Глава 20

Более месяца после происшествия Рина и Торэ-Ин жили на Тэфрине вместе с его родителями, окружившими ее невероятной опекой и теплом. Как было условлено, генерал раз в неделю доставлял супругу на осмотр к Максару и всегда радовался, как дитя малое, когда выяснялось, что с ней и с малышами все хорошо. В остальное время она гуляла по саду, наслаждаясь прекрасными видами, общалась по видеосвязи с друзьями, радуясь их маленьким достижениям и успехам. Праздное времяпрепровождение, однако, быстро надоедало Рине, и поэтому своей свободой она распорядилась по своему усмотрению. И Торэ-Ин с родителями стали свидетелями глубоких размышлений девушки и ее мучительно долгих раздумий, прежде чем она приступила к выполнению возложенных на нее обязанностей. Ей никто не мешал и никто не торопил, как и обещали. Обдумывая только известный ей одной план действий, Рина частенько сидела у Древа, будто не решаясь спросить совета с чего начать. А потом неожиданно спросила у генерала, если ли возможность им временно обосноваться на Тэфрии. За прошедшее время он успел отстроить на облюбованном им месте у озера небольшой дом, в котором иногда оставался, занятый делами Академии, Арнаса и организацией дальнейших экспедиций. И возможность разместиться им двоим на Тэфрии, конечно же, имелась, но… Тревога на миг сковала его сердце. Тряхнув головой, он отогнал напрасные страхи, ведь после инцидента охрана границ их системы была усилена, а значит любая атака, скрытая или нет, будет предупреждена. Да и читая в глазах Рины необходимость и важность нахождения на Тэфрии, генерал выполнил ее просьбу. Отец с матерью расстроились их отъезду, однако Рина объяснила их отсутствие необходимостью начала работы над проектом. Расположив свою дражайшую супругу в доме, Торэ-Ин почувствовал себя каким-то полноценным и ощутил радость возвращения на Тэфрию.

Девушка несказанно обрадовалась, когда узнала, что новый дом и прилегающая территория все также находятся в надежных и заботливых руках Лазата и Дизы. Смотритель земель уже поправился и работал во всю силу, восстанавливая поврежденные взрывом и огнем участки. Диза же выглядела какой-то странной. Иногда Рина замечала, как глаза ее лихорадочно сверкали. И вскоре причина необычного поведения Дизы открылась. А заодно и подтвердила правильность выбранного пути для реализации в жизнь плана объединения.

Когда дошло и до Торэ-Ина, он лишь усмехнулся, не зная продолжать ли ему удивляться многогранности человеческой натуры или готовиться к чему-то невероятному.

В один из солнечных дней на взлетную площадку около их дома опустился небольшой катер, из коего вывалили товарищи Рины: Сьюзан, Свенсон, Мари с Аджитом и капитан Джереми Янг. Последним вышел Вальсат. Рина обняла всех до единого и пригласила в дом. Пока они делились живым общением, которое к своей радости понравилось и генералу, Рина прищурившись наблюдала за Янгом и Дизой, что помогала ей накрывать на стол. Немая сцена наступила в тот момент, когда старый вояка откуда-то достал миниатюрный букетик алых и белоснежных цветов и невозмутимо вручил его ошалевшей Дизе. Та от неожиданности едва не уронила чайник. Покраснев как вареный рак, женщина проблеяла благодарность и вихрем умчалась на кухню. Янг же развалился в кресле и с самым благодушным выражением лица принялся потягивать ароматный чай и аппетитно хрустеть выпечкой.

Рина хитро приподняла бровь и в задумчивости легонько забарабанила подушечками пальцев по своим губам. Лицо ее просветлело так, будто какая-то гениальная идея родилась в беспокойной голове. Вот только какая, для Торэ-Ина осталось загадкой. После того, как гости отправились в сторону катера, Рина отвела в сторонку Янга, Дизу и позвала с собой генерала. А потом махнула еще и Вальсату.

— У меня к вам разговор имеется, — сказала она. — Это быстро.

Диза выглядела так, словно ее сейчас хватит удар, но опасения ее были напрасными.

— Что случилось, милая? — генерал бережно обнял ее за плечи.

— Торэ-Ин, мне нужно попасть в Долину отверженных. Это возможно?

— Зачем? — удивился Вальсат.

— Хочу понять состояние тэфрийцев, — сказала она и тут же исправилась, заметив недоумение в глазах Вальсата, — других тэфрийцев.

— Это все возможно, только я с тобой полечу, — категорично заявил генерал.

Рина покачала головой:

— Появись в Долине ты или даже Вальсат, они все станут трястись от страха, как Лазат и Диза в свое время. Мне же требуются их чистые ощущения, незамутнённые посторонними эмоциями.

— Но, леди… — вступил было Вальсат, непримиримо нахмурив брови, так же как и генерал.

— В первый раз я полечу с капитаном Янгом, могу взять Свенсона. И… с нами полетит еще Диза. Она поможет нам сориентироваться и наладить первоначальный контакт.

Женщина вскинула встревоженный взор сначала на Рину, потом на Янга, но, не увидев ни капли насмешки, несмело улыбнулась и кивнула.

Генерал что-то недовольно забурчал, но успокоился, услышав довод Рины о возможности наблюдать за Долиной из космоса и видеть каждый их шаг. Он так и поступил. Не отрываясь, пялился на экран, следя за Риной и сопровождающими ее лицами от первой секунды, что она ступила в Долину до последней, пока катер не поднялся в воздух. И все это время он готов был уничтожить всех и каждого, кто бы осмелился проявить к его вейнари хоть намек на агрессию.

Вернулась Рина расстроенной и подавленной. Ее, обычно боевой, дух был несколько угнетен. Однако Диза не могла скрыть довольной улыбки. Значит, все прошло не так уж и плохо. Поздним вечером, генерал нашел Рину сидящей на полу перед Чашей Энервы. Девушка задумчиво смотрела на изливающиеся струйки и рассеянно поводила ладонью под ней. Энергия в парящем сосуде, после контакта с его избранной бурлила, искрилась и переливалась яркими красками. Генералу пришлось заблокировать поступившую в материю Энервы информацию о том, сколько детишек носит его беременная супруга, иначе может случиться массовое безумие от неверия и радости. Торэ-Ин присел рядом, мягко захватил ее ладонь в свою, чем и привлек к себе внимание девушки.

— Что случилось, милая? Ты сама не своя. Неужели то, что ты увидела в Долине, так ужасно?

Она повернулась к нему, прижала их сцепленные руки к своей щеке и спокойно сказала:

— Если ты имеешь в виду условия жизни, в этом плане ничего лучше быть не может. Свой дом, пусть и крошечный, возможность не работать и жить на всем готовом для большинства землян — просто мечта. Вы позаботились о своих соплеменниках, пусть они и преступили закон, создав им достойные условия, чтобы они могли завершить свой путь.

— Тогда что повергло тебя в такое состояние, что даже мне не по себе?

— Их энергии… — глухо отозвалась она. — Жизненные силы этих тэфрийцев истощены. Они угасают. Ты не представляешь себе, как быстро. Это больно видеть, Торэ-Ин.

Он завел прядку волос ей за ухо и положил ладонь на ее затылок. И тут же его сознание затянуло в мысли девушки. Он словно своими глазами увидел прекрасно обустроенное место для жизни в Долине отверженных, вот только жизни настоящей там не было и в помине. Все нервы его напряглись, соприкоснувшись с невероятной агонией, тоской, ужасом, страхом и чувством полной бессмысленности существования тех, кто оказался отрезан от мудрости и сил Энэрвы. Генерал сморщился от скрутившей все его существо боли, как если ощущения преступивших закон причинили ему страдания. И это всё чувствовала Рина. Это в ее-то положении!

— Тебе нежелательно испытывать такие эмоции, милая, — мягко сказал он.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — личико ее осветилось внутренним сиянием, глаза вспыхнули и губы растянулись в широкой улыбке. — Зато я знаю, вернее, думаю, что знаю, как им помочь.

Торэ-Ин внимательно всмотрелся в ее глаза и прижал к себе девушку, впитывая ее энергии, после чего облегченно перевел дыхание. Энергетическая оболочка Рины действительно была спокойна и здорова, по-прежнему охотно обмениваясь с ним потоками. Зато голова его вейнари жила бурными идеями и была полна немыслимых планов.

Вскоре водоворот дел закружил ее. Вальсат был назначен ее сопровождающим везде и всюду, а потому следовал за ней по пятам. Беспокоясь о своей супруге и зная, что она может скрывать свои мысли от него, Торэ-Ин убедил ее надеть на запястье тонкий браслет, который бы сообщал ему в любое время дня и ночи о ее состоянии, мотивировав это необходимостью избежать непредвиденных ситуаций. Рина понимающе кивнула и беспрекословно подчинилась, вызвав у генерала очередную улыбку.

Начала она с длительной беседы с Владом Вакариным. Она часто бывала в космопорте, прилетела в городок, где обитали земляне, чтобы прощупать почву и узнать, как отнесутся те к новым и несколько необычным соседям. На нее смотрели с великим подозрением и непониманием. И даже с долей ревности. Когда же приходилось оставаться на целый день, она отдыхала в своей квартирке, сохранившей всю обстановку, как до ее отъезда. Вальсат, попав сюда в первый раз, неопределённо хмыкнул, тщательно оглядев обустроенное ею жилище. А после, пока ожидал леди Леорсу, делавшую какие-то пометки в своем планшете, он падал на удобный диван и попивал крепкий кофе, пришедшийся ему по вкусу.

Как после объяснял Вальсат генералу, он не сразу понял задумку леди. Она же, как только Влад доставил на большом катере часть тэфрийцев, выразивших согласие на участие в проекте, пояснила, что ничто так не сблизит две расы, как простое общение и совместная работа. Они прошли в центральный парк, где уже собрались земляне. Их веселый галдеж быстро стих при появлении высоких тэфрийцев. Настороженность буйным цветком расцвела в окружающем пространстве, вызвав тревогу и накалив обстановку. Ни прибывшие тэфрийцы, ни люди недоумевали, зачем их здесь всех собрали на самом деле. И те, и другие угрюмо косились друг на друга. У Вальсата даже волоски на теле все встали дыбом от того напряжения, которое ощущалось в воздухе. Представители обеих рас весьма недоверчиво отнеслись к словам Рины о необычном проекте, открывающем новые возможности для них всех. Однако леди Леорса была спокойна и ровна, невозмутима и доброжелательна.

Чтобы пресечь загудевших людей и тэфрийцев, Рина, привлекая всеобщее внимание, подняла руку. Она представилась, умолчав лишь о своем статусе. Рядом с ней нерушимой стеной стоял Вальсат, за спиной — Джереми Янг.

— Эй, Рина, зачем все это? — возмущенно спросила Сэлли.

— Прошу всех проявить терпение, взаимоуважение и понимание. Целью данного проекта является интеграция и взаимодействие двух рас. Я надеюсь, плодотворное взаимодействие. Поэтому вскоре и будет организована совместная работа тэфрийцев и землян.

Едва девушка озвучила все это, среди тэфрийцев послышалось презрительное фырканье и недовольное ворчание. Те, что стояли ближе даже высокомерно задрали головы, глядя на Рину, как на ничтожество, не смея, однако вслух сказать, что думают. Покосившись на Вальсата, кожа коего пошла алой рябью, Рина предупреждающе качнула головой.

— Почему это мы должны работать на недоразвитых землян? — послышалось в толпе тэфрийцев, вызвав волну негодования у последних.

— Мало нам наказания, так еще такое унижение.

— Отвезите нас обратно.

— Не хватало, чтобы человек командовал нами!

Вальсат нахмурился так, что Рине показалось, будто все грозовые тучи затянули небо и нависли над ними. Он готов был разорвать здесь каждого, кто посмел выказать подобное неуважение к леди Леорса, выплеснув на нее такую волну возмущения. Рина легонько ткнула его в бок, призывая успокоиться. А затем подняла ладони в примирительном жесте.

— Попрошу вас не торопиться с выводами. У кого плохо со слухом, поясню — вы будете работать не на землян, а рядом с землянами, выполняя совершенно одинаковые обязанности. Но прежде всего здесь никто никого не собирается принуждать. Это сугубо ваше собственное решение.

— Тогда мы можем вернуться?

Самые бойкие из них уже развернулись с намерением идти к катеру. Плечи Вальсата как-то обреченно поникли, Янг озадаченно потирал шею.

— Можете, — легко кивнула Рина, скрестив руки на груди. — Можете, кто желает, продолжать тухнуть в Долине отверженных и наслаждаться своей агонией. Двери катера не заблокированы. Возвращайтесь, и преспокойно ожидайте своего конца. Он уже не за горами. Да и кому до вас есть дело?

Вальсат поперхнулся — в голосе Рины был ясно слышен вызов.

— Вот именно! — огрызнулся один из тэфрийцев, с волосами цвета выцветшего золота. Однако остановился и с каким-то лихорадочным блеском в ярких янтарных глазах посмотрел на Рину. — Мы никому не были нужны. Что изменилось?

— Это разве важно, если вам предлагают возможность общения и применения своих навыков и знаний. Все вы в прошлом — пилоты, ученые, медики, снабженцы, садоводы, педагоги. Равно, как и мы. Думаю, нашим расам есть чем поделиться друг с другом. Или неужели вы хотите сказать, что потеря связи с Энэрвой отняла у вас ваш опыт и ваши знания, превратив в бесполезные элементы социума? — бровь Рины вызывающе изогнулась.

Вальсат нервно повел плечом, но от девушки веяло таким оптимизмом и позитивом, что ему самому невольно захотелось принять участие в эксперименте и доказать свою значимость. Самое удивительное, что она совершенно не подавляла ничью волю, и это вызывало уважение.

— Нет… но… — послышалось неуверенное бормотание.

— Тогда выбор за вами.

— Кто вы такая, если вам разрешено повелевать нами?

Над ухом Рины раздалось хмыканье Янга, а по губам Вальсата расползлась улыбка.

— Если бы я хотела повелевать вами, вы все уже бы давно гнули спины на самых тяжелых работах и не получали бы за работу ничего, — ответила Рина.

— То есть вы… могли бы? — задал кто-то резонный вопрос.

— То есть — да! — вне себя гаркнула Рина. Эти тэфрийцы ничем не лучше упёртых землян, задирают свои носы еще выше, чем тэфрийцы, общающиеся с Энэрвой. Терпение её оказалось на пределе, и, кажется, Вальсат это ощущал. Рина сжала кулаки и потрясла ими в воздухе, а после спрятала руки в карманы.

— Почему тогда не хотите? Мы уже привыкли не ожидать ничего хорошего, кроме унижений, — снова пробурчали из толпы.

— Отвыкайте! — сказала Рина.

— А какой нам прок от всего этого? — спросил кто-то из землян.

— Бесценные знания о том, о чем мы и понятия не имеем. Разве не мы считали, что тэфрийцы — мифическая раса? Думали, что ее нет. А теперь мы живем среди них, так почему бы не поискать точки соприкосновения? — сказала Рина. — Кроме того, не думаю, что здесь все вы станете умирать от тоски и скуки. Вам, — плавно повела она рукой в сторону тэфрийцев, — еще придется доказать свое превосходство и правоту нам, землянам.

— Это точно, Рина, — вперед вышел Свенсон, охотно включаясь в игру. Он — этот высоченный качок — умышленно поиграл своими мышцами, желая произвести впечатление на кучку этих странных и донельзя высокомерных тэфрийцев. Кто-то должен был сбить с них спесь.

— А нам, — сокрушенно покачала она головой, — придется попотеть, чтобы доказать, что мы вовсе не какие-то там варвары, — выпалила она, но самый бойкий из гостей словно подтвердил все ее опасения. Выступив вперед, он снисходительно улыбнулся Свенсону:

— Тоже мне — всего-то гора мышц. Если ли там хоть капля мозгов?

Двое мужчин пристально рассматривали друг друга, не уступая ни на миг. Рина прищурилась и едва слышно удовлетворенно хмыкнула.

— Ваше имя?

Тэфриец даже не отвел взгляд, отвечая девушке.

— Наос. И что?

— То есть вы согласны остаться? — Рина даже не сдержалась и сделала пару шагов в их сторону. Вальсат и Янг не отставали.

— Допустим, — недовольно буркнул он.

— Говори прямо, — не унималась она.

— Да, согласен, — сорвалось с упрямо поджатых губ тэфрийца.

— Отлично! — Рина звонко хлопнула в ладоши. — Тогда знакомьтесь. Это Даг Свенсон. И отныне вы будете работать в паре.

— Чего?! — поперхнулся Свенсон, дернул головой, нарушив зрительный контакт с Наосом, и повернулся к Рине. — Мне балласт ни к чему, — самоуверенно добавил он.

— Это еще неизвестно, кто здесь балласт, — возмутился Наос, не скрывая искренней улыбки.

— Вот и проверим, тэфриец, — непримиримо дернул головой Свенсон.

— Не подерутся? — шепнул Вальсат на ухо Янгу.

— Нет, — хитро прищурился тот. — Если только парочку раз силой померяются. Эй, ребята, тихо. Я — Джереми Янг. Жду вас обоих завтра в космопорте.

— Итак, — продолжила Рина, обращаясь к застывшим тэфрийцам, — кто согласен попробовать свои силы здесь, рядом с нами, обращайтесь к Владу. Он расселит вас по свободным квартирам, подготовит документы и пропуски. Вы сможете приступить к подходящей вам работе в ближайшее время. У кого ничего не получится, вы вольны вернуться в Долину.

После этого Влад выступил вперед с просьбой назваться и сообщить род занятий, чтобы подобрать им дело по душе. Вальсат с долей разочарования следил за теми, кто сразу категорически отказался пробовать и покинули парк, вернувшись к катеру, другие нерешительно мялись, но были и те, чьи потухшие глаза вспыхнули жаждой жизни и активной деятельности. Удивлением для него стало, что таких оказалось больше, нежели тех, кто сдался вот так, оставшись равнодушным к вызову Рины и к своей собственной дальнейшей судьбе. Они смирились со своим концом. Их, как порывалась упрекнуть их Рина, и Вальст это явственно ощутил, устраивала жизнь на всем готовом. Сейчас он готов был с ней согласиться. Да, их покарали за нарушение закона, но их не бросили на произвол судьбы, обеспечив им достойную жизнь, которой они, быть может, как думал раньше Вальст да и все тэфрийцы, не заслужили. Это не жесткие законы землян — если преступил закон, ответишь своей жизнью. Хотя, если верить генералу, не понятно, что лучше: мгновенная или медленная смерть в тех суровых планетах, куда земляне отправляли своих преступников или постепенное угасание некогда великих тэфрийцев, пусть они и были обеспечены всем до конца дней своих.

Торэ-Ин и Сао-Ирс, по просьбе Рины, на первых порах не могли посещать городок, и единственным источником информации для них был Вальсат, который с огромным неподдельным восхищением и интересом следил за событиями, и с таким же воодушевлением рассказывал им, как притираются друг к другу две расы. Слушая рассказы Вальсата, генерал и его наставник в некоторых моментах едва ли не умирали со смеху.

Как выяснилось, не так уж и много было между тэфрийцами и землянами различий. И Рина оказалась права, предположив, что совместное дело поможет объединить их, и ничто так не сближает как простое общение, стоит всего лишь попытаться понять и узнать друг друга поближе. Очень скоро и даже как-то незаметно тэфрийцы стали соседями землян в городке. Сначала добрые отношения налаживались трудно. Тэфрийцы угрюмо косились на людей, те настороженно и откровенно пялились на первых. Да, знания людей и загадочных тэфрийцев разнились, но земляне отсутствие особых способностей и редкой физической силы с лихвой компенсировали смекалкой, отвагой, напористостью и местами хитростью. А еще крепкой дружбой. Не обходилось, конечно, без драк и ссор, как Рина и предупреждала. Тэфрийцы, помнящие себя еще великими, тыкали землян носом в их приземленность и недоразвитость. Земляне же импульсивно доказывали свою правоту кулаками. Иные, несдержанные и острые на язык, могли так ответить тэфрийцам, что у тех пылали от смущения и гнева щеки и уши, а в окружающем пространстве накалялся воздух. В упрямстве не уступали ни те, ни другие. После получалось так, что самые ярые спорщики назначались на совместную работу, и они становились добрыми друзьями.

Бывало, вновь обретенные товарищи ссорились между собой до такого состояния, что от обиды не могли произнести друг другу и слова. Но как только одному из них грозила опасность или требовалась помощь, второй спешил на подмогу, не помня дурного. Эта верность и взаимовыручка и покорили многих их тех тэфрийцев, что отважились принять участие в проекте. А еще желание землян жить, не взирая ни на какие удары судьбы. Люди обжигались, страдали от слов и поступков друг друга, но все равно верили в лучшее, надеялись на чудо, пытались найти общий язык, искали способы понять, где оказались неправы или где незаслуженно нанесли оскорбление. Было и такое, когда кто-то всё же не мог найти в себе сил сломить предвзятое отношение или скрыть вспыхнувшую антипатию, и тогда они не общались вне места работы никогда. Некоторые наоборот стали настолько близкими, что доверяли самые сокровенные тайны друг другу, превратившись в надежных товарищей. Те, кому жизнь среди людей оказалась не по зубам, возвращался в Долину, чтобы остаться там навсегда. Однако были и такие, которые метались, не находя покоя. Они то жили в городке, то просились обратно. И как бы там ни было, ни один тэфриец или тэфрийка, какое решение ими бы не было принято, не осуждался. Таково было условие Рины — у каждого должно было быть право выбора, и этот выбор требовал уважения.

Медленно, но верно, отношения между отверженными тэфрийцами и землянами — рабочие и личные — налаживались. Торэ-Ин наблюдал за изменениями, произошедшими в городке с добродушной улыбкой. Особенно, когда его соплеменники узнали, кем на самом деле являлась Рина, какими обладала способностями и тем более, как могла бы поступить. Но уж кому-кому, а генералу было лучше всех известно, что его вейнари никогда и никого бы не стала принуждать. Как после шепнул ему Вальсат, многие выражали ей признательность за шанс вернуться в социум, пусть и не совсем привычный для них. Они были безмерно благодарны за то, что никто не стал насиловать их без того сломленную волю и не осудил на тот или иной выбор.

Гордость распирала Торэ-Ина от осознания того факта, насколько Рина ответственно и серьезно подошла к выполнению возложенной на нее задачи. Часто она спрашивала у него совета, обсуждая, какие еще совместные работы можно поручить землянам и тэфрийцам. Получая вполне обоснованные и емкие ответы, она благодарно целовала его, крепко прижималась к его груди и вновь погружалась в обдумывание новый идей. И на протяжении всего того времени, как уверенно налаживалась жизнь городка, который земляне между собой называли Ульем, а себя шутливо именовали пчёлками, также уверенно рос и живот его вейнари. Ненаглядная горячо любимая землянка послушно выполняла все рекомендации Максара, посещая его каждую неделю. И если случалось недомогание — что было крайне редко — она не трогалась с места. В их новом доме частыми гостями были родители генерала и друзья Рины. Их общие посиделки иногда продолжались до глубокой ночи, когда земляне делились самыми счастливыми своими воспоминаниями, интересными и курьезными случаями, и тогда гостиная наполнялась добрым смехом. Именно в такие часы генерал ощущал себя главой какого-то огромного семейства и чувствовал себя несказанно счастливым. Были еще моменты, которые он не променял бы ни за что на свете, когда он опускался рядом с Риной на колени и прикладывался щекой к ее животу, что-то шептал, ласково целовал его и торжествующе смеялся, стоило кому-то из малышей пошевелиться внутри мамы. Тогда он нежно накрывал теплой ладонью выпирающий бугорок и улыбался на все свои зубы. Потом он вставал, брал Рину за руки и чувственно целовал внутреннюю поверхность ладошек. Рина смущенно вспыхивала, он же ликовал, не скрывая бурлящих в нем эмоций и живительных энергий.

Единственное, что расстраивало Рину, так это взаимоотношения Дизы и Янга. У Торэ-Ина они сначала вызывали легкое недоумение, зато Лазат хихикал, глядя, как кровь приливала к бледным щекам женщины. Джереми Янг, в прошлом закаленный не одним боем вояка, будто помолодел и скинул несколько десятков лет. Он оказывал Дизе всяческие знаки внимания, упорно игнорируя ее несмелые отказы. По старинным обычаям землян он задаривал ее цветами, слал корзинки с фруктами и сладостями, которые она обожала. Диза невероятно смущалась, словно юная девица, и как бы она не пыталась скрыть свои истинные эмоции, было очевидно, что общение с Янгом ей нравилось. Она будто оживала, глаза ее вспыхивали, движения становились легче и невесомее, и казалось будто она парила над землей, а не ходила по ней двумя ногами. Диза разрывалась между чувством долга перед ее погибшим вейнари и новыми незнакомыми ощущениями, которыми наполнил ее землянин. Она металась, не зная как правильно поступить. И хотела этого общения и боялась всеобщего порицания. Она не отвергала Янга, но и не давала согласия, прося его о времени. И Янг терпеливо ждал. Чем удивил даже генерала и Вальсата. Как над Дизой подшучивал Лазат, так же подзадоривал шефа и Свенсон. Янг беззлобно огрызался и уверенно заявлял, что добьется своего. Конфетно-букетный период настойчивых ухаживаний возродил капитана, придав ему сил.

Однажды, глядя на все эти игрища, Рина в сердцах буркнула обоим:

— Вас бы запереть обоих в комнате на замок, чтобы вы нормально хотя бы поговорили о своих страхах, надеждах и… желаниях, в конце концов!

Диза испуганно ойкнула, представив себе подобную перспективу, и прижала ладонь к щеке. Тогда как Янг прищурил темные глаза и, что-то серьезно обдумывая, потер подбородок.

Сао-Ирс пристально наблюдал за экспериментом, и неожиданное чувство вины собралось где-то в груди. Сначала думал, что нечего ему делать в городке землян, но не выдержав искушения и снедаемый любопытством, он посетил Улей, по улочкам коего уже свободно ходили и тэфрийцы. Под предлогом поиска генерала Леорсы и его супруги, занимающихся организацией строительства еще одного жилого комплекса, он шагал по дорожкам парков и удивлялся кипевшей здесь жизни. Кто бы мог подумать, что им придётся расширять границы городка? А судя по растущему количеству желающих принять участие в проекте, это был не предел.

В окружении землян их отверженные оживали медленно. И все же в том, что они оказались в подобном положении никто кроме них самих не виноват, Сао-Ирс понимал — те, кто позволил своим соплеменникам погаснуть вот так мучительно, оставаясь невостребованными и отрезанными от себе подобных, были виновны ни чем не меньше. Даже несмотря на все условия, которые были обеспечены отверженным, о самих, как о личностях, забыли. Их допускали только до работы в качестве прислуги, и речи стать коллегами не было. Тэфрийцы, не совершившие преступления считали себя выше и лучше, и думали, что имеют право на презрение и осуждение, коими и задушили самое светлое в тех, кто еще мог принести пользу своей цивилизации. Никто и никогда не задумывался о мотивах, толкнувших тех или иных тэфрийцев на совершение преступления. Зато здесь, общаясь с людьми на равных, пусть даже иногда с ругней, отверженные отвлекались от глубокой тоски. Они пытались понять землян, они выясняли отношения, они шутили друг над другом, они смеялись, они переживали, они злились, они ссорились. Вот только теперь их кожа не могла отразить всю гамму чувств, владевших ими. Отверженные стали немного схожи с людьми в выражении своих эмоций — краснели от смущения, гнева или напряжения, отчаянно жестикулировали руками, стараясь донести свою точку зрения, повышали голос. Но они жили. Потому что земляне приняли их такими, какими они были. Потому что сами были не идеальны и имели мужество признать это.

Многим тэфрийкам понравилось общаться с человеческими детьми, и они изъявили желание работать в так называемых школах. Наравне с землянами, они рассказывали им о том, что известно ученым тэфрийской цивилизации об иных мирах, о законах, управляющих мирозданием и о достижениях инженерной мысли их Академии. Сао-Ирс обнаружил, что дети землян обладают гибкой психикой и пытливым умом, они охотно и быстро впитывают новую информацию, жадно постигают новые знания, и гораздо более восприимчивы к окружающим энергиям.

Конечно, со стороны все выглядело гармонично. И только особенно чувствительные тэфрийцы, такие как Сао-Ирс, как генерал и такие люди, как Рина понимали — утерявшим связь с Энэрвой все равно трудно. Но вовлечение их в круговорот жизни и активной деятельности, постепенно делало свое дело. Теперь для них самым страшным казалась вероятность потерять этот новый и хрупкий мир, распахнувший им свои объятия.

Что же касалось самой Рины — этой поразительной землянки, ставшей вейнари того, от кого зависела их дальнейшая судьба — Сао-Ирс внимательно наблюдал за ней, а заодно и за ее огромным животом. Подозревая, что на таком сроке беременности живот без видимой причины не может быть подобного объема, он поинтересовался у Максара о состоянии леди. Тот, пожимая плечами сообщил, что все протекает отлично, побольше бы ему таких беременных, мол, ни жалоб, ни проблем. Сао-Ирс сделал вид, что ответ его устроил. И сегодня, когда нашел генерала и его супругу, осматривающими почти готовый жилой комплекс, он невзначай коснулся ее плеча и едва не покачнулся от взрыва энергий, ворвавшихся в его энергетическую оболочку. Желая проверить свои ощущения, он под понимающее хмыканье генерала взял обе ее руки в свои и прикрыл глаза всего на секунду. Лицо его разгладилось, словно вся тяжесть мира упала с плеч. Вместе со способностью нормально дышать пришло осознание — Вселенная преподнесла им, пребывающим на грани отчаяния, невероятный подарок в лице человеческой женщины Рины и двух малышей, которых она носила под сердцем. Эти двое мальчиков, наравне со своим отцом, обладали уникальным древним даром. С их помощью укрепятся оборванные связи, восстановятся все до единого потоки древнего Тэфрина, наполнится невиданной мощью материя Энэрвы и усилятся все энергопотоки их планетарной системы. Ни будь Рины, они бы не узнали тайну проклятого Сао-Ирсом Арнаса, не открыли бы карту с нужными им металлами и не увидели собственной ошибки по отношению к своим соплеменникам. Землянка, осужденная на смерть законами своего правительства и едва не ставшая обедом норгов, исцелила Торэ-Ина, избавив его от ужасной участи потерять разум. Она стала его Вселенной.

Однако… эта удивительная женщина тщательно скрывала ото всех свою боль. Боль утраты родного и близкого ей человека. Совсем слабые искорки надежды еще теплились в ее сердце и грозили угаснуть навсегда, ибо неведение о судьбе матери давило на Рину. Сао-Ирс только диву давался. Как могут люди, нося на сердце подобный груз, умудряться еще и помогать окружающим?! И где берёт эта девушка силы, сама того не замечая, дарить всем вокруг себя радость и тепло? Рядом с ней становилось даже светлее. Об этом ему не раз говорил и генерал, и Вальсат, и Максар. И даже Онора-Лим, которая в принципе должна была испытывать к ней, как минимум, неприязнь.

Глубоко упрятанные переживания Рины странным образом и ему самому причиняли боль. Хотя в свете последних событий ничего странного не было. Сао-Ирс тяжело вздохнул, и в этот же миг Рина вздрогнула. Внимательно вгляделась в его лицо, и когда он укрыл свои мысли надежным щитом, поджала губы. Сао-Ирс отпустил ее руки, и девушка, уложив ладони на свой живот, прижалась к груди генерала. Он встревоженно приподнял брови, и в ответ на ее улыбку, погладил ее по голове. Сао-Ирс даже немного позавидовал — эти двое без лишних слов понимали друг друга.

— Лорд Леорса, это нечестно! — выговорил укоризненно Сао-Ирс. — Прятать такое событие?! Вы — эгоист!

— Простите, наставник, — рассеянно отозвался Торэ-Ин. — Информация уже в материи Чаши. Но вы не представляете, чего мне стоит блокировать это знание, ибо энергия Энэрвы бурлит так, что боюсь обжечься. Вы только вообразите, что может случиться с остальными?

Умудренный жизнью тэфриец прищурился, словно пробуя на вкус новые энергии, забурлившие в нем самом, и потер подбородок. Пора знакомить Рину с Императором. И пора поведать всем представителям их цивилизации о подарке, который уготовила им землянка вместе с Торэ-Ином. И пусть теперь кто-то посмеет сказать, что он — проклятый! Не может тот, от кого отвернулось благословение их Высшего разума, обладать таким бесценным даром, как Рина — женщина, избранная ему самым высоким предназначением. Лорд Леорса не просто отец наследника, он дважды отец. И он трижды счастлив! Разве не являлись доказательством те вкусные, живительные и исцеляющие потоки энергии, слившиеся с материей Энэрвы после воссоединения двух настоящих половинок, которые позволили всем тэфрийцам чуть ли не парить в воздухе от прилива сил?!

— Вы правы, генерал. Однако время уже пришло.

— Согласен, — кивнул головой генерал, с самым загадочным видом посматривая на Рину. Та лишь лучилась любовью и внутренним сиянием, подобным тому, что окутывал самого Торэ-Ина.

Поздним вечером Торэ-Ин нашел Рину, сидящей на полу напротив Чаши Энэрвы. Ноги девушки были скрещены, одной рукой она поддерживала большой живот, а второй водила под струйками энергии, которые всегда самым изумительным образом оживали, стоило рядом очутиться Рине. Глубокое задумчивое выражение лежало на ее лице. Генерал уселся сзади, прижимая к своей груди ее спину.

— Что ты там ищешь, милая? — тихо спросил он над ее ухом.

— Энергии твоего наставника, — ответила она.

— Это невозможно. Он способен не оставлять после себя никаких энергетических следов где бы то ни было.

— Тогда… — Рина закусила губу, — тогда энергии моей мамы.

— Как связан Сао-Ирс с твоей матерью? — удивился генерал.

— И я хочу понять, любимый. Всего одну секунду я почувствовала ее. Одно мгновение, которое позволило вновь почувствовать ее рядом…

— Но когда?! — воскликнул он.

— Сегодня. От твоего наставника, — с нотками грусти ответствовала Рина.

— Я поговорю с ним, родная, — Торэ-Ин обнял ее, осторожно обвив руками под грудью; Рина откинула голову ему на плечо. А он словно услышал, как тревожные колокольчики зазвенели в мыслях его вейнари, как лучик надежды снова вспыхнул в ее сердце. Он прижался губами к ее виску и клятвенно зашептал ей в ухо: — Обещаю, мы все выясним о твоей маме, Рина. А теперь ты должна отдыхать. Помнишь, что завтра у тебя очередной осмотр?

— Да. Уже недолго осталось, Торэ-Ин, — улыбнулась она и положила его ладони себе на живот. — Очень скоро мы познакомимся с нашими сыночками.

Он растопырил пальцы, желая обхватить как можно больше пространства на огромном животе Рины, и благоговейно замер. Всего секунду в его мыслях промелькнуло чувство вины — он до сих пор не рассказал Рине о том, что возможно завтра Максар ее госпитализирует, если подтвердится, что ей скоро рожать. Он не хотел пугать любимую, ведь она была так воодушевлена своим проектом, а селить в ней страх было бы настоящим кощунством. Странно, что Рина до сих не разузнала о том, как происходит процесс родов у тэфриек. И ей могут не понравиться те меры предосторожности, которые принимались по отношению ко всем беременным. Но и рисковать он не смел. Просто не имел права допустить вероятность потерять ее и малышей. Хотя, может быть, неугомонная супруга уже все знает и только ждет возможности поспорить с ним? Тогда он найдет аргументы и убедит ее в правильности своих действий.

На следующее утро генерал оставил Рину у Максара, поручив ее Вальсату, а сам отправился к Императору, куда его немедленно вызвал Сао-Ирс. Подозревая, что речь пойдет о предстоящей встрече его вейнари с их правителем, Торэ-Ин ощутил легкое волнение.

Вальсат помог Рине взгромоздиться на лежак медикапсы и поймал ее веселый взгляд.

— Что тебя так рассмешило? — спросил он, не отпуская ее руки.

— Я похожа на воздушный шар, грозящий вот-вот лопнуть, но при этом совершенно неспособный летать, — хохотнула она.

— До сих пор не верится, что ты носишь двух младенцев, — забормотал он восторженно, покосившись на ее живот.

— Хватит болтать! Ложись, Рина! — скомандовал Максар.

Девушка послушно опустилась на спину и расслабилась, позволяя медику подсоединять к себе датчики и подключать сканирующие устройства. Пока он закреплял всю эту амуницию ей на запястья, щиколотки, живот, под грудью и над грудью, две крошечные иглы уже успели проколоть кожу ей на обоих безымянных пальцах рук и направить по трубкам кровь на анализы.

— Не верит он, — радостно фыркнул Максар. — Смотри! Торэ-Ин все же счастливчик!

И вывел на огромный экран, парящий в воздухе, изображение двух малышей, а спустя доли секунды из динамиков послышался стук их сердечек. Рина умилилась не меньше, чем некогда грозный Вальсат. Пока он гипнотизировал экран, а медик фиксировал каждый показатель с каждого устройства, пискнул замок, пропуская в помещение кого-то с уровнем допуска, равным Максару.

Рина почти кожей ощутила страх Вальсата и Максара быть раскрытыми и едва не прыснула со смеху. Зато вошедшая Онора-Лим забыла зачем пришла, залипнув широко распахнутыми глазами на экране. Первым в себя пришел Вальсат, вскочив и заслонив собой Рину. Вторым опомнился Максар, лихорадочно погасив окно экрана. Онора-Лим Варт успела увидеть то, что тщательно ото всех скрывалось. Не веря своим глазам, она потерла их кулаками и воскликнула неожиданно громким и тонким голосом:

— Максар? Что здесь происходит?!

— Ничего, — пожал плечами тот, не сумев справиться с нервным напряжением — по его щекам пробежала зеленоватая рябь.

Онора-Лим уверенно прошла вперед, все еще не понимая, что здесь творится. Она на миг поджала губы, а потом обвиняющим тоном крикнула:

— Ты что — занимаешься запрещенными генетическими экспериментами?!

— Ты с ума сошла! — рявкнул Вальсат. — Зачем так кричать?

— А ты? Вы… — задыхаясь от возмущения, девушка ткнула в них пальцем.

— Онора-Лим? — Рина выглянула из-за Вальсата и улыбнулась. — Если ты по делу, то очень вовремя. Привет и проходи.

— Рина! — ревностно воскликнул Максар, стрельнув на свою подопечную малиновыми глазами.

— Ай, перестань, — махнула рукой Рина. — Рано или поздно — все узнают. Онора-Лим тоже медик, так что поделись сенсацией.

Онора-Лим непонимающе вытаращилась на троицу с загадочными физиономиями, но все же сообразила заблокировать дверь так, чтобы больше сюда никто не вошел и не побеспокоил их. И с опаской приблизилась.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — строго повторила было Онора-Лим, но стоило недовольно засопевшему Максару подсветить экран, как девушка опять зависла, разглядывая парочку малышей, уютно устроившихся внутри Рины. Целая буря эмоций отразилась на лице Оноры-Лим, кожа ее заискрилась, переливаясь перламутром.

— Сама что ли не видишь? — хмыкнул Вальсат. — У нашего генерала и Рины будет двойня.

— Близнецы, — уточнила Рина. — Мальчишки будут на одно лицо.

— Чего?! — вскричали трое тэфрийцев в один голос. — То есть — как?

Рина пожала плечами. Она сказал то, что сказала.

— Максар, это правда? — Онора-Лим прижала руки к груди от волнения. — Это не эксперимент?

— Нет, конечно. Это просто женщина человеческой расы, — мягко сказала Рина. — Сама проверь.

Онора-Лим думала доли секунды. Она ухватила Рину за руку и прикрыла глаза. Убедившись в сказанной ей правде, она расплылась в широкой довольной улыбке.

— Просто невероятно! Сразу две ниточки! — хлопнула она в ладоши, напомнив Рине маленькую девочку.

— Медики! — напомнила о себе леди Леорса. — Может, вы продолжите осмотр? Не могу же я весь день пролежать здесь.

Максар засуетился, Онора-Лим не отставала. Вдвоём они тщательно записывали каждое показание приборов, по нескольку раз проверяли результаты анализов, наперебой выхватывая их друг у друга и сверяя со своими базами данных. Лица их были сосредоточенными, но не встревоженными. Стоило им между делом обменяться понимающими довольными взглядами и радостными улыбками, Рина делала вывод, что все в норме. Однако кислая физиономия Вальсата насторожила ее.

— Ты можешь оказаться в опасности, когда придет время родов, — обмолвился он и выглядел при этом как-то потерянно.

— Если вы про ту процедуру для беременных, когда мамашу погружают в кому, а ребенка извлекают, то нет. Только по особым показаниям, — мотнула она головой.

— В смысле — нет? — вытаращился Максар.

— Не волнуйся, Рина. Процедура проверена, — поддержала своих Онора-Лим.

— Еще пара недель, и мы положим тебя в медблок, — приказным тоном сказал Максар. — Это не обсуждается.

— Пара недель? — с сомнением покачала головой Рина, прислушиваясь к себе. — Возможно. Вот только не думаю, что мне это нужно.

— Рина! — снова три возмущенных голоса.

— Кроме того есть браслет, — она повертела своим запястьем перед вытянувшимися лицами тэфрийцев. — Он и так сообщает вам, как и когда я сплю, что ем и где нахожусь. Не считайте меня безответственной. Я не тэфрийка, поэтому кесарево сечение мне может понадобиться только в экстренном случае. Или я больна, Максар?

Максар, не особенно вникая в ее рассуждения, уставился в планшет и на автомате четко и уверенно отрапортовал:

— Нет, все показатели в норме. Ни тебе, ни малышам ничего не угрожает. Вообще, если честно я тебе поражаюсь, Рина. Хоть бы пожаловалась на что-нибудь! — Но после спохватился: — Это ничего не означает!

— Стань я жаловаться тебе на всякие пустяки, вроде хочу есть и очень хочу есть, ты бы сразу меня госпитализировал, да? Тогда бы я все время торчала в медикапсе, со всякими трубками в венах и умирала от скуки. Нет, Максар, раз я не больна, рожу сама и все будет хорошо.

— То есть — как сама? Это невозможно! — взвизгнула Онора-Лим и сокрушенно подметила: — Ты ведь не знаешь, как наши женщины тяжело ходят беременность. И какие высокие риски потерять или мать или дитя, не взирая на все наши достижения. Все наши женщины боятся родов.

— А тут двое малышей, Рина! Двое! — с пеной у рта подключился Вальсат к дискуссии.

— Сама рожу, — насупилась Рина.

— Почему ты так упорствуешь? — не унимался Максар, воспринимая ее упрямое сопротивление за капризы.

— И что значит — сама? — Онора-Лим уперла руки в бока.

— Еще и медики! — фыркнула Рина. — У вас половина планеты заселена людьми, а вы ничегошеньки не знаете о нашей физиологии и том, как происходят роды у наших женщин. Ничего нового природой не придумано. Любая здоровая женщина в состоянии сама родить ребенка, находясь всего лишь под наблюдением специалистов и аппаратов. В экстренных случаях, когда требуется кесарево сечение, женщина помещается в медикапсу. Весь процесс родов — от первой схватки до первого вскрика младенца — фиксируется умными приборами.

Максар вспыхнул оранжевыми волнами и забормотал:

— Ваши медики сами прекрасно справлялись и никогда не обращались за помощью.

— Тем более есть медикапсы! — вставил Вальсат.

— Подождите! — буркнула в сторону мужчин Онора-Лим, освобождая леди Леорсу от манжет и датчиков и помогая ей сесть. — Рина, я требую рассказать, как все происходит у земных женщин.

Рина покраснела до самых ушей, не ожидая такой реакции. Она попросила у Оноры-Лим планшет, ввела запрос и оставила открытым видео. Та внимательно уставилась в экран, к ней присоединился Максар. А Рина осторожно встала и подошла к столику с напитками. Широкая ладонь Вальсата тут же поддержала ее под локоть. Рина благодарно улыбнулась и передала ему стакан с холодным чаем.

— Тебя все же что-то тревожит, — шепнул ей ее сопровождающий.

— Немного спина устает, — хмыкнула она. — Только медикам нашим не говори, а то мне ходить самостоятельно запретят.

Вдвоем они подошли к Максару и Оноре-Лим. Та оторвала глаза от экрана и смущенно посмотрела на Рину.

— И как вы это терпите? — искренне поразилась Онора-Лим. — Ведь можно обойтись без этих страданий.

— Судьба наша женская такая, — пожала она плечами, предложив напитки.

Онора-Лим взяла стакан, медленно сделала глоток и задумчиво умолкла. Максар схватил свой стакан и, размахивая им в воздухе, категорично заявил:

— Все это рискованно, Рина. Я уже сообщил генералу, он направляется сюда, — и прежде чем Рина успела что-либо возразить, добавил: — Все, что я увидел, опасно. Риск не оправдан. Не спорь со мной!

Рина недобро прищурилась, наблюдая, как Максар приник губами к своему стакану.

— Именно поэтому, Максар, ты и примешь у меня роды, — сообщила она, глядя на него в упор.

Тот поперхнулся жидкостью, выплеснув брызги в лицо Вальсату. Тот что-то возмущенно затарахтел и принялся вытираться. Но увидев, как исказилось лицо друга, не сдержал хохот.

— Что?! Кто — я? Ты в своем уме?

Онора-Лим вытянулась так, что казалось, будто кол какой проглотила.

— А если откажешься, я так и быть — обращусь к своим соплеменникам. Тем более, — ехидно добавила Рина, — что у них все и так прекрасно получается и за помощью они не обращались. Уж они знают, что со мной делать.

Леди Варт захихикала, понимая, что еще никогда не видела опытного старшего друга в таком ступоре. Сама же могла же отделаться от снедаемого ее любопытства и жгучего желания больше познакомиться с физиологией человеческих женщин, чтобы помочь Рине в ее безумной затее. Ведь и упрек ее был справедлив — тэфрийцы совсем не интересовались жизнью землян, требуя лишь беспрекословного выполнения установленных правил.

— Еще чего! — взъерепенился Максар. — Чтобы дитя тэфрийца появилось на свет в городке землян? Никогда!

— Дети! — поправил его Вальсат.

— Тем более, — огрызнулся медик.

— Я помогу, Рина, — с полной серьезностью предложила Онора-Лим и усмехнулась одним уголком губ, заметив, как по лицу Максара снова промелькнуло некое подобие ревности.

В тот же миг в дверь забарабанили с такой силой, что создалось впечатление налетевшего урагана.

— А вот и генерал примчался, — расплылась в улыбке Рина.

Вальсат бросился открывать.

— Что я слышу, Рина? — с ходу начал укорять ее Торэ-Ин, пылая всеми оттенками красного. Он подскочил к ней и навис подобно скале. — Ты отказываешься от самой безопасной процедуры из-за каких-то капризов?

Черная бровь Рины вопросительно полезла вверх. Интересно, что еще Максар наплел про нее?

— Успокойся, дорогой, — она коснулась ладонями его щек. — Нет никакой опасности.

— Ты дорога мне, Рина. Вы мне дороги. Пойми, я не могу рисковать вами. Не упрямтся, пожалуйста.

— Со мной будет целая бригада самых лучших тэфрийских медиков, — на его непонимающий взор она добавила: — Максар и Онора-Лим. Хочешь, можем всю вашу Академию позвать. Но это ни к чему, верь мне. Зачем эта необоснованная паника?

Он прижал свою ладонь к ее щеке. Его вейнари была абсолютно спокойна, ее энергии бурлили силой, ничто не тревожило ее мысли. Глядя в ее глаза, он немного пришел в себя, и вновь золотистое сияние окутало его. Нехотя оторвав руку от Рины, он подошел к Максару и принялся горячо обсуждать предстоящее событие с медиком. К ним присоединился Вальсат, встав на сторону Максара. Пока они спорили, Рина погладила свой живот и ойкнула.

— Что? — встрепенулась Онора-Лим.

Рина поманила ее пальцем к себе, ухватила ее ладонь и прижала к выпирающему бугорку на животе.

— Это не дети, — охнула она снова, метнув горящий взор в сторону супруга, который и ухом не повел, очевидно, привыкнув к ее ворчанию. — Это какие-то сорванцы. Пихаются, как слонята.

Онора-Лим не очень поняла ее сравнение, зато вздрогнула всем телом, всей душой. На миг закрыв глаза, она сглотнула и резко отдернула руку. Мягкая золотисто-прозрачная дымка окутала ее кожу, и девушка не удержалась — теперь обе ее ладони лежали на животе Рины, а глаза блаженно зажмурились.

Рина хитро прищурилась и понимающе закивала головой, не издав ни звука. Вот это да! Такого поворота она — да и никто! — предвидеть не мог. Один из их с генералом сыновей стал вейнари Оноры-Лим…