Глава 23

Ситуация, в общем, складывалась довольно неприятная. Прямых доказательств, что отчим деньги спер и мать поджег, у Андрея не было, но по всему выходило именно так. Какие еще могут быть варианты? Мать страстно убеждала в своей трезвости, и Андрей хотел этому верить. Сколько себя помнил, желал лишь одного: чтобы не пила. Любил ее, несмотря ни на что, и всегда жалел. Бесновался от злости, видя, как она губит себя, тратя жизнь непонятно на что. От невозможности повлиять на нее и что-то изменить его сыновья любовь временами перерождалась в настоящую ненависть, но мать все равно шла своей дорогой.

Спутников тоже выбирала себе под стать, особой избирательностью не отличаясь. Странно получалось. Ведь всегда и во всем искала выгоду, а выходило наоборот — чаще пользовались ею. Всегда она кого-нибудь содержала. Какого-нибудь очередного неудачника, типа отчима. Вечно замусоленные штаны, вечно руки в карманах… и мамка вечно с сумками из магазина. Выходя из школы, хотел кинуться ей на шею, да сумки эти все время мешали. Так и шли они молча, постепенно ускоряя шаг, будто от кого-то убегая. Дома облегченно вздыхали. Тогда мать расспрашивала про школу, про учебу. Андрей рассказывал, а она рассеянно кивала, угукала, суетясь между столом, плитой и холодильником. Отчим чаще молчал, чем говорил, ничего не спрашивал. Был угрюм и неразговорчив. Продолжалось это до тех пор, пока на столе не появлялась бутылка. Тогда его усталое, нерадостное лицо мгновенно оживлялось, веселело. Он потирал руки, мол, после тяжелого трудового дня одну стопочку можно, хвалил жену, самого себя и даже Андрея. Хорошо у них, дескать, дом полная чаша. Выпив, набрасывался на еду, в нем просыпался «отец», появлялась какая-то осмысленность во взгляде. Он задавал вопросы, интересовался жизнью пасынка, и все бы ничего, да только одной стопочкой дело не ограничивалось. Шутки становились пошлее, разговоры — злее. Вспоминал он свое детство, свой отчий дом и непременно ругал неблагодарную молодежь…

Родительница Андрея никогда не была идеальной, да и хорошей матерью по общепринятым меркам ее нельзя было назвать, но все равно она есть и остается его матерью. Близкой, понятной… родной.

— Это совсем не по-человечески. Я даже не думал, что он на такое способен, — задумчиво произнес Рысь.

Дорога, освещенная цепочкой уличных фонарей, казалась бесконечным туннелем. Мелкие серые облака все-таки собрались в одну большую тучу и низвергли воду на землю. Фары встречных машин отражались от луж, как от зеркала.

— Так часто бывает, что самые злые поступки совершают самые обычные люди, — ответил Марк, не поворачивая головы. — И это страшно, потому что от них ты этого совсем не ждешь. Всегда ждешь зла от злодеев.

Это правда. Андрей тоже такого не ждал. Поэтому осознание всей чудовищности поступка доходило до него медленно. Подъехав к дому отчима, чувствовал, как от гнева буквально мутило. Пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, где тот обитал до того, как поселился у них. Чего только не достанешь из закоулков памяти, когда сильно нужно.

Это был обыкновенный спальный микрорайон, где вечерами жители сидят по квартирам и на улицах почти безлюдно. Старый «форд» стоял у дома, кособоко припаркованный одним колесом на бордюре. Казалось, будто железная лошадка поникла и потускнела, как бы признавая вину хозяина.

— Слушай, а у тебя оружие есть? — вдруг спросил у Каверина.

— А тебе зачем? Оружие, Андрюша, штука опасная — может и выстрелить. Хотя твоя вон и без пистолета пассажира вальнула…

— Ой, не напоминай, — скривился Рысь. — Я на всякий случай интересуюсь. Там же толпа пьяных дебилов.

— Разберемся. Может, и нет там никакой толпы. Ты главное на рожон не лезь.

— Подожди, — запоздало вспомнил Андрей, поднимаясь по лестнице, — он вроде с матерью жил… если не померла.

— Не переживай. Мы аккуратно. Со всем уважением к старшему поколению, — усмехнулся Марк и оттеснил Андрея в сторону.

— Нет. Я сам. Все-таки это личное.

— Ты вовремя вспомнил.

— Сам сказал, чтоб я без охраны никуда, а с папиными бритоголовыми не очень-то хотелось.

— Вот поэтому я и не хотел дружбу с тобой водить. Пойми теперь, то ли я с другом, то ли на работе.

— А ты как хочешь? Хочешь с другом за деньги?

— Андрюша, я ж не шлюха, — Марк понизил голос.

Рысь сдавленно засмеялся и нажал пожелтевшую кнопку звонка. За дверью долго не отзывались. Андрей снова надавил и держал палец на кнопке до тех пор, пока не щелкнул дверной замок.

— Кто? — сначала спросил скрипучий голос.

— Васек дома? — в ответ спросил Рысь.

Дверь приоткрылась. В проеме появилась старушка со слезливыми глазами и оглядела их с ног до головы. Потом прищурилась и оглядела только Андрея.

— Андрюшка, ты что ль?

— Я. Узнали? — улыбнулся Рысь, удивившись, что помнит его. Малым только ведь видела.

— Как же не узнать? А Васек тебе зачем?

— По делу, — ответил уклончиво. — Поговорить надо.

— Так нету его. Гуляет где-то со своими. Натворил чего?

— Да. Оступился немного.

— Так ты его в полицию сдай.

— Думаете, надо?

— Всю душу измотал ирод окаянный! — всплеснула старушка руками. Волосы облепили череп, подбородок вздрагивал. — Пьет целыми днями! Как от Вальки уйдет, так человеком перестает быть!

— А где пьет-то?

— Да в гаражах! Где еще?

— Ладно. Найдем Ваську — научим уму разуму.

— Ты в полицию его сдай! В полицию! — крикнула им вслед пожилая женщина.

На улице стояла тишина. Ни шума, ни ветра, ни шороха дождя. Проскочивший мимо автомобиль обдал мужчин водной пылью. Местонахождение отчима обнаружилось сразу. Шли туда, откуда слышались нетрезвые голоса и разухабистые разговоры.

— И не холодно им… в гараже-то, — поежился Андрей и передернул плечами, прогоняя зябкую дрожь от холодного воздуха.

— Этим не холодно. Они на подогреве.

Марк переступил лужу, остановился у железных ворот и толкнул дверь. Как только она открылась, на них пахнуло густой табачной вонью. Пьянчуги, разместившиеся за небольшим столиком, сооруженном из нескольких деревянных ящиков, удивленно замолчали. Отчим что-то неслышно пробормотал. Рот его и подбородок были вымазаны едой. В правой руке он криво держал замусоленный стакан с водкой.

— Не ожидал я от тебя такого, папочка.

Широкое лицо Васька неожиданно побледнело и вытянулось. Даже скулы стали острее.

— А ты как думал? — Улыбка Андрея сделалась сочувственной. — Придется отвечать за свои безобразия.

Васек бесполезно огляделся, ища поддержки приятелей.

— А он думал: тихо сп*здил и ушел, называется — нашел. Жопу прижал, а то ляжешь! — рявкнул Марк на собутыльника. Тот осел на стуле, отек, как расплавленная свечка.

Отчим хотел было сказать что-то энергичное и злое, но быстро передумал, поняв всю опасность ситуации. Начал врать, с трудом напрягая свою тощую фантазию.

— Она сама! Выперла на улицу, как паршивого кота!

— Не обижай животное. Ты не такой милый и пушистый.

— Говорю же, Валька сама меня выгнала! Какие обиды? — завопил он, брызгая слюной.

— Ага, и бабло свое вручила, и сама себя подожгла, — наступал Андрей, сжимая кулаки.

— А-а, — воспрял духом жулик, — ты из-за денег пришел? Так я отдам! Все отдам! Забирай! Все дома у бабки в серванте лежит. Все отдам. Ты ж мне как сын. Я ж тебя растил. Помнишь? Давай все миром решим.

— Что мне с тобой решать, мешок ты с дерьмом. Давай на выход!

Васек еще раз глянул на товарищей, но бравые ребята сидели молча, потупив взгляд, точно провинившиеся школьники. Каверин был этому особенно рад. Не хотел он этих пьянчуг мордой об землю возюкать. Не дело это — на пустом месте кровавую баню устраивать.

Васек снял с крючка на стене свою потрепанную куртку. Оделся. Долго застегивал молнию, будто тянул время.

— Шевелись! — прикрикнул Андрей и вышел.

После прокуренного гаража оказаться на свежем воздухе было облегчением, и, пока шли до дома, Рысь с наслаждением вдыхал чистый воздух. Они проводили отчима до дверей квартиры и подождали, когда он вынесет украденные деньги. Те так и были замотаны в черный пакет, как когда-то дал матери.

— Тут как бы… это… — мямлил Васек, — не все… я немного потратился… надо ж было на что-то жить…

Рысь угукнул и сунул деньги Марку.

— Друг, давай на лифте, а мы с батей по лестнице.

— Не вопрос, — усмехнулся Каверин и нажал кнопку вызова, хотя квартира находилась всего лишь на втором этаже.

Когда Марк вышел из лифта, Васек уже валялся у подъезда с разбитой рожей. Впрочем, это был ожидаемо после стонов, криков и грохота падающего с лестницы тела.

— Ничего себе, Вася, ты побегать, — не удержался от шутки.

Васек что-то мычал, шамкая беззубым ртом и пытаясь выбраться из лужи.

— Упал Вася. Оступился. А я ведь сколько раз говорил — не пей, Вася, водку. Водка до добра не доведет. Пей, Вася, зеленый чай, он токсины из организма выводит. Не слушал меня Вася, теперь ему плохо.

— Ну ничего. У каждого должен быть шанс на исправление, — поддержал Марк иронию Андрея.

— Слушай сюда, — грубо сказал Рысь. — К матери моей хоть раз еще сунешься, я тебя на куски порежу и собакам отдам. Понял? Тебе повезло, что живешь на втором этаже. Жил бы на восьмом, я б тебя с восьмого на первый пинками спустил.

Отчим усердно закивал.

— Даже если она сама обратно звать будет! Понял? Подойдешь — на куски порву!

Васек снова отчаянно закивал головой, замахал руками, потом начал креститься. Выполз из лужи и скрылся в подъезде.

— Андрюша, ты прям суровый, как Будда. Что, правда на куски его порежешь?

— Под*еб засчитан, — мрачно усмехнулся Рысь и зашагал к машине скорыми шагами.

Сев в нее, долго молчал, дремотно уставившись в бегущий асфальт.

Черный лексус неукротимо несся по темным улицам, а Андрей ждал облегчения. Но оно не наступало. Ваське собственноручно морду начистил, деньги забрал, месть, так сказать, свершилась, а все равно не прошло странное душевное беспокойство.

— Вот же сука! — бросил в сердцах.

— Расслабься.

— Я никогда не участвовал ни в каких разборках.

— Разок можно.

— Хоть и рос в неблагополучной семье, никогда не приходилось отстаивать свое мнение кулаками.

— Какая разница, в какой семье рос. Главное, вырос нормальным человеком. А такие, как Васек, по-другому не понимают. Извини за подколы. Мы ведь, холопы, такие. А ты человек культурный, высокообразованный. Мордобитие претит твоей интеллигентной натуре.

Андрей рассмеялся, чувствуя, как онемевшую от напряжения шею начинает отпускать.