Глава 8

Китти

Вокруг меня колышется мерцающая серебристая аура — мой щит. Невидимая, но я чувствую её прохладу на коже. Инквизитор стоит в нескольких шагах, его лицо искажено яростью. Он не может коснуться меня.

Не может!

— Кто посмел… поставить своё клеймо на тебе, Китти?! — его вопль бьёт по ушам, но не может пробить мою защиту.

Волна облегчения и тихой, злорадной радости захлёстывает меня.

Я в безопасности. Валериус не смог.

Этот ужасный, властный старик не смог меня тронуть. И всё благодаря ему… ночному гостю.

Я вспоминаю горячий поцелуй — нежный и требовательный одновременно, забравший мою боль. Его обещание вернуться. Он правда вернётся? Кто же он, этот загадочный, могущественный маг?

— Тебя, Китти, пометили, как скот! — инквизитор делает шаг вперёд, его голос сочится ядом. — Поставили на тебе клеймо! И ты разрешила? Как ты могла?

Клеймо? Моя радость сменяется тревогой.

Растерянно оглядываю сияющую вязь на руке, которая продолжает светиться через ткань. Это не похоже на клеймо. Это… красиво.

— Как клеймо?.. — мой голос звучит слабо. — Я не знаю. Ночью… какой-то полупризрачный маг приходил ко мне… может во сне…

— Маг? — повышает голос инквизитор. — Человек?

Воздух застревает в горле. Человек? А кто же ещё?

Растерянно тяну:

— Человек…

— Ты, маленькая неразумная девочка, — вздыхает Валериус, и его тон резко меняется, становится покровительственно-печальным. Он снова играет на публику. — Это печать рабыни. Теперь ты принадлежишь магу. Ты понимаешь? И эту печать можно поставить только с твоего согласия. Неужели ты ему позволила, Китти? Ты ему дала? — инквизитор качает головой, а в его маленьких глазках разгорается опасный огонёк. — А притворялась такой неприступной недотрогой…

— Как… рабыни? — заикаюсь я, и холодок пробегает по спине.

— Теперь он сможет призвать тебя в любой момент, — продолжает инквизитор, его слова, как капли яда, падают в моё сознание. — Почувствовать твои эмоции, увидеть твоими глазами. Он сделал тебя своей вещью. Теперь ты будешь раздвигать перед ним ноги всегда и везде, где и когда только он захочет. Возможно, он прикажет делать это не только с ним…

Валериус щурится, потирая подбородок, сочувственно причмокивает тонкими губами.

Сомнения душат меня. Клеймо рабыни… Принадлежать тому, о ком я вообще ничего не знаю…

Инквизитор продолжает плести паутину из слов:

— Но я могу помочь тебе. Избавить от этого позорного клейма подчинения. Чтобы ты могла выбрать свой путь. Спасти сестру. Просто тебе нужно выбрать меня.

Но ведь мой ночной маг был так нежен. Заботлив. Он не сделал ничего, хотя мог.

Я же чувствовала его желание, его напряжение. И даже сама хотела. Просила. А он сказал, что сделает это со мной… потом. Когда придёт время.

Значит, он действительно собирался… Подчинить. Запудрить мне мозги, чтобы я сама захотела принадлежать ему?

— Ты поможешь мне лишь затем, чтобы потом забрать себе? — выпаливаю я, и злость придаёт сил. — Чтобы делать со мной всё, что ты делаешь с остальными своими послушными больными игрушками? Которые служат тебе и без всяких печатей?

Валериус рявкает на двух голых девушек, до сих пор жавшихся в углу:

— Брысь отсюда! Быстро! Исчезли. Не для ваших ушей разговор.

Они испуганно подхватывают халаты и выбегают из комнаты, бросив на меня нехорошие, полные зависти взгляды.

— Не горячись, дитя, — инквизитор снова меняет тон на вкрадчивый. — Я только предлагал тебе облегчить приступ Хвори. Но если ты хочешь страдать, я могу тебе это позволить… пока ты сама однажды не попросишь помочь. Мы можем заключить сделку. Я помогу тебе избавиться от клейма, сохранить свою волю.

— А что взамен? — с подозрением спрашиваю я.

— Мне нужны союзники против орков, девочка, — он подходит ближе, его глаза гипнотизируют. — Как, ты думаешь, твоя сестра попала за Завесу?

Я растерянно качаю головой.

— Это её Жгучая Хворь прожгла магическую границу. И орки похитили её. У неё настолько сильная болезнь. Впрочем, как и у тебя, девочка. Как видишь, твоя болезнь может помочь найти твою сестру.

Найти сестру… Эта мысль заставляет моё сердце замереть. Он лжёт, я знаю, но… а вдруг? Вдруг в этой лжи есть доля правды?

— Вы правда… — мой голос дрожит. — Поможете мне разыскать сестру?

И в этот самый момент комната наполняется запахом грозы, озона и древнего леса. Пламя в камине колышется, тени сгущаются.

Я вздрагиваю.

ОН вернулся?

Сотканный из тени и лунного света, маг материализуется посреди комнаты. Его силуэт всё такой же могучий и призрачно-размытый, но в глазах горит яростный огонь, направленный на инквизитора.

Валериус быстро оправляется от шока. Он видит моего ночного гостя, и его лицо искажает презрительная усмешка.

— А, вот и наш таинственный маг. Пришёл за своей рабыней?

Маг не отвечает. Он делает шаг, и воздух вокруг него трещит от сдерживаемой силы. Он рявкает в мою сторону:

— За диван! — и это не просьба, а приказ, которому невозможно не подчиниться.

Я инстинктивно бросаюсь за массивную спинку дивана, и только потом до меня доходит, что я сделала это не раздумывая. Просто среагировала на его голос.

И вовремя.

Комната взрывается магической дуэлью. Чёрные, как смола, хлысты магии срываются с пальцев Валериуса, летя к моему спасителю.

Тот отбивает их лёгкими, текучими движениями… воздуха? Скрученного в прозрачные жгуты. С грацией хищника, танцующего со смертью. Искры от столкновения магии осыпаются на ковёр, прожигая в нём дыры.

— Китти, то, что в тебе — не болезнь! — голос ночного гостя перекрывает шум от схватки. — Это магия! Чистая сила! Поэтому инквизитор и требует твоего согласия, чтобы пить её!

Мир замирает.

Схватка, инквизитор, страх — всё отступает на второй план. Жгучая Хворь не болезнь… а магия?

Как же так?

Я разворачиваю руки ладонями вверх, рассматриваю подрагивающие пальцы, кончики которых искрят. Но кандалы не дают огню вырваться из меня. Чувствую приближение приступа. Я волнуюсь, и Хворь начинает жечься.

Магия, говорит маг?

С опаской подглядываю из-за дивана.

— Ложь! — рычит Валериус, запуская в мага ещё один сгусток тьмы, который тот поглощает, словно потоком пустоты.

Кому же верить? Нет же, Хворь — это болезнь. Все знают. И с этой болезнью долго не живут.

Валериус уклоняется от очередного удара воздушной плетью и продолжает кричать мне в пылу схватки:

— Китти, я хотел лишь помочь тебе контролировать твою магию! Не представляешь, сколько в тебе скрыто силы. А этот дикарь хочет её украсть!

Что?

Инквизитор только что САМ подтвердил?

— Так это правда?! — кричу я в ответ, и мой голос срывается. — Моя Хворь… это сила? И вы… вы скрываете это ото всех? Забираете её, присваиваете... Это именно ВЫ используете людей как скот?!

— Ты — молодая девушка с неокрепшей психикой! — рявкает Валериус, отбивая очередной удар, от которого по стенам идут трещины. — Неужели ты повелась на эту гору мышц и тестостерон? — он выпускает пару дымящихся чёрных струй в ответ, нападая. — Китти, ты отдалась этому самцу ночью, да ещё и позволила поставить на себя печать?! Это ему нужна твоя сила! Просто он оказался хитрее меня!

— Китти, не слушай его! Он лжёт! — кричит маг. — Как и все аристократы лгут простым людям! Я всё объясню! Печать на твоей руке не подчиняет, а защищает тебя!

Но так-то маг говорит правду. Вроде. Серебристый щит не позволил Валериусу подойти ко мне.

Я сбита с толку. То, что я сейчас узнала, переворачивает мою картину мира.

Хотя, какая разница? Появился у меня этот огонь из-за болезни или из-за пробудившейся магии, если я не могу им управлять.

Маг теснит инквизитора, опутывает его воздушными плетьми и отвлекается на меня.

— Китти, это не хворь, это оружие! Сосредоточься на том, что тебя держит! Сожги свои оковы!

Он отвлекается всего на миг, когда пытается докричаться до меня. Но инквизитор ловко подгадывает момент, сбрасывая путы и тут же наносит сокрушительный, с такого близкого расстояния, удар.

Бьёт призрачному магу под дых. И выпускает чёрные щупальца магии, быстрее и мощнее всех предыдущих. Они обвиваются вокруг проекции, частично проходят сквозь, сжимая призрачный силуэт.

Не успев отшатнуться, фигура начинает рябить и становится почти прозрачной. А мне… кажется, будто эти самые щупальца обвились и вокруг меня!

Стресс, страх, негодование — огненный коктейль вскипает в моей крови. Огонь в жилах, моя «Хворь», которая, оказывается, вовсе и не болезнь, а… магия, выходит из-под контроля.

Сначала боль вспыхивает, словно подожжённая лучина и резко пронзает изнутри. Но сквозь агонию пробивается новая, дерзкая мысль, подаренная магом. Неужели этим можно управлять?

Чёрные хлысты инквизитора всё плотнее обвиваются вокруг проекции, медленно сжимая, делая её прозрачнее.

— Я распылю тебя! — хрипит Валериус от натуги, вливая все свои силы в магические хлысты.

А мой ночной гость… Он смотрит прямо на меня. Мне не кажется — я чувствую, как он направляет ко мне тонкую нить своей силы, вместо того чтобы защищаться. Он подвергает себя смертельной опасности… ради меня?

Татуировка на руке вновь разгорается, но на этот раз не ради защиты, а… чтобы поддержать, придать мне уверенности.

Отчего-то кажется, что в моей голове звучит: «Давай. Сейчас. Всё получится, Китти. Я тебе помогу».

Мысленно я представляю, что направляю всю свою Хворь, весь мой огонь не наружу, а ещё глубже внутрь, и в ненавистные оковы на запястьях.

Поток моего огня, усиленный безмолвной помощью незнакомого мага, бьёт по серебряным ободкам. Металл шипит, раскаляется добела и… рассыпается в серый пепел.

Я свободна?

Комната наполняется жаром, предметы начинают дрожать от моей силы.

Ещё чуть-чуть и маг исчезнет. Надеюсь, это всего лишь иллюзия, и он сам не пострадает.

А я останусь с монстром-инквизитором вновь наедине? Да ещё и с приступом, который не знаю, как успокоить. Сейчас я так напугана, что просто задвигаю боль на задний план. И мой страх, наоборот, придаёт сил.

Но стоит мне расслабиться… как Хворь вновь поглотит меня.

Я помню, как сестра подожгла на ярмарке амбар. И даже если я не умею контролировать свой огонь… Хотя бы попробовать направить его на инквизитора, я могу!

Решительно встаю во весь рост и выхожу из-за дивана. Вскидываю руки, направляя их в сторону Валериуса и почти истончившегося призрачного мага. Немного жаль, что он сейчас снова исчезнет. Ему придётся. Чтобы не сгореть.

Он же поймёт, что я сейчас собираюсь сделать?

А вот Валериус не уйдёт!

Волна жидкого, белого огня срывается с кончиков пальцев, но у меня не получается ей управлять. Огонь разгорается, пылая в воздухе передо мной.

А мой ночной гость, собрав силы, выворачивается из магических пут. Мне кажется, что он исчез, но маг в одно, неуловимое для глаз движение, отскакивает от инквизитора ко мне. Прямо сквозь мой огонь, который не причиняет призраку вреда.

С его ладони срывается тугой вихрь ледяного ветра, сверкающий осколками озона.

Мой огонь и его лёд. Жар и стужа.

Две стихии сливаются в одну, и маг направляет наш общий магический поток, ударяя в инквизитора. Валеруис вскрикивает — коротко, захлёбываясь — и падает на пол.

Всё стихает.

Проекция мага мерцает, как пламя догорающей свечи, готовое погаснуть от любого дуновения.

Мои вытянутые руки дрожат. Что я натворила? Как?

От страха весь мой огонь исчезает обратно внутрь и продолжает жечь, разгораясь всё сильнее.

Смотрю на тело инквизитора и не могу поверить. Мой тонкий голосок тоже дрожит:

— Я убила человека?

Да пусть огонь пожрёт меня! Вот во что вылилась моя болезнь. Я отняла чужую жизнь. А сама при этом осталась жива. Ледяной ужас смешивается с моим внутренним огнём, поддавая жару.

Полуисчезающая проекция мага подходит к поверженному врагу.

— Спокойно, Китти. Он просто отключился. Упал без чувств.

Сглатываю.

— Ты не врёшь?

— Ну, лучше бы он сдох.

Я задыхаюсь, подавившись воздухом. Призрачный маг ничем не лучше моего мучителя, который сейчас валяется на полу. И если они сказали правду, что Хворь — это магия, да ещё и которую можно забрать… Понятно. Эти двое просто не поделили меня.

Огонь внутри расходится сильнее. А я сжимаю кулаки. Я больше не позволю ему вырваться и натворить бед. Лучше бы я не снимала кандалы. Было бы надёжней.

На ум приходят слова инквизитора, которые я подслушала через стену, когда он развлекался с другой больной девушкой.

Как он её называл? Мой маленький источник.

Теперь всё становится на места.

Вот кто я для этих двоих? Источник магии. Как сказал Валериус, этот призрачный маг просто оказался хитрее.

Мой же лже-спаситель склоняется над инквизитором. Обыскивает его мантию с вышитым серебристым солнцем на груди. И достаёт какие-то амулеты с камнями. Снимает кольца со скрюченных пальцев.

Он что? Мародёр?

Маг поворачивается ко мне, показывая «свой улов».

— Это артефакты-накопители с магией. Чужой, не его. Вообще-то у этого человека такая же «Хворь», как и у тебя, — тихо говорит он, глядя на Валериуса. — Только его магия слаба, почти мертва. Поэтому он и подпитывается чужой, чтобы совсем не потерять дар пользоваться ей.

Маг протягивает полупрозрачную руку над телом инквизитора.

— Китти, ты так напугана. Я знаю, что сейчас жар мучает тебя изнутри. Не хочу пугать ещё больше. И я не такой кровожадный, как ты подумала обо мне. Я тоже ценю чужую жизнь. Ведь, я не дух, чтобы её отнимать.

Тихонечко выдыхаю… Уже легче.

Не дух?

А разве не боги даруют и забирают жизнь?

Призрачный маг так и держит руку над Валериусом и продолжает говорить:

— Таким людям нельзя давать магию в подчинение.

Я вижу это не глазами, а каким-то внутренним зрением.

Из груди Валериуса начинают сочиться тусклые, грязные нити, похожие на болотный туман. Они извиваются, словно черви, пытаются уползти обратно, но рука незнакомца, как магнит, безжалостно тянет их на себя.

— Я затушу внутренний источник, чтобы инквизитор больше никому не вредил. Он больше не сможет использовать магию. Ни свою, ни чужую.

Лицо Валериуса стареет прямо на глазах, и без того немолодая фигура, скрючивается на полу.

— Это его настоящий облик, без подпитки чужой магией, — отвечает маг на мой невысказанный вопрос, видя моё удивление.

Похоже, что его колдовство забирает последние остатки сил. Проекция становится почти невидимой, как мираж в раскалённом воздухе.

А мой собственный огонь продолжает тлеть. Я тихонечко горю.

Слова инквизитора всё вертятся в голове. «Рабыня», «принадлежишь ему»…

Но ведь этот маг ничего мне не приказал. Не заставил. Он даже рисковал собой, чтобы я смогла освободиться. И сейчас… он исчезает у меня на глазах, а я стою и думаю о какой-то ерунде.

— Моё «эхо души»… почти иссякло, — шепчет он, и его голос слаб, как вздох. — Я ещё далеко, Китти, но я уже спешу к тебе. Скоро я вернусь по-настоящему. Моя печать защитит тебя.

Внезапная волна страха чуть не сбивает меня с ног. Это я опять останусь здесь одна? А инквизитор очнётся и придёт в ярость. Как он отреагирует на то, что здесь произошло? Вряд ли захочет и дальше помогать искать Алию.

И вместе с чувствами, так резко перехлестнувшими через край, во мне взрывается и вспышка Хвори, заставляя согнуться пополам.

— Китти?

Не могу терпеть, с хрипом выдавливаю из себя:

— Мне больно!

Теперь, когда оковы рассыпались и больше ничего не сдерживает мой огонь, он рвётся наружу с утроенной силой. От ковра начинает идти дым.

— Я боюсь! Я сожгу здесь всё вокруг!

Маг смотрит на меня, почему-то черты его лица продолжают расплываться. Может потому, что у меня на глаза наворачиваются слёзы, которые я пытаюсь изо всех сил сдержать?

Правда, мне кажется, что я отчётливо вижу его глаза, наполненные тоской и бессилием.

— Китти, я могу забрать твою боль, как сегодня ночью… но я не хочу делать это против твоей воли. Не хочу, чтобы ты думала, что я использую тебя. Должен признаться, мне бы сейчас очень не помешало подпитаться твоей магией. Я бы хотел ещё остаться здесь, с тобой. И помочь тебе сбежать.

Его благородство обезоруживает. Он даёт мне выбор, когда я сама готова умолять его о спасении.

Плевать на сомнения. Плевать на всё.

Забыв про страх, я делаю шаг к его мерцающему силуэту.

Другой.

И бросаюсь к нему.

Мои руки проходят сквозь мужские плечи, но я не чувствую пустоты. Я чувствую жар и покалывание, как от разряда молнии.

Я нахожу его губы, которые кажутся одновременно и реальными, и призрачными, и впиваюсь в них жадным, отчаянным и неумелым поцелуем. Я отдаю ему всё: свою боль, свой страх, свою новообретённую силу.

Его губы… О-о-о-о….

Сначала они призрачные, как поцелуй прохладного ветра.

Но как только я впиваюсь в них, отдавая свой огонь, свою боль и отчаяние, происходит чудо. Он становится плотнее. Силуэт, сотканный из тени, наливается силой.

А под моими ладонями, всё ещё проходящими сквозь призрачное тело, проявляются твёрдые мышцы плеч. Его вкус — такой дикий, как гроза, с привкусом лесных ягод — наполняет мой рот.

Низкий утробный рык рождается в мужской груди, и я чувствую эту вибрацию всем своим телом.

Он отвечает на мой неумелый, отчаянный поцелуй с такой уверенной страстью, что у меня подгибаются колени.

Его руки, теперь совершенно реальные, обвивают мою талию, прижимая к мужскому твёрдому, горячему телу и не дают упасть. Ой. Он же опять без рубашки. Мысль мелькает и тут же исчезает.

Жар моей «Хвори» смешивается с жаром его желания, и я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.

Маг отрывается от моих губ, его дыхание опаляет кожу.

— Простого поцелуя недостаточно, чтобы унять твой жар, солнечная дева, — шепчет он, и его голос, хриплый от страсти, заставляет мурашки пробежать по моей спине.

Я хочу что-то ответить, но не могу. Только тяжело выдыхаю. И не могу собрать разбегающиеся мысли.

Мужские губы спускаются ниже, исследуя мою шею, и я с удивлением чувствую прохладный воздух на своей груди. Когда он успел расшнуровать мой корсет?

Здравая мысль тонет в потоке незнакомых будоражащих ощущений, от которых я задыхаюсь, забывая как дышать.

Я зарываюсь пальцами в густые тёмные волосы, которые на ощупь оказываются мягкими, как шёлк.

Каждое его прикосновение — пытка и наслаждение. Моё тело изгибается ему навстречу, требуя чего-то, чего я никогда не знала.

В следующий миг я оказываюсь на диване, а он нависает надо мной. В его глазах полыхает такое пламя, что мой собственный огонь кажется тусклой свечкой. В голове не остаётся ни одной разумной мысли, только чувства, только желания тела, срывающие все замки.

— Ты знаешь, что такое женское наслаждение? — его шёпот обволакивает, гипнотизирует.

О чём он?