Глава 24

Дольчик не оставила Брунгильду жить на улице. Вернувшись, Андрей обнаружил собаку у себя в спальне. Отмытая и накормленная овчарка благодарно возлежала у ног жены.

Бруня удивительно быстро разобралась в жизни дома: не входила, например, в столовую, если там находился Виктор Олегович, каким-то своим собачьим чутьем понимая, что он не одобряет ее появление. Но сын был непреклонен, пригрозив, что в ином случае привезет в дом маму, — ей тоже негде жить. Столь веский аргумент подействовал безотказно, и Виктор Олегович усмирил свой гнев, немного погодя и вовсе смягчившись по отношению к Бруне. По-другому и быть не могло. Брунгильда оказалась очень тактичной и вежливой собакой. Не увязывалась за мужчинами, когда те уезжали на работу. Подавала на расстоянии лапу, и, если кто-то приближался, чтобы эту лапу пожать, Бруня бухалась на пол и ползла вперед, облизываясь и стуча хвостом от радостного волнения.

Всю неделю Андрей безвылазно торчал в офисе. Отец затеял слияние, которое, впрочем, больше походило на поглощение, и дела требовали постоянного его присутствия.

— Филатов — это дичь, которую неделями загонять надо, — поучительно проговорил Виктор Олегович. — Гнать надо со всех сторон. Зябрев, партнер его, кокс таскает через Эквадор, тесть — высокий чиновник в администрации.

— С тестем его поссорить не проблема. Предоставь это мне. И на Фила найдется искушение. Не будет тесть его прикрывать, если узнает, что зятек по девочкам бегает.

— Сынок, ты сейчас займись другим делом.

Сынок. Как это мило. Он не мог припомнить, называл ли его отец когда-нибудь именно так. Слова прозвучали странно, незнакомо. Андрей оторвался от своих записей, поднял глаза и внимательно вгляделся в лицо отца.

— Созвонись с Майерами, договорись о встрече. Заручись их поддержкой. Нам нужен крепкий союзник, чтоб усмирять всяких бешеных псов со стороны, которых Егор Валентинович непременно напустит на нас. Возможности братьев — каждого в отдельности и обоих вместе, — во много раз превосходят возможности Егора.

— Почему именно я должен с ними договориться?

Виктор Олегович усмехнулся:

— У меня есть другие дела.

— Они ж твои крестники, вот и поговори сам. Тебе не откажут, — заупрямился сын.

— Мне не откажут. А тебе? Парни они непростые.

— Ты же знаешь, я с ними когда-то куличики лепил в одной песочнице, — нарочито легкомысленно бросил Андрей.

— Знаю. Но это было давно, и сейчас у них игрушки посерьезнее. Папа их покойный, Вова Эстонец, был моим корешем, как тогда говорили, другом. Бизнес мы вместе начинали. В те неспокойные времена разбогатеть удавалось легко, а удержать свое состояние — трудно. Эстонца пристрелили. Добро поделили, благополучно забыв про его сыновей.

— А ты подстраховался и поддержал сироток? — Андрей не смог удержаться от сарказма.

— Я ж не гнида. Что смог своими силами, то для детей сберег. И правильно сделал. Потому что мальчики выросли и всем о себе напомнили. Скажем так, отец бы ими гордился. Парни с прогрессивным сознанием, не гнушающиеся также и старых методов. Если твоя ирония относится к тому, что помогал я чужим детям, а не тебе, то ты уж меня прости. В том, что эти мальчишки сыновья Эстонца, у меня сомнений не было, а вот в том, что ты мой сын, уверенности я не имел.

— И сейчас не уверен? Может, ДНК сделаем?

— Сейчас я и без ДНК знаю, что ты моя плоть и кровь.

Андрей сделал вид, будто произнесенные отцом слова его ни капли не тронули, но внутри что-то предательски дрогнуло. Его и самого злило, что он начал испытывать к папе теплые чувства, начал понимать его, более того, прислушиваться к его мнению. Чем больше узнавал, тем больше проникался уважением. Можно отрицать, что угодно, но острый ум старика, его силу и влияние невозможно не признавать. Сейчас отец проверяет сына на прочность, сталкивает лоб в лоб с собственными неудобными чувствам. Близнецов Андрей знал с детства, росли вместе, учились в одной школе, дружили до поры до времени. Однако детские комплексы взяли верх над взрослым разумом, и Андрей не смог поддерживать с ними дружеские отношения из-за отца. Они не ругались, не ссорились, просто общение постепенно сошло на нет. А теперь придется объяснять свое поведение, признаваться в причинах, снова эксгумировать то, что он похоронил.

— Свяжи меня с Майером, — попросил секретаршу.

— С каким из них?

Яниса через Даню все равно не обойдешь, но с Дани начинать легче. Он прямолинейный. Если пошлет, то сразу — тянуть не будет.

— С Даниилом, — сказал, поразмыслив, но буквально через минуту получил удручающее сообщение:

— Даниил Владимирович просил передать… пусть Андрей Викторович идет…

— Понятно, не продолжай.

— Еще он сказал, что вы знаете, как его найти.

Андрей улыбнулся:

— Вот. Это уже хорошая новость. Значит, разговор состоится.

Отец снял очки и мелко забарабанил дужками по столу.

— Тогда езжай с Марком. Федя, останься, ты мне нужен.

— Хорошо, — больше не споря, согласился Андрей, и они с Кавериным покинули офис.

На улице Андрей вздернул воротник пальто и посмотрел в хмурое небо.

— Если честно, я не понимаю, зачем это надо отцу. У нас свое направление, а Фил торговец.

— Потому что на этом пути, Андрей, нельзя остановиться, — рассудительно ответил Марк. — Если ты акула, тебе всегда нужна свежая кровь. Если ты хоть раз показал свое превосходство, тебе постоянно придется это доказывать.

— Видимо, так и есть. Я в таком большом море первый раз плаваю.

— Ты быстро все поймешь и во всем разберешься.

К машине Андрей шел медленно, как будто необязательно. Словно никуда не спешил. Но он спешил. Он торопился внутри. Думал и соображал, как лучше ему поступить.

— Отвези меня в ресторан, а сам давай к Анжеле. Пока туда-обратно, я с ребятами поговорю.

— Без меня никуда не высовывайся.

— Не переживай, там со мной точно ничего не случится.

* * *

Входя в СПА-салон Каверин заботился исключительно о деле и совершенно не волновался, как это будет выглядеть со стороны. Но, увидев Машкино возмущенное лицо, тут же понял, что именно она подумала. Менять тактику было поздно, да и не в его правилах. Поэтому он как ни в чем не бывало подошел к стойке администратора, поздоровался и кивнул Анжеле:

— Пошли со мной.

— О, суровый подполковник хочет новых впечатлений? — поблескивая глазами, спросила девушка.

— Хочу.

Анжела отлично знала, что он здесь не для развлечений, но отказать себе в этой игре не смогла:

— Что ты хочешь? Как? Я все могу. Твоя молодая женушка, как видно, имеет мало опыта в таких делах, раз ты здесь.

— Это точно. И я не уверен, хочу ли, чтоб он был больше, — посмеялся Марк, входя за ней в комнату.

— Чем займемся? — томно вздохнув, опустилась в кресло и приняла выжидательное выражение.

— Если ты минуту помолчишь, я скажу, чем ты в ближайшее время будешь заниматься. — Марк посуровел, и несмываемая улыбка Анжелы чуть померкла.

— Задача у тебя конкретная. Надо с клиентом одним поприлюбодействовать.

— Переспать, что ли?

— Молодец. Догадливая. Только, говорят, смутить его трудно, жене верен.

— Что, бывают верные мужики? — громко рассмеялась. — Это дело времени.

— Времени у тебя будет немного. Месяц, не больше.

— Нормально. Справлюсь.

— Сделаешь все правильно, получишь хорошие деньги, поедешь в отпуск.

— А как мне совмещать? — окинула комнату говорящим взглядом.

— Ты не будешь ничего совмещать, займешься только «верным мужем». Здесь не показывайся и рот держи на замке. Поняла?

— Поняла.

— Я надеюсь, мне нет нужды повторять, что, если ты проколешься, всем будет плохо?

— Нет, я все поняла. Кто такой? Как мне его найти?

— А я тебе сейчас все расскажу. И кто он такой, и как тебе его найти…

…Переговорив с Анжелой, Марк пошел к выходу и снова натолкнулся на осуждающий Машкин взгляд.

— Как дела у Евы? — улыбнулась Маша, вкладывая в улыбку больше смысла, чем в слова.

Женя, стоящая рядом и разливающая кофе, лишь кивнула Каверину и ничего говорить не стала.

— С утра все было в порядке. Позвони ей, спроси, — бросил он спокойно и ушел.

Машка глянула ему вслед, словно он предложил ей нечто совершенно непристойное.

— Да ты посмотри на него! Глядит бесстыжими глазами, как будто ничего не случилось!

— А что случилось? Неужели ты думаешь, что он Еве изменяет? — посомневалась Женя, приложившись к чашке торопливым касанием губ.

— А зачем он тогда приходил? Зачем ему Анжелка? Что он с ней там делал? Про бизнес разговаривал? Типа по работе?

— Почему нет? Почему не по работе?

— Потому что по работе все вопросы через меня. Я таких благоверных каждый день тут пачками вижу! Надо Еве рассказать… — Вздернутый Машкин нос воинственно задрожал. Черты лица оживились.

— Не надо. Зачем? — Женя опустила недопитую чашку.

— Как зачем? Она моя подруга! Смотреть ей в глаза и молчать, зная, что ее мужик с нашей Анжелкой зависает? Молчать, думаешь?

— А что ты ей скажешь? Приходил и приходил, ты ж его не в постели с ней застукала.

— Вот ты наивная, — фыркнула Машка.

— Зато ты не наивная. Сразу думаешь, раз мужик с бабой разговаривает, значит, он с ней спит.

— Потому что по-другому, Женечка, не бывает!

Тихая грусть пала на и без того печальное Женькино сердце. Ей так нравилась эта пара. Ей так нравились они оба.

Неужели…

* * *

— Шеф у себя? — спросил Андрей у охранника.

— Ждет вас, — взглядом указал в конец зала.

Даниил уже шел ему навстречу. Фигура прямая, походка быстрая, глаза внимательные, только привычной, готовой взорваться хохотом улыбки не было.

— Андрей свет-Викторович пожаловал, ну надо же. Каким же это ветром тебя к нам занесло?

— Попутным.

— Угу, — покивал Даня. Рукопожатие его тоже было быстрым, холодным, скорее, формальным, нежели дружеским.

Они прошли к столику, который обычно занимал Даниил. По пути он успел отчитать официантку:

— Что ты сейчас сказала?

— Что? — оторопела она.

— Ты сказала «клиент». Гости, дура, гости! Это в борделе — клиенты, а у нас — гости! И откуда вас понабрали только. Иди. Еще раз такое услышу, вылетишь отсюда.

Мужчины сели на диваны с разных сторон стола и посмотрели друг на друга нетерпеливыми взглядами — Андрей от желания начать разговор, Даниил от желания побыстрее его закончить.

— Теперь скажи, ты поржал надо мной, когда деньги на бизнес занимал? Папа — Рысь, а ты у меня деньги занимаешь? Проверял, что ли, крыса я или нет? — В тоне, в словах, во всей его фигуре был вызов. — Хоть бы слово про отца сказал, столько лет ведь знакомы!

— Даня, прости, — просто сказал Андрей. — У меня были причины не рассказывать об отце. Мы не поддерживали отношения. Вообще никакие. Он меня не признавал.

Обыденность и спокойствие, с которыми говорил Рысь, подействовали как студеный ветер в лютую жару, и Даня немного успокоился. Заговорил тише:

— Представь, каким я себя чувствую идиотом.

— Дело не в тебе… не в вас с Янисом…

— Слушай, я своим телкам так же говорю, когда нах*й послать хочу: милая, дело не в тебе, ты супер, дело во мне, я тебя не достоин… Андрюша, мозги мне не делай. Чего хотел?

Рысь вздохнул. Видимо, обида друга крепче, чем он предполагал.

— Даня, не дыми, — подошедший брат прервал их спор. Янис был, как всегда, спокоен и рассудителен.

Андрей почувствовал облегчение. Сложно станет объяснить, почему вдруг он прекратил общаться с давними друзьями. Слишком мелкой кажется причина. Отец как-то бросил, что всему виной его детские комплексы, но никогда еще он не сталкивался с этой правдой лицом к лицу.

— Извини, Андрей, когда ты звонил, я не мог говорить.

— Я уж думал, ты тоже не захочешь со мной разговаривать. — Рысь следил за его лицом, губами, серыми глазами, стараясь уловить впечатление от своего визита.

— У меня есть к тебе вопросы, но, надеюсь, ты все объяснишь.

— Проблемы у меня были. Не до дружественных встреч.

— Все наладилось?

— Можно и так сказать.

Даниил угрюмо замолк, и теперь Андрей вспыхнул:

— Слушай, что ты отчитываешь меня, будто я баба твоя загулявшая! Я оправдываться за то, что пропал, не буду. Не хочу. У меня были свои проблемы! И потом, — стих и осторожно продолжил, — кто вы, а кто я. У вас всегда были деньги и возможности, а я… простой человек. Мы были друг другу не ровня, какая тут дружба…

— Андрей! — взревел Даня. — Когда наша дружба зародилась, мы все были с голой жопой! Мы были детьми и, кроме детских мечтаний, у нас ничего не было! Но, если ты так заговорил, тогда и правда у нас нет ничего общего. Проваливай отсюда!

— Даня, не дыми, — снова сказал Янис, но уже жестче, — ты же сам прекрасно знаешь, как трудно бороться со своими страстями. Особенно, если это детские обиды и детские переживания.

Даниил глубоко вздохнул и откинулся на диван, будто отстраняясь от Андрея:

— Все мои приятели… Они с золотой ложкой в зубах родились. Они не понимают вкуса жизни. Когда у тебя ничего нет, а потом вдруг — все есть. Когда ты сам чего-то добился. Когда сначала кто-то плюет тебе в рожу, а потом ты смотришь на это говно и понимаешь, что можешь стереть его в порошок. Они не знают этого ощущения. У таких, как мы, близких людей мало, тебе ли не знать. И если друг пропадает без видимой причины, становится немного обидно.

— Если бы я не хотел все исправить, то не пришел бы. Даже отец не смог бы заставить меня прийти!

— Андрей, до этих пор я не замечал тебя в подлости, надеюсь, и впредь не увижу. А теперь, если вы закончили со взаимными претензиями, давайте пообедаем и поговорим о делах. Я голоден. Сначала предпочитаю поесть, — теряя терпение, Янис снова попытался угомонить друзей, и на этот раз ему удалось.

Даня сделал знак рукой, и к столику подошла официантка. Та самая, которую он недавно отчитывал.

— Гости, ты поняла, гости. Клиенты — в борделе, а у нас — гости.

— Я все поняла.

Приняв заказ, официантка отошла, и Ян ухмыльнулся:

— Даня, отстань от девушки, она тебе все равно не даст.

— Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекой, — промурлыкал брат, и друзья рассмеялись.

Рысь обрадовался — разговор пошел, но этот легкий треп теперь нужно увести в другое, серьезное русло.

— Отец хочет прижать Филатова, и нам нужна ваша поддержка, — заговорил он о главном, когда бутылка коньяка была уже ополовинена.

Андрей сказал прямо, ибо околопредметные темы стали неуместны, но Янис к сути беседы шел исподволь, словно подкрадывался:

— Ситуация с Филом, как пить дать, дойдет до беспредела, судя по его окружению, а у нас репутация.

— Еще совсем недавно я бы поверил каждому твоему слову. Что ты никакие муты не проворачиваешь, и у тебя все законно.

На эти слова Ян снисходительно улыбнулся:

— Андрей, это не тот разговор, который ведут между собой деловые люди. В чем мой интерес в этом блудняке участвовать?

— Во-первых, тебе это будет очень выгодно. Во-вторых, расширишь сферу своего влияния.

— Вот теперь я вижу перспективу, — довольно хмыкнул Майер. — Зябу прижмем, Фил нам свои акции в зубах принесет.

Даня вдруг рассмеялся:

— Слушай, Андрюха, раз ты сын Рыся, а мы тоже как бы его сыновья, выходит, мы теперь братья? — Даня хлопнул Яниса по плечу. — Слышь, брат, у нас появился еще один брат.

— У меня еще вопрос есть, — Андрей оглядел зал ресторана пристальным взглядом.

— Даже не думай, — Даня тут же угрожающе надвинулся на Рыся, — ресторан я не продам. Никому и никогда. Это моя душа, это дело моей жизни.

— Не переживай, твой ресторан мне нужен разве что на один вечер. Сюрприз хочу сделать. Поможешь?

— Для кого?

— У жены день рождения. Праздник хочу устроить.

— Ты женился? Это что-то новенькое. Когда день рождения?

— Послезавтра.

— На послезавтра у меня все забито, — нахмурился Даниил. — О таких вещах надо заранее предупреждать.

— Заранее я не мог, по-другому планировал. Нет так нет, отпраздную в другом месте…

На самом деле он вообще ничего не планировал. Утром, перебирая документы, случайно глянул на дату рождения жены. Женька молчала, даже не намекала ни на что, и что-то ему подсказывало: она и послезавтра об этом не заикнется.

— Я те дам в другом! Накидай мне в двух словах, что и как ты хочешь.

— Андрей, пока вы не перешли к более приятной теме, — прервал их Янис, — не знаю, что тебе говорил Виктор Олегович, но позволь дать тебе совет. Никому не распространяйся о нашей дружбе. Во всяком случае, пока.

— Почему? Пусть убоятся наши враги.

Друг покачал головой:

— Не стоит раскрывать козыри в начале игры. Пусть думают, что ты слаб и неопытен, а, когда расслабятся, мы устроим им греческий огонь.