Часть III. Мортон  Глава 1

Расчесывая волосы утром, я вдруг залюбовалась на свое лицо. Разве я не хороша собой, если он выбрал меня? И правда, хороша. Радость, жизнь, любовь и надежда озаряли мое лицо, словно нимб. Глаза мои сияли каким-то особенным блеском, какого я не видела в них раньше. Я надела розовое платье, которое удивительно хорошо смотрелось на мне, и, счастливая, вышла из комнаты. 

На улице сияло солнце, сменив грозу. Небо и земля разделяли мое счастье и торжество. Беззаботные птицы порхали и пели свою утреннюю песню. 

— Мисс Эйр, не угодно ли вам позавтракать? — спросила мистрис Фэйрфакс, показавшись в окне.

Тон ее был суров и холоден. Во время завтрака она выглядела чрезвычайно сердитой и не говорила ни слова, но я решила не объясняться, как планировала вчера: пусть мистер Рочестер возьмет это на себя, ведь он мой жених. 

Он был в школьном классе, отослав оттуда Адель. Когда я вошла, призрак дяди Рида уже был там. Невидимый Эдвардом, он сидел в кресле, заложив призрачную ногу на ногу, и курил призрачную сигару. Я неуверенно покосилась на него, но тут мой жених подошел и заключил меня в объятья.

— Как ты похорошела, расцвела, как тебе идет улыбка! — сказал мистер Рочестер. — Кто ты теперь — лесной эльф или воздушная нимфа с розовыми губками?

— Я Дженни Эйр, сэр.

— Будущая Дженни Рочестер, — добавил он. — Не позднее чем через месяц. Ты слышишь?

Месяц. Всего месяц. Целый месяц. Я слышала, но не понимала. Я думала о том, где обустроить тренировочный зал, как мы вместе будем фехтовать на шпагах, метать ножи и для тренировки рубиться на саблях. Как будем стрелять по мишеням в саду...

— Молодая мистрис Рочестер, девственная невеста Фэйрфакса Рочестера. Я собственными руками обовью золотой цепью тонкую шейку моей невесты, фероньерка с бриллиантом украсит ее лоб. Браслеты засверкают на руках моей амазонки...

— На руках, которые больше никогда не прикоснутся к оружию, — внезапно заявил мой призрачный дядя.

— Кольца с цветными камнями заиграют на ее маленьких пальчиках! — продолжал Эдвард. — Свет должен будет согласиться, что моя невеста — первейшая из красавиц. Моя Дженни будет ходить в шелках и бархате, а ее волосы всегда будут украшать розы.

Я засмущалась. Неловко выслушивать такие обещания, еще и при дяде.

— Все это лишнее, сэр, мне чужды украшения и шелка.

— Да кто тебя спрашивает, дитя?! — удивился дядя Рид. — Сей господин мечтает играть с тобой, как с куклой!

— Но они не чужды мне! И обществу! Неужели ты желаешь, чтобы свет судачил обо мне, называя скупым мужем? Нет, ты не допустишь этого! Ты поедешь со мной в Миллькот и сама выберешь все необходимое для своего туалета. А свадьба наша пройдет в сельской церкви, откуда мы поедем в город. 

Дядя Рид язвительно рассмеялся. Его сарказм был мне неприятен и непонятен.

— Через несколько дней мы отправимся за границу: моя Дженни увидит Италию и Францию, сады и виноградники, древние и новые города, все-все, чем славится Европа. Там ты увидишь, что ты не такая, как другие женщины, и сравнишь свои достоинства с их недостатками. Мы будем останавливаться в Париже, Риме, Неаполе, Венеции и Вене. Все места, где я бывал один, теперь посетит вместе со мной Дженни, мой ангел!

— Не верь ему! Он вешает тебе лапшу на уши! — указав призрачным пальцем в сторону моего женина, во все горло закричал мистер Рид. Я подпрыгнула от неожиданности. Мистер Рочестер удивленно вскинул брови.

— Что-то не так, Дженни? Почему ты постоянно озираешься на кресло? Хочешь присесть?

Не хватало еще, чтобы он усадил меня на колени к моему призрачному дядюшке. Я поспешила повернуть разговор в нужное мне русло.

— Я счастлива буду сопровождать вас в поездках, Эдвард, — улыбнулась я. — Шелка и золото мы обсудим позже. А пока удовлетворите мое любопытство, ответьте на один вопрос.

— Что? Что? Какой вопрос? — быстро проговорил он, в одночасье из радостного и расслабленного превратившись в тревожного и подозрительного.

— Почему вы встревожились, сэр?

Дядя Рид затянулся сигарой и выпустил дым в виде вопросительного знака.

— Потому что не люблю расспросы, моя амазонка! Но ради вас, ради нашей любви... Говорите скорее. — На эмоциях он опять перешел на «вы». — Уж не вздумали ли вы просить доверенность на Торнфилд и лишить меня всего? Отобрать у меня все? Или вы ходите выведать у меня какую-нибудь тайну? Или я должен отдать вам половину своего имения, чтобы вы прекратили эти бессмысленные расспросы?

— Меркантильная Дженни! — по-мальчишески выкрикнул призрачный мистер Рид из своего кресла и расхохотался.

— Сэр, мне не нужно ваше имение, — удивилась я, — я лишь хотела узнать невинную мелочь.

— Любопытство нередко ведет к погибели! 

— Да-да, любопытство убило кошку, убьет и Дженни Эйр! Или нет? Этот хитрый шерстяной волчара что-то скрывает, дражайшая племянница, говорю тебе как на духу! — Призрак оказался теперь рядом со мной и нашептывал мне на ухо.

Я чувствовала холодок от его дыхания. И почему мистер Рочестер его не видит? И зачем вообще дядя Рид появился здесь?

— Печальная участь Евы ожидает нескромную женщину, выведывающую секреты своего мужа! Ну давай же, приступай к выведываниям и капризам, пусть начнутся семейные сцены! Капризная девчонка, несущая вздор! 

Мистер Рочестер отступил к окну и скрестил руки на груди.

Призрак отплыл к камину. Пламя мерцало сквозь него, искажаясь и размываясь, как через мутное стекло.

— Как быстро я пала от ангела до капризной девчонки. Как быстро я стала нескромной женщиной и получила обвинения в корысти. Вы, кажется, вновь напрочь забыли про учтивость, сэр. А между тем я всего лишь хотела спросить: зачем вы лгали мне, что намерены жениться на мисс Ингрэм?

— И только?! — с облегчением спросил мистер Рочестер. Он вновь обнял меня и начал перебирать мои волосы, его взгляд посветлел. — Мне нужно было разжечь в тебе интерес ко мне, глупенькая Дженни. Вызвать в тебе ревность. Я прикидывался влюбленным в мисс Ингрэм, чтобы через месяц повести под венец тебя.

— Хитрый пес! Коварный манипулятор! — уверенно заявил мой призрачный дядя. — Это добром не кончится! И ты еще не знаешь главного...

— Какая низость! — Я выпуталась из его объятий и встала подле камина так, чтобы между нами оказалось кресло и мистеру Рочестеру не удалось вновь начать обнимать меня. Дядя вновь сидел в кресле. Я видела сверху его призрачную лысину.

— Но это было сделано ради нашего счастья!

— Вы так низко пали в моих глазах, великий и ужасный хозяин Торнфилд-холла! До какой жалкой роли вы додумались, закрыв свои уши, чтобы не слышать голос стыда и совести! Неужели вы считаете, что имеете право так издеваться над моими чувствами и над чувствами мисс Ингрэм?! Кто дал вам это право?

— Мисс Ингрэм знает только одно чувство — гордыню. И ей необходим был поучительный урок.

— А скоро урок ждет и тебя, племянница. Очень-очень поучительный урок! — саркастично крякнул дядя Рид.

— Урок? С каких пор вы гувернер, чтобы давать уроки? Откуда вам известно про то, что чувствует эта молодая женщина? Разве вы провидец? О нет, сэр, вы вовсе не провидец, вы гордец и глупец!

— Но мисс Ингрэм сама охладела ко мне, когда я пустил слухи, что обнищал как церковная мышь.

— Вранье! — четко ответил дядя, не размениваясь на идиомы. Мне стало это порядком надоедать.

— И это делает вам честь? Вы опустились до лжи! Одна ложь повлекла за собой другую. Вы лгали мисс Ингрэм о любви, лгали мне о любви к ней, а потом лгали ей о своем стесненном положении. Так как же я могу верить в ваши слова о любви, мистер Рочестер? Как верить словам лжеца?

— Эта маленькая ложь была необходимостью на пути к нашему счастью, Дженни! Даю тебе слово, что больше не будет никакой лжи. И нет в целом мире существа, изнемогающего от любви более меня. Любишь ли ты меня, моя фея?

— Да, сэр.

Призрак встал на ноги, с досады плюнул на ковер и исчез. 

— Тогда проси все, что пожелаешь!

— Сообщите обо всем мистрис Фэйрфакс. Она очень сердита на меня и считает, что я забыла свое положение.

— Твое положение — в моем сердце! 

Поездка в Миллькот выдалась утомительной. Мистер Рочестер категорически не желал брать с собой Адель, но я упросила его: девочка так хотела поехать с нами, ей определенно пойдут на пользу короткое путешествие и временная смена обстановки.

Я была бы абсолютно счастлива, если бы мой будущий супруг не относился к девочке как к надоевшей кукле. Он рычал на нее сквозь зубы и заставлял сидеть в самом дальнем углу кареты, а после и вовсе заявил, что как можно скорее избавится от нее, отослав в школу. Об этом нам следовало поговорить отдельно. Я вовсе не разделяла его планов по избавлению от Адели.

Как хорошо было бы, если бы она росла подле нас! Разве виновата девочка в том, что ее попечитель вознамерился жениться? Разве я — препятствие для ее хорошей жизни? Нет, нет и нет! Дело это для меня было решенное. Я не сомневалась, что смогу убедить мистера Рочестера и отстоять интересы моей маленькой ученицы.

Разве в Торнфилдском замке так мало комнат, что для Адели не найдется места? Разве мистер Рочестер настолько стеснен в средствах, что не сможет выделить денег на кусок хлеба и чашку супа для девочки, о которой заботится столько лет? Что же касается бесконечных игрушек и украшений — их можно было и даже следовало сократить в десяток раз, чтобы привить Адели скромность и хороший вкус.

В Миллькоте мистер Рочестер словно сорвался с цепи. Он сам, разумеется совещаясь со мной, выбирал материю для моих платьев, обложился десятками шляпок, водружая каждую мне на голову, так что к концу примерки моя прическа окончательно растрепалась, и горстями ювелирных украшений, которыми меня обвесили, словно елку.

Адель счастливо щебетала, и в конце концов ей тоже были заказаны аметистовое платье и тонкая нитка черного жемчуга, прекрасно сочетавшаяся с ее темными глазами и вороново-черными волосами. 

Вечером, по возвращении в Торнфилд-холл, мистер Рочестер позвал меня к себе и вновь принялся петь. Я сохранила лицо, чтобы не расстраивать своего будущего супруга в момент душевной радости. Это была ария — вероятно, его собственного сочинения. Увы, сочинителем он оказался таким же посредственным, как и исполнителем.

Все это время я думала о призраке. Почему он не явился мне в Гейстхеде, когда я встречалась с тетей и кузинами? Почему любезно позволил мне самой отплатить по счетам мистрис Рид? Почему вообще покинул родной дом и следовал за мной сначала в школу, а потом и сюда? Пока я не находила ответа. 

Ария мистера Рочестера не несла в себе литературной ценности, имела примитивный романтический сюжет и заканчивалась весьма дурной репликой лирического героя, который берет со своей возлюбленной клятву умереть вместе с ним. 

Пропев эти слова, он встал и подошел ко мне, и страсть его была настолько пылкой, что в комнате стало жарко. Однако я должна была пресечь это воодушевление и кое-что прояснить.

— В Индии живых и здоровых жен действительно сжигают вместе с хладными трупами их мужей, — четко заявила я. — Но мы не в Бомбее, сэр, и у меня нет ни малейшего намерения умирать вместе с мужем, как вы сейчас изволили спеть.

— О, что ты! — несколько разочарованно воскликнул он. — Это лишь образ, полет фантазии! Я теперь совершенно не думаю о смерти, Дженни, мне хочется жить с тобой бесконечно долго и никогда не расставаться!

— Однако нам все равно придется расстаться, когда смерть пожелает разлучить нас, — парировала я. — Вы старше меня на двадцать лет и, очевидно, умрете раньше. Я же останусь вашей вдовой и из уважения к вашей памяти и любви постараюсь устроить свою жизнь со всем возможным комфортом.

— Взбалмошная девчонка! — тут же взвился мистер Рочестер. — Да любая другая была бы счастлива такой арии!

— Но я не любая другая, сэр, я — это я. Возможно, природа обделила меня эстетическим вкусом, но такие арии меня не радуют.

— Да ты удивляешь меня, гувернантка Дженни!

— Что ж, до свадьбы я предоставлю вам возможность получше узнать мой характер, чтобы вы могли успеть передумать вести меня к алтарю.

— Замолчи, капризное дитя! Перестань говорить глупости!

— Не вынуждайте меня молчать, мистер Рочестер, ведь я становлюсь вашей супругой, а не прислугой. К тому же я говорю с вами весьма рассудительно.

Мой жених надул губы и нервно закурил. 

Признаться, теперь и самой мне кажется странной логика моих действий. Но тогда, помимо расставления точек над «i», которые можно было бы расставить гораздо мягче, я хотела увеличить дистанцию между мной и моим женихом. Секрет в том, что я боялась близости и понимала, что Эдвард, здоровый и опытный мужчина, настаивал бы на ней, пренебрегая приличиями, под сладкие речи о том, что я «не такая, как другие женщины».

Письмо от мисс Бронте лежало на столе. Его доставили, когда мы ездили в магазин, и мистрис Фэйрфакс отнесла конверт в мою комнату. Наконец я смогла найти время, чтобы прочитать весть от моей новой подруги. В письме, которое отправила ей еще до отъезда в Гейтсхед-холл, я рассказала о визите гостей, о красоте мисс Ингрэм и о мерзостях, которые творит в замке дура Грейс Пул.

Наверняка Шарлотта осталась очень впечатлена такими историями, раз так скоро прислала ответ.

«Моя дражайшая подруга и героиня!» — начала она свое письмо. Похоже, что мисс Шарлотта так и не выбросила из головы идею о написании книги и не отказалась от странного каприза сделать героиней романа меня. Я скептически скривила губы и продолжила чтение:

«Я благодарна вашему письму с рассказами о жизни в таком мрачном готическом замке, как Торнфилд-холл. Поистине странные события происходят там. Надеюсь, вы уже смогли раскрыть тайну пожара в спальне мистера Рочестера, а злобная Грейс Пул получила по заслугам и была изгнана из имения. 

С удовольствием и восторгом посмотрела бы я на поля, которые вы наблюдаете с крыши замка, на сад, в котором проходят ваши уединенные прогулки. Природа — услада глаз и отдых сердца. Однако в настоящий момент я в Лондоне вместе с братом, и город этот неизменно сер и туманен. 

Дженни, к великому огорчению, мне ничего не известно о Сэм. Но должна признаться, что не располагаю временем, чтобы добросовестно поискать ее. Я справилась о ней в нашей чайной, описав приметы. Уверена, что спустя какое-то время мне пришлют ответ об этой девочке.

Дорогая Дженни, вы писали про семейство Ингрэм и прекрасную мисс Бланш, будущую мистрис Рочестер. Должна сообщить вам ужасную и странную новость, которой пестрят все газеты в столице. Вы еще не в курсе? Что ж…

Мисс Бланш, ее сестры, ее брат и матушка убиты оборотнем. Поутру их нашел в доме кто-то из приходящей прислуги. Горло каждого члена семьи Ингрэм было порвано, а у непревзойденной мисс Бланш даже вырвана трахея и разворочена вся грудь — бедняжка наверняка так мучилась перед смертью!

Вас уверяют, что оборотней в окрестностях Торнфилда нет, но вы сами видели одного из них на дороге. Никто не сможет ответить, тот ли зверь решил судьбу семьи Ингрэм, или зверей в местных лесах несколько. Дорогая подруга, будьте осторожны, берегите свою жизнь и непременно пишите мне обо всем, о чем сочтете нужным рассказать.

Ш. Б.»

Я заглянула в конверт и увидела газетную вырезку, подтверждающую слова Шарлотты. 

Мистер Рочестер не мог этого не знать. Мое сердце пропустило два удара.

— Представь, мой светлый ангел, я ничего не знал! Какой ужас! Ужас! — Мой жених беспокойно расхаживал по библиотеке.

Вид у мистера Рочестера был очень взволнованный. Я стояла у окна и наблюдала за ним, не веря больше ни одному его слову. Призрачный мистер Рид, вероятно, испытал полное разочарование во мне и больше не появлялся.

— Но вы же говорили, что ездили к ним! Не в тот ли самый день был ваш визит?

— В тот — не в тот! Разве я могу все запомнить, Дженни? Значит, я ездил к мисс Бланш в другой день! Какой толк рассуждать об этом?!

Он подошел ко мне и обнял меня за плечи.

— Я понимаю, что ты очень напугана, моя милая амазонка, но не стоит опасаться...

— Не стоит опасаться, сэр? — вывернувшись из его рук, сказала я. — По окрестностям бродит оборотень! Быть может, что и не один!

— Это исключено, Дженни! — оборвал меня мистер Рочестер. — Здесь нет, никогда не было и не будет этих тварей! Кто сказал, что Ингрэмы пали от когтей оборотней? Газетчики? Это же известные вруны и сплетники! Мать родную назовут потаскухой, если об этом можно будет написать в газетке!

— Эдвард, я сама видела здесь оборотня. Сама. Там, на дороге, в том самом месте, где впервые встретила вас.

— Наверное, ты очень устала, мой ангел, — сказал он. — Иди спать. Как бы мы ни скорбели о мисс Бланш и ее родных, нам необходим сон. Доброй ночи. — Он поцеловал меня в лоб.

— Доброй ночи, мистер Рочестер.

— И вот еще что, Дженни! — окликнул он меня, когда я выходила из библиотеки. — Должно быть, тебе подружки по школе пишут письма, где пересказывают все эти сплетни? Тебе бы стоило прервать эти пустые переписки, моя амазонка, — не дожидаясь моего ответа, заявил он. — Теперь эти девушки не ровня тебе, скоро ты начнешь новую блистательную жизнь! Так что не пиши более никому…

Я поднималась по темной лестнице со свечой в руке. Где-то скрипнула дверь, но я уже понимала, что звук доносится из комнаты Грейс Пул. Эта негодная приживалка вновь следила за мной. Я вошла в свою комнату, заперлась и села за стол.

Убрала письмо Шарлотты под подушку и открыла свой блокнот. Вырвала страницы прошлой жизни и предала их огню, глядя, как слова вместе с бумагой обращаются в пепел. Затем я взяла карандаш и написала на чистой странице три слова в столбик:

Мисс Ингрэм

Шарлотта

Сэм

Если пытливый читатель задастся вопросом, для чего я веду эти записи, я не смогу ответить. Иногда это кажется мне пустой тратой времени. В иное время я нахожу нечто важное в этих коротких записях: они словно маяки, мысли, которые ускользают от нас в ежедневной жизни, но навсегда записаны здесь, и стоит раскрыть нужную страницу, как память возвращается к нам.

Адель плакала наверху. Сквозь сон я слышала то ее сдавленные всхлипывания, то птичье карканье, то трепетание крыльев. Мне приснилось, что девочка сама обращается в ворону, черную как смоль. Что ее растрепанные волосы — это птичьи перья. Что руки ее превращаются в крылья, она кричит и, открыв окно, выпархивает в ночь. Собратья по птичьему племени, живущие под карнизом Торнфилд-холла, приветствуют Адель громким карканьем, и черная стая, взбивая ночь крыльями, растворяется в темноте.

Вскочив с кровати, я набросила халат, взяла свечу и, стараясь производить как можно меньше шума, поднялась к воспитаннице. Ее комната была заперта. Из-под двери тянуло холодным воздухом: очевидно, Адель спала с открытым окном.

Я постучала. Затем постучала снова. И собралась уже будить мистера Рочестера, но на третий мой стук девочка ответила сонным и недовольным голосом. Я разбудила ее. Какой вздор — идти на поводу у снов. 

Вернувшись к себе, я, должно быть, беспечно не заперла дверь. В моем шкафу висели свадебное платье, все в кружеве и лентах, и расшитая жемчугом вуаль. «В самом ли деле это случится? — думала я. — Неужели я стану мистрис Рочестер? Неужели этот угрюмый и резкий мужчина теперь всегда будет нежен со мной?»

С этими мыслями я заснула, а проснулась от света свечи. 

Кто-то стоял надо мой. Совершенно точно это была женщина. Женщина, которой я никогда прежде не видела в замке. Высокая и крупная, с густыми черными волосами, рассыпанными по плечам. Она была в белом.

Женщина взяла мою свадебную вуаль, пристально посмотрела на нее и примерила, посмотревшись в зеркало. Лицо ее было диким и бесцветным, словно лишенным и разума, и самой жизни. Глаза, налитые кровью, бешено сверкали. Впавшие серые щеки превращали лицо в подобие голого черепа. Женщина оскалила зубы и зарычала, сбросив вуаль со своей головы и наступив на нее, словно хотела втоптать эту ненавистную вещь в ковер. 

Мои рефлексы подрывали меня выхватить из-под подушки нож и вскочить на ноги. Но я помнила, что предыдущий сон про Адель поставил меня в глупое положение, и осталась в постели. Говорят, что так проявляется сонный паралич: человек не способен ни вскрикнуть, ни пошевелиться, а перепуганное сознание рисует перед ним жуткие образы, от страха перед которыми можно умереть.

Моя гостья остановилась перед постелью и затушила свечу. Голова ее наклонялась все ниже и ниже, я чувствовала ее хрипящее звериное дыхание, горячее и зловонное, а потом наступила тьма. Я проспала до утра.