Джейн Эйр – охотница на оборотней — Без названия

Без названия

Глава 8

Ответственность можно взять добровольно. Ответственность могут возложить. Иногда она возникает самостоятельно, сама по себе ложится на плечи тяжелым влажным сукном и завязывается в узел над грудью, пригибая к земле и сковывая движения.

Я проснулась в гостиничном номере на простынях с монограммой королевы. Сэм проснулась, вероятно, в какой-нибудь подворотне, ничем не более светлой, чистой и безопасной, чем та, где сегодняшней ночью мы встретились с Колотильщиком.

С минуты на минуту я буду завтракать фасолью, беконом и яйцами. Сэм будет питаться когда и чем придется. Может быть, даже не сегодня.

Я получу деньги за свою работу и свой риск. До того, что этой ночью Сэм едва не рассталась с жизнью, никому нет дела.

Но разве могу я изменить ее жизнь, если не властна даже над своей судьбой? Если не могу шагу ступить без разрешения попечителя, не имею денег и дома, не могу уехать, самостоятельно выйти замуж или отказаться от замужества?

Не могу. И меня не должна заботить ее судьба, но…

В дверь постучали, и слишком настойчиво для горничной.

— Да, — сказала я, наспех собирая волосы.

В мою комнату, как к себе домой, вошел мистер Брокколихат, снимая цилиндр и потряхивая серебристыми кудрями.

— Вы так растрепаны, мисс Эйр! И еще не одеты. О чем вы только думаете?! — презрительно скривившись, сказал он.

— Я думаю, сэр, что сейчас довольно раннее утро, время завтрака еще не пришло и…

— Не пристало девушкам вашего возраста и незавидного положения думать о еде. Наедите бока и никогда не найдете себе даже захудалую партию. Голод! Голод, мисс Эйр, — лучший друг девушек. Собирайтесь немедленно!

Он встал у окна, повернувшись ко мне спиной и сложив руки на груди.

— Могу я спросить, куда мы направляемся, сэр?

Хотя я не видела лица своего попечителя, но прекрасно представляла и могла в точности зарисовать, как он закатывает глаза, приготавливаясь к менторской речи.

— Опрятность. Опрятность, мисс Эйр, есть обязанность любой благовоспитанной девушки. Добропорядочная девушка должна быть идеально одета и причесана независимо от того, куда она направляется. Так зачем же сотрясать воздух пустыми разъяснениями, если вы должны быть опрятны всегда?

Он мог вчетверо быстрее просто ответить на мой вопрос. Но любимой частью работы Браутона Брокколихата с девочками было чтение нотаций. Что ж…

Конечно, я была уже одета в платье, поэтому мне не составило труда собраться быстро. Мы спустились по лестнице, миновали холл и вышли на крыльцо. В глаза ударило бледное, как призрак, солнце. Кэб уже ждал нас за воротами.

— Вы чрезмерно наследили этой ночью, — заявил мой попечитель, когда кэб начал движение.

— Я уничтожила Колотильщика. И оборотня.

— Две пули. Известно ли вам, что серебряная пуля должна быть выпущена лишь в вервольфа?

— У меня не было выбора, сэр.

— Предусмотрительность. Предусмотрительность, мисс Эйр, вот главная добродетель нашей работы.

Повторение. Повторение важного слова, непременно стоящего впереди, чтобы лучше вбить его в головы. Чтобы мозг ощущал это слово как гвоздь, который вонзается в него, прошивая насквозь...

Это случилось спустя неполных два года после кончины Хелен Бернс. Меня перевели в крыло для среднего звена, где я делила комнату с двумя девочками.

Одна из них, угловатая Эйрин, была такой высокой, что ей приходилось пригибаться, чтобы пройти в дверь, и такой худой, что при сильных порывах ветра на прогулках ей приходилось держаться за других девочек. Она вынуждена была удлинять юбки и фартуки, чтобы соответствовать правилам школы, ведь однотипные форменные платья были для Эйрин слишком коротки, что приводило в ярость нашего попечителя.

Второй моей соседкой оказалась Мэл из городка Тейн в северной части Шотландии. Ее двоюродный дядя Родерик, осознанно выбравший удел холостяка, не мог в одиночку растить племянницу. К тому же он вложил почти все свое состояние в покупку старой вискикурни в Тейне, загоревшись идеей производить на ней виски, который собирался назвать в честь Марии Стюарт. Что ж...

Мужчины вольны по своему усмотрению распоряжаться и деньгами, и женщинами, и детьми. Поэтому он оплатил Мэл обучение в Ловуде и с облегчением занялся спиртами.

В ту ночь у нас не было тайных занятий в подвале, поэтому я оставалась в комнате. Бедняжка Мэл снова плакала в своей постели, а Эйрин давно спала. И вдруг откуда-то раздался женский крик, который стих почти сразу.

Привыкнув не спать в такой час из-за наших занятий с мистером Брокколихатом, я выбралась из постели и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула в коридор. Поначалу он был тихим и пустынным, и я уже собиралась вернуться под одеяло, но в этот миг в конце коридора метнулась тень, а потом я увидела мисс Темпль, растрепанную, в наспех наброшенном халате, которая пробежала к двери и, открыв ее, невзирая на правила, выбежала на улицу.

Я оглянулась. Мэл была безучастна к шуму и моему бодрствованию, по-прежнему оплакивая своих несчастных родителей.

Когда я вышла на улицу, сырой холодный воздух заставил меня задрожать. Было чрезвычайно глупо и опасно идти по следу мисс Темпль, и все же я не могла остаться в комнате. Ветра почти не было. Дождь, который второго дня стал причиной потопа в крыле младших девочек, наконец закончился, на небо вышла луна.

Второй женский крик был намного тише первого. А за ним последовали тревожные голоса — женские и мужские, — прерываемые чьим-то рычанием. Определив, откуда они доносились, я прошла в сад.

Оборотень показался мне высотой с дом. Плотная шерсть отливала серебром в свете луны. Мисс Темпль, вооружившись дымящим факелом и револьвером, стояла чуть в стороне и первой увидела меня. Она сделала выразительный кивок, очевидно повелевая мне уйти, но об этом не могло быть и речи. Одна из классных дам, окровавленная, лежала прямо под лапами оборотня. Его слюна падала ей на грудь и шею. Неужели директриса собирается одна противостоять зверю с револьвером, который, наверное, даже не заряжен серебром?!

Но я ошибалась. От стены напротив волка отделилась тень, которая никак не могла принадлежать человеку. При иных обстоятельствах я подумала бы, что больна и вижу дурной сон. Но знала, что это правда. Огромное, в половину человеческого роста, соцветие брокколи вытянуло свои крючковатые стебли и выстрелило соком прямо в нос волку! Зверь поморщился, не успев отвернуться, недовольно замотал головой и чихнул.

— Figlo di puttana!5 — со всей возможной яростью вскричала капуста фальцетом и, оскалив тонкие, как иглы, клыки, бросилась на волка.

Последний был немало удивлен происходящим, но, вполне естественно, переоценил свои силы, решив вступить в схватку с нелепой капустой. Он напружинил лапы, подготовившись к ответному прыжку, однако брокколи оказалась быстрее.

Она впрыгнула оборотню прямо на голову и прикусила его за ухо, тем временем вырывая пару соцветий из своей головы и выжимая сок прямо в звериные глаза. Волк взвыл и, напрочь забыв о своей несчастной жертве, принялся метаться из стороны в сторону.

— Puzone!6 — завизжала боевая капуста, спрыгнув с волчьей головы на холку, пробежала по широкой спине и, ухватив и потянув вверх звериный хвост, наклонилась и плюнула ему прямо… Воспитание и приличия не позволяют мне освещать такие подробности даже в личном дневнике.

Когда зверь повалился на спину, катаясь в грязи, брокколи уже спрыгнула на землю, от одного удара о британскую твердь приняв свой человеческий облик — сразу в костюме и плаще. А потом мистер Брокколихат достал тонкую шпагу и, подбежав к оборотню, убил его, хладнокровно вонзив посеребренный клинок в брюхо.

— Что здесь делает эта девочка?— спросил он, обернувшись и указав на меня длинным пальцем.

Мисс Темпль сделала два шага в мою сторону.

— Сэр, я…

— Вы, Джейн Эйр, сунули свой некрасивый нос в не касающиеся вас дела и увидели то, чего не должны были видеть и чего не в состоянии постичь своим крохотным умом!

— Да, сэр.

Я попятилась. Было бы хорошо раствориться в воздухе, словно меня и не было, или броситься бежать в свою комнату. Но растворение в воздухе невозможно по физическим законам этого мира. А из комнаты меня бы выволокли и вновь поставили перед попечителем. Поэтому я осталась там, готовясь к неизбежному.

— В то время, как вы должны крепко спать, вы шпионите за учителями! Читали ли вы молитву перед сном? Читают ли девочки молитвы перед сном, мисс Темпль? — Он резко повернулся к директрисе.

— Читают, сэр, конечно, все девочки читают молитвы!

— И кто-нибудь проверяет это?

Директриса молчала, опустив глаза. Мертвый оборотень превратился в неизвестного мне мужчину, абсолютно обнаженного.

— Завтра ночью ни одна девочка не ляжет в свою постель. С ночи до утра все будут стоять в классе и читать молитвы, — заявил мистер Брокколихат.

— Вы заснули, Джейн Эйр? — раздался голос в моих ушах. Я не спала, лишь прикрыла глаза, поскольку плотно занавешенные черной тканью окна кэба все равно не позволяли следить за дорогой. — Мы прибыли. И лучше бы вам быть благоразумной и произвести впечатление достойной девушки на того, с кем вы сейчас встретитесь.

— Сэр, вы подобрали мне жениха?

Мистер Брокколихат презрительно усмехнулся.

— Я не сомневался в вашей меркантильности, мисс Эйр. Но не надейтесь, мне не с руки заниматься устройством вашей судьбы и нет дела до вашего будущего. Выходите из экипажа, он не будет стоять тут целую вечность.

Мне не было известно ничего о судьбах большинства выпускниц Ловудской школы. Поговаривают, что как минимум две девочки, потерявшие родителей, были выданы замуж нашим попечителем. Однако партии эти оказались весьма скромны, и юным женам не приходилось рассчитывать на безбедную жизнь.

Что же касается нрава их достойных мужей — он оставался неизвестным не только нам, но и самим их избранницам до первого дня супружеской жизни. Более того, я уверена, что и сам мистер Брокколихат совершенно не интересовался характерами женихов своих подопечных, ведь для него это не имело ровно никакого значения, если не сказать иначе.

В силу своих строгих религиозных взглядов и уверенности в беспросветной греховности всех женщин, он полагал, что чем хуже супруг — тем лучше и спасительнее для женской души.

Посему, облегченно выдохнув, я сделала шаг из распахнутой двери кэба и тут же увидела протянутую мне руку в перчатке.

Неизвестный мужчина в черном пальто, пошитом из дорогой ткани, помог мне спуститься на землю, после чего мы втроем направились через двор в трехэтажный особняк серого камня, стоявший на небольшом холме в окружении аккуратно постриженной зелени.

В доме нас поклоном встретил дворецкий, принял шляпу у мистера Брокколихата и пригласил расположиться в холле. Встречавший нас у кэба господин словно растворился в воздухе. Горничная подала чай, и я даже успела сделать один глоток до того, как дворецкий попросил меня пройти с ним. Мистер Брокколихат остался сидеть на диване, словно бы случайно увлекшись сегодняшней газетой.

Пройдя в левое крыло, мы остановились у скромной, изящной двери. Постучав, дворецкий приоткрыл ее и сказал:

— Сэр, Джейн Эйр.

Я вошла и сделала книксен. В светлой комнате у стола, напротив окна, стоял довольно привлекательный мужчина лет пятидесяти с пробивающейся сединой на висках и живым, пытливым взглядом. Я узнала этого человека.

Иногда в газетах печатали его портреты — реалистичные или сатирические. Тот же мужчина был изображен на памятных открытках, продававшихся в сувенирных лавках. А в одном знатном доме, в котором не так давно мне довелось уничтожить оборотня, я видела его дурно написанный портрет на чашке из чайного сервиза.

— Полагаю, мисс Эйр, вы догадываетесь, кто я.

— Да, сэр.

Он коротко улыбнулся.

— Меня не радует, признаюсь, что во всей Британии знают мое лицо. Но ничего не поделаешь, власть в наш век идет в паре со славой. Хотя слава зачастую путешествует в одиночестве. Вы согласны со мной? — Он жестом пригласил меня расположиться в кресле, и я послушно села, куда было указано.

— Могу я узнать, зачем вы пригласили меня, сэр?

— Вы удивлены, что вас пожелал видеть своей гостьей премьер-министр?

Я молчала. Ответ был слишком очевиден, а значит, дай я его, выглядела бы глупо. А если бы солгала — что ж, тогда оказалась бы еще глупее, ведь вряд ли существует в этом мире человек, которого не привело бы в замешательство приглашение лорда Уильяма Мельбурна на утренний чай.

Об этом человеке можно было бы говорить бесконечно. Несостоявшийся супруг королевы, самый могущественный человек в Великобритании (после ее величества, разумеется), несмотря на толки сумевший сохранить добрые отношения с принцем Альбертом. По слову этого человека казнили и ссылали людей. Сторонник рабства и противник Акта о реформе 1832 года, наставник юной королевы, сокративший количество преступлений, караемых смертной казнью, и учредивший работные дома для бедных...

Кто он — гений или злодей, — суть личное мнение каждого британца, незыблемое, как стена, и переменчивое, как погода в Лондоне. И если меня привезли к этому человеку, вряд ли кто-то мог заранее предсказать, выйду ли я из этого дома и куда последую, покинув его.

— О вас говорят, — прервал молчание лорд Мельбурн.

— Сэр?

— В определенных кругах, — уточнил он, садясь за стол.

На столе лежали карта и пара конвертов, еще не запечатанных сургучом. Резная чернильница из белой кости в виде изящной женской головки в золотом венце... Уж не лицо ли королевы вырезано на этой вещице? Проверить это не представлялось возможным, поскольку костяная голова была повернута ко мне затылком.

Чтобы заполнить неловкую паузу, я сделала глоток чая.

— Полагаю, вам уже выплатили вознаграждение за вашу небольшую помощь?

— Помощь, сэр?

Он слегка наклонил голову и вскинул брови.

— Благодаря вам сегодня ночью воздух Лондона стал чище. Какой вы видите свою судьбу? — Он улыбнулся и пояснил, увидев мое замешательство: — Мужчины опасаются женщин, владеющих шпагой и револьвером. И не позволяют своим женам расхаживать по ночному городу.

— В таком случае, сэр, моя судьба — в уединении.

Премьер-министр долго и внимательно смотрел на меня.

— Мы вернемся к этому вопросу позже. А пока…

Он встал и, пройдя через весь кабинет, подошел к секретеру и взял большой конверт, лежавший сверху.

— Что вы знаете о лорде Байроне?

О лорде Байроне я знала слишком много, чтобы честно поделиться своими знаниями вслух в этих стенах. Благодаря супруге премьер-министра, которая принимала в жизни поэта весьма пикантное участие, весь Лондон только и говорил о лорде Байроне и леди Мельбурн.

Впрочем, я грешу против истины. Инцестуозные отношения служителя муз и его сводной сестры Августы, разумеется, стали намного более громким скандалом. Но ведь к раздуванию этого скандала леди Мельбурн приложила все усилия, так что всеобщее возмущение высокоморальных лондонцев, вспыхнувшее спичкой в одночасье, вне всякого сомнения, ее заслуга.

Что же, кроме молчания, оставалось мне в кабинете оскорбленного мужа, чья супруга, вероятно, позабыла клятвы и долг?

— Это поэт, сэр, — лаконично высказалась я и, подумав, добавила: — Мое сердце равнодушно к поэзии, какой бы хорошей она ни была, и нетерпимо, если поэзия дурная.

— Я знал, что вы ответите подобным образом, — сказал лорд Мельбурн. — Но я, как и вы, мало взволнован поэзией. Меня интересует фигура.

— В таком случае, сэр, я бы предпочла выслушать вас, прежде чем говорить.

Он сел за стол и некоторое время молчал. Не барабанил пальцами по столешнице, не крутил в руках перо, не кусал губы. Молчал, как будто стал восковой куклой. Как будто из него ушла жизнь. На короткое мгновение премьер-министр показался мне похожим на моего дядю, мистера Рида, такого, каким я видела его в последний раз. То есть на призрак.

Это случилось несколько недель назад. Тогда я вернулась в снятую на ночь комнату, как всегда, перед рассветом. На цыпочках прошла мимо спящей экономки, неслышно провернула ключ в замке, открыла дверь в темноту комнаты и увидела его. Он стоял прямо напротив окна, подсвечиваемый тусклой луной, и без того слабый свет которой рассеивал туман. Сам дядя тоже был будто вылепленный из тумана.

За эти годы я научилась не кричать, когда он приходил. Мое сердце пропустило два удара, я молча повернулась и заперла дверь. Я знала, что он не уйдет.

— Здравствуйте, мистер Рид, — выдохнула я, разворачиваясь к нему лицом. — Ах, знали бы вы, дядя, как я устала.

— Дитя, — сказал призрак, и я почувствовала холод, пробирающий меня до костей.

— Да, дядя?

— Я с тобой, ты не одна.

— Благодарю вас.

Я устала играть в эту игру. Да, обреченной на одиночество, мне всегда не хватало поддержки. Но поддержка призрака…

— Ты станешь богатой. Скоро ты станешь богатой! — предрек он и исчез.

Это определенно не про меня. Богатству неоткуда было бы свалиться на мою голову. Быть может, призрак перепутал меня со своими дочерьми, Элизой и Джорджианой Рид. Они, безусловно, имели все шансы устроить свою судьбу наилучшим образом. Может ли призрак явиться человеку по ошибке? Бесплотный дух, не знающий покоя, влекомый страстями человеческими и божественной силой навстречу живым... Но почему душа мистера Рида не упокоена? Что стоит на его пути в загробный мир?

— Моя супруга тяжело больна, как всем известно, — сказал наконец лорд Мельбурн.

Что ж, если сильные любовные чувства можно назвать болезнью, а это несомненно так, то я готова была согласиться с тем, что леди Мельбурн нездорова, хоть и не имела удовольствия видеть ее лично. Поэтому я коротко кивнула, выразив свое понимание.

— Джордж Байрон стал виновником ее болезни. Я отослал супругу в Шотландию в надежде, что ее здоровье поправится.

— Мудрое решение, сэр.

— Мудрое, да, — проговорил он, разглядывая карту на столе. — Однако оно ни к чему не привело. Леди Мельбурн и оттуда продолжает отправлять письма этому... поэту, не стесняясь и не таясь. Ситуация приняла такой оборот, что уже моя супруга выглядит мучителем, а он — несчастной жертвой. Вы понимаете меня, мисс Эйр?

— Я понимаю ваше затруднительное положение, сэр, — сказала я, подумав, — однако мне непонятно, что из этого следует и как я могу быть вам полезна.

— Из этого следует мое подозрение, что он нанес ей непоправимую рану, заставив выть по ночам и рвать постель.

— Вы хотите сказать, сэр, что лорд Байрон… оборотень, обративший вашу супругу?

— Я хочу сказать лишь то, что сказал. Никто не видел, чтобы она превращалась в зверя. Но я должен знать…

— Является ли зверем мистер Байрон? Сэр, что я должна сделать, когда у меня будет ответ на этот вопрос?

— Уничтожить зверя, разумеется. Вы не будете стеснены в средствах ни во время задания, ни после его выполнения. И я хотел бы снять тяжесть с вашего сердца, мисс Эйр: в Лондоне много достойных мужчин с высоким и даже очень высоким положением, которых не смутит ваше происхождение.

Я кивнула. Чай был выпит, а точки над «i» расставлены почти все. Всем своим видом премьер-министр демонстрировал, что более не задерживает. Поэтому, поднявшись, я сделала книксен, на который хозяин кабинета не обратил никакого внимания, и направилась к двери.

— Могу ли я задать вопрос, сэр? — спросила я, взявшись за дверную ручку. Лорд Мельбурн оторвался от бумаг, подняв на меня глаза.

— А если никакого зверя нет? Что мне делать с человеком?

Он помолчал несколько секунд. Когда его плотно сжатые губы распахнулись, я услышала слова:

— Мисс Эйр, ваши действия не должны зависеть от этого обстоятельства.

5 Сукин сын (итал.)

6 Вонючка (итал.)

Сукин сын (итал.)

Вонючка (итал.)