Глава 14

Просыпаться ей вообще не хотелось. Было так хорошо, так уютно в крепких руках ее генерала. Под ухом размеренно билось сильное сердце, теплое дыхание обвевало ее висок, шевеля волосы. Рина открыла глаза и на секунду застыла — мало того, что Торэ-Ин сиял и сверкал, так и сама она лежала именно в той золотистой и пульсирующей искорками-разрядами оболочке, которая зажглась вокруг него с некоторых пор.

— Доброе утро, моя храбрая девочка, — не скрывая радости, прошептал Торэ-Ин, прижимаясь губами к ее волосам.

— Доброе утро, мой генерал, — Рина подняла лицо к любимому мужчине и хотела обнять его за шею, но ее ладошка попала в плен сильных пальцев. Глаза Торэ-Ина ярко блестели, когда он поднес пальчики девушки к своим губам.

— Спасибо тебе, Рина, — он подтянул ее выше и сжал в таких объятиях, будто опасался, что она исчезнет. Но нет, она лукаво улыбнулась и легонько коснулась своими губами кончика его носа. Торэ-Ин прищурился: — Провоцируешь?

Она отрицательно качнула головой и тихо пробормотала:

— Пить хочется.

Он понимающе усмехнулся и завел руку к прикроватной тумбочке. Нажал сенсорную кнопку на овальной панели со словами:

— Сейчас принесут не только пить.

— Но еще, наверное, рано. Может, я сама?

— Рано, говоришь? — он снова повозил пальцами по панели, шторы автоматически распахнулись, впуская в комнату яркие лучи высоко поднявшегося Фэбу.

Спустя всего пару минут пискнул сигнал, возвестивший о том, что Диза что-то принесла. Улучив момент, когда генерал расслабился, Рина выскользнула из его рук, резво соскочила с постели и на секунду зажмурилась от легкого головокружения. Напялила его китель, висевший на спинке кресла, и утонула в нем.

— Куда? Я сам.

— Я женщина, как ни как, — фыркнула она, забрала поднос из-за двери и повернулась.

— Ну и что? — он окинул ее взглядом прищурившихся глаз, голодным и хищным.

— Забота о семье — прямое предназначение женщины, — с апломбом сообщила она.

— Я бы по-другому сказал, — раздул Торэ-Ин ноздри, — в чем именно твое предназначение на данный момент.

Рина на секунду зависла и вспыхнула. Пока она медленно приближалась, взгляд Торэ-Ина упал на белоснежные простыни. Мужчина нахмурился, заметив крошечное размазанное пятнышко крови. Это что такое?

— Иди-ка сюда, — он поманил ее пальцем.

Рина вопросительно уставилась на него, а потом заметила причину его интереса. Пожала плечами и смело шагнула к нему. Мужчина забрал из ее рук поднос, отставил на кровать и, зажав ноги девушки между своих колен, содрал с нее свой китель. Хотя не мог не признать, видеть ее в своих одежках, крайне возбуждающе. Торэ-Ин пристально осмотрел ее со всех сторон, чуть ли ни под микроскопом, вызывая приступы жуткого смущения и непонимания.

— Ты ранена? — наконец спросил он, подняв на нее потяжелевший взгляд.

— Нет, — уверенно замотала она головой, положив ладони ему на плечи. — С чего ты взял?

— Это что? — указал глазами на следы на простынях.

— Я же тебя предупреждала… Мне показалось, ты…

— О чем? О том, что моя вейнари окажется ранена мною? — вспыхнул он, и голос его звенел от напряжения.

— Вы, кроме совместимости, ничего про физиологию землян, что ли не знаете?

— Про боль знаем. Но почему я должен вытягивать из тебя все клещами? — потерял он терпение.

— Ну, и кровь иногда бывает, — она снова беззаботно пожала плечами, — не переживай.

Он окинул ее каким-то диким взглядом, в коем отчетливо сверкнула ревность.

— Чтоб ты понимала, я твой первый, последний и единственный мужчина.

— Чтоб ты знал, я только «за», — озорно улыбнулась Рина.

Торэ-Ин многозначительно поиграл бровями, понимая, как начинает снова заводиться. Дернув ее за руку, усадил к себе на колени. Девушка притихла и исподлобья пялилась на него. Он взял стакан с соком и поднес к ее губам.

Рина послушно сделала несколько глотков и не успела поблагодарить его, как следом ей в рот отправился маленький бутерброд, похожий на канапе. Подобное внимание и чуткость со стороны генерала оказались до дрожи приятны девушке, вызвав теплое щемящее ощущение в области груди.

— А ты не голоден? — обеспокоенно спросила она.

— Голоден, — медленно сказал Торэ-Ин, смакуя каждое следующее слово. — Правда… мой голод только ты в состоянии утолить.

Рина поперхнулась, прекрасно поняв его намек. Рука генерала невесомо запорхала по ее спине, легла между лопаток, поглаживая кожу. Девушка покраснела до самых кончиков ушей. Когда вторая ладонь уже вовсю гуляла по внутренней поверхности ее бедра, Рина смущенно шикнула:

— С ума сошел!

Торэ-Ин вызывающе ухмыльнулся и заграбастал девушку в свои объятия.

— Если бы не ты, то наверняка бы сошел! После стольких лет энергетического голода, окунуться в бездонный источник, вроде тебя, это словно наркотик у вас, у землян.

— А сколько же тебе лет? — спросила Рина, закусив губу и рассеянно водя подушечкой пальчика по его грудной мышце и не замечая, как обводит круги вокруг светлого мужского соска.

— Двести семьдесят шесть, — довольно жмурясь, ответил он.

Рина прижала руку к своей груди, глаза, наверное, превратились в два обалдевших блюдца.

— У меня что-то с дыханием, Торэ-Ин. Двести семьдесят шесть…

Он хищно раздул ноздри и оскалился:

— Мы до шести ста пятидесяти доживаем, милая. Представляешь, сколько теперь у нас с тобой времени?

— Но мы… это… мы и до двухсот не… — она отчаянно замотала головой.

— Энергии, связавшие нас, позволят нам быть едиными до конца.

— Вейнари, — пробормотала она.

— Вот именно, — согласно закивал он. — И, знаешь, я хочу, чтобы мы с тобой сегодня полетели в особое место.

Она сразу смекнула, куда именно, и плечи ее непроизвольно поникли.

— А как же твоя мама?

— Я с тобой, Рина. А ты должна обязательно посетить место силы моего, а теперь уже и твоего рода, милая.

Рина засмотрелась на своего генерала. Он дал ей невыразимо много — от чувства ее значимости и причастности к важному процессу до самого важного — его любви. Кажется, о большем она и мечтать не могла. Девушка осторожно прижала палец к его лбу, провела вдоль носа по губам, подбородку, шее, задержалась у впадины между ключицами, двинулась к животу и нарисовала колечко вокруг пупка. И рвано втянула в себя воздух, когда заметила, как вздрогнула плоть мужчины, вмиг налилась тугой силой, вздыбилась почти до ее руки, замершей в низу живота.

— Ой! — она отдернула руку и залилась жестоким румянцем.

Сияние вокруг Торэ-Ина усилилось, малюсенькие молнии засновали с такой скоростью, что у девушки глаза разбежались, а догнать хоть одну не получилось. Всполохи вновь озарили и без того сверкающую кожу и физиономию генерала.

— Провокаторша! — рассмеялся он грудным бархатным смехом, заставившим каждый волосок на теле девушки встать дыбом.

— Мне в душ пора, — пропищала Рина, умудрившись сорваться с колен мужчины и скрыться за дверью ванной. О чем только думала?

Рина ошиблась, надеясь на то, что прохладные струи остудят ее мысли и тело. Последнее помнило каждое прикосновение генерала и жаждало повторения. Мысли вообще постоянно возвращались к сегодняшней ночи, отказываясь перестраиваться в другое русло. Девушка сглотнула и подняла лицо к водным брызгам. По коже пробежала странная дрожь, и стало невыносимо жарко. Тогда девушка поняла — она не одна. Подтверждением ее догадки стал насмешливый голос, прогудевший над ухом:

— Дел натворила и дёру дала?

Рина резко развернулась и очутилась зажатой между руками генерала. В его глазах плескалось все то, о чем она думала, то, чего требовало ее тело.

— Торэ-Ин! — выдохнула она, уперев ладони в горячую мощную грудь.

Он приблизился, прижимая ее спину к стене.

— Ведь знаешь, что не обижу, — хрипло сказал мужчина.

— Знаю, — она запрокинула голову, открывая лицо для его поцелуя.

И когда его губы властно накрыли ее губы, одна рука Рины скользнула на его шею, с силой притягивая к себе. Торэ-Ин отправил свои ладони в путешествие по телу девушки: погладил шею, нежно обхватил полушария груди, большими пальцами сначала обведя круги около сосков, а потом слегка их сжал, заставив возбужденно сморщиться. Пока одна рука скользнула за спину, пальцы второй коварно протиснулись между ее бедер, обласкали там самое чувствительное местечко и осторожно нырнули в жаркую и влажную глубину. Движения его пальцев сначала были плавными, затем стали напористыми, чуть растягивая стеночки, задевая там особые точки. Рина застонала и ухватилась за его плечи.

— Что ты со мной делаешь? — сорвавшимся до шепота голосом, прохрипела она, выгибаясь под его пальцами и откидывая голову назад.

— Довожу до безумия, — прошептал ей прямо в губы Торэ-Ин, добившись первого спазма удовольствия, сжавшего его пальцы. Он улыбнулся и наклонился, чтобы заострившая вершинка ее груди в то же мгновение попала в плен его жадного рта. А там уже его язык присоединился к сладкой пытке до тех пор, пока Рина в исступлении не прохрипела его имя раз, потом еще.

Встретившись с лихорадочно вспыхнувшими глазами Рины, губы Торэ-Ина растянулись в понимающей улыбке. Мужчина подхватил девушку за ягодицы и приподнял. Едва только ее стройные ноги обвились вокруг его талии, он одним мощным и глубоким толчком ворвался в ее жаждущее лоно. Движения его сначала были неспешными, дразнящими, и когда Рина едва слышно взмолилась и нетерпеливо зашевелила бедрами, он перестал сдерживаться. Глухо и довольно рыча, он врезался в ее тело властно, подчиняя ее своей воле, срывая с ее губ рваные стоны и судорожные хрипы. Рина вновь отдавала ему себя, позволяя безраздельно владеть ею и всеми ее дарами, чем доводила до невероятного экстаза. Чувствуя, как Рина, словно тисками сжала его плоть, и ощутил приближение пика. Когда мир вокруг окрасился яркими красками, Торэ-Ин устремился вперед и замер, изливаясь в лоно Рины до последней капли.

Доказательством того, что он не шутит, стала пучина той страсти и желания, в кою погрузил ее генерал. Не узнавая себя, пылая всем телом от кончиков ушей до кончиков пальцев на ногах, она сорвала голос, хрипя любимое имя, теряясь в пространстве и времени, бесстыдно подставляя свою грудь его ласкам, то прижимаясь ею к его корпусу. Услышав утробный, полный удовлетворения рык мужчины, Рина только крепче ухватила за его шею и прижалась своим животом к его животу, охотно встречая каждый очередной удар. Внутри разливалось жаркое наслаждение, становившееся с каждым мгновением острым и ярким. Пока, наконец, удовольствие не сжало ее так, что сил не было даже шептать. Торэ-Ин застыл, прикусив ее нижнюю губу, и Рина почувствовала внутри себя сильную пульсирующую струю. Мужчина еще пару минут крепко держал девушку, а потом аккуратно опустил на пол.

Ослабевшие ноги стали ватными, однако Торэ-Ин слегка привалил ее к своей груди и ехидно посмеивался, помогая нанести на кожу ароматный гель и принять душ, как следует. Он губами щекотал мочку ее уха и дразнящими касаниями поглаживал ее живот. Наблюдая его лукавую и порой самодовольную ухмылку, Рина обессиленной ладошкой возмущенно хлопала его по плечу. Он тихонько смеялся и чуть ли не урчал от удовольствия. Потом развернул ее себе лицом и шепнул, глядя прямо в глаза:

— Собирай свои вещи.

— Зачем? — дрогнувшим голосом спросила она, изо всех сил стараясь вычеркнуть невесть откуда взявшуюся какую-то нехорошую догадку.

— Отныне ты живешь в моей… то есть в нашей комнате. А именно здесь.

— Вот привык ты распоряжаться мной, как вздумается, — проворчала она.

— Тогда перееду я. К тебе, — он спрятал свое лицо у основания ее шеи, легонько прикусывая кожу во впадинке между ключицами.

— А как же там гордость и прочее… — начала она, но рот ей был закрыт требовательным поцелуем.

— Ты моя гордость, глупая землянка. Я люблю тебя, неужели не понятно?

Рина закусила губу на миг, чтобы потом обвить его шею руками и прижаться щекой к его щеке. Непрошеная слезинка смешалась со струями душа.

— А если ты продолжишь в таком же духе, мы не скоро полетим, — понизившимся от возбуждения голосом пообещал Торэ-Ин. — Хочу вновь услышать, как ты просишь. Как произносишь мое имя. Голос у тебя становится такой… — он мечтательно поднял в потолок веселые, наглые и абсолютно бесстыжие глазищи.

Рина отдернула свои руки и отлепилась от генерала. Выбралась из душа и обмоталась в мохнатое полотенце.

— Я вещи быстро соберу, — едва дыша, пробормотала она. — Но хочу заметить, что ты испортился.

Сильная рука снова притянула девушку к влажному горячему телу, а коварный шепот сладким ядом проник в ее сознание, заставляя тугой узел ожить внизу живота.

— И собираюсь таким остаться, моя девочка. Так что никуда ты от меня не денешься.

Рина взвизгнула, оказавшись подхваченной крепкими руками и тут же разложенной поперек кровати. Торэ-Ин навис над изумленной девушкой, оперев ладони по обе стороны ее плеч. Ей осталось только снова залиться краской смущения.

— Ты точно сошел с ума!

Внимательные глаза блуждали по ее лицу, ноздри нетерпеливо подрагивали.

— Раньше я сходил с ума от тоски и лютого одиночества. От клейма проклятого. Но сейчас… сейчас схожу с ума от тебя, Рина. Ты себе даже не представляешь, как долго я тебя искал. Как долго ждал. Где ты была, моя половинка?! — с яростной обидой в голосе спросил он. — Где ты пропадала?!

— Меня даже в проекте не намечалось, — лукаво прищурилась она.

— В проекте ее не намечалось, — передразнил он. — Я подыхал в одиночестве, ощущая себя бесполезным элементом системы, ростком, не способным пустить корни, проклятым безумцем, на котором может закончиться цивилизация.

Рина осторожно прижала свои пальцы к его губам, с которых лилась неподдельная горечь.

— Чш-ш, ну что ты, в самом деле?

Торэ-Ин закусил ее пальчики и с удовольствием проследил, как кожа девушки покрылась возбужденным пупырышками. Отпустив ее пальцы, он почти невесомым поцелуем коснулся ее губ, жадно вдохнул ее теплый аромат, и прижался губами к лемнискате под ключицей, прикусывая кожу. Рина обняла его шею и растерянно зашептала:

— Разве может так быть, Торэ-Ин, чтобы вот так? Разве бывает?

Он посмотрел в ее глаза и улыбнулся:

— Бывает, милая, еще и не так бывает.

— Ты невероятный! — нараспев выдохнула она.

— Я знаю, — он проказливо поиграл бровями, за что получил шутливый шлепок по плечу.

— До чего самоуверенный тип!

Торэ-Ин лениво пробежал взглядом по ее лицу, быстро приподнялся и потянул ее на себя.

— Собирайся, мы опять летим на Тэфрин.

Во время быстрого перекуса, организованного Дизой, Рина сидела напротив Торэ-Ина. Он выглядел на редкость довольным и каким-то… сытым. На его губах блуждала провокационная и торжествующая улыбка. Сияние, окутавшее его с прошлой ночи, никуда не делось и золотистой пыльцой искрилось вокруг.

Диза с Лазатом не сумели скрыть своего изумления, и первые несколько минут неприлично долго таращились на лорда Леорсу, забывшись, чем может окончиться подобное лицезрение. Однако Торэ-Ин лишь усмехнулся одним уголком губ и ограничился скупым, но вполне исчерпывающим пояснением: «Я больше не потерян». Пришла пора Рины держать свою челюсть на месте и недоумевать. Ведь генерал удостоил отверженных нормальной фразой, а не обычным приказом сквозь зубы. Тех двоих, видимо, придется заново учить говорить.

Девушка все время ощущала на себе внимательный взор Торэ-Ина. От него внутри что-то сладко замирало и, казалось, что возбуждение уже никогда не отпустит ее, заставляя искры желания беспрестанно блуждать по крови, взывая к безвольному телу. И виной тому был ее генерал. Рине оставалось смущенно прятать глаза и стискивать ладони от страшного напряжения — ее волновал предстоящий полет.

К звездолету шли медленно. Торэ-Ин крепко прижимал к себе Рину, обнимая ее плечи и не спеша разрывать контакт. Очутившись внутри судна, мужчина стояла прямо за спинкой кресла, куда уселась девушка. Пока она запускала системы судна, закладывала курс Тэфрина с поправкой на определенный квадрат, обозначенный генералом, слышала, как шумно он дышал ей в макушку и касался губами волос. О готовности звездолета к взлету сообщил звуковой сигнал, и Торэ-Ин, наконец, уселся в кресло рядом и скрестил руки на груди.

— Торэ-Ин, ты уверен, что мне все же стоит туда лететь? Ведь ты говорил — это не обязательно, если браслеты уже связали нас.

— Уверен. Рано или поздно тебе бы все равно пришлось посетить место силы. Ни о чем не волнуйся, милая, — перехватив запястье девушки, он оставил жаркий поцелуй в центр ее ладони.

— А это… И долго ты так сиять думаешь? — вырвалось у Рины, после чего она закусила губу.

Лукавый взор остановился на ее лице и прожигал до тех пор, пока краска смущения не поползла по коже девушки.

— Очевидно, что с тобой — до конца своих дней, — радостно хмыкнул он.

— Да ну тебя! — махнула она рукой и уставилась в лобовые иллюминаторы.

Сосредоточиться все равно не получалось, потому что Рина ощущала, как Торэ-Ин одним только взглядом ласкал ее лицо. Кое-как выровняв участившееся дыхание и приведя мысли в относительный порядок, Рина сконцентрировалась на полете. Игнорировать тэфрийца и его упрямый взгляд не получалось, и девушка шутливо погрозила ему кулаком. Торэ-Ин весело усмехнулся, пошевелил широкими плечами и вызвал интерактивный экран. Погрузившись в изучение содержимого открываемых файлов, он отвлекся. На смену его вниманию к Рине пришло волнение. Примет ли недоразвитую землянку сакральное место древнего рода? Или отвергнет, как недостойную?

Обычный режим полета прервал вышедший на связь Вальсат. Покосившись на его физиономию, всплывшую в экране, в который таращился Торэ-Ин, Рина ошарашенно застыла. До конца не доверяя своему зрению, она потерла глаза. Дежа вю какое-то!

— Рина, привет. Твои друзья волнуются, все ли у тебя в порядке. У тебя все в порядке? — хитро прищурился он.

— Разве по ней не видно — у нее все отлично! — в разговор бесцеремонно влез Максар, пытаясь через расстояние просканировать мозг девушки.

— Это потому что я рядом, — самодовольно констатировал Торэ-Ин, щурясь от удовольствия.

— Я вообще-то все еще здесь, — буркнула Рина. — И да, у меня все отлично, передайте там Сьюзан, Янгу и другим.

Эти двое, Максар и Вальсат, сияли, словно начищенные древние самовары. Затмить их разве что мог генерал. И девушка, кажется, знала причину, почему так происходит. Щекам ее стало жарко. Она заставила себя уткнуться в консоль, чтобы проверить выстроенный маршрут и чем-то занять свою голову, лишь бы не глазеть на сияющую компанию тэфрийцев. Слух же ее против воли жадно ловил каждое слово.

— До чего же ты скрытен, друг мой, — укорил Максар генерала.

— И ведь ни словом не обмолвился, что половинка тебе избрана, — добавил Вальсат, блестя глазами.

— Я не обязан перед вами отчитываться, — проворчал генерал, с трудом скрывая радость, от которой его просто распирало. Все чувства были обострены до предела, устойчивый столб всевозможных энергий, которые простреливали каждую клеточку тела, упруго пружинил в нем, бурлил подобно Колодцу Жизни на Арнасе.

— Ты знаешь, Торэ-Ин, то, что сейчас мы все ощущаем, намного круче, чем тот короткий всплеск с Арнаса! — с самым сытым выражением на лице сообщил Вальсат.

— И если так пойдет дальше, — Максар многозначительно дернул бровями, — если такими темпами… — когда Торэ-Ин кашлянул, прерывая бурный поток слов друга, медик понимающе хмыкнул и добавил: — В общем, мы с Вальсатом рады за тебя и Рину.

— Будь уже честен — за будущее нашей расы, — хохотнул генерал.

— Не, за друга в первую очередь, — уверенно заявил Максар.

— Удачного полета, лорд Леорса. Леди, — смеющийся взор Вальсата метнулся к Рине, и он отключился.

— Чего это с ними? — спросила Рина ради интереса, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

Ощущая смущение Рины, Торэ-Ин ничего не мог с собой поделать, чтобы подавить идиотскую улыбку. Не мог не радоваться своей удаче и счастью. Рина вернула его к жизни, наполнила силой, стала для него самым важным существом в мире.

— Что-то вроде поздравления, милая. А тебе действительно нужно пообщаться с твоими друзьями, когда вернемся, и объяснить все.

— Хорошая идея.

— Ускоряйся, — скомандовал Торэ-Ин.

Рина хмыкнула и выполнила приказ своего непосредственного начальника. Все лучше, чем сгорать со стыда от различных там намеков. Ей итак было не по себе от бродящего в крови желания прижаться к груди Торэ-Ина, вдохнуть его невероятный аромат, услышать стук его сердца и утонуть в любви. И, похоже, желание это стало для нее таким же обычным и нормальным, как необходимость просто дышать.

Спустя некоторое время Рина с трудом могла усидеть на месте, постоянно подскакивая с кресла и стараясь рассмотреть место, где родился Торэ-Ина Леорса. Генерал едва слышно усмехался, но не говорил ни слова. В иллюминаторах открывался великолепный вид на внушительный белоснежный дом под темно-золотистой крышей. Был он окружен парком с четким геометрическим рисунком, отлично просматривающимся с высоты. От парка вела широкая дорожка к озеру, фиолетовыми водами которого омывался островок в центре. Там располагалось красивое сооружение, отдаленно напомнившее Рине китайскую пагоду.

Волнение вновь заискрило в нервных окончаниях, но было совсем другим — предвкушающим нечто важное и обещающим что-то волшебное. Стремление попасть на Арнас теперь казалось бледным отражением того острого желания, что скрутилось в груди тугими кольцами. Это сооружение в центре озера звало ее, словно там билось ее сердце. И именно в центре этого островка находилось место силы рода, в которое мужчина вливал энергии, пробудившиеся в нем после того, как встретил свою половинку. Он щедро делился силой двоих, силой вейнари, накопленными древними знаниями, а другие тэфрийцы через свои родовые Древа черпали все это, и расстояние не было тому преградой. Здесь происходил обмен между материей Энэрвы, ее обновление и питание энергиями между планетами и посвященным тэфрийцем. Рина бросила внимательный взгляд на генерала, столкнулась с его вопросительным, и едва заметно улыбнулась. Да, ее вейнари и был тем посвященным тэфрийцем, от коего зависело будущее всей расы. Какая несоизмеримая ответственность. Трудная ноша. И сила воли, сопротивляющаяся приступам, и вера, ломающая обреченность и отчаяние. Ее генерал справился.

Пока Рина глушила двигатели, перед Торэ-Ином снова замигал и вспыхнул экран. На них обоих спокойно взирал Иро-Иту. Девушке пришлось проглотить удивленный возглас и плюхнуться обратно в кресло, наблюдая за его аурой. Та же фигня, что у Вальсата и Максара. Сложив руки на коленях, Рина вникала в разговор отца и сына. Иро-Иту то и дело поглядывал на девушку и понимающе улыбался; оболочка его мерцала менее интенсивно, чем у сына.

— Добрый день, Торэ-Ин, Рина.

— Здравствуй, папа.

— Я ознакомился с картами, хранившимися в обсерватории.

— И что думаешь?

— Во-первых, нам следует вновь обживать Арнас и изучать установку древних. Во-вторых, император постановил снарядить разведывательную экспедицию. И, поскольку ты ее возглавишь, тебе поручено разработать план, маршрут, выбор планеты, оценить масштабы и объемы добычи. У тебя неделя, чтобы подготовить экипаж, — поведал Иро-Иту.

Торэ-Ин сосредоточенно кивал, соглашаясь с каждым словом и взвешивая каждый свой последующий шаг.

— Я все понял, отец. И сегодня же приступаю выполнению задачи.

— Вы правильно сделали, что прилетели, — коротко сказал Иро-Иту. — Вам никто не помешает.

— Мама при дворе? — глухо спросил Торэ-Ин.

— Да. Всего доброго.

Он отключился, а генерал некоторое время молчал, будто погрузившись в себя. Потом очнулся, заблокировал панель управления и встал. Протянул руку Рине со словами:

— Пойдем.

Она смело вложила свою ладонь в крепкую руку Торэ-Ина и позволила повести себя.

Они вышли. Миновали дом и медленно шли по дорожкам парка, направляясь к озеру. Рина прочистила горло и спросила о том, что ее несколько напрягало:

— Скажи, Торэ-Ин, получается, вы — типа все сейчас на подъеме?

— Ты про сияние?

— Да.

— Не типа, а все, кто связан с Энэрвой. Но толи еще будет.

— Ожидаются фейерверки вселенского масштаба? — спросила Рина, непроизвольно нахмурившись.

— Ну, это ты загнула, — довольно промурлыкал он. — В пределах нашей звездной системы, всего лишь.

— А… как вы все получили заряд энергии? Ты ведь руки в Чашу не опускал.

— Я общаюсь с материей Энэрвы на расстоянии, Рина, — улыбнулся Торэ-Ин, понимая, что тревожит девушку.

Рина сглотнула. Неужели так всегда будет, когда они?..

— В первое время, да, — охотно закивал головой генерал, дразня ее и вызывая еще большее смущение, окрасившее щеки девушки нежным румянцем.

— Нет слов, — только и выдохнула она, закатив глаза.

Торэ-Ин обхватил ее за плечи и поцеловал в висок.

— Шучу, милая. Не переживай, поток стабилизирован. Всплесков никто больше не почувствует. Эм-м, до определенного времени.

Она вздохнула, поверив генералу. Не заметила, как они уже стояли перед берегами озера. Воды его плескались и искрились в солнечных лучах. Задохнувшись от восторга, девушка прижала руки к груди. На остров в центре озера вели несколько каменных выгнутых мостиков, казавшихся воздушными и невесомыми. Ступить на них оказалось страшно, но горячие пальцы генерала, сжавшие ее ладонь, придали ей уверенности. Рина шла рядом с Торэ-Ином, прислушивалась к себе, наслаждалась ощущением невероятного умиротворения и покоя. Словно вернулась домой.

Мостик окончился и от него, равно как и от других, в центр острова вели выложенные желтым камнем дорожки, вдоль них пышной каймой вились низкорослые кустарники с яркой пеной синих и белых цветков. Дорожки плавно перетекали в три широких ступени, окруживших кольцом площадку в небольшом углублении. В нем и располагалось немного величавое здание с трёхъярусной восьмиугольной крышей, светло-серыми с перламутровыми переливами стенами, покрытыми вязью удивительного затейливого узора, и высокими арками вместо дверей.

Еще до того, как они с генералом вошли, Рина уже явственно слышала зов, натянувший энергетические ниточки ее дара до предела, заставлявший их звенеть, словно нежная трель серебряных колокольчиков. Краска прилила к щекам Рины, кровь быстро побежала по венам, а сердце заколотилось где-то в горле. Торэ-Ин прошел вперед и замер на почтительном расстоянии от круглого водоема, окруженного бортами. Над бассейном с плещущейся в нем субстанцией мягкого серебристого цвета с солнечными вкраплениями парило то самое царственное древо. По его стволу от корней до кончиков веточек кроны циркулировала, переливалась и искрилась энергия. Правда, некоторые корни оказались неживыми, скрученными в черные неровные кольца, равно как и несколько веток торчали уродливыми скрюченными пальцами. Знакомый гудящий гул наполнял пространство вокруг.

— Я уже видела это Древо, — хрипло сказала Рина.

Генерал удивленно оглянулся на нее.

— Когда?

Девушка смущенно кашлянула и, приподнявшись на цыпочки, шепнула ему на ухо, будто опасалась быть подслушанной:

— Во время первого нашего поцелуя.

Внимательный взор фиолетовых с золотистыми прожилками глаз увидел самую душу девушки. Генерал обнял ее, притянул к себе и, вдохнув запах ее волос, уткнулся губами в ее висок. Когда, нарушив непродолжительное и тягостное молчание, он заговорил, голос его был полон нескрываемой тоски. Рина внутренне сжалась от пронзившей все ее существо боли.

— Ты знаешь, о чем говорят черные корни и ветви? О том, что какой-то родовой линии пришел конец, потому как его представитель не обрел своей истинной пары. Не встретил той женщины, которая пробудила бы в мужчине силу. Чем дольше бы он оставался без своей половинки, тем быстрее рвались бы нити, объединяющие род. Ведь через них осуществлялась запитка других тэфрийцев, через них материя Энэрвы соединена с планетами нашей системы. Все здесь взаимозависимо, находится в бесконечном замкнутом круговороте. Треск при порывах нитей слышен всем, потеря энергии ощущается на всех уровнях жизнедеятельности нашей расы и ведет к ее медленному угасанию.

— А что с приступами? — тихо спросила Рина, поднимая свое лицо к Торэ-Ину.

Он грустно улыбнулся, заметив блеснувшие слезы в чудесных глазах любимой женщины. Обхватив ее лицо руками, он большими пальцами смахнул слезинки и крепко прижал ее к себе. Неохотно Торэ-Ин ответил:

— Ты должна знать — после наступления возраста обретения пары, прошло двадцать пять лет. Слишком много и безнадежно, приступы догоняли меня. Странным образом я сохранял ясность мышления. Но безумие быстро поглотило бы мой разум, затянуло бы его в глухую безвозвратную черноту.

— Мне жаль, — щека Рины покоилась на широкой груди, а руки крепко обхватывали талию мужчины. — Являясь носителем особого знания, переходящего от отца к сыну и особой силы, раскрывающейся только при единении двух половинок, тебе было не сладко. Ты ходил по лезвию ножа.

— Мои родители были последними вейнари. Отец передал мне все, накопленное им и иными поколениями. И теперь я, — голос генерала зазвенел от ликования и радости, — удостоен чести стать вейнари. Твоим вейнари, Рина.

Легкое касание ее губ к его щеке доставило ему удовольствие, а потом он увидел, как Рина подняла руки вверх с желанием дотронуться до веточек Древа Жизни. Ни одна женщина никогда не рискнула бы дотронуться до его кроны. Но и женщина, стоявшая рядом с генералом, не было обычной…

И в изумлении замер, потрясенно наблюдая за происходящим. Тонкие, с резными листочками, дрожащие побеги Древа устремились к ладоням девушки, нежно ощупывая их, впитывая ее энергию, мелкими пульсирующими глоточками поглощая в свое тело, отчего оно увеличилось в объемах и начало излучать спокойный искрящийся свет. Материя в бассейне заволновалась, обволакивая тугие набухшие нити, питающие ее.

— Рина, руку мне дай, — прошептал он.

Когда ладони их с силой врезались друг в друга, а пальцы переплелись, Древо вздрогнуло, расправило огромную крону, засверкало, наполнив золотистым сиянием пространство. Такое же сияние окутало генерала и девушку. Сила, неведомая Торэ-Ину, выплеснулась из бассейна блестящими ручейками, подхватила, обвила их обоих теплым уютным коконом, слегка приподняла над землей, и, завершая процесс единения, соединила сознание двоих в одно целое. Теперь при желании они вдвоем могли слышать и чувствовать друг друга на расстоянии. Все правильно, пронеслось в мыслях генерала, все так, как должно было быть. Такова судьба половинок, предназначенных одна другой.

Торэ-Ин счастливо зажмурился, ощущая радость и восторг, легкую растерянность и одновременное ликование, поселившиеся в душе его вейнари. Эта удивительная девушка, которую он сначала презирал, пытался игнорировать свою к ней тягу, умела общаться с энергиями, понимала их, чувствовала. Она сумела удивить его, могла противостоять ему и, не задумываясь, ринулась на помощь, когда на них напали ядовитые киру. И теперь Рина всецело только принадлежала ему. И будет любима им всегда. При мысли о том, каким сильным у них может получиться сын, по венам Торэ-Ина током разошлось невероятное удовольствие. «А если дочь?» — отчетливо всплыл в его сознании смеющийся голос Рины. «Непременно сын!» — ответил он, не принимая иных вариантов. Веселое дразнящее хмыканье Торэ-Ин услышал уже наяву.

От его мыслей о будущем наследнике, о явных и сокровенных мечтах, пружинящие энергетические ручейки мягко обволакивали тело, мелкими будоражащими иголочками разогревали кровь, впитывали единую энергию любви вейнари и делились ею с Древом Жизни. А оно в свою очередь, через нити, загудевшие от наполнившей их жизненной силы, мощными толчками посылало их в недра Тэфрина.

Она стала частью этой семьи, частью великого древнего рода, от коего зависело так много. Рина поняла это после общения с Древом Жизни, когда своим даром полностью окунулась в материю Энэрвы. Высший разум сначала немного обжег ее сознание недоверием, но потом, узнав ее энергетику, открылся, поселив в сердце странное и родное ощущение, словно Рина очутилась наконец-то дома, рядом с тем, кто ее понимал и любил, дорожил ею и ценил каждый совместный миг жизни. Неожиданно тайны мироздания загадочной расы тэфрийцев теперь оказались доступны Рине, а источник жизни, в который погрузился ее разум, показал, какова ее роль в судьбе генерала. Ее любимого мужчины. Она чувствовала его воодушевление и любовь, радость и надежды, веру в свои силы и неконтролируемый страх потерять ее. Мечты о сыне особенно ярко отразились в сознании. Теперь Рине было известно, если отдаешь кристаллам Энэрвы свою силу, то получаешь во сто крат больше, приобретая дар долголетия. А прерывая чью-то жизнь, разбиваешь кристаллик памяти и знания, а соответственно и право обмениваться информацией и энергией с Высшим разумом. Стала понятна острая нужда тэфрийцев в платине и серебре. Эти металлы являли собой прочную основу хранения энергий Энэрвы, сливаясь с ее сущностью и становясь ее материей.

Такие, как Торэ-Ин, слышал мысли и желания всей расы и каждого ее представителя в частности. Он, как и многие до него, собирал опыт, боль утрат, горечь совершенных ошибок, настоящую любовь, радости, восторги, слабости и лучшие стороны натуры. Быть хранителем колоссального объема информации всех ушедших поколений — задача не из легких. И еще труднее выполнить само предназначение — суметь выстроить цепочку знания в четкое последовательное ви́дение, чтобы будущие поколения могли понять, в соответствии с каким законом следует жить. Какие поступки несут за собой гибель, а в каких заключается великий смысл бессмертия. Поклоняясь самой сути бытия, живя в соответствии с вселенским законом любви и жизни, который верховенствовал над стремлениями использовать ради наживы, убивать ради мести или порабощать из-за зависти, тэфрийцы старались искоренить все негативное в себе. И с грустью наблюдали за иными расами, оказавшимися не в состоянии осмыслить свое предназначение.

Рина улыбнулась, понимая, как важно, чтобы источников, подпитывающихся от пары, предназначенной друг другу Высшим Разумом, создавалось как можно больше. Накопленный подобными местами силы резерв позволил бы звездной системе тэфрийцев развиваться быстрее и эффективнее, а расе — стать еще мощнее и величественнее.

А потом дыхание у Рины почти остановилось, слезы навернулись на глаза, пробуждая глухую тоскливую боль…

Родовое Древо генерала, как не так давно Чаша, отразило лицо навсегда ушедшего человека — ее матери. Мама ласково улыбалась, открывая дочери свои объятия. Рина почти кожей ощущала тепло ее ладоней, слышала ее тихий голос. Мама звала ее, убеждая в том, что все будет хорошо, что все это новый виток жизни, и они еще встретятся. Почему? Ну почему второй раз случилось так, что Высший Разум тэфрийцев напоминает ей о ее боли, ее потере?! Зачем мучит ее, показывая родное лицо, которое уже никогда не увидеть наяву и которого не коснуться? Рина зажмурилась; захотелось сжаться в комок.

Легкое прикосновение к щеке вырвало ее из опасной пучины отчаяния.

— Не закрывайся, Рина. Вместе мы справимся, — взволнованный голос зашевелил волосы на затылке. — Обещаю.

Незаметно для них обоих они уже стояли на своих ногах. Рина развернулась и прижалась к широкой груди, пряча лицо. Крепкие, ставшие родными и знакомыми, объятия принесли уверенность и дали ощущение надежности и защищенности.

— Я верю, Торэ-Ин.