Глава 10

РейТан

Смотрю на двух жалких человечек, и меня передёргивает от отвращения.

Их доступность, то, как открыто они торгуют своими телами, вызывает не желание, а брезгливость.

У моего народа принято отдаваться чувствам, не стесняться влечения, по зову плоти и души, чистому, честному. А от них за версту несёт лицемерием и ложью. Их улыбки ненастоящие, а слова, словно яд.

Изольда тянет ко мне руку. Глаза лезут на лоб, совсем берега попутала девица. Ведь, это мужчина должен первым проявлять интерес!

Серебряная волна отбрасывает её, заставляя вскрикнуть. Забавно, но моя Печать, моя связь с Китти, не подпускает чужих. И это красноречивее любых объяснений.

Может хоть эта магия успокоит развратную человечку?

— Не трогай, — мой голос звучит холоднее, чем горный лёд. — Меня не интересует то, что вы предлагаете.

Их удивление почти смешно. Они не могут понять, почему я отвергаю их ради… Китти.

Я поворачиваюсь к моей золотой. Она стоит, растерянная, испуганная, в строгом тёмно-синем платье. И в эту секунду она для меня в сто раз желаннее, чем эти разукрашенные куклы, норовящие выпрыгнуть из одежды.

— Но почему? Что она может тебе дать?

— Больше, чем вы когда-либо поймёте, — я отвечаю им, но смотрю только на неё.

Всё, чего я сейчас хочу — это прижать мою маленькую к себе, вдохнуть запах её волос и никогда не отпускать.

Я представляю, как однажды она будет доверять мне так же, как я доверяю ей. Как её тело будет отзываться на мои прикосновения без страха и сомнений. Как мы будем жить вместе и растить наших детей… Интересно, это будут маленькие орчата или человечки? Судя по полукровке, орчанке ЛейРе, из нашего племени, всё-таки моя кровь должна взять верх!

Но Алия была права. Доверие. Сначала я должен завоевать доверие Китти. Не хочу заставлять её потом сожалеть.

Перевожу взгляд на бесчувственное тело инквизитора и сжимаю кулаки.

Если бы не Китти, если бы не её испуганные глаза, когда она смотрела на него, я бы придушил это ничтожество собственными руками. За то, что посмел тронуть мою женщину. Даже несмотря на то, что наш вождь готовит план, и этот человек — важная в нём часть. Его нельзя убивать, пока мы не выясним всё до конца.

Хорошо, что страх Китти остановил меня. Я просто затушил человеческий магический источник, лишив его гнилое тело силы. Пока достаточно.

Моя малышка… даже после всего, что он сделал, она переживала за его жизнь. Духи послали мне не просто пару, а сокровище. Кому, как не мне, шаману, близкому к духам, это знать.

Только меня гложут переживания, не хуже, чем Хворь терзает Китти. Они вгрызаются изнутри, заставляя замирать от страха. Меня? Шамана, одного из двух самых влиятельных орков клана?

А вдруг Китти не сможет принять то, что я орк?

Но её сестра Алия, приняла нашего вождя.

И между нами с Китти связь. Всё будет хорошо. Я уговариваю себя, но…

Я чувствовал Китти. Её эмоции били волной по нашей связи. Ненавистью. Чистой, незамутнённой ненавистью к оркам.

Я внимательно наблюдал за тем, как она отреагировала на слова девушек об орках за Завесой.

Страх, отвращение и пылающий гнев.

Моя солнечная дева — открытая книга, и я читаю каждую её эмоцию так же ясно, как свои собственные.

Сказать ей правду сейчас — значит потерять навсегда.

Я принимаю тяжёлое, горькое решение.

Сначала я завоюю её доверие. Я стану для неё всем — защитником, любимым, другом. И только потом, когда она будет в безопасности, когда её сердце будет принадлежать мне без остатка, я смогу раскрыть ей свою истинную суть.

С пола раздаётся тихий стон. Инквизитор приходит в себя. Он медленно садится, его взгляд, мутный и растерянный, обводит комнату, останавливаясь на мне.

Движения инквизитора заторможены, словно у дряхлого старика. А он и выглядит, как старик, теперь, когда лишился магии. Морщины на его лице углубились, кожа стала серой, как пергамент, но в маленьких глазках, несмотря на слабость, горит неугасимая злоба.

— Ты… — хрипит он, наставляя дрожащий палец на мою золотую. — Ты сделала неправильный выбор… Ещё пожалеешь…

Я напрягаюсь, делаю шаг к нему, заслоняя Китти.

— Он не тот, за кого себя выдаёт, Китти! — голос инквизитора крепнет от ярости. — Неужели ты не видишь, что…

Холод сжимает моё сердце. Неужели этот человек почувствовал?

Мерзкий тип учуял во мне орка? Сейчас он всё испортит, посеет в её душе сомнения, которые я не смогу развеять. Убьёт то хрупкое доверие, что только начало зарождаться.

Я обязан заставить его замолчать.

Срываюсь с места. Два скачка, едва уловимых глазу, и я уже стою над ним, не дав закончить фразу, простираю руки над одряхлевшим телом.

С кончиков пальцев срываются невидимые воздушные нити. Они оплетают его, словно призрачный кокон. Злоба на лице инквизитора сменяется удивлением, а затем пустой сонливостью.

Глаза Валериуса закатываются, и он снова падает на пол.

— Это заклятие сна, — тихо объясняю Китти, не оборачиваясь. — Оно продержится недолго. Но даст нам время на побег.

Я решительно поворачиваюсь, прямо смотрю в её широко раскрытые глаза.

Китти переводит удивлённый взгляд с меня на похрапывающего старика. Я же тороплю:

— Мы уходим. Немедленно.

Но человечка не двигается. Теперь она смотрит на двух наложниц, которые жмутся друг к другу в углу.

— А как же они? — говорит тихим голосом, в котором слышится твёрдость, которой я не ожидал.

Я тоже оборачиваюсь к двум девицам. Раздражение снова поднимается во мне, но я гашу его. Китти права. Надо и им помочь.

— Ваш инквизитор проснётся в ярости, — ровно и холодно говорю им. — Да, я лишил его магических сил. Никакая магия больше не поможет ему разжечь внутренний источник. Он больше не сможет издеваться над вами и мучать. И даже просто поразвлечься не получится. Ведь, теперь его возраст взял верх. В таком возрасте, без магической подпитки, мужской силы больше нет.

— Если мы останемся, — Вивьен испуганно прикрывает рот ладошкой, — он нас не пощадит! Тем более теперь, когда лишился магии и мужских сил… Ему просто нравится мучать. Неважно как.

Изольда более прагматична, пораженно шепчет:

— Он больше не сможет забирать нашу Хворь, которая будет нас заживо сжигать?

У Китти вырывается несдержанное:

— Жгучая Хворь — не болезнь! Это магия. Которой нужно учиться управлять. А не запирать внутри. Инквизитор, и все остальные аристократы нагло врут. Используют простых людей с даром, чтобы подпитываться самим.

Сомнение отражается на лицах девушек. Не думаю, что они верят. И у меня совершенно нет времени что-то объяснять.

— Возьми нас с собой, маг! — выкрикивает Вивьен, бросаясь вперёд. — Пожалуйста! Мы сделаем всё, что скажешь.

— Я постараюсь вас всех вывести отсюда. Но я не смогу облегчать вашу Хворь, как это делал инквизитор.

Воздух вибрирует невысказанным вопросом: «почему?»

Для меня важнее всех в этом мире, да в любом из миров: человеческом или мире орков — это Китти. Моя солнечная истинная — единственная женщина для меня. Как же невыносимо долго я ждал её.

Китти же колеблется. Я вижу это в её всё еще широко распахнутых глазах. Она не доверяет мне. Она стоит на краю пропасти, решая, прыгнуть ли ко мне или остаться здесь. Китти не знает, чего можно от меня ожидать.

Меня же переполняют чувства, которые я обязан разделить с ней.

И я решаюсь на искреннее признание. Тем более, она всё прочувствует ярче через нашу связь.

Именно сейчас, я игнорирую всё и всех вокруг.

Я останавливаюсь прямо перед Китти и прикладываю кулак к сердцу. Орочий жест клятвы. Удивление мелькает в её глазах. Люди так не делают?

На миг я замираю, понимая, что выдал себя?

Но сейчас важнее донести до неё правду моих чувств. Когда-нибудь она всё узнает и поймёт.

— Я уже сделал свой выбор, Китти, — говорю тихо, но твёрдо. — Я видел много женщин, но ты для меня — одна и единственная. Мой очаг — только ты. Где бы я ни был, я буду возвращаться к твоему огню.

Она приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но я качаю головой.

— Тш-ш-ш… Не говори ничего сейчас. Я хочу, чтобы ты узнала меня лучше. И неважно, что ты решишь потом. Захочешь ли пустить к своему очагу или нет. Часть моей души уже принадлежит тебе. И всегда будет.

Конечно, захочет. Не сомневаюсь. Я знаю наперёд. Чувствую это. Даже если она сама, пока ещё не осознаёт.

Китти застывает. Не ожидала услышать такое от меня? Я не мог промолчать. Моё признание — это маленькая ступенечка на пути к искреннему доверию между нами.

Осторожно, боясь спугнуть, наклоняюсь и прижимаюсь своим лбом к её. Одновременно с этим переплетаю наши пальцы. Её дрожь передаётся мне, как и её тепло смешивается с моим.

Я готов перестать дышать, лишь бы это мгновение длилось вечно. Моя. Какая же она моя.

Китти растеряна, не понимает, что происходит, но я чувствую, что ей хорошо.

Я понимаю, что, наверное, всё сделал не так. У меня нет знаний о том, как люди признаются в чувствах. Я просто отдал ей часть себя так, как умею.

— Да он врёт, чтобы ты ему дала! — доносится сзади ядовитый шёпот Изольды.

Я отстраняюсь, но одну руку Китти так и не выпускаю. Слишком мне хорошо, когда касаюсь её. Она и сама не спешит выдернуть пальчики.

И, кажется, тоже млеет от простого прикосновения.

Все мои чувственные ощущения сконцентрированы на её руке в моей ладони. Хоть я и не показываю виду, и не смотрю туда.

А смотрю на девиц и придаю лицу выражение построже. Бывшие наложницы инквизитора кривятся от злости и зависти. Тонким орочьим слухом я даже слышу их зубной скрежет. В их взглядах ясно читается: «Эта замухрышка, эта дурочка… и такой маг выбрал её, а не нас».

— Я могу попытаться вывести и вас, — говорю им, потому что этого хочет Китти.

Хотя, даже одну её будет вывести непросто.

Но наложницы злятся только сильнее. Чувствуют себя отвергнутыми? Я не собираюсь притворяться, как принято у людей. Я всё сказал. Так как есть.

Для меня имеет значение только моя истинная.

Вивьен отводит глаза и бормочет:

— Мы пойдём через дверь для слуг. Так будет быстрее.

Изольда поддерживает приторным голоском:

— Не будем вам мешать.

Слишком быстрые перемены в настроении. Кто этих людей поймёт?

— Бегите без оглядки, — роняю я.

Вивьен кивает и утягивает за собой вторую девицу. Как только за ними закрывается дверь, я поворачиваюсь к Китти.

— Я выведу тебя, солнечная моя. Моё «эхо души» может проходить сквозь преграды и стены. Я знаю, как отсюда выбраться.

Но в этот момент из коридора, куда ушли девушки, доносится шум.

«Тревога! В покоях инквизитора чужой! Он напал на инквизитора Валериуса!» — женские крики разлетаются по всему замку.