ГЛАВА 8. ИСТИННЫЕ ПАРЫ

Неделя длилась неимоверно долго, с каждым днем старший наследный принц становился больше похож на грозовую тучу, готовую в любую минуту разрядиться молниями. Слуги в замке старались лишний раз не попадаться под его черные, блестящие гневом глаза. Король ловко самоустранился и все время проводил с внучкой. Младший наследный принц, сославшийся на отсутствие медового месяца, унес свою истинную пару на острова, и Сакран уже беспокоился о том, вспомнит ли его брат, что в честь его суженой запланирован бал.

Чтобы Сакран ни делал, мыслями он все время пребывал под холодным потоком водопада, спускающего с гор свои ледяные воды. Но не водопад тревожил его мысли, душа металась и рвалась к Ясинии.

После наполненного суетой и заботами дня он ложился на кровать, опускал голову на подушку и закрывал глаза, чтобы вновь почувствовать дрожащее от холода тело. Чтобы в мечтах коснуться пухлых манящих губ. Чтобы вновь с головой окунуться в щемящую тоску по любимой. Чтобы в очередной раз скомкать и отшвырнуть со злостью жаркое одеяло. Чтобы затем вскочить, встать у окна и с тоской смотреть на мрачное сияние двух лун.

Он очень часто задавался вопросом — почему? Почему Ясиния не его суженая? Старший принц теперь страшился рун истинной пары, его душа сопротивлялась даже мыслям о ее существовании. Он боялся представить, что ему придется полюбить другую девушку. Опасался того, что из памяти навсегда сотрется образ Ясинии, такой манящий, доводящий каждую клеточку его тела до блаженной дрожи.

Стук в дверь прервал его мысли, Сакран повернулся и увидел на пороге младшего брата. Всего лишь неделя, а его не узнать. Зависть кольнула сердце старшего брата, но он тут же устыдился этого. Редгар достоин счастья, сколько выстрадал младший брат — не доводилось испытать ни одному дракону.

— Брат, что с тобой творится в последнее время? — Обеспокоенный взгляд младшего принца заставил старшего тяжело вздохнуть, он почему-то считал, что за всем случившимся брату будет не до него. Оказалось, Редгар всегда очень четко чувствовал его настроение. Легкая ухмылка тронула губы Сакрана.

— Ничего такого, из-за чего бы ты волновался. Просто немного устал от всей этой суматохи. Отец все время проводит с Александрой и, кажется, не думает возвращаться к своим прямым обязанностям.

— Прости, брат. — Редгар положил свою руку на плечо брата и чуть сжал, он ждал откровений от старшего брата, но так и не дождался.

Братья еще немного постояли, глядя за окно — мир был окутан в ночную тьму.

— Пойду поцелую дочь перед сном, завтра займусь сам ее воспитанием. Надеюсь, отцу хватило времени нанянчиться с внучкой.

Младший принц ушел, хитрая ухмылка появилась на лице старшего, когда он вспомнил, как отец ходил следом за прыгающей по коридорам дворца Александрой и не спускал с нее своего заботливого, полного любви взгляда.

— Ну, размечтался. Отец скорей выгонит тебя в тронный зал заниматься государственными делами, а сам продолжит любоваться своей внучкой. — Плечи Сакрана высоко поднялись от тяжкого вздоха и, чуть задержавшись, медленно опустились. У них с Ясинией дети бы были такими же красивыми и желанными.

***

Джейн надела белое платье, сшитое из тонкого переливающегося материала, ничего подобного она не видела на Земле. Глаза цвета изумруда лучились от любви, уголки губ все время поднимались, счастье бурлило в ней, душа замирала и трепетала от переполнявших чувств и воспоминаний о прекрасно проведенном с Редгаром времени.

Придирчиво рассмотрев себя в зеркале и не найдя изъянов, Джейн легко и довольно улыбнулась. Сакотель полностью воплотила ее пожелания, и сейчас, смотря на свое отражение в зеркале, Джейн понимала, что выглядит как невеста, собравшаяся предстать перед мужем и гостями. Может, оттого, что свадьбы у нее не было, она не противилась, когда няня сказала, что платье будут шить из белой ткани. Ведь никто в этом мире не знает, как выглядят наряды невест с Земли.

Когда-то Джейн в одном модном журнале увидела самое дорогое свадебное платье и так была поражена его красотой, что не могла тогда уснуть всю ночь. Сакотель постаралась, платье оправдало все ожидания. Джейн даже показалось, что сверкающих драгоценных камней на ее платье оказалось куда больше, чем положено.

Завершив с укладкой волос, Сакотель придирчиво обошла вокруг Джейн, ее рот расплылся в довольной улыбке.

— Никогда еще клан Черных драконов не лицезрел такую сверкающую красоту и женственность одновременно. Повезло моему мальчику. — Няня быстро вытерла слезы и повернулась в сторону открывшейся двери.

— Мамочка, мамочка, ты такая, такая… — Александра не находила слов, чтобы выразить свое восхищение.

А Редгар, вошедший вместе с дочерью, понял, что с еще большей силой влюбился в свою жену.

Джейн увидела плотоядный взгляд мужа, ее губы тронула легкая улыбка, но затем она заметила предмет, который он держал. Небольшой, покрытый драгоценными камнями ларец. Ее брови чуть приподнялись в недоумении.

— По обычаю мы должны преподнести отцу подарок.

— Подарок?!

Джейн призадумалась, через некоторое время ее глаза заблестели от счастья. Быстрым шагом она пересекла комнату, открыла прикроватную тумбочку, извлекла из нее потрепанный старенький рюкзак, с которым не расставалась все эти годы. Развязала шнурок и извлекла из рюкзака шкатулку, выполненную из редкого красного камня. Все с изумлением смотрели на диковинный предмет, явно очень старинный.

Редгар положил свой ларец на кровать и, подойдя к жене, взволнованно проговорил:

— Думаю, то, что ты преподнесешь, обрадует отца куда сильней, чем обычные драгоценные камни.

— Ты уверен?! Ведь этот ларец куда более скромен и драгоценных камней на нем нет.

Редгар помолчал немного.

— Более чем уверен, думаю, это очень старинный артефакт и принадлежал он когда-то клану Красных драконов. В нашем мире, может, и найдется еще пару артефактов, оставшихся после их гибели, но отыскать их непросто.

Джейн перевела удивленный взгляд ларец, а затем посмотрела на мужа.

— Но где же красный дракон? Когда я нашла шкатулку, он был на крышке.

— Так это та самая шкатулка, о которой нам рассказывала Валесса?! И ты видела истинного духа? — в голосе Редгара слышалось восхищение.

— Видела, он находился на крышке ларца и крепко обнимал ее своими крыльями.

— Ты счастливая, видела истинного духа. Никто из драконов его не видит, почему-то он не проявляется пред их глазами в своем истинном обличии. Он невидим и неосязаем, его сила и выбор проявляются только в узорах на руках.

— А это будет разумно — подарить ларец без хозяина?

— Думаю, хозяин ларца, где бы он сейчас не находился, почувствует свое сокровище и обязательно вернется.

Джейн хотела отдать ларец Редгару, но тот возразил.

— Ты сама преподнесешь подарок отцу. Пусть все кланы драконов увидят, какой дар приготовила жена его младшего сына.

***

Сердце Джейн учащенно стучало, когда церемониймейстер огласил их титулы. К ее локтю чуть прикоснулись пальцы мужа и слегка сжали в поддержке. Джейн, Редгар и Александра вошли в тронный зал. Они миновали сотни гостей, смотрящих на них настороженно, с любовью или просто с интересом.

Первым заговорил Редгар.

— Отец, в знак нашей любви и преданности позволь преподнести тебе подарок.

Джейн вышла вперед и вытянула руки, в которых держала ларец.

Маленький красный дракон прошмыгнул мимо большого камина, скользнул между пышных платьев и мужских туфель и засеменил коготками по холодному, выложенному мрамором полу. Он остановился возле Джейн, задрав свою мордочку, фыркнул от удовольствия. Никто не увидел маленького красного дракона, кроме белокурой девочки.

— Пунгр! — Ее звонкий голосок разнесся по тронному залу, чуть не оглушив половину приглашенных гостей. — Мама! Это же Пунгр! — Александра показывала пальцем в пустоту.

Джейн взволнованно посмотрела на дочь, по залу прошел тихий ропот, а затем вздох изумления, когда красный дракон проявился на крышке ларца, сверкнул своими глазами и вновь исчез.

— Пунгр, Пунгр, — шептала Александра и не сводила глаз, полных слез, с ларца.

Редгар взял ее на руки, вытер стекающие по щекам слезы.

— Почему моя принцесса плачет?

— Папа… — Саша прижалась к груди отца и продолжила рыдать, сквозь ее всхлипывания им удалось разобрать шепот: — Пунгр, он на ларце и не смотрит на меня.

Редгар погладил дочь по волосам.

— Сашенька, пойми своего Пунгра, ты вот уже давно прибыла во дворец, а он столько дней бежал, спешил, ночами не спал и, конечно, очень устал. Сейчас он уснул. А как только отдохнет, сразу к тебе и явится.

Александра отпрянула от отца, все еще шмыгая носом. Вскоре успокоилась и теперь по-другому посмотрела на крышку ларца.

— Пусть поспит.

— Дорогие гости! — Король разорвал повисшую тишину. — Самый ценный дар преподнесла суженая моего младшего сына. Как вы уже наверняка поняли… — Король взял ларец из рук невестки и поднял над головой для всеобщего обозрения. — Это утерянный артефакт Красных драконов, из-за которого много тысячелетий назад развязалась война. Мир Тистрела стал пуст и бесплоден для драконов после его исчезновения. Боги сжалились над нами и послали в наш мир девушку из другого мира, вложив ей в руки артефакт истинного духа. Я не хочу брать на себя ответственность по хранению данной реликвии в нашем клане. После празднования приглашаю королей всех кланов — и мы сообща решим, как и где хранить данный ларец. А пока пусть он будет у моей внучки. Видно, она давно сдружилась с истинным духом и очень расстроится, если я разлучу их.

По залу прошелся гул голосов, многие гости смотрели с изумлением и восхищением — им довелось увидеть истинного духа! Об этом они расскажут своим детям, а те — потомкам. Но нашлись и такие, в глазах которых промелькнула зависть, пусть и не сильная, но все-таки поселившая в душе короля Черных драконов тревогу.

Король передал ларец Александре, взяв внучку на руки, сел на трон. Сыновья устроились по правую и левую сторону от него, и по тронному залу разнеслась музыка. Она была чем-то похожа на вальс, и Редгар пригласил Джейн на танец. Она засмущалась, но не смогла отказать при всех гостях своему мужу. Уже выйдя в центр зала, успела шепнуть ему, что совершенно не умеет танцевать. Уголки его губ чуть поднялись, но тут же лицо приняло серьезное выражение.

— Не волнуйся, я смогу держать тебя на руках весь танец, ты только смотри мне в глаза и ничего не бойся.

Джейн спокойно вложила свою ладонь в руку мужа и полностью отдалась во власть музыки и скользящим плавным движениям. Редгар первое время, как и обещал, поддерживал, а па оказались настолько легкие, что Джейн уже через минуту свободно кружила в паре с мужем по тронному залу.

Когда музыка смолкла, Редгар прошествовал с супругой через весь зал и придержал, усаживая в кресло. К ним подходили гости, поздравляли, и Джейн показалось, что она вновь на первом курсе института. Но там хоть не скрывали презрения, а здесь надевали лицемерные маски и приторно улыбались, делая вид, что счастливы с ней познакомиться. Она постаралась успокоиться и решила попозже поговорить с Редгаром, чтобы он оградил ее в дальнейшем от подобных торжеств, все равно они не дарят радости, только сумятицу и тревогу приносят в душу.

Александра, крепко державшая ларец в своих руках, вскоре устала и начала зевать. Джейн, тронув локоть мужа, показала кивком на клюющую носом дочь и чуть слышно прошептала:

— Саше пора спать, такие мероприятия не для нее.

Редгар встал, окинув взглядом веселящихся гостей, и направился на выход, Джейн последовала за ним, вздохнув с облегчением.

Король посмотрел на скучающего старшего сына. «Что-то в последнее время он сам не свой, неужели влюбился? Совсем плохи дела».

Музыка продолжала разноситься по залу, когда от мраморной колонны сделал шаг один из гостей и решительно направился в сторону трона. Его холодный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Эттнер подобрался и с любопытством смотрел на гостя, ни один мускул на его лице не выдал напряжения.

Остановившись в нескольких шагах от трона, гость с вызовом глянул на короля. Эттнер взмахнул рукой, приказав музыкантам прервать игру. Взгляд его все так же не отрывался от незнакомца.

По залу прошел едва уловимый гул, на лицах гостей застыло недоумение. Видимо, представители клана Черных драконов хорошо знали стоявшего перед королем просителя, потому что шагнули ближе. Эттнер из-под нахмуренных бровей бросил острый колючий взгляд на гостя, остановившегося в нерешительности.

— Прошу вас простить мою дерзость, а также доставленные неудобства и то, что в такой торжественный момент прервал веселье и радость. Но, надеюсь, что вы меня поймете. Я, как и ваш сын, в течение шести лет влюблен в одну девушку, но она пока не подтвердила свое согласие на наш брак.

Брови короля сдвинулись, внутренний дракон недовольно рыкнул от дурного предчувствия. Король не понимал, что от него хочет один из драконов, по цвету глаз, скорей всего, принадлежащий к клану Коричневых драконов.

— Объяснитесь. Что вы от меня хотите? И сначала не мешало бы представиться.

— Я граф Трейлонд из клана Коричневых драконов, и я прошу выдать за меня драконицу из вашего клана.

— Молодой человек, я не занимаюсь сватовством. Да и не вижу на ваших руках узора истинной пары. Этому только одно объяснение, девушка… Да, кстати, как ее зовут?

— Ясиния.

— Ясиния не ваша пара.

Все это время, пока шел разговор между отцом и графом, старший наследный принц не дышал, и дернулся, как только имя любимой прокатилось эхом по тронному залу. Его будто холодной водой окатили.

— НАША! — взревел он.

Его рев прокатился по тронному залу. Огромная люстра слегка закачалась, звеня длинными хрустальными подвесками, половина магических свечей потухла, наполнив зал полумраком. Кресло под телом Сакрана расплющилось, издав жалобный скрип.

Эттнер сжал подлокотники трона, бросая взгляд с нервно дергающегося черного хвоста то и дело мелькающего перед глазами на сына, но старший наследный принц ничего и никого не замечал. Гости шарахнулись по сторонам от вида озверевшего огромного черного дракона, не спускающего своего взгляда от стоявшего возле трона графа.

— НАША!

Вновь прогрохотал по залу рык кипевшей злобы и ревности, огромные черные когти сжались со всей силы напольный черный мрамор, подобрав и раскрошив его в мелкую крошку.

Граф вскинул голову, он несколько мгновений не дышал от страха, все-таки Черный дракон превышал его в силе и росте, хотя был намного моложе. Что значит королевская кровь! Смутная догадка промелькнула в голове графа, но его заносчивость совсем заслонила довод рассудка.

— Вообще-то, я первый попросил руку Ясинии.

— ОНА МОЯ!

Взревел старший наследный принц, схватив лапой графа, промелькнул громадной черной тенью через весь тронный зал и впечатал его в стену. От хруста костей у многих гостей волосы встали дыбом, тело графа практически полностью вошло в камни, маленькая струйка крови потекла тонкой нитью из его рта. Старший занес свою лапу над ним для последнего удара и замер. Его ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания, черные, как опалы глаза замерли в неверии. Сквозь его черную чешую проступал алый узор, он словно весенний росток выпустил свой первый листок и пополз подобно лиане по его могучей лапе. Черный дракон попятился назад, рык непонимания вырвался из его груди. Он переводил свой взор с одной лапы на другую, а его глаза лихорадочно следили за алым побегом. Наконец, когда он осознал, что с ним происходит, тронный зал вновь оглушил рык, но теперь уже пропитанный болью и тоской.

Черный дракон рванул к окнам, совсем забыв о сопернике. Он не заметил на своем пути препятствие в виде новой каменной кладки и стеклянных витражей окон. Образ Ясинии стоял у него перед глазами, образ его любимой и он ради нее снесет любую преграду, вставшую на его пути. Лишь бы еще раз увидеть. Напоследок коснуться губами ее розовых манящих губ и упасть с обрыва. Он не примет выбор истинного духа. Ему не нужна другая девушка. Какая бы она ни была, он не хочет дурманить свой разум любовью, которую ему навязали. Только одну-единственную девушку во всем мире он будет любить: пока его сердце не остановится, пока его глаза не сомкнуться в вечном сне, пока его тело не сгорит на погребальном костре. А ветер, подхватив его останки, развеет: по зеленым сочным пропитанной влагой лугам, по лучезарным водам синего озера, по скалистым холодным камням мира Тистрела.

***

Черный дракон разрывал облака уже несколько суток, его душа кричала, не умолкая от боли и несправедливости. Выбившись из сил, Сакран опустился на землю, он был измучен дальним перелетом, но больше всего его разъедала тоска. Она проникла в его кости и кровь, терзая и так уставшее тело. Он открыл портал и шагнул в него. Его черные, словно опалы глаза заволокла серая пелена, плечи поникли и только сжимающиеся то и дело в кулаки руки показывали о его нервном напряжении. Выйдя из портала, вздохнул глубоко и вновь взмыл в небо. Черному дракону, осталось несколько дней пути, он успеет заглянуть в глаза, успеет коснуться рукой ее белоснежной кожи на щеке. Желание увидеть Ясинию придавало ему сил, вселяло волю и крохотную надежду, что его любовь взаимна.

Увидев вдали знакомое очертания гор, сердце старшего наследного принца застучало еще сильней от волнения. Его огромные крылья едва не снесли пик горы. Сделав последний рывок, он спикировал вниз к знакомому замку, но не сложил крылья, в нескольких метрах от земли замер. Душа сжалась, рвалась в другую сторону. Взмахивая тяжело крыльям, с волнением стал всматриваться в льющиеся струи водопада. Его сердце тяжело стучало от долгого перелета и волнения, там сквозь толщи воды виднелся хрупкий силуэт единственной. Черный дракон вновь рванул, разрезав потоки воды, оказался возле Ясинии в человеческом облике. Наконец обнял ее руками, прижал к своей горячей груди и выдохнул с облегчением, но сразу нахмурился. Плечи любимой сотрясались в рыданиях. Сакран резко развернул ее, приподняв пальцами подбородок, произнес.

— Посмотри на меня Ясиния.

Девушка вздрогнула от испуга и распахнула черные ресницы, наполненные терзанием и мукой глаза, со страхом смотрели на стоящего перед ней мужчину. Но вскоре ее взгляд прояснился, обвив шею Сакрана руками, она вновь разрыдалась. И только теперь старший увидел, как по ее рукам вьется алый узор. Кровь отхлынула от его, он со всей силы сжал долгожданное тело любимой, — никому тебя не отдам. Слышишь! Никому! Ты только моя! Сакран, отстранил от себя девушку, обхватил ее голову руками и впился жадно в ее губы.

Она сразу ответила на его поцелуй сначала неумело, но вскоре ее дыхание участилось, руки стали настойчивей сжимать его тело. Принц подхватил ее на руки и прыгнул вниз к холодным водам глубокого озера. Над их поверхностью он принял драконью ипостась, едва коснувшись крылом бурлящих вод, взмыл в небо, нежно держа самую дорогую ношу, которую ему приходилось носить в своих лапах.

Думы одна мрачней другой жгли его сердце, видеть слезы любимой оказалось невыносимой болью и только одно радовало наследного, что его любовь взаимна. Ясиния своей страстью дала ему понять, что тоже любит его.

Глаза черного дракона зорко смотрели вперед, не забывая посматривать на небесное пространство вокруг. Он обрек себя и свою любимую на вечную жизнь изгоев. Он развязал войну между кланами и теперь его ищут, чтобы предать суду. Он, как никто другой знает законы.

***

Пятый день полета, не считая несколько переходов порталами чтобы запутать следы. Они останавливались на ночлег возле небольших деревенек, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Отрывая золотые пуговицы от пиджака, он уходил в деревню и менял их на еду. Уже на третий день, когда пыл немного поутих, Сакран с грустью в голосе прижав к себе девушку, проговорил.

— Ясиния, я не могу обречь тебя на вечные скитания. Рано или поздно нас поймают, меня казнят, а тебя заклеймят позором. Отстранив девушку от себя, обхватил ее голову своими руками и с тоской всматривался в лицо любимой.

Его черные глаза, завораживали ее своей темнотой, порой в них вспыхивал свет, когда одна из лун выскакивала из-за облаков и освещала желтым светом ночную темноту. Природа вокруг наполнялась еще большим движением, песни ночных птиц становились звонче, теребя сердце и душу, монотонный свист степных зверьков убаюкивал. Ясиния осторожно трогала пальцами его губы, помня, насколько они могут быть требовательными и нежными. Каждый раз она прижималась к нему сильней давая понять, что желает его, но он не спешил, находил в себе силы, тяжело дыша, сжимал податливое горячее девичье тело, давая своему возбужденному телу успокоиться. Брачные узоры на их руках потускнели и в ночной темноте, их совсем не было видно, а на пятый день их скитаний они и вовсе исчезли. В душе Сакран почему-то не испытал радости, наоборот, он хотел вырвать своей рукой жжение в груди, чтобы хоть немного успокоиться и унять непонятные чувства. Его драконья ипостась пыталась несколько раз пробиться в его разум, но он резко обрывал связь с ним, не давая вымолвить, ни одного слова.

Портал выкинул их возле вод Мертвого озера. Старший наследный принц огляделся по сторонам, ночные светила скрывали сплошные серые тяжелые облака. Вдалеке громыхнул гром, легкий ветерок, обдавший их, принес свежесть ночной грозы. Сакран прижал к себе Ясинию, почувствовав дрожь ее тела, — замерзла?

— Немного. Может, сходим, искупаемся, обычно в грозу вода теплая.

Он вздохнул, пока мы не можем позволить себе такую роскошь. Нам нужно прятаться. Гроза приближалась стремительно, новый разряд молнии осветил место где они находились, цепкий взгляд наследного рассмотрел черный проем в горах, недалеко от того места где они находились. — «Вот и место, где они проведут эту ночь». Сакран, тихо прошептал какие-то слова, подхватил Ясинию на руки, понес в пещеру. Легкий ветерок кружил, поднимал песчинки песка, прикрывая следы на белом прибрежном песке, дождь довершит его работу, спрятав запахи.

Войдя в пещеру, принц нахмурился, темнота стояла такая, что он не видел перед собой ничего, подвергать опасности Ясинию не решился. Ему пришлось прибегнуть к драконьему зрению, тем самым сняв стену, которую он возвел между своей драконьей ипостасью. Сильные вдохи и жар тела не заставили себя ждать. Его дракон урчал, млел, скулил и обволакивал тело старшего своей дрожью нетерпения. Сакран удивился такому поведению его второго — Я. Все это время ему казалось, что драконья ипостась возьмет над ним вверх и он, потеряв волю, кинется на поиски своей истинной пары. Осмотрев белый песок, устилающий дно пещеры, поискал подходящее место для ночлега, но неожиданно уловил запах воды. Старший вновь осмотрелся, его сердце учащенно застучало, когда увидел средь серых камней черный зев еще одной пещеры. Чернота манила. И в этот момент он понял. Что не сможет больше устоять перед желанным телом любимой. Решительным шагом зашагал к пещере, прошел небольшой тоннель и вышел в небольшой грот, весь заполненный голубой прозрачной водой. Ясиния повернула голову и с восхищением воскликнула.

— Вода!

Спрыгнув с рук Сакрана, она подбежала к небольшому озеру, зачерпнув рукой воду, жадно припала губами.

— Прости, не подумал, что ты так пить хочешь.

Ясиния резко повернулась на его голос и замерла, увидев, кокой походкой приближался к ней Сакран. Его голос был с хрипотцой и ей, показалось, что он немного даже вибрировал. От его голоса, завораживающей походки и медленно откинутой рубашки, у нее побежали мурашки по телу. Она перестала дышать, впиваясь глазами в его сильное гладкое мускулистое тело. Ее глаза остановились на его руках, расстегивающих сначала ремень, затем ширинку, на мгновение он остановился, чтобы снять брюки и бросить их небрежно рядом. Ясинию окутала исходящая энергия его возбужденного тела, она тяжело задышала. Взгляд в его черные глаза полные страсти окутал ее тело в кокон горящего желания.

Он остановился возле нее, обдав своим воспламененным дыханием. Ее дыхание было таким же жарким и взволнованным. Сакран стал медленно расстегивать пуговицы на ее платье, когда с ними было покончено, он подхватил подол платья и так же медленно его снял. Увидев тонкую белую сорочку, сквозь которую хорошо было видно изгибы тела и большие груди с затвердевшими сосками, с восхищением замер. Все еще не решаясь переступить последнюю черту, но устоять от манящих девичьих возвышенностей не мог. Они манили, давая ему понять, что им мешает надоедливая ткань, и они хотят свободы. Сакран издал рык, от которого у Ясинии подогнулись колени, но он не дал ей упасть, подхватил на руки и сделал шаг в воду. Когда вода достигла его пояса, он остановился, опустил ее рядом с собой. Осталось сделать последний шаг, после которого не будет дороги назад, после которого вообще неизвестно, что будет.

— Ясиния.

Прошептал он. Взяв в руки ее толстую черную косу, всматриваясь в глаза чуть хрипя, спросил.

— Ясиния, ты понимаешь, что сейчас должно произойти. Я полюбил тебя с первого мгновения. Даже не так, я и моя драконья ипостась, мы влюбились в тебя вместе. Скорбная улыбка прошлась по лицу наследного, — останови меня, прошу. Он обхватил ее голову руками и прижался губами к щеке, затаив дыхание ждал ответа.

— Моя жизнь без тебя пуста, я разделю с тобой все тяготы судьбы, а если тебя казнят, я лягу рядом с тобой на погребальный костер. Одна мысль, что тебя рядом не будет, когда восходит солнце, жжет мне сердце, а ночи без тебя полны тоски одиночества. Я люблю тебя и никогда не думала, что такую калеку, как, я можно полюбить.

Сакран жадно припал к губам любимой и когда из ее груди вырвался стон, он отстранился. Распустив последнюю прядь девичьей косы, подхватил последнюю преграду к долгожданному телу, стал медленно снимать нательную рубашку, любуясь красотой обнаженного тела. Ясиния подняла руки вверх, он продел через них сорочку и откинул в сторону. Его руки обхватили ее поднятые руки и замерли от плача драконьей ипостаси. — «Наша девочка, наша краса, наша пери. Сколько можно терзать нашу истинную пару».

Ясиния подняв голову, смотрела на Сакрана, его брови сошлись вместе, глаза полные надежды всматривались в ее лицо. Алые лианы вспыхнули на их руках и устремились к друг другу, оплетая их руки своими стеблями. Красные листья вспыхивали огнем, набухшие бутоны стремились быстрей раскрыть свои лепестки, маленькие тычинки шевелились от горячего дыхания двоих влюбленных и осыпали истинную пару золотой пыльцой. Когда вся пыльца осыпалась, алые лианы вспыхнули огнем и остались навечно брачным узором на руках истинной пары.

— Моя.

Дыхание перехватил подступивший комок неверия, — моя истинная пара. Сакран прижал со всей силы к себе Ясинию и не замечал горячих капель, бежавших по его щекам.

Девушка отстранилась с широко открытыми глазами, всматривалась в лицо любимого, — что случилось? От чего ты плачешь? — в ее голосе было столько боли.

Легкая ухмылка тронула губы наследного принца.

— Драконы не плачут, драконы сильные.

Зачерпнув ладонью воду, стал выливать ее на свою истинную пару, обмывая тело, шепча слова любви, жадно лаская губами. Его жаркие скользящие руки довели ее до исступления, с припухлых от поцелуев губ сорвался сладостный стон, Ясиния прижалась к горячему мужскому телу, изнывая вся от желания. Он сам терял разум от предстоящей близости, подхватив на руки свою драгоценность, понес на берег. Все это время пока он ее обмывал, корил себя за свою глупость, но больше всего его корила драконья ипостась. Чего только он не слышал в свой адрес, но старший не обижался, а был с ним полностью согласен. Теперь стало понятно, что они находятся в пещере всю пропитанной любовью и эта любовь туманила разум, обжигала желанием, манила познать тело любимой. Разбирательства с кланом Коричневых драконов ушли на задний план, он защищал свою истинную пару от посягательства другого дракона. При воспоминании о графе, мелькнула ревность, но сразу исчезла, когда Ясиния сама поддалась ему на встречу.

***

Валесса с грустью смотрела на уходящего в пещеру старшего принца. — «Вот и старшенький нашел свою истинную пару, красивые оба и любят так друг друга. Как там моя подруга, нашел ее младший? Если не нашел, найду заклинания и сама пойду искать».

Когда прибрежные воды стали закипать от ласк и слов наследного принца, водная царица поспешила удалиться в свои темные воды, чтобы успокоить свое сердечко и тело, по которому то и дело шла колкая жгучая рябь. Она восхищенно качала своей головой.

— Вот это силища! А магия любви так хлестала, что я сама чуть в сети соблазна не попала. Только суша и отрезвила. Хам! Выйдет из пещеры, окачу водой с ног до головы, чтобы в следующий раз контроль держал в узде. А хотя, чего я злюсь, меня вот никто так не ласкает и слов любви не говорит. Водная царица шмыгнула своим маленьким прозрачным носиком, по ее щекам заструились горячие водопады. Она смахнула их своей рукой и замерла, увидев, как на ее ладони остались горячие капли. Дрожащей рукой прикоснулась к ним, поднесла к губам, — соленые… соленые… соленые, — шептала с замиранием, ее голос был полон тревоги, удивления и неверия.

***

Дворец королевства Черных драконов погрузился в тишину, и только периодические вспышки магических разрядов в воздухе говорили о нервном напряжении находившихся в нем драконов.

Клан Коричневых драконов пока не выдвинул обвинений, а после того, как поверженный граф Трейлонд издал протяжный стон, зал наконец выпал из оцепенения и началась суматоха, которую резко прекратил окрик короля.

— Всем оставаться на местах!

Он вложил в свой голос магию и если даже кто-то хотел быстрей улизнуть из тронного зала, это им не удалось. В первую очередь Эттнер связался с Редгаром, но тот и сам уже спешил в тронный зал, почувствовав магический всплеск опасности. После ментально связался с главнокомандующим, и посты стражей были утроены, а ко дворцу уже летели военные гарнизоны драконов.

Войдя в тронный зал, младший принц опешил — стены с окнами не было. Легкий ветерок врывался в зал, обдавая стоявших гостей ночной прохладой свежести. Многие поеживались, потирали себя руками, стараясь разогнать ползущий по телам колючий холод. Цепкий взгляд принца отметил отсутствие брата, его кресло было разломленное в щепки, и от него тянулась дорожка из поцарапанного и оторванного мрамора. Она ползла по всему тронному залу как гряда гор, заканчиваясь у противоположной стены, к которой и торопился король.

Редгар решительным шагом поспешил за ним, и его глаза все больше округлялись. Эттнер магией вытащил искалеченное тело одного из гостей, быстро поместил его в золотой исцеляющий кокон.

Младший соображал быстро, раз Сакрана нет, то все, что он сейчас видит, его рук дело. Интересно, за что он так одного из клана Коричневых драконов упечатал?

Редгар подошел к отцу, когда тот уже отдал последние указания целителям. Проводил взглядом летевший на выход золотой целебный кокон и вновь посмотрел на отца. Выражение его лица сложно было описать, губы сжаты в напряжении, подбородок стал тяжелым, брови нависли над глазами, придав строгости и жестокости. Можно сказать, что Редгар впервые видел отца в таком состоянии и если бы не блеск черных глаз, то подумал бы, что пора готовиться к самым худшим дням своей жизни.

Для Эттнера и впрямь этот день не предвещал ничего хорошего. Запах войны витал в воздухе, но пока клан Коричневых сдерживал себя, вероятней всего, ждут, выживет ли собрат или нет. Успокаивала душевные терзания венценосного его драконья ипостась, она вновь вступила с ним в контакт. Яркие ее проявления были когда младший сын нашел свою истинную пару и когда король держал внучку на руках. На тот момент сложно было понять, кто из них первый, ибо они друг у друга вырывали это первенство. Вот и сегодня, увидев, как старший сын сжал подлокотники кресла, его драконья ипостась замлела.

«Смотри, старшенький-то наш никак влюбился! Вырос малыш, стал крепким и сильным, скоро приведет в дом драконицу, будут у нас еще внуки».

Упоминание о внуках вызывало у Эттнера прилив нежных чувств, перемешенных с обожанием и любовью. Он весь растворился в грезах, но его мечты оборвал громкий рык.

— НАША!

«Смотри, как старшенький за свою пару заступается, разорвать готов. Наша кровь!»

Драконья ипостась не унималась, но резко замолкла, когда зал оглушили взволнованные крики гостей и венценосный только и успел увидеть промелькнувшую черную тень. Дальше события развивались еще интересней, за графа Эттнер не переживал, что ему станется, примет драконью ипостась и восстановится дня так за три. А вот брачные узоры на лапах старшего наполнили сердце восхищением и радостью.

Только почему-то его сын не разделил эту радость, Эттнер почувствовал, как боль и отчаянье захватили старшего сына, и он, выломав стену, улетел прочь.

«Что-то неладное с этой стеной, никак проклятье кто наложил, сначала младший, теперь вот старший… и чем она им не угодила. Нет чтобы не спеша выйти на крышу и там лети на все четыре стороны. Так нет, прямиком. Была стена — и нет стены, а я после их полетов ремонтом занимайся, тряси сокровищницу. А вот вернется старший сын и пусть ремонтирует на пару с братом, а я даже не притронусь».

Эттнер посмотрел на младшего сына. Редгар поежился под въедливым злым взглядом черных глаз, но вида не подал и, быстро сориентировавшись в обстановке, громко сказал:

— Всем гостям отведены комнаты в левом крыле замка, сначала тронный зал покинет клан Синих драконов, затем — Зеленые и Голубые. Клану Коричневых драконов если есть что предъявить — мы выслушаем, если нет, то сможем обсудить данный конфликт по их первому требованию.

Кланы Синих и Голубых немного задержались, боясь очередного конфликта, но видя, как заговорщически переглянулись драконы из клана Коричневых и только потом последовали на выход, тоже поспешили быстрей уйти. Когда последний из гостей покинул тронный зал, младший принц не выдержал:

— Что здесь произошло?

Нахмурив брови, стал ждать разъяснений отца.

— А сам не догадываешься? Вот ответь мне, чем вам с братом не угодила стена?

Эттнер, соединив руки за спиной, стал мерить тронный зал шагами, хмуро оглядывая гряду из напольного мрамора.

— Мне-то понятно — чем, зов разум затмил, а брат чего здесь буянил? — Редгар замолчал, но у него уже промелькнула догадка.

Эттнер не выдержал, посмотрел на сына и его рот расплылся в счастливой улыбке.

— Это то, о чем я думаю? — Голубые глаза младшего вспыхнули в предвкушении.

— Твоя догадка верна, у Сакрана проявились брачные узоры.

Редгар, не в силах больше стоять, кинулся к отцу, захватив того в объятия.

— Я так рад за него. Только не понимаю, чего он графа в стену запечатал и оконные витражи снес, я уже молчу про пол.

— Пока сам ничего не понимаю, граф попросил руки драконицы Ясинии.

— Ясинии! Не припомню в нашем клане драконицы с таким именем.

— А наш старший при упоминании ее словно озверел. Да и я, к сожалению, тоже не припомню драконицу с таким именем, но уже дал команду собрать все сведения о данной девушке. Что-то много чего непонятного во всей этой истории. Пойдем в кабинет, пусть слуги и строители наводят порядок, да и вам придется потрясти свои сокровищницы, хватит мне за вами сопли подтирать. — Король оглянулся на всякий случай, окинул взглядом пустой раскуроченный тронный зал — не слышал ли кто их разговор с сыном? И, удовлетворенно вздохнув, отправился на выход.

Редгар шел следом, смотря на широкую спину отца, и едва сдерживал рвущиеся вверх уголки губ. Отец так забавен, когда ворчит или чем-то встревожен.

Не успели они зайти в кабинет, как слуга доложил о прибытии главного королевского следователя Гунара, который вот уже двести лет исправно справлялся с данной должностью. Положив на стол короля папку с досье, он отошел на два шага и замер в ожидании дальнейших указаний.

Эттнер открыл папку и принялся изучать данные, Редгар встал за его спиной и, вытянув шею, принялся вглядываться в закорючки почерка главного следователя. С трудом прочитав пару слов, бросил с досадой это занятие и присел в кресло, дожидаясь, когда отец сам расскажет, что успел прочитать.

«Итак, что мы имеем?» — Король закрыл папку и посмотрел на сына.

— Скажу коротко, семьдесят три года назад в семействе Дерван, у графа Ревель и графини Савиль родилась девочка. Нарекли новорожденную Ясинией и до ее первых шагов никто не обратил внимания на то, что у ребенка одна нога короче другой. Впервые за всю историю драконов ребенок родился калекой, и ни один целитель не смог исправить данный дефект. Девочка подрастала и, когда стала играть со сверстниками, на нее обрушился шквал насмешек и издевательств. Родители решили оградить своего ребенка от нападок, нашли уединенное место в горах южных границ нашего королевства. Отец построил замок и переселился туда с семьей, там они проживают до сих пор.

— Южная граница… — Редгар потер подбородок, лихорадочно пытаясь что-то сопоставить, и вскоре его лицо озарила улыбка. — Кажется, я догадываюсь, когда это случилось. В то время, когда я решил прекратить поиски Джейн. Брат еще у меня спросил, как часто я слышу своего дракона, он был весь такой потерянный и грустный.

Эттнер хмурился, младший сын любил подогреть интерес слушателей.

— Точно, я еще тогда подумал, что он повзрослел за один день.

Редгар удивленно взглянул на отца.

— Что удивляешься, я за столько лет хорошо вас изучил. Еще мелькала мысль, что он влюбился. Выходит, не ошибся.

— Что получается, он встретил девушку и влюбился, но дух истинной пары не наградил их брачными узорами.

— Выходит, так.

— Знал он или нет, что к Ясинии сватается граф, мы не ведаем, но как истинный дракон, бросился защищать свою любовь. И если бы не брачные узоры на его лапах, ни один золотой лечебный кокон не помог бы графу. А если учесть, что клан Коричневых драконов самый малочисленный, войны было бы не избежать.

Отец и сын помолчали, каждый думая о своем, война несет одно горе, боль и потери. И до сих пор вопрос не решен, Коричневые затаились, скорей всего, войной не пойдут, обдумывают другие варианты развязки истории.

— Думаешь, она его истинная пара?

— Не знаю, я совершенно ничего не знаю об истинных парах. Но пока никто из дракониц не предъявил брачный узор на своих руках. Но на крайний случай я отправил стражей осторожно разузнать — у Ясинии мой сын или нет.

— И что будем делать?

— Ждать. Ждать, что предпримет клан Коричневых драконов. И ждать сведений — является ли Ясиния истинной парой Сакрану.

— А если нет?

— Боюсь представить, что будет. Уязвленные драконы могут заручиться поддержкой других кланов, этот момент тоже не нужно сбрасывать со счетов. Пожалуй, на сегодня хватит, иди к своей семье, а мы еще посидим, поговорим с Гунаром.

Редгар ушел, а король, отдав приказ о боевой готовности военных гарнизонов, продолжил размышлять над вариантами будущих событий.

Но как он ни старался их предугадать, на седьмой день ожидания клан Коричневых драконов передал послание о желании аудиенции с королем, не забыв добавить, что с ними прибудут драконы из кланов Зеленых и Синих.

Плечи Эттнера низко опустились от тяжкого вздоха. Значит, война. И о старшем сыне никаких сведений нет. Стражи донесли, что старшего наследного принца в замке графа нет, как нет и самой девушки. Попытки отправиться по их следу ни к чему не привели.

Эттнер хмыкнул, кто бы сомневался, Сакран владеет королевской магией, знает такие заклинания, о которых стражи и не слышали. Только почему скрывается? Неужели Ясиния — не его истинная пара, и он решил пойти против выбора истинного духа? Вот вроде недавно так радовался, что не надо голову ломать — истинная пара или нет, а, оказывается, стало еще трудней.

И все это устроил его сын, королевский отпрыск, будущий король, он сейчас уже должен быть примером и подражанием для молодых драконов. Эттнер пытался разыскать его с помощью родительской привязки, но только разбередил сердце ноющей тоской, которая лишь на седьмой день отпустила, но внесла еще больше сумятицы.

На девятый день король ответил на послание, назначив встречу в тронном зале, не забыл пригласить и свой клан, приказав сильной драконьей половине быть наготове, но не показывать настроя.

Король как мог растягивал время в надежде на возвращение сына, но больше тянуть нельзя. Графа можно было освободить из лечебного кокона на третий день, но Эттнер приказал держать его как можно дольше. С нотками стали в голосе посоветовал целителям найти любое доказательство тому, что графу необходим покой для лучшего заживления костей.

И тот, как ни странно лежал, но на шестой день обо всем догадался, устроив скандал. Лекари созвали консилиум, и еще раз хорошо проверив больного, решили, что он может покинуть лечебницу, не забыв дать ему уйму наставлений.

Король вздрогнул, когда церемониймейстера огласил на весь тронный зал:

— Граф Трейлонд из клана Коричневых драконов.

Эттнер подобрался, его черный зрачок, не отрываясь, буравил приближающегося графа, который с невозмутимым видом пересекал тронный зал.

***

Настроение Ратхи менялось, как и ее аппетит. Который год она изнывала от безделья, а тут такие события, что вольно или невольно сгоришь от любопытства. Вот и решила посетить очередной прием гостей во дворце Черных драконов. Прошлые приемы демонстративно были ею отвергнуты, она давала тем самым понять, что не простила того, как поступили с ней драконы королевских кровей. По королевству расползлись разные слухи о драке старшего наследного принца. И с каждым разом они обрастали подробностями.

Сейчас Ратха с интересом рассматривала зачинщика раздора между кланами. Граф из клана Коричневых драконов как раз проходил мимо нее, она с заинтересованностью изучала его. Черные волосы были коротко острижены за ушами и по бокам, остальные пряди была оставлены и закрывали макушку. Волосы красиво переплетались из нескольких кос в одну, плавно ложась между лопаток, и заканчивались ниже пояса. Через короткий ежик черных волос проходили тонкие, выстриженные до гладкой белой кожи линии, похожие на извивающиеся разряды грозовых молний. Граф был высок, широкий разворот плеч и бугристые мышцы говорили о недюжинной силе. Кожаные черные брюки плотно облегали его длинные крепкие ноги, узкие бедра и упругие ягодицы.

«Хорош, зараза!»

«Думаешь? По мне, так староват. Да и стрижка, вечно эти Коричневые выпендриваются».

Ратха осмотрелась по сторонам, но не увидела своего собеседника.

«Чего по сторонам глазеешь, ты лучше на его упругие ягодицы посмотри».

В этот момент граф резко повернулся и встретился с глазами Ратхи. Его вертикальный зрачок на золотой радужке, казалось, впился в нее. Девушка перестала дышать, не мигая, смотрела в его глаза, которые с нахальством успели осмотреть ее пышные формы. Щеки Ратхи заалели. Не виновата она, что после того, как на своей свадьбе была с позором покинута принцами, у нее случилось нервное расстройство. Отвлечься от горьких мыслей помогали только сладости и сдобные пончики, посыпанные белой пудрой. От бесцеремонного взгляда, рассматривающего ее, ей показалось, что уши загорелись и сейчас все бросятся их тушить. Но к счастью, граф отвернулся и продолжил свой путь к трону.

«Я ж говорю, хорош зараза, один дракон чего стоит, сразу видно — опытный».

Ратха наконец поняла, что необычный голос она слышит в своей голове. Ее черные длинные ресницы хлопали в растерянности, но к счастью, этот голос ее сразу успокоил.

«Чего ты так испугалась, я ведь твоя драконица и теперь мы можем с тобой разговаривать. Ты не представляешь — столько тысячелетий заточения. Я вся истосковалась по беседам со своей человеческой ипостасью».

«Значит, ты моя драконица?»

«Да, милая. Твоя вторая ипостась и теперь мы можем болтать без умолку».

«А почему я тебя раньше не слышала?»

«Так кто ж его знает. Ты лучше скажи, понравился тебе дракон, который на нас смотрел?»

«Почему он мне должен нравиться?!»

«Как почему?! Ты его не рассматриваешь как свою истинную пару?!»

«Вот еще! Я чуть за принца замуж не вышла, а тут какой-то граф, да еще годов ему, наверное, не меньше трехсот!» — Ратха фыркнула недовольно.

«Принц, конечно, не плох, только вот где его взять, а этот статен, красив, богат».

«С чего ты взяла, что он богат?» — Ратха сразу заинтересовалась.

«Как с чего? Раз он граф — значит, у него свой замок. Лет ему много… — Драконица решила не озвучивать, что графу четыреста, дабы не пугать молодую неопытную девушку. — А его сокровищница полна золота и драгоценных камней. А это значит, у нас будет свой замок и вся его сокровищница в придачу».

«Все равно он мне не нравится, не хочу за него замуж!»

«И то верно, поищем жениха победнее, но зато моложе».

Ратха с драконицей закончили диалог и со вниманием стали смотреть на дальнейшее развитие событий. Граф остановился возле трона, вздернув голову, и высокомерно произнес:

— В связи с тем, что старший наследный принц нанес мне прилюдное оскорбление и унизил, я требую, чтобы артефакт с духом истинной пары отдали в наш клан.

Эттнер напрягся.

«А вот и требование, а я, старый дурак, понадеялся, что все обойдется. Видно, за спиной у нас все взвесили и обговорили, а так как сторона потерпевшая, то вывод сделан правильно — отказать, значит, развязать войну. Ничему не научили тысячелетия без истинного духа, все так же глупы и алчны».

Все эти мысли роем пронеслись в голове короля Черных драконов, но он знал — выбор всегда остается за сильнейшим.

Эттнер встал. Нужно выразить уважение к потерпевшему и ни взглядом, ни жестом не выдать своего разочарования. От мысли, что придется расставаться с ларцом, сердце пронзила боль сожаления, артефакт подарила ему младшая невестка. Да и как потом объяснять Александре, что ее Пунгр переехал жить в другой клан? Как объяснить малому ребенку, что ее друга сам дед отдал, чтобы избежать войны? Поймет ли внучка?

Эттнер тяжко вздохнул, взгляд его черных глаз потускнел, он медленно опустился на трон, посмотрел на графа и, стараясь унять дрожь в голосе, произнес:

— Истинный дух объединяет всех драконов, и хотя этот ларец подарила мне моя невестка, я не буду препятствовать тому, чтобы его забрал клан Коричневых драконов.

Зал разделился на молчавших, затаивших дыхание в ожидании дальнейших действий, и недовольных, зароптавших драконов.

Граф немного опешил, он никак не ожидал, что король согласится отдать ларец с истинным духом. Справившись с бушевавшими чувствами, он сделал шаг к артефакту и остался стоять как вкопанный.

Истинный дух на ларце проявился разъяренным огненным драконом, раздув свои заушные капюшоны и пасть, он издавал злое шипение с нервными, недовольными звуками.

Спрыгнув с ларца, красный дракон подбежал к графу, продолжая зло кричать и шипеть. Взмахнув маленькими крыльями, немного поднялся над только восстановленным мраморным полом тронного зала и резко упал, ударив хвостом, покрытым острыми шипами. Огненный магический столп искр взлетел ввысь, осыпавшись на руки графа.

Истинный дух окинул горящими огнем глазами всех собравшихся еще раз, зло пропищал что-то и засеменил по мрамору полу на выход, издавая своими короткими острыми когтями на лапках изощренный тягучий скрип, от которого у всех по телу побежали колкие неприятные мурашки. Все собравшиеся переглядывались и ежились, потирая плечи и руки, стараясь быстрей разогнать неприятное чувство после ухода истинного духа.

Ратха тоже почесывала руки и оглядывалась по сторонам, обдумывая, стоит уходить или подождать немного, вдруг будет что-то еще интересное. И когда стоявший возле трона граф повернулся, она обрадовалась, что не ушла. Зрелище, которое представлял граф, было презабавным. Все его руки до плеч были покрыты огненными шипами, и яркий узор отчетливо просвечивался через его небесно-голубую рубашку. Графа с замиранием дыхания любовался вспышками алого узора на руках, ровно до той минуты, когда Ратха не издала тонкий писк, чем-то похожий на мышиный. Она, почесывая руки, успела лишь подумать, что за напасть с ней приключилась, как, переведя взор на кожу, издала нервный хрип или писк.

На ее вскрик тут же отреагировал граф, да и все собравшиеся стали медленно отступать от вида колючих огненных острых кустов, что вились на руках драконицы.

— Что это?! — прокричала она взволнованно.

«Как что? Брачные узоры. Вон как вьются, засранцы, в желании…»

«В каком еще желании?»

«Желании соприкоснуться со своей истинной парой».

«Хочешь сказать, что граф и есть моя истинная пара?!»

«Да!»

«Не бывать этому! Не пойду за графа!»

«Не хочешь — как хочешь. Тогда разворачиваемся медленно, потихоньку ускоряя шаг, и переходим на бег!»

«Почему?!»

«Догонит, спрашивать не будет, чего ты хочешь!»

Уговаривать Ратху дальше было не нужно. Резко развернувшись, подхватив подол платья своими пухлыми пальчиками, она бросилась бегом из тронного зала.

Граф опомнился от первого шока, он поедал глазами стоявшую в центре тронного зала девушку с алыми узорами на руках, больше похожими на куст колючей розы с острыми шипами. Он не замечал никого вокруг, истинный дух с ларцом, недавно так его волновавший, вылетел из его мыслей. Другие мысли и голос витали в голове графа.

«Наша красавица, ты только посмотри, как хороша: фигура ладная, щеки румяные, губы соцветия роз, в косы чернее ночи хочется запустить пальцы и познать их шелковистость».

«Наша» — пела душа графа в унисон с его пробудившимся драконом.

Но не успели они насладиться красотой своей истинной пары как она, раздувая ноздри и топая своей правой полной ножкой, прокричала на весь тронный зал:

— Не пойду за графа! — и, бросив на него злой взгляд, полный испепеляющей ненависти, развернулась и устремилась на выход.

«Куда это она от нас убежала?» — Драконья ипостась заскулила, заскребла лапами по сердцу Трейлонда.

«Не переживай! Догоним!»

Триста лет службы в военном гарнизоне многому научили. Граф размеренным быстрым шагом последовал за своей истинной парой, только что скрывшейся за дверью.

Черные опалы глаз короля Черных драконов сверкали от веселья, когда он смотрел на спешившего на выход графа. Когда дверь за ним закрылась, встал, окинув всех собравшихся взглядом, в котором теперь кипела сталь, и произнес:

— Если у кого-нибудь остались еще вопросы по поводу того, в чьем клане будет находиться артефакт с истинным духом, то думаю, целесообразно будет сразу обратиться к хозяину самого ларца. Меня этот вопрос больше не интересует. А сейчас прошу простить, я вынужден покинуть вас, последние дни выдались очень тяжелыми.

Эттнер встал с трона и уверенной походкой покинул зал. Такого еще не помнил никто, чтобы король бросил драконов, но с другой стороны, потерпевшая сторона отправилась вслед за своей истинной парой. А спрашивать у самого истинного духа, не желает ли он переселиться в другой клан, желающих и отважных не нашлось. После ухода короля тронный зал потихоньку стал пустеть, гости отправились в свои покои, по дороге обмениваясь мнениями о произошедших событиях.

***

Коричневый дракон, выйдя на площадку для взлетов, зорко окинул своим черным вертикальным зрачком пространство вокруг. Вдохнув, уловил горьковатый и теплый, приятный запах мирра с нотками ванили, который издавала его самка. Запах, тянувшийся шлейфом в облака, словно дразнил дракона, взбудораживал в нем все инстинкты самца. Драконья ипостась издала рык нетерпения и заурчала, словно кот в предвкушении наслаждения, закрыв глаза.

«Спряталась наша глупышка».

При мысли о своей истинной паре Коричневый дракон тяжело задышал от бурливших внутри чувств, и взмыл ввысь. Совсем скоро он настиг драконицу, скрылся в облаках, продолжая следить за ней и заодно зорко осматривать все вокруг на предмет опасности и угрозы.

Ратха со всей силы, с которой могла лететь, раздирала крыльями воздушное пространство над облаками. Она раз за разом поворачивала голову, прищуривалась, боясь увидеть погоню. Но погони не было и это, с одной стороны, ее немного расстраивало. Любой девушке хочется, чтобы за ней увивался дракон, хотя где этому старому дракону тягаться в полете с такой молодой и здоровой драконицей. Ратха хмыкнула своим мыслям, ее драконья ипостась сразу отреагировала.

«Чего хмыкаем?!»

«Радуюсь, что так легко скрылась от назойливого жениха. Старый уже, ни на что не годен».

«Почему это старый? Я вот помню свою прошлую хозяйку, так у нее такой любвеобильный дракон был, на шестисотом году четвертого драконенка умудрился сделать!»

«И как же он его делал?»

На некоторое время драконья ипостась погрузилась в транс или молчание — Ратха этого не знала, но чуть не сбилась с ритма полета, когда услышала вновь внутренний голос.

«Да в общем, не в этом суть! За каждого дракончика папаша осыпал свою истинную пару новой сокровищницей. Может, и этот осыплет нас золотом?»

«Вот еще! Не нужен мне старый граф, его дети и пять сокровищниц».

Пришло время впасть в ступор драконьей ипостаси, но ненадолго, любопытство взяло вверх.

«А пятая откуда?»

«Так первую сокровищницу за брачные узоры, а четыре за драконят».

«А… и то верно. Молодец! С таким подходом мы его в одних штанах оставим. Так что, будем сокровищницы старого графа трясти или моложе самца поищем?!»

«Сказала, не пойду за графа! А как эти брачные кусты с рук свести?»

«Так это дело поправимое, для подтверждения брака нужна близость с женихом, если этого не произойдет, брачные узоры постепенно начнут затухать и в итоге вовсе исчезнут. В общем, завянут они без любви».

«Вот и хорошо, устала я что-то, третьи сутки крыльями машу. Может, граф про нас уже забыл, а я тут из последних сил выбиваюсь?»

«Может и забыл, а вон озеро Валессы, искупаться можем, освежиться».

«Это Мертвое озеро, купаться я в нем не буду. Вон горы виднеются, там и отдохну, а если пещера будет, так и спрятаться можно, солнце заходит, не хочется опять по темноте лететь».

«Пещера, говоришь…»

Драконья ипостась опять погрузилась в медитацию, а Ратха, увидев прибрежный грот, веселей замахала крыльями. Ее душа пела при виде серых камней высоких гор, лазурных вод озера, омывающих берег небольшого грота. Белый песок манил опуститься и дать задеревеневшим мышцам отдых после долгого полета.

Драконица спикировала вниз, приземлившись, помахала крыльями от непонятного, раздирающего все нутро счастья, совершила обортничество и направилась к пещере. Войдя в нее, осмотрелась по сторонам, увидев еще один проход, заспешила к нему.

Ее драконья ипостась вышла из медитации и вздохнула с облегчением.

«Пещера — это хорошо. Спрячемся, никто нас не найдет. Помню, была одна пещера, такие страсти в ней кипели, такие страсти. Как вспомню, мурашки бегут. Дай хоть на эту посмотреть!»

Драконья ипостась взяла верх над человеческой ипостасью, быстро пробежалась взглядом по белому песку, большому валуну возле одной из стен. Узрела черный манящий тоннель в другую пещеру, тяжело сглотнув, отдала правления человеческой ипостаси.

«Вот это ты спряталась, так спряталась! Надежно так!»

Не успела она договорить, как проход в пещеру загородила чья-то тень. Ратха в непонятном трепете поспешила скрыться, но не успела сделать несколько шагов, как услышала командный бархатный голос, от которого по телу побежали волнующие мурашки.

— Стоять!

Позвонки Ратхи щелкали, выстраиваясь в ряд ровной линией, спина сама собой стала вытягиваться, добавив роста хозяйке. Сердце застучало набатом и чуть не ушло в пятки, когда ее обняли сильные мужские руки.

Ратху обдало запахом воды и бодрящей свежестью росы. Драконья сила, исходящая от мужчины, обволакивала, ласкала, хотелось прижаться сильнее к могучему телу и забыть все тяготы и переживания. Губы его коснулись оттопыренного ушка Ратхи и зашептали:

— Девочка моя, зачем ты бежишь от меня? Зачем терзаешь мне сердце и душу. Маленькая моя, не бойся, я не обижу. — Язык мужчины скользнул в ее ушную раковину и ласково исследовал ее.

Ноги Ратхи стали вдруг ватными, глаза едва улавливали свет из-под вздрагивающих черных ресниц. Исследовав ушную раковину, граф перешел к шее и плечам, отрываясь ненадолго, и то лишь для того, чтобы продолжить свою речь:

— Все брошу к твоим ногам, пять сокровищниц ждут свою хозяйку.

При упоминании о пяти драконьих сокровищницах, Ратху накрыло отрезвление.

— ЧТО?!

«Это он на что сейчас намекал? На четверых, трех или пятерых детей?! И вообще, какие дети, я еще свое согласие не дала?!»

Граф понял ее удивление и недовольство по-своему. Подхватив на руки вырывающуюся девушку, Трейлонд продолжил:

— Мало! Шесть, семь, сколько пожелаешь, все будет твое, все брошу к твоим ногам. Только не сопротивляйся, дай насладиться твоим манящим телом, дай исцеловать его.

При упоминании о теле, Ратха вновь замерла и крепко вцепилась руками в шею мужчины. Переживания заняли все мысли девушки, как бы бедный граф не надорвался, неся упитанное тело. Ратха была в самом расцвете лет, так сказать, в полном соку. Выглядела, словно раздобревший пирог из горячей духовки, раздалась и была здорова и хороша собой. Плотная, упитанная, ее округлые щечки алели, словно наливные яблочки, бархатные ярко-красные губы притягивали взгляд. Большие и дерзкие, иссиня-черные глаза восхищенно смотрели на графа.

Никто еще не носил ее на руках, не считая родителей, да и то когда она была маленькой. Принцы нежно целовали ей руку, а этот так бодро идет и совсем незаметно, что ему тяжело.

«Говорила тебе — хорош! Вон как держит тебя, словно пушинку и совсем не устал, а сколько страсти, сколько желания, сколько…»

Это было последнее, что услышала девушка от своей драконьей ипостаси. Да и сама она не успела ничего сообразить, горячие влажные губы нежно накрыли ее губы, вызвав во всем теле трепетную дрожь. Сильные руки графа настойчиво и одновременно ласково исследовали тело Ратхи и при этом умудрились раздеть ее догола, как он это ухитрился сделать, она не поняла.

***

Маленькая и тонкая, созданная из воды девушка с грустью смотрела на уходящего в пещеру любви дракона, несшего на руках свою истинную пару.

— Вот и еще одна истинная пара. А ведь как хорош, зараза, сразу видно — матерый дракон.

Валесса скрылась в своих синих неспокойных водах, да и где им быть спокойными — в последнее время что-то совсем загрустила хозяйка лазурного озера.

***

Александра открыла глазки, едва всходившие солнце пробралось сквозь легкие белые занавески, осветив комнату. Увидев, что Саша открыла глаза, Пунгр запрыгал по ее пуховому одеялу от радости.

— Пунгр!

Ясная улыбка озарила лицо девочки, она обхватила шею маленького красного дракона, вздохнув от восхищения и счастья.

— Я так рада тебя видеть, давай рассказывай, какие новости во дворце?

Маленький красный дракон, запрыгав по пуховому белому одеялу, звонко верещал. Передав все новости, он потерся своей мордочкой о ее щеку. Саша звонко засмеялась и стала начесывать своей крохотной ладошкой за ухом маленького дракона.

— Ух ты, мой хороший, мой воин! Самый сильный и отважный, я тебя так сильно люблю! — обняв своего друга, поцеловала его в носик. — Спасибо за новости, побегу к дедушке.

Спрыгнув, она помчалась сначала в ванную, быстро сделала все утренние процедуры и, весело прыгая, снова подбежала к кровати. Пунгра уже не было, но она не стала расстраиваться, знала, что друг будет ждать ее в саду.

Надев платье, приготовленное ей с вечера, приблизилась к двери и, приложив к ней ухо, стала слушать доносившиеся из другой комнаты звуки, чтобы понять, что там происходит. Кроме легкого храпа Сакотель, ничего слышно не было.

Улыбнувшись, девочка тихонько приоткрыла дверь и на цыпочках проскочила мимо сладко спавшей на кушетке няньки. Вновь остановилась у входной двери, взявшись за ручку, немного постояла в нерешительности, открыла створки, быстро выскочила. Улыбнулась дракону, стоявшему на страже. Он был одним из драконов, защищавшим ее в долине Красных драконов. И он не только защищал, а еще успокаивал своим гортанным урчанием и согревал, когда по земле стлался морозный узор от магии, и все вокруг покрывалось инеем и снегом. Зейвурд помог Саше забраться на свою горячую лапу и оставил щелочку, чтобы она могла смотреть, что происходит за щитом живого круга, созданного для ее защиты.

Пробежав по длинным коридорам, Саша отправилась к дедушке. Стражи, встречающиеся на пути, провожали ее взглядами и пытались удержать рвущиеся вверх уголки губ. Открыв дверь покоев короля Черных драконов, девочка прошмыгнула туда и, кряхтя, залезла на высокую огромную кровать.

— Деда, ты спишь?

Эттнер открыл один глаз, его губы разошлись в веселой улыбке при виде внучки.

— А вот и солнышко ясное поприветствовало меня.

— Солнышко давно уже встало, а ты все спишь и ничего не знаешь!

Оба глаза короля резко округлились.

— И что такого знает мое золотко, чего я не знаю? — Эттнер подхватил Александру и уложил рядом с собой. — Король знает обо всем, что творится в его замке и королевстве.

— А ты знаешь! — Саша замолчала, засунув пальчик в рот и округлив глаза цвета изумруда, раздувая маленький носик, с хитринкой глядя на деда.

Эттнера стало разбирать любопытство, слишком загадочный вид был у внучки.

— Не томи старого дракона, признавайся, что тебе сорока на хвосте принесла.

Александра звонко засмеялась.

— И вовсе не сорока, а Пунгр. Он сказал, что дядя Сакран во дворец вернулся.

Улыбка вмиг сошла с лица короля. Он приподнялся, нахмурив брови, и завис над Сашей, замер в напряжении.

— Один или нет?

— Со своей истинной парой.

Тяжкий вздох облегчения вырвался из груди Эттнера, он с застывшей улыбкой на лице упал на подушки, но затем, что-то вспомнив, вновь приподнялся.

— А Пунгр не сказал случайно, девушка хромает или нет?

— Нет, не сказал.

Эттнер задумался, где мог пропадать сын целых двенадцать дней. Может, он разыскивал свою истинную пару в другом клане? Но тогда куда подевалась Ясиния?

— А случайно ее имени он не назвал?

— Да, Ясиния ее зовут! Она очень красивая, только моя мама лучше и красивее. — Александра вновь зашлась в звонком смехе.

— Ах ты, маленькая проказница, разве можно деда изводить неизвестностью. — Король стал щекотать внучку, а та вновь залилась звонким смехом.

Насмеялись они от души, на сердце стало сразу легко. Эттнеру хотелось принять драконью ипостась, взмыть в небо, подставляя тело солнечным лучам и ветру, впитавшему в себя утреннюю свежесть.

— А ты знаешь, мое золотко… — Эттнер, сделав загадочное лицо, замолчал.

— Что?

Александра сразу подскочила, с широко открытыми глазами смотря на деда в нетерпении. Он не спешил, отвечал ей той же монетой, в его черных глазах плясали искры смеха и озорства.

— Тебе первой по секрету расскажу… — и опять замолчал.

— Ну что, деда, что? Что!? Не томи меня! — Александра схватила Эттнера за рукав ночной пижамы, дергая в нетерпении.

— Думаю, быть свадьбе!

Саша сидела несколько минут и соображала о только что услышанной новости, а затем, завизжав, подскочила, спрыгнув с кровати, и громко закричала.

— Ура! Свадьба! Дядю Сакрана женить будем!

Выбежав из комнаты деда, она понеслась по дворцу, продолжая оповещать всех своим звонким голосом о предстоящей свадьбе старшего наследного принца клана Черных драконов.

Забежав в спальню к родителям она, тяжело дыша, произнесла:

— Все! Деда сказал — быть свадьбе!

Едва успевшие отпрянуть друг от друга Джейн и Редгар натянули одеяло повыше и не спускали с дочки своих смущенных и чуть ошарашенных взглядов. Джейн, посматривая на застывшее лицо мужа, уже не могла сдерживаться от смеха. Александра быстро залезла к ней на кровать, обняв за шею, поцеловала, продолжая тяжело дышать от быстрого бега, и произнесла:

— Деда сказал — быть свадьбе!

— Так чьей свадьбе?! — Редгар не выдержал, его ноздри широко раздувались, голубые глаза заволокли тучи.

— Вот ты, папа, какой нетерпеливый! Чьей, чьей! Дяди Сакрана!

Редгар чуть не выпрыгнул из кровати, но вовремя вспомнив, в каком он виде, натянул одеяло до самого подбородка.

Джейн, продолжая смотреть на застывшее лицо мужа, прикрывала ладошкой рот. Ее глаза цвета молодой листвы, наполненные весельем, поблескивали. Справившись со смехом, она посмотрела на дочь, и с лицом, полным серьезности и озадаченности, произнесла.

— А Сакотель ты рассказала о такой радостной новости?!

Александра захлопала черными ресницами, ее щеки разрумянились, и, подув на висевшую перед глазами белую прядь волнистых волос, она вспомнила, что, когда уходила, няня мирно похрапывала, и замотала головой.

— Бедная, бедная няня. И кто же ей сообщит такую радостную новость?! — Джейн мотала головой и с надеждой смотрела на дочь.

Александра подпрыгнула.

— Я! Я ей все расскажу!

И не дожидаясь похвалы, понеслась из комнаты.

Джейн, сделав самое серьезное лицо, с нотками сарказма в голосе произнесла.

— Ни одна мышь не проскочит в нашу комнату через мою защиту!

Она специально с издевкой, добавив холодной невозмутимости в голос, повторила дословно все слова Редгара, сказанные им недавно, когда она ему намекнула, что дочь у них очень ранняя пташка и влетает в комнату словно торпеда, поэтому не мешало бы поставить замки на двери, вдруг опять вбежит, а они занимаются тем, что ребенку знать и видеть не положено. Джейн сжимала кулаки со всей силы, вонзая ногти в ладони, пытаясь унять рвущийся смех.

Редгар подскочил, услышав сарказм в ее голосе и увидев насмешку в глазах.

— Но как она могла?! Мою защиту даже Сакран не может снять!

— Конечно, конечно, это ведь королевская защита и как же ее дочь не заметила!

В голосе Джейн было столько задора и торжественности, что Редгар наконец понял, что она над ним подшучивает. Он смотрел на довольную любимую, на ее обнаженные плечи… и его лицо вдруг стало жадным. Чуть шельмовской, хищный взгляд стал туманиться от возбуждения.

Джейн догадавшись о его намерениях, подскочила и, визжа, побежала в ванную, сверкая голыми пятками.

Редгар жадно проследил за ней. Ноздри сразу широко раздулись от тяжелого возбужденного дыхания, волна желания обладать окатила с головы до ног в предвкушении близости. Он ринулся следом, но запутался в одеяле, рухнул на пол и из его груди вырвался рассерженный рык.

Джейн, услышав этот рык, подпрыгнула, взвизгнув, и скрылась за дверью, смеясь. Редгар встал, откинул одеяло, с хищной улыбкой на лице перенесся в ванную порталом.

***

Целую неделю дворец гудел, словно улей лесных пчел. Слуги с ног сбились, устраивая гостей, такого торжества не помнят даже старожилы. Приглашенных было столько, что свадебное торжество решили отпраздновать на улице. Тронный зал при всем уважении к его размерам не смог бы вместить всех.

Дворцовый парк быстро перестраивался и украшался вазами с цветами, фонтанами и широкими каменными дорожками между многочисленных клумб, засаженных всевозможными цветами. Раскидистые ивы, словно хоровод, росли вокруг дворцового пруда и радовали глаз своей красотой. Их тонкие ветви, похожие на зеленые волосы русалок, изгибаясь, раскачивались от игры ветра и скользили по голубой прозрачной глади пруда. Золотые рыбки, весело плескаясь, выпрыгивали из воды, хватая ртом тонкую зеленую листву. Они юркнули на дно пруда, прячась под камни от оглушительного рева дворцовых труб, извещающих всех присутствующих о наступившем торжестве.

Головы всех гостей повернулись к главному входу дворца. Огромные дубовые двери медленно открылись, и на крыльцо вышла, держась за руки, первая пара. Старший наследный принц клана Черных драконов и его истинная пара — драконеса Ясиния. Столько лет она прожила уединенно и теперь вид нескольких тысяч драконов, пусть и в человеческом облике, немного нервировал. Она сама не поняла, когда влюбилась в суженого, так неожиданно появившегося на пороге гостиной ее уединенного замка. Может, уже тогда истинный дух все предрек, но почему-то не обвил их руки брачными узорами.

Легкая улыбка тронула ее лицо при воспоминаниях о первой ночи в пещере. Только тогда она не знала, что человек, так бережно моющий ее в своей ванне, старший наследный принц. Сакран перенес ее порталом прямо в свои покои. Ночные магические светильники чуть вспыхнули при их появлении, да так и излучали тусклое желтое свечение всю ночь. Ясиния чуть удивилась размерам спальни, но если учесть, что кровать занимала половину пространства, то в принципе удивление быстро схлынуло. Возможно, ее муж любит спать поперек.

Интерьер спальни был оформлен в серых тонах с золотыми и черными деталями. Резные черные дверцы гардеробной, возле которой стоял Сакран, были выполнены из массивного дерева. Золотые розы на черной сверкающей поверхности чуть светились, добавляя света в спальне. На полу лежал большой ковер под цвет розам, но теперь на нем ветвились вытканные черные зигзаги. Кровать была застелена серым, чуть ворсистым покрывалом, поверх которого лежало несколько подушек разной формы и длины, покрытых золотой и черной тканью. Окрас стен был выполнен в сложной цветовой гамме, иссиня-черная сверкающая поверхность шла от пола, затем плавно переходила у потолка в серый оттенок. Тяжелые черные шторы закрывали окна.

Ясиния не смогла увидеть, в каком месте стоит замок ее мужа. А дальше ее отвлекло тяжелое его дыхание, он сбросил с себя вещи и стоял обнаженный. Она почувствовала жар на своих щеках и быстро отвернулась, чтобы скрыть смущение.

— Не надо меня стесняться, Ясиния, — прошептал он, коснулся ее чуть раскрытых и припухших от поцелуев губ. Подняв на руки, отнес в ванную комнату, нежно и заботливо смывал с нее усталость и дорожную пыль.

Раскрасневшуюся и сонную, он замотал ее в полотенце и принес на кровать. Уложив бережно, укрыл одеялом, лег рядом. Сон накрыл их сразу и был сладким и красочным — ровно до того момента, как к ним забралась маленькая белокурая девочка. Прыгая по кровати, она весело кричала.

— Дядя Сакран, деда сказал — свадьбе быть! А вы до сих пор спите! Просыпайтесь быстрей, свадьбу пора справлять!

— Какую свадьбу? Чью свадьбу?

Сакран спросонья ничего не мог понять, а если сюда еще добавить визг и хохот, то у него вообще все в голове перемешалось.

Александра перестала прыгать.

— Как чью? Какой ты недогадливый, твою, конечно, и тети Ясинии!

— А откуда ты знаешь, как зовут мою истинную пару? — в голосе принца слышались удивление и настороженность.

— Да мне Пунгр сказал.

— Какая красивая девочка! — Ясиния с восхищением рассматривала виновницу их недолгого сна.

— Конечно, красивая, я похожа на маму, а волосы у меня как у папы. А мой папа знаешь кто?!

Смутная догадка в тот момент промелькнула в голове Ясинии, и девочка подтвердила ее громким криком.

— Мой папа принц, а деда самый главный дракон, а дядя Сакран старший принц! Ладно, мне пора, я еще Сакотель не рассказала о свадьбе! — Саша махнула рукой и выбежала из комнаты.

Ясиния лежала и с широко раскрытыми глазами смотрела на потолок, после открывшейся новости на ее лицо наползла бледность. Верить в услышанное не хотелось, она могла представить, что ее полюбил какой-нибудь страж, ну на худой конец князь, но чтобы сам старший наследный принц! Это никак не укладывалось в голове.

— Ясиния, Ясиния, что с тобой!

Сакран тряс ее за плечо, испугавшись поверхностному дыханию и бледному, застывшему в испуге лицу. Только когда он коснулся влажных желанных губ, она тяжело задышала, ее глаза заволокла пелена слез.

— Как же ты мог так поступить? Бросить дворец и свой клан, за который ты в ответе. Бросить все и кинуться ко мне, какой-то драконице, которая совершенно не соответствует королевскому дворцу.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что если бы я знала, что ты старший наследный принц, то скрылась бы и ты меня никогда бы не нашел!

— Но почему?!

— Как ты не понимаешь?! Я смогу стерпеть издевки и насмешки в отношении меня, я к ним привыкла. Но чтобы весь клан смеялся над тем, что у старшего наследного принца жена — хромоножка… — Буря чувств смешалась у нее в груди, не вытерпев, она разрыдалась.

— Что ты, что ты моя родная! — Сакран приподнял лицо любимой, покрывая его поцелуями. — Я люблю тебя. Душа моя, моя песня, для меня не имеет значения — хромая ты или нет. Я не заметил того, что тебя так тревожило всю жизнь.

— Отец мне сказал, но он не сказал, какой у тебя титул. Наверное, пожалел меня тогда.

— Ясиния, — прижал к себе истинную пару Сакран и стал раскачивать ее, успокаивая, — я влюбился в тебя с первого мгновения.

— Это когда я повернулась, почувствовав чужака в доме?

Сакран хмыкнул.

— Нет, когда ты ставила тяжелую утятницу на стол.

Брови девушки сошлись.

— Не хмурься, — расползлась по его лицу широкая улыбка, черные глаза заискрились от веселья, — мы с братом предпочитаем эту аппетитную часть женского тела.

Ноздри Ясинии широко раздулись от негодования.

— Не злись, видать, королевская кровь по-своему ищет истинных пар. Вот и я, как увидел, так про все на свете забыл, на пару со своей драконьей ипостасью. Если бы ты знала, как мне тогда хотелось схватить тебя и унести в свой дворец. А как мне хотелось согреть тебя, продрогшую, своим горячим телом, прижать и никогда не отпускать. Когда я улетал от вас, казалось, что моя жизнь оборвалась. Да если сказать правду, я не хотел жить, весь мир без тебя мне был не нужен. Поэтому, сложив крылья, я летел камнем к земле, но моя драконья ипостась хитростью уговорила меня не делать этого.

Увидев страх и настороженность в лице суженой, дракон поспешил ее успокоить.

— Он показал мне сон, где ты сидишь у озера, и горькие слезы катятся по твоим щекам.

Ясиния привстала.

— Я тогда как будто почувствовала тебя.

Сакран прошелся рукой по ее волосам и стал их перебирать, любуясь блеском и мягкостью.

— Мне тогда отчаянно хотелось, чтобы на наших руках вспыхнули брачные узоры. Но, наверное, у истинного духа были свои планы на этот счет. Как я озверел, когда граф просил твоей руки у отца. Меня ничего не интересовало в тот момент, только ты, и я готов был убить любого. Остановила меня только брачная вязь, но я почему-то думал, что она не связана с тобой. Ничего не соображал, хотелось только укрыть тебя ото всех, чтобы никто не отобрал. Как же я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Может, истинный дух проверял наши чувства и наградил меня исцелением?

Она вытянула из-под одеяла ровную здоровую ножку, любуясь ею. Привыкнуть к чуду исцеления оказалось не просто. Когда наутро они вышли из пещеры, она не сразу поняла, что больше не хромает. Несколько минут стояла растерянно и не могла сделать шага, не веря. Тогда она оторопело застыла, а слезы, хлынувшие лавиной, напугали Сакрана. Он прижимал ее к себе, шептал слова утешения, не понимая, что происходит. Когда всхлипывания стали тише, она поведала ему, что с ней произошло.

Старший наследный принц опустился перед ней на колени, приподняв платье, стал целовать ногу, правда, ту, что с рождения была здоровой.

Ясиния шмыгнула носом и улыбнулась.

— Не эта.

Сакран перешел на другую ногу и так они простояли бы неизвестно сколько, если бы его поцелуи не начали перебраться выше коленок. Пришлось ей отскочить и от души рассмеяться, увидев недовольный взгляд своей истинной пары.

— Я так соскучилась по дому, — сказала она тогда.

Прозвучавшие слова были так просты, но содержали в себе столько грусти и тоски, что принцу ничего не оставалось делать, как взмыть в небо, подхватив девушку. Правда, мысли о доме у них разошлись.

События дальше развивались так стремительно, что Ясинии казалось, что она попала в круговорот. Не успели они выйти из ванны, как сигнальный шар на прикроватной тумбочке засиял, извещая о госте, желающем попасть в покои принца. Сакран улыбнулся, поцеловав любимую в макушку, взмахнул рукой, и дверь тотчас открылась.

В спальню залетела высокая статная черноволосая дама, она, не обращая внимания на принца, несколько минут с обожанием в глазах рассматривала Ясинию. Затем широко улыбнулась, раскинув руки в стороны, подошла и заключила ее в свои объятия.

— Красавица наша, вот счастье-то какое, наконец, дождались. Наконец дождались, — повторила она и вытерла ладошкой, бегущие слезы, — а что это за наряд на тебе?

Сакотель хмуро оглядела шелковый халат Сакрана, в данный момент надетый на Ясинию. Рукава она удачно несколько раз подвернула, а вот длину убрать не удалось, и полы халата лежали на ковре.

— Кто ж умудрился надеть на тебя эту невозможность? Сейчас мы быстро все исправим. — Дама хлопнула в ладошки, в комнату стали входить девушки, неся в руках платья и коробки. Выстроившись в ряд, они замерли в ожидании.

Сакотель протянула руку, чтобы раздеть Ясинию, но Сакран быстро перехватил ее, увидев застывший страх в глазах любимой

— Сакотель, нянюшка моя, не торопись. Давай вы все оставите, а я сам помогу одеться своей жене.

Сакотель от слов наследного принца еще больше нахмурилась, но при слове «жена» добродушно заулыбалась.

— Я все поняла, но свадебное платье мы будем примерять без тебя.

Ясиния потупила взгляд от смущения, и как только за служанками закрылась дверь, Сакран повернулся к ней, и по его бушующей страсти в его глазах она поняла, что хорошо бы надеть платье к обеду.

И как оказалось, была права, сначала наследный отнес ее на кровать, жарко объясняя, как он будет одевать свою любимую, потом — в ванную. Из ванной они вышли нескоро, Ясиния потом решительно направилась к платьям и, взяв одно из них, с удивлением отметила довольно легкий фасон. Надев наряд, быстро встала перед зеркалом и увидела отражение мужа, который держал в руке прозрачный чулок.

Ясиния, погруженная в свои мысли, присела на край кровати, приподняла подол, выставила свою белокожую стройную ножку. Сакран осторожно надел ей один чулок, затем второй, поправил кружевную резинку возле черного треугольника кучерявых волос, затаил дыхание и снял чулки, затем платье, и вновь жарко объяснял, как он ее любит.

После третьего круга выхода из ванной Ясиния дала себе слово, что найдет в себе силы и справится со своей стеснительностью, все-таки она будущая королева. Если бы не заурчавший живот, объяснивший ее мужу, что его истинную пару давно пора кормить, сложно сказать, когда они вышли бы из спальни, да и вышли бы вообще.

Ясиния подвела мужа к его гардеробной, открыв дверь и придав голосу строгости и холодности, скомандовала:

— Быстро одевайся.

Пока Сакран выбирал себе рубашку, Ясиния оделась так быстро, как не одевалась ни разу за свою жизнь и даже успела уложить и заколоть волосы, найденными в одной из коробок заколками.

В обеденном зале король бросил на сына недовольный взгляд из-под нахмуренных бровей и, радушно улыбаясь, обнял Ясинию. Правда, она заметила его не то удивленный, не то недоуменный взгляд, когда они под руку шествовали через зал. Но потом догадалась, что король, скорей всего, был в курсе насчет ее хромоты и поэтому выглядел слегка изумленным.

***

Так и пролетела неделя, Ясиния успевала отвечать на приветствия и часами примеряла наряды, которые сначала слегка, потом наполовину, а потом и вовсе полностью заняли гардероб мужа. Тот, к ее счастью, не выказал неудовольствия, а приказал одну из ближайших комнат переделать под их совместную гардеробную.

Ясиния улыбнулась, выискивая в толпе родителей, уголки ее губ вспорхнули вверх. Мама была так счастлива, что надела на себя почти все драгоценности. Папа тоже не отставал, правда, драгоценностей не надевал, но зато излучал счастье и спокойствие. Все-таки у нее самый лучший на свете папа, столько лет прожил с ней в глуши, оторванный от своего клана, но зато сейчас может отдохнуть спокойно, а может, он подарит ей братика или сестренку, ведь они с мамой еще такие молодые. Мысли хороводом кружились в ее голове, то чуть расстраивая, то унося в омут счастья и любви от близости ее истинной пары.