Глава 9

— Ты знаешь, что такое женское наслаждение? — его шёпот обволакивает, гипнотизирует.

О чём он?

***

О том, что мне так хорошо, так сладко и так страшно одновременно, когда он вот так прижимает меня к дивану, нависая сверху? О том, как я чувствую его тело, его страсть, его отчаянное желание?..

Ой… я вдруг понимаю, что лежу под ним с задранной юбкой и раздвинутыми ногами, а он… Боги… Я отчётливо ощущаю, как сильно он возбуждён, как тесно у него в штанах.

Вот сейчас всё и произойдёт?

Холодный укол страха пронзает сквозь сладкий туман наслаждения.

— Я… я ещё девушка, — сглатываю. — У меня не было мужчины… пожалуйста, ты будешь осторожен?

Он замирает. Тяжело дышит, его грудь вздымается, и я вижу, каких усилий ему стоит сдержаться.

Огонь Хвори, вырвавшись, лижет кончики моих пальцев, которыми я изо всех сил впиваюсь в диван. Обивка начинает тлеть, наполняя комнату запахом жжёного бархата.

Но самого мага мой огонь, кажется, совсем не обжигает.

Почему он медлит? Если это нужно, чтобы облегчить приступ… пусть это будет ОН.

— А ты мне доверяешь, Китти? — его вопрос отрезвляет.

Сквозь боль и желание до моего сознания доходит простая мысль. Он знает моё имя. А я ничего не знаю о нём.

Сомнения, посеянные инквизитором, снова возвращаются. Разве можно доверять незнакомцу?

Но он не спешит воспользоваться ситуацией…

— Я тебя совсем не знаю, — шепчу я, и это звучит как приговор. — Даже имени твоего не знаю.

— Не доверяешь… — в его голосе звучит досада. — Меня зовут РейТан. Но этого, я так понимаю, недостаточно.

Странное имя. Первый раз такое слышу. Не из наших земель? И откуда он взялся такой правильный? Когда мне так плохо! Когда я согласна на всё, лишь бы он помог…

Словно читая мои мысли, он шепчет мне на ухо, и его слова вызывают новую волну мурашек, заглушающую боль:

— Лишнюю магию можно высвободить через женское наслаждение.

О каком наслаждении он говорит? Я и так уже почти чувствую себя женщиной. И когда он так обнимает, прижимаясь всем телом, мне легче терпеть боль, словно он разделяет её со мной. Но она всё равно не уходит, продолжает тихонечко терзать изнутри.

— Солнечная дева, я хочу, чтобы ты мне доверяла. По-настоящему. Поэтому сначала нам нужно о многом поговорить. А пока…

Его рука скользит по моей обнаженной ноге. Он чуть приподнимает свои бёдра, ослабляя давление каменной плоти в неположенном месте. Там, где у меня сейчас так горячо… и ещё почему-то влажно.

И! Проскальзывает пальцами прямо туда.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь, когда чужие пальцы касаются моей влажной, горячей кожи. Это прикосновение — самое смелое, самое интимное из всего, что было у меня в жизни, и от него по телу разбегается обжигающая волна смущения и… чистого, животного любопытства.

Я не могу открыть рот и что-нибудь сказать. Все слова застряли глубоко в горле. Всё что сейчас происходит настолько неожиданно, что я боюсь даже сделать вздох.

Пальцы продолжают двигаться — нежно, дразняще, круговыми движениями исследуя крошечный бугорок, о существовании которого я и не подозревала. При этом он чуть опускает бёдра, снова упираясь мне тем, что встало у него колом между ног чуть пониже своей наглой руки, вытворяющие непристойности, от которых меня пробирает мелкими волнами дрожи.

Меня слегка потрясывает от осознания того, что он может просто приспустить штаны и… я не скажу ему «нет». Смутно представляю, что должно происходить между мужчиной и женщиной в такой ситуации… но, Боги! То, что у меня сейчас упирается во внутреннюю часть бедра слишком большое!

От этой мысли я становлюсь совсем мокрой. А он, между прочим, всё это чувствует. Потому что продолжает ласкать рукой. Она скользит всё быстрее, напор становится чуть сильнее.

Закусываю губы, чтобы не застонать. Как же мне неудобно. Особенно от того, что мне так неприлично хорошо.

Со мной происходит что-то странное. Боль от Хвори не исчезла, но к ней добавляется новое, совершенно незнакомое чувство. Оно похоже на щекотку, но глубже. Напряжение у меня внутри — сладкое, манящее.

С каждым движением пальцев это напряжение нарастает, собираясь где-то внизу живота. Словно кто-то натягивает невидимую струну внутри меня, и она вот-вот лопнет.

Я ещё сильнее впиваюсь пальцами в обивку дивана, мой рот приоткрывается в беззвучном стоне.

— Можешь стонать, — он совсем охрип.

Боги…

Реагирую на его хрип судорожным выдохом.

— Давай, моя золотая. Стони для меня.

И я… подчиняюсь. Нет. Это не я. Рот сам открывается и выдаёт несдержанный стон.

— А..ааа…

Я хочу, чтобы он остановился, потому что мне стыдно и страшно. И я отчаянно хочу, чтобы он не останавливался никогда, потому что это… это так необычно. Так… правильно.

Огонь моей магии, который до этого бушевал хаотично, вдруг находит центр.

Он устремляется вниз, к его пальцам, концентрируясь в одной точке. Я чувствую, как там, внизу, собирается тугой, пульсирующий шар. Он становится всё плотнее, горячее, и я понимаю, что приближаюсь к какой-то грани.

Всё внутри замирает. Дыхание, мысли, даже боль — всё подчиняется этому нарастающему, всепоглощающему ожиданию. Как перед прыжком с обрыва.

И в следующий миг натянутая до предела струна во мне лопается. Шар взрывается. Не болью, а ослепительным, белым светом. И я… лечу с обрыва вниз.

Меня пронзает волна такого чистого, оглушающего удовольствия, что я кричу.

Мир рассыпается на тысячи сияющих звёзд, переполняя восторгом. Волна накатывает, достигает своего пика и медленно, нехотя отступает, оставляя меня без сил, дрожащую и совершенно опустошённую, под ним.

Боги! Я стала женщиной?

Он очень тяжело дышит, прямо мне в волосы. И… улыбается? Мне кажется, что он посмеивается надо мной:

— Нет, солнечная девочка. Ещё не стала.

Ой. Я спросила это вслух?

А что же тогда сейчас произошло?

Я всё ещё плыву, паря в невесомости на волнах удовольствия, под тёплое дыхание мага, РейТана… на моём лице. Он прикоснулся своим лбом к моему и так и застыл, ещё переплёл наши пальцы на руках.

Мне так хорошо, что я всё ещё так и лежу с задранной юбкой и бесстыдно раздвинутыми ногами.

А осознаю я это… под скрип открывшейся двери!

На пороге появляются две девицы в плохо запахнутых халатах.

Изольда и Вивьен.

У Изольды пышная грудь того и гляди выскочит из выреза. А у Вивьен при каждом шаге распахиваются полы, не скрывая, что под тонкой тканью ничего нет. Их улыбки полны плохо скрываемой зависти и коварства.

— Ах ты, потаскушка… — тянет Изольда, её взгляд скользит с меня на бесчувственное тело инквизитора. — Обслуживаешь сразу двоих? Смотри, одного уже доконала…

— А мы и слышим, как у вас тут шумно и весело, — добавляет Вивьен, но её глаза, голодные и оценивающие, прикованы к моему спасителю. — А что это за маг? Мы тоже хотим…

Я инстинктивно ёрзаю на диване, пытаясь опустить юбку. РейТан плавно встаёт, загораживая меня собой и сам мимоходом поправляет мою сбившуюся юбку. Пока я дёрганным движением затягиваю шнуровку на корсете.

Потом маг подаёт руку, помогая мне присесть. Сам делает шаг вперёд, как бы прикрывая меня.

Изольда бесстыдно пялится РейТану между ног.

— О, да ты, Китти, что? Не удовлетворила такого могущественного господина? —

— Упс… — у Вивьен с плеча «случайно» соскальзывает халат, обнажая идеальную грудь. Она лениво поправляет его, заодно приласкав затвердевший сосок, не отрывая взгляда от РейТана.

Так увлеклась, что высунула кончик языка.

Маг на мгновение напрягается, откашливается, поправляет у себя между ног…

Это он всё ещё хочет меня? Или уже успел переключиться на подстилок инквизитора?

Какое-то неприятное и незнакомое чувство покалывает изнутри. Почему-то мне совсем не по себе. Даже обидно…

— Как вы можете… — вырывается у меня, — со всеми подряд? И с инквизитором, и…

— А ты себе единолично всех хочешь? — зло шипит Изольда. — Смотри, какого красавчика отхватила. Думаешь, мы бы стали возиться с этим хилым стариком и врать такой тупой дурочке, как ты, если бы нас такой маг к себе забрал?

РейТан расставляет ноги шире и складывает руки на груди. Его голос тих, но в нём столько стали, что девушки невольно отступают.

— О чём он заставлял вас врать?

— О том, что её сестру похитили орки, — фыркает Вивьен. — Так он хотел к ней под юбку залезть. Приказал сказать, что нас поймали у Завесы, и что орки над нами издевались. А ей сказал, что эти зелёные твари забрали её сестру.

Изольда сдёргивает с плеча халат, поворачиваясь спиной.

— Вот его «орки»! — на её коже алеют уродливые следы от плети. — Следы оставил сам инквизитор! Когда привёз нас к Завесе.

— Он говорил что-то про то, что ему нужен наш огонь, — продолжает Вивьен, и её голос дрожит от неприятных воспоминаний. — Заставлял нас страдать там, разжигал нашу Хворь всё сильнее. Прямо на глазах у стражи. Всё бредил, что сможет приоткрыть Завесу с помощью нашего огня…

— И у него почти получилось, — шепчет Изольда, её глаза расширяются от ужаса. — Воздух задрожал, как раскалённое стекло. И мы их увидели. Там… за Завесой. Двух орков. Страшных, с клыками.

— Что именно вы видели? — голос моего спасителя резок, в нём нет и тени той нежности, что была мгновение назад.

Такой тон заставит кого угодно говорить. И… кажется, он ещё и магии добавляет.

Девушки вздрагивают от его тона.

— Там… — начинает Вивьен, облизывая губы и бросая на РейТана кокетливый взгляд, несмотря на страх в голосе. — Тонкая серебряная нить… она как будто проколола воздух. И по ней… текла магия.

— У Валериуса была куча всяких амулетов и камней, — добавляет Изольда, поправляя вырез халата. — Он подносил их к нити, и они начинали светиться, впитывая магию. И он всё требовал ещё и ещё…

— О чём они говорили? — давит РейТан.

И девушки продолжают рассказывать наперебой.

— Старый орк всё спрашивал, — Изольда кривит губы, подражая грубому голосу: «Когда, Валериус? Когда ты выполнишь обещание? Мне и моей внучке здесь опасно оставаться».

— А Валериус ему улыбался так мерзко, — подхватывает Вивьен, подходя к РейТану ближе. — И отвечал: «Больше магии. Нашему королю нужно больше. И он не будет вечно ждать. Да и для того, чтобы открыть проход для вас двоих понадобится немало».

В этот раз я им верю. Каждому слову. Их страх при воспоминании об орках настоящий. В отличие от той лжи, что они несли по приказу инквизитора прошлый раз.

Моё сердце ухает куда-то вниз. Орки. Это не сказки. И эти дикие монстры живут за Завесой.

— Завеса не открылась до конца. Но орки существуют, — заканчивает Вивьен, играя с концами пояса, который и так еле удерживает на ней халат.

— А ещё, — Изольда надувает губки и округляет густо подведённые глаза, — Валериус грозился, что за непослушание выкинет нас в их мир. Может… ты защитишь нас, могучий маг?

Вивьен же медленно облизывает губы, её взгляд скользит по телу мага, пока она развязывает дурацкий пояс до конца!

— Мы умеем дарить наслаждение… настоящее. Не то, что эта неумёха рядом с тобой.

Халат распахивается, ничего не скрывая. Торчащие соски… чернеющий треугольник между ног.

Что-то неприятное и колючее вспыхивает у меня в груди. Почему мне так не нравятся её слова, и то, что эта девица творит? Почему хочется встать и оттолкнуть её от мага?

Изольда бесстыдно пялится призрачному магу между ног. Уж я-то знаю, что там всё вполне материальное. Твёрдое, словно камень. И большое. Маг так себя со мной и не удовлетворил.

Девица поддакивает подружке:

— Мы знаем, как угодить мужчине, — мурлычет она и тянет руку… — Покажем тебе такое…

Боги, она собирается трогать его между ног? Или вообще, залезть ему в штаны?

Но не успевает она прикоснуться, как по воздуху пробегает серебряная волна. Изольда вскрикивает и отдёргивает руку, потирая обожжённые кончики пальцев.

Надо же! Серебряная татуировка мага сработала точно также, как и моя.

— Не трогай, — его голос тих, но в нём столько холодной стали, что обе девушки невольно отступают. — Меня не интересует то, что вы предлагаете.

— Но почему? — не сдаётся Вивьен, распахивая халат шире. — Мы искушенные. Мы знаем, как доставить удовольствие. А она… — девица презрительно кивает в мою сторону, — у неё совсем нет опыта. Что она может тебе дать?

РейТан вдруг поворачивается ко мне. Его взгляд такой мягкий и защищающий, когда он смотрит на меня.

— Больше, чем вы когда-либо поймёте, — отвечает он спокойно.

Что-то тёплое и приятное разливается у меня в груди от его слов, хотя я стараюсь это скрыть. Значит, ему всё равно, что я неумёха? Значит, ему действительно хотелось… именно меня?

Не их — опытных, красивых, готовых на всё. А меня — неумелую, испуганную, не знающую, как себя вести.

И мне становится так хорошо.

Изо всех сил сдерживаю улыбку, боясь выдать свои чувства.