ситуации. Я сказал, что подумаю. Как видишь, мы вдвойне выигрываем. Отлучим графиню от дворца, плюс за ее счет поправим тяжелое финансовое положение графа.

— А если он откажется?

Плечи короля затряслись от хохота, отсмеявшись, он посмотрел на сына с улыбкой и продолжил:

— Он не посмеет, да и большего я ему не предложу. Сам посуди, впереди твоя свадьба, съедутся гости с пятнадцати королевств. Столько затрат! Я уже приказал освежить наш летний дворец.

— Но Патрисия ведь не заслужила такого мужа.

— Сын мой, поверь, твоя Патрисия должна быть тебе благодарна. Ты же не отправляешь ее домой, а оказываешь милость, подобрав довольно-таки подходящую партию. Подумай, какой нормальный мужчина после такого бесчестия захочет взять ее в жены. То, что говорят о ней, забудется не сразу. Да к тому же ты должен показать своей будущей жене, что не собираешься больше заводить себе фавориток. — Король поднял палец. — Пока не собираешься. Но об этом я думаю, ей не стоит знать. И в будущем старайся свои похождения скрывать более тщательно. Показывай своим примером, что ты за чистые отношения в семье. А что там у тебя на самом деле, никому не нужно знать!

Таувер помнил бледность лица Патрисии, когда она стояла в тронном зале, а его отец изъявлял свою волю. Она, не поднимая глаз, молча выслушала о своей участи.

Граф был более несдержан, его качнуло от услышанного. Костяшки пальцев побелели от того, как он сжал со всей силы набалдашник трости. Неудачное падение с лошади во время охоты. Травму он так и не залечил, видать, действительно дела его плохи.

Через месяц состоялась их свадьба. На Патрисию жалко было смотреть, исхудавшая, осунувшаяся… а черноту под глазами не смогли скрыть лучшие крема. Лицо покрывала белая бесчувственная маска. Не лучше выглядел ее жених. Таувер не присутствовал на их свадьбе, предоставив почетное место для гостей своему отцу. Король и сам был не прочь. Да и стоило выразить свое одобрение этому браку, а то, что он был для молодых сватом… об этом знают немногие, а остальным и необязательно.

***

Патрисия все полгода замужества пребывала в замешательстве. Сначала прозвучала весть о приезде принцессы. И хотя фаворитка будущего короля всегда знала, что такое положение не будет длиться вечно, за много лет к нему привыкла. Таувер был не требовательным, ночами ей не докучал. Приходил иногда в дом, купленный для нее. Наведывался он раз в неделю, ссылаясь на занятость учебой и делами во дворце. Патрисию все устраивало. Иногда появлялись мысли — а что будет потом? Но она быстро гнала их прочь — в надежде, что Таувер не сможет с ней расстаться. На деле все оказалось куда хуже. Он не только смог с ней расстаться, но еще и подложил ее под старика.

Покинув дворец, она, уткнувшись в материнское плечо, прорыдала всю дорогу. Графиня Миринди, как могла, успокаивала дочь, понимая, что не может пойти против воли короля. Ее дочь такая красавица! Но теперь должна выйти замуж за хромого, нищего графа, да еще к тому же вдовца, имеющего дочь лет десяти от роду.

Месяц подготовки к свадьбе не улучшил настроения Патрисии, она практически ничего не ела, казалось, выйди она на улицу и подуй в ее сторону ветер, то непременно унес бы. При обмене кольцами в храме девушка чуть не потеряла сознание, граф успел подхватить ее под локоток и не отпускал до самого окончания церемонии.

Саму свадьбу Патрисия помнила плохо, гости подходили, поздравляли их, но натыкались на холодный злой взгляд графа и потерянный, потухший — невесты. Граф поспешил быстрей отвести невесту в приготовленные для них покои, и только после этого взгляды гостей немного оживились.

Зайдя в покои, Эргард прямиком направился к кровати. Сев на нее, принялся с уставшим видом, смотря в пол, медленно расстегивать пуговицы своего смокинга. Скинув его на стоявший рядом стул, проделал то же самое с жилеткой и рубашкой. Сняв ботинки, встал, чтобы стянуть брюки, и почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернувшись, он некоторое время рассматривал стоявшую посредине комнаты девушку в белом платье. Глядя на нее с непониманием, он будто не помнил, как она оказалась в этой комнате.

— Прости. Я еще не успел нанять тебе служанку, а Лисси не захотела отпускать свою. Пойми, она тоже переживает, не маленькая, понимает все. — Эргард, слегка прихрамывая, приблизился к жене, ловкими движениями отстегнул фату, затем перешел к многочисленным пуговицам на платье.

Пока он их расстегивал, Патрисия забыла, как дышать. То, что она увидела, повергло ее в небольшой шок. К принцу она привыкла и видела его обнаженным не раз. Худощавый, словно юнец, телосложение его чуть поменялось совсем недавно, выросли мышцы, иногда он красовался ими, демонстрируя гладкий натренированный торс. Когда же граф снял рубашку, брови Патрисии взметнулись от вида черных кучерявых волос, покрывающих всю широкую грудь. Если честно, она смутно представляла, как выглядит сам граф, встреча во дворце могла не считаться. Тогда она удосужилась взглянуть на него один лишь раз, и то когда ей объявили, с кем она должна засвидетельствовать свой союз. Граф был на голову выше ее, и сейчас его горячее спокойное дыхание щекотало ей щеку.

Муж ее как раз, к несчастью, не мог понять, что делать дальше с платьем. Он расстегнул все до одной пуговицы, но платье не желало сниматься с плеч. Граф ощупывал девушку своими большими руками и, ей казалось, что она сквозь платье чувствует их грубость и силу. Несколько раз он прислонился к ней своим обнаженным торсом, тогда Патрисия вообще не дышала. Наконец он нашел несколько тонких бретелек, развязав их, освободил ее от платья.

Облегченно вздохнув, посмотрел на бледное лицо жены.

— Прости за вопрос, ты, случайно, не беременна?

Патрисия, сначала растерялась, но быстро пришла в себя, вскинула голову и зло посмотрела на мужа.

— Не сердись, бледная ты очень, вот я и подумал… — Он еще что-то хотел сказать, но передумал, пошел к кровати, говоря на ходу: — Дальше, думаю, сама справишься.

Возле кровати он ловко скинул брюки и исподнее белье, оставшись совершенно голым, прилег на кровать. Опустил голову на подушку, прикрылся одеялом, закрыл глаза и спокойно задышал.

Патрисия продолжала стоять, прокручивая в мыслях завораживающий вид голого мужа. Широкий разворот плеч, узкие бедра, крепкие мышцы ног до сих пор стояли у нее перед глазами. Не говоря о черной поросли на его груди, это вообще какая-то дикость. Непривычно как-то, но завораживает. Сколько она так простояла, неизвестно, прохлада окутала Патрисию, покрыв тело ее колкими мурашками.

Поежившись, девушка потерла плечи, встала на цыпочки и осторожно направилась к кровати. Подойдя, затаила дыхание, прислушиваясь. Ее ресницы захлопали в удивлении — пока она тряслась и обдумывала предстоящую ночь, муж мирно уснул, и по его спокойному дыханию было понятно, что смотрел он уже не первый сон. С одной стороны, Патрисия была рада такому повороту, спать с незнакомым мужчиной, пусть и собственным мужем, она пока не хотела.

Но с другой стороны… этим поступком граф задел ее женскую гордость. Он отказался нее, юной и красивой, а ведь сам уже был немолод, хотя от его фигуры девушка и не смогла оторвать взгляда.

Осторожно юркнув под одеяло, Патрисия вздохнула и закрыла глаза. Иногда она переставала дышать, когда граф шевелился в постели, но сама не поняла, когда уснула, оставив все брачные дела на утро.

Но утром граф продолжал ее игнорировать. Открыв глаза, девушка увидела пустующую постель.

Для себя Эргард решил, что хоть Патрисия и сказала, что не беременна, но рисковать не стоит. Он должен быть уверенным в том, что станет воспитывать своих детей, а не бастардов королевских кровей.

И граф окунулся в круговорот будней и забот о замке, так незаметно пролетели пять месяцев. Спали супруги в разных комнатах, и если кто-то из них и вспоминал о супружеских обязанностях, то как только касался подушек, сразу погружался в сон.

Эргард целыми днями пропадал на полях и в новой конюшне, Патрисия занималась обустройством замка и постепенно налаживала отношения с падчерицей. К ее счастью, девочка была добродушна, скромна и уже в таком юном возрасте довольно красива. Одни кучерявые рыжие волосы, спускающиеся ниже поясницы, чего стоили. А уж о карих больших глазах, доставшихся от отца, вообще лучше молчать. Когда девушка вырастет, будет очень красива, нужно подыскать ей подходящую партию.

Патрисия улыбнулась своим мыслям, как она быстро привыкла к своей новой роли. Хотя муж по-прежнему ее игнорировал и не делил с ней постель. Ее это особо не задевало, но вот косые взгляды служанок и их переглядывания скребли ревностью душу. Эргард был красавцем, мужчиной в расцвете лет, и Патрисия не раз украдкой любовалась им, пока приводила в порядок клумбы с цветами возле замка. Кто бы мог подумать, что она будет этим заниматься.

Магический почтовый вестник, окрашенный в красный цвет, завис над ней, нервно подергиваясь. Графиня сняла перчатки, подхватив пальчиками письмо, и присела на лавочку. Вскрыв конверт, стала внимательно читать написанное, и лицо ее с каждой прочитанной строкой становилось все бледнее. Оторвавшись от письма, Патрисия быстрым нервным взглядом прошлась по цветущим кустам белых роз.

— Лисси!

Рыжая копна волос показалась из-за куста.

— Девочка моя, иди сюда бегом!

Лисси нахмурила свои черные брови, ей еще не доводилось слышать в голосе мачехи таких взволнованных ноток. Что могло случиться? Прыгающей походкой она подбежала к ней.

— Что случилось?!

Патрисия обхватила ее за плечи.

— Присядь, красавица. Я получила очень нехорошее письмо.

— Письмо?!

— Да. Моя подруга по магической академии вышла замуж за графа, в общем, неважно. — Патрисия встала и нервно заходила по каменной дорожке. — Важно то, что у них в гостях был принц.

— Принц!

Карие глаза загорелись восхищением.

Патрисия посмотрела на падчерицу, и ей сделалось дурно — как похожи дети в своих мечтаниях. Взяв за руку девочку, подвела ее к лавочке и сама присела рядом, ноги от волнения отказывались повиноваться.

— Лисси, послушай меня внимательно, сейчас я тебе перечитаю письмо, и ты сама решишь, радоваться ли.

Когда она дочитывала последние строки, вся радость схлынула с лица девочки.

— Они хотели забрать маленькую девочку от матери?

— Ты правильно поняла. Принцы и принцессы избалованы, они привыкли ни в чем себе не отказывать. Но это еще не главное…

Патрисия замолчала, погрузившись в раздумья.

— А что главное?!

— Главное то, что все те люди, о которых говорится в письме, скорей всего, в нескольких милях от нашего замка. Я боюсь за тебя.

Пальцы графини слегка подрагивали от нервного напряжения. Она вскочила, посмотрела на мужа, который даже не предполагал, какая на их замок надвигается гроза. За эти несколько месяцев Патрисия успела понять характер супруга. А что, если принцесса, не заполучив одну куклу, потребует себе другую? Эргарду будет все равно, на кого направить магию огня. Это значит — конец ее спокойной жизни. И, не успев еще побывать замужем, она станет вдовой, да к тому же еще попадет в опалу. Глаза Патрисии заволокла пелена, руки смяли послание. Увидев въезжающую во двор четверку белых скакунов и карету с королевским гербом, она пошатнулась, у нее подкосились ноги. Не удержав равновесия, упала на кучу конского навоза, приготовленную для прикормки роз.

Лиси, подбежав к ней, поспешила на помощь, но поскользнулась на лепешке навоза и тоже приземлилась рядом с мачехой.

***

Эргард со всей силы сжал в руке кнут, и тот жалобно заскрипел и сломался. Вид въезжающей в ворота королевской кареты не предвещал ничего хорошего. Отшвырнув со злости обломки кнута, граф поспешил навстречу гостям. Он увидел еще несколько карет, въезжающих следом, и гнев застелил его глаза, Эргард едва смог взять себя в руки. Нацепив на лицо любезную улыбку, он подошел к принцу, который с любопытством рассматривал графские владения и сам замок.

— Мое почтение. — Эргард низко склонился.

Уголки губ наследного принца чуть дернулись в брезгливости. Белая рубашка на графе намокла от пота и прилипла к телу. Черные кучерявые волосы на голове были небрежно растрепаны. С прилипших ко лбу волос спускались капельки пота. Скользя по двухдневной щетине, они ползли по шее и заканчивали свой путь в кучерявой поросли волос на широкой груди, что виднелась из раскрывшегося отворота рубашки. Видя, с какой небрежностью принц его осматривает, граф поспешил извиниться.

— Прошу прощения, кобыла больно сноровистая, второй день с ней воюю. Приглашаю пройти в мой замок. Графиня… — Эргард замолк на полуслове, он не спускал глаз со своей дочери. Злость не просто кипела, она подхватила магию огня и готова была вырваться на свободу. Его дочь, его маленькая красавица, сейчас больше всего походила на огородное пугало. Мало того, от нее несло за версту конским навозом и не только несло, она вся была вымазана в нем. Лицо руки, волосы, наконец, ее рыжие, красивые, отливающие солнцем волосы потеряли свой цвет, висели грязными сосульками. В карих глазах графа читался стыд. Такого позора он никак не ожидал.

Он не сразу ощутил гнетущую тишину, можно было услышать, как весело жужжат навозные мухи, слетевшиеся на запах и кружащие сейчас над его дочерью.

Посмотрев на принца, чтобы принести извинения за дочь, он нахмурился, ибо рот наследного слегка приоткрылся, на лице замерла маска удивления. Оторвав взгляд от Таувера, граф, наконец, посмотрел на то, чем мог так заинтересоваться венценосный, и пришла очередь его глазам округляться.

Если бы не возглас принцессы, неизвестно, сколько они вот так стояли бы в гнетущей тишине.

— Милый, куда ты нас привез?! Мне кажется, нам лучше продолжить путь дальше. — Она с неприязнью окинула девочку презрительным взглядом и поморщила свой носик. От внешнего вида Лисси ее лицо искривилось в брезгливости. — Фу, какая некрасивая девочка!

Патрисия расправила плечи, гордо вздернув голову и состроив самую лучезарную улыбку.

— Прошу нас простить, так увлеклись посадкой роз, что совсем забыли о времени. К сожалению, мы не получили весть о приезде званых гостей. Но это все несложно исправить, так ведь, дорогой? — Она подошла к Эргарду и обхватила его под руку, демонстрируя всем тонкие пальчики с черным слоем земли под ногтями.

Принца от вида ее рук слегка передернуло.

Видя, что муж до сих пор не может вымолвить ни слова, графиня продолжила:

— Милый, пригласи же дорогих гостей в дом. А хотя, простите мне мою глупость, первый месяц беременности, все забываю и путаю. Я ведь не представилась, графиня Патрисия Калинская. — И она сделала несколько шагов в сторону свиты принцессы и замерла в реверансе.

Вся свита нервно отшатнулась.

— Понимаю вашу неприязнь, понимаете, мы молодожены, дела у мужа идут не так, как хотелось бы, поэтому некоторую работу приходится выполнять самим.

Звонкий голос Лисси заставил всех вздрогнуть.

— Мамочка, мы еще у свиней навоз не чистили!

На лице Патрисии засияла улыбка.

— Солнышко мое, давай отложим чистку свинарников на вечер. Прояви уважение к гостям, которые к нам пожаловали.

— Но, мамочка! — На глазах девочки выступили слезинки. — Мамочка, я хочу сейчас чистить свинарники! Это так интересно! — Слезы, словно горошины, полились из ее глаз, их сопроводил громкий истерический рев.

— Милый! — Принцесса, скривив лицо и забыв о том, что надо выпячивать губы, с мольбой в глазах обратилась к принцу. — Милый, тебе не кажется, что нам будет лучше предоставить ребенку то, чем он любит заниматься. И у меня уже начинается мигрень от ее плача. Поспешим во дворец, я так устала от этой дороги, мне хочется принять ванну.

Наверное, впервые за все время Таувер был с ней солидарен.

— Прошу нас простить. Нам действительно лучше отправиться во дворец.

Развернувшись, все заспешили к каретам, и через несколько минут последняя четверка лошадей скрылась за воротами замка.

Таувер был зол на весь белый свет, а еще больше на Патрисию. Подумать только, во что она превратилась за полгода супружества. Смотреть тошно, отец, как всегда, был прав, а фаворитку можно и новую найти, моложе и красивее, и принц даже знал, кто ею будет.

***

Эргард некоторое время смотрел на уже пустующие ворота, опомнившись, перевел взгляд на Патрисию. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Как это все понимать?! Может, изволишь объяснить?! Ты опозорила меня перед наследным принцем… — Он замолчал, костяшки его пальцев побелели от сжавшихся со всей силы пальцев. — Ты опозорила мою дочь. — Его голос больше походил на рычание зверя.

Его тираду перебила Лисси.

— Папочка, ты только не волнуйся. Патрисия меня спасала.

Эргард с трудом оторвал гневный взгляд от жены и непонимающе посмотрел на дочь.

— Она получила письмо от своей подруги, у которой недавно гостил принц… — Лисси замолчала, отмахнула от себя надоедливую муху, почесала начавшую подсыхать щеку и продолжила: — Принцесса хотела у одной служанки забрать дочь, посчитав ту очень красивой. Служанка, конечно, отказалась, тогда принц сильно ее избил. Но к счастью, они сбежали и их спасли драконы. Зная, что королевский кортеж будет проезжать мимо нашего графства, подруга мамочки посчитала нужным предупредить нас о прибытии принца. Патрисия очень испугалась за меня, вот и придумала, как сделать так, чтобы я им не понравилась, и они быстрей уехали.

— Прости, не было времени предупредить тебя о нашем представлении. Лисси, немедленно идем мыться. Боюсь, что все мухи графства примут нас за деликатес.

Девочка весело засмеялась, схватившись за руку Патрисии, и они поспешили в замок.

Легкая усмешка блуждала на лице Эргарда, и он впервые с вниманием оглядывал стройный стан жены. Его брови дернулись вверх от промелькнувшей мысли, и он, хмыкнув от предвкушения и охватившего его внутреннего азарта, заспешил за дочкой и женой.

Лисси вбежала в свою комнату, весело смеясь, за ней вошла Патрисия и, увидев округлившиеся глаза служанки, улыбнулась.

— Сави, мы сегодня хорошо потрудились в саду, будь любезна, отмой Лисси, чтобы к вечернему ужину она пахла земляникой, а не навозом.

Девочка весело рассмеялась и поспешила в ванную, графиня проводила ее заботливым взглядом. Нахмурив носик от витавшего в комнате «аромата», поспешила к себе. Напевая песенку, сняла с себя всю одежду и плавно опустилась в горячую воду. Легкий пар стлался над поверхностью воды, и, закрыв глаза, Патрисия разомлела от охватившего ее блаженства.

Когда на ее плечи легли теплые руки, вздрогнула и резко повернулась, совсем не думая о том, что небольшая упругая грудь оказалась под обжигающим взглядом Эргарда.

Патрисия проследила за его взглядом, и ее щеки покрыл румянец, она поспешила прикрыть рукой тело, быстро спрятавшись в воду.

Граф, словно не замечая стеснительности жены, скинул исподнее и, совершенно не стыдясь своего тела и возбужденной плоти, опустился в ванну рядом с супругой. Светлые ресницы Патрисии хлопали в недоумении, губы слегка приоткрылись, они манили и притягивали к себе взгляд, на щеках играл румянец. Она сама себе поражалась, почему вид обнаженного мужа на нее так действует?

Эргард старательно натирал мылом мочалку, не спуская с жены взгляда. Патрисия посмотрела на его покрытую черными волосами грудь, облизнула пересохшие губы, совершенно не думая, какие чувства вызывает сейчас у мужчины, сидящего рядом с ней в воде.

Графу едва хватило сил не наброситься на жену сразу же, смущал исходящий от нее запах. Подхватив ее тонкие пальчики, он стал бережно отмывать уже въевшиеся в кожу грязь и навоз. С пальцев ладони его скользнули на руки, шею, бережно прошлись по острым ключицам. Едва прикасаясь, он обвел розовые ореолы сосков, пару раз, не удержавшись, коснулся их рукой, с волнением наблюдая, как глубоко задышала Патрисия. С волосами ее пришлось повозиться подольше. Грязь так засохла, что пришлось мылить и промывать волосы несколько раз. Удостоверившись, что вымыл жену полностью, граф вышел из ванны и попросил ее встать. Стараясь не смотреть на мужа, она поднялась, опустив взор в пенную воду.

Эргард окатил несколько раз раскрасневшуюся от пара графиню чистой водой, подхватил ее на руки и понес на кровать.

— Что ты собираешься делать? — вырвалось у Патрисии, хотя она прекрасно понимала, что сейчас произойдет.

— Как что?! Сама посуди, ты во всеуслышание объявила, что находишься на первом месяце беременности. Необходимо быстрей исправлять положение.

— Я… этого не хотела! То есть… не подумала. Сказала, что первое пришло в голову.

— Я понял тебя. Только как мы будем потом выкручиваться, когда все будут ждать появления на свет ребенка?

Патрисия замолчала, щеки ее пылали жаром, может, от недавнего купания, а может, от вида большой возбужденной плоти мужа. Она предположить не могла, что бывают такие размеры.

Удивленный, немного ошарашенный взгляд жены, застывший на его мужском естестве, забавлял Эргарда. Чуть приоткрытый ротик, алые пухлые губки и высунувшийся язычок, скользящий по ним, лишили его последних сил. Захватив Патрисию в объятия, он жадно припал к ее губам, издав стон наслаждения. Отстранился от нее только для того, чтобы бережно положить ее голову на подушку и продолжить то, что начал.

Патрисию уносило в водоворот наслаждения, грубые руки мужа скользили по ее телу, шершавые от работы пальцы сжимали твердый возбужденный сосок, чтобы потом накрыть его губами, нежно лаская языком. Заставляя ее тело извиваться, прижиматься к нему сильней, изнемогая от желания. Все эти ощущения были у нее впервые, а когда Эргард подмял ее под себя, сама подалась ему навстречу, сладостно простонав от его первого толчка.

Ничего подобного она еще не испытывала. Дыхание участилось, Патрисия теряла разум и, вцепившись пальцами в спину мужа, сладостно кричала. Эргард поймал ее крик своими губами, соединив со своим стоном.

Они лежали некоторое время, успокаивая взволнованное дыхание. Уткнувшись лицом во влажные волосы жены и глубоко дыша, граф вдыхал запах ее волос. Поводил носом, и его плечи чуть дрогнули от смеха.

Патрисия в удивлении открыла глаза.

— Ты чего?

Эргард откинулся на подушку, его рот вначале расплылся в довольной улыбке, а потом Патрисию оглушил веселый смех. Она не понимала, что его так развеселило. Облокотилась, нахмурив брови и глядя на мужа в ожидании.

Отсмеявшись, он открыл глаза, в которых продолжали плясать искры веселья.

— Патрис! Ну и воняешь ты навозом!

— Что! — Только и смогла вымолвить она, но ее тело тут же прижали к себе, а губы мужа властно, с жадностью впились в ее припухлые губы, вновь унося обоих в водоворот возбуждения.

Вечерний ужин в кругу семьи впервые был так весел. Посматривая друг на друга, граф, его жена и дочь улыбались. В глазах Патрисии, помимо этого, впервые загоралось пламя, когда она смотрела на мужа. И Эргард прекрасно понимал, почему они так сияют. Довольный собой, бросал многообещающие взгляды на жену, подумывая о том, как долго ее будет сопровождать запах навоза. Губы его расходились в чуть заметной улыбке, он совершенно не задумывался, насколько красив в этот момент.

Патрисия и предположить не могла, что у нее все так хорошо сложится в семейной жизни. Возвращаясь мыслями в прошлое, она часто задумывалась о том, как была глупа. Роль фаворитки не казалась ей теперь такой престижной, да и своего будущего она тогда не могла даже представить. Ударом было, что принц, чтобы избавиться от нее, подсунул под старика — на тот момент по-другому она графа не воспринимала. Целый месяц провела в рыданиях, да еще корила себя за юношескую глупость. Очнулась только в брачную ночь, стоя в спальне и разглядывая черную поросль на груди мужа. Если бы знала, на что этот «старик» способен, ждала бы свадьбу с предвкушением. Но ничего, она быстро наверстает упущенное. И с принцем вышло все отлично. Глупый самовлюбленный павлин даже не подумал, как она обвела его вокруг пальца.

Патрисия надеялась, что больше у него не появится желания видеть бывшую фаворитку. Эргард не дурак, быстро сообразил, зачем Таувер пожаловал в его замок. Теперь принц, скорей всего, даже не вспомнит, кто такая графиня Патрисия Рэглент, но ей это только на руку. Да и не Рэглент она теперь, а Калинская. Род древний, пусть и обедневший, а ее приданого с лихвой хватит, чтобы он вошел в десятку самых богатых графских семей.