Глава 4

Иногда Женьке казалось, что она нарочно замыкается в мрачном мире одиночества, со страстным упорством отталкивая всех, кто к ней приближался. Но это сомнение проходило, как только она возвращалась домой. Дом, который вроде должен считаться крепостью, встречал ее запахом кислой капусты, сигаретного дыма и немытых тел. Вся эта вонь так прочно въелась в стены их коммунальной квартиры, что проветривание окон не спасало. Погодина ненавидела эту квартиру, ненавидела людей, с которыми ей приходилось соседствовать. Их и людьми-то можно было назвать с большой натяжкой. Зек да старуха-психопатка. Зато, когда она покупала комнату, обещали ей совершенно другое: покой и тихих соседей. Поначалу было действительно тихо, целых полгода Женька жила одна, почти как в раю. Она сделала ремонт в своей комнатушке и выдраила общие помещения: кухню, коридор и ванную. Но потом Кувалда освободился из мест не столь отдаленных, а старуху выпустили из психушки. За полгода они свели Женькины старания на нет, и про чистоту в этой квартире было навсегда забыто.

Старость нужно уважать, но Погодина никак не могла пробудить в себе это чувство к той, которая то кипятком норовит облить, то белье с сушилки сопрет. Кувалда тоже не лучше. Тощенький, сухонький, весь в партаках, как в доспехах. Вся его жизнь — это пьянки с корешами и хвастовство былыми подвигами.

Отпирая дверь в свое скромное убежище, Женя с досадой вспомнила, что тапочки оставила в коридоре. Торопилась и забыла закинуть их в комнату. Естественно, тапки уже кто-то увел. Из чистого любопытства она пошла на кухню, чтобы проверить свою догадку.

Так и есть!

На кухне за столом в ее комнатных тапочках сидел захмелевший дружок Кувалды, такой же синий и сморщенный. Ее сосед, видимо, именно так решил проявить особенное гостеприимство, — неважно, что обувь гостю явно не по размеру и пятки свисали на пол.

— Евгения, я тут у тебя колбаски занял. Кореша надо было угостить, — прохрипел Кувалда. — Завтра куплю.

— Не в первый раз. Я тебя кормить не нанималась, — Женька заглянула в свой полупустой холодильник.

— Слышь, сявка пустоглазая, не мороси, а? Сказал, завтра купит, значит, купит! — рыкнул на нее кореш. Кувалда сосредоточенно закивал.

— Свежо предание, — проворчала она и ушла к себе.

Ее комнатушка — оазис чистоты и свежести, восемь квадратных метров уюта. Жалко, что холодильник сюда не втиснуть. Места нет. Все заняли кровать, платяной шкаф, небольшой столик и тумбочка с телевизором.

В сумке разрывался телефон, и почему-то сразу подумалось про Погодина. Странный тип, который затягивал ее в странную игру. В ее жизни, и без того несладкой, только Погодина не хватало.

Но Женя ошиблась. Звонил другой человек. Того, кого она совсем не ожидала услышать. Того, кого она уже давно выбросила из своей жизни.

Женька не стала отвечать, и тогда Игорь, ее бывший любовник, прислал сообщение: «Я внизу. Спустись, пожалуйста».

Даже от этих нескольких слов, выданных бесчувственным мессенджером, повеяло чем-то приторно-сладким — так ощущалось лицемерие.

Черт побери, подумала Погодина и решила спуститься. Лучше уж она к нему, чем он к ней.

Перед тем как выйти, Женя накрасилась. Как известно, ничто так не мотивирует привести себя в порядок, как встреча с бывшим.

— Слушай, рыбка, ты меня неправильно поняла. Когда я просила наладить мою личную жизнь, я не просила возвращать мне Игоря, — проворчала Женя.

Рыбка, как всегда, проигнорировала ее замечание.

— Если надо конкретнее формулировать свои желания, то вот тебе конкретное. Хочу замуж за врача. Чтобы любил, заботился и оберегал меня. Ну и, черт с ним, пусть будет богатым, — усмехнулась, вспомнив Андрюшиного друга.

Закрывая косметичку, она снова остановила взгляд на угробленной помаде — все, что у нее осталось от красивой жизни. Потом посмотрела в зеркало на двери, в которое могла видеть себя лишь по пояс: нормально все, можно идти.

Выйдя в прохладные сумерки, Женя нервно вздохнула. Встреча с прошлым всегда неприятна.

Игорь — живое олицетворение ее краха. Попытка построить серьезные отношения, в которой она потерпела сокрушительное поражение.

— Жень, — позвал он, и Женька молча скользнула в полутемный салон. — Я так рад тебя видеть. — Он сделал едва уловимое движение к ней, намереваясь, вероятно, поцеловать в щеку. А может быть, и в губы.

Но Погодина даже не шелохнулась.

— Не могу ответить тебе тем же. Зачем приехал?

— Хотел выразить тебе соболезнования.

— Ты припозднился.

— А что с квартирой? Я еле тебя нашел тут.

— Продала, — ответила Женя, хотя дело обстояло совсем не так.

Квартира была в залоге, и банк забрал ее за долги — спасибо беспутному братцу. Все, на что у Погодиной хватило денег, это комната в коммуналке. Она посчитала, что купить свою комнату выгоднее, чем постоянно снимать жилье. Лишних расходов позволить себе не могла, потому что на ее плечах лежала забота о больной матери. А теперь этот козел пришел выразить ей свои соболезнования!

— Деньги нужны были? Почему не попросила у меня?

— Я просила. Ты об этом забыл.

— Ты же знаешь, у меня много работы, я закрутился. Нужно было просто позвонить еще раз и напомнить. — Его превосходство витало в воздухе, как запах натуральной кожи, которой были обтянуты сиденья в его машине.

— Да, я знаю. У тебя как раз появилась новая пассия, и ты улетел с ней на Мальдивы. Зачем ты сейчас приехал? — повторила вопрос.

— Захотелось тебя увидеть.

— Посмотрел?

— Еще обижаешься?

— Нет. Я уже и забыла о твоем существовании. Ты мне никто, чтобы на тебя обижаться.

— Прекращай, пойдем лучше в ресторан.

— Твои однодневки не выказывают должного понимания?

— Иди собирайся. Я подожду сколько нужно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала мы поужинаем, а потом надо будет с тобой потрахаться, а я не хочу, — прямо ответила она и вышла из машины. — Не приезжай больше. Оставь меня в покое и забудь о моем существовании.

Она не хотела с ним спать и не хотела после секса слышать натужные обещания новой встречи.

Проводив взглядом отъезжающее авто, Женя направилась в ночной магазинчик, расположенный на первом этаже соседнего дома. Нужно купить себе что-нибудь поесть. И не забыть освежитель воздуха. Бесполезная, конечно, вещь в ее квартире, но все же. Хоть немного перебьет доносящуюся с кухни вонь. Старуха то капусту квасит, то потроха какие-то варит, то свои старые тряпки кипятит. Женька понятия не имела, в какое время нормальные люди солят капусту, но старуха делала это круглый год.

Купив все необходимое, Женя не спеша двинулась домой.

— Евгения! — окликнул ее чужой голос.

Женька обернулась и вздрогнула. Незнакомец стоял совсем близко, практически у нее за спиной. А она даже не слышала его шагов…

Окинув мужчину быстрым взглядом, Погодина оценила исходящую от него опасность и не стала долго раздумывать — перекинула лямку сумки на другое плечо и бросилась наутёк.

— Стой! — крикнул мужчина, кинувшись следом.

Ага, щас! Стою и жду, пока ты меня прихлопнешь!

Бугай не отставал. Хорошо бегает сволочь.

— Да подожди ты! Женя! — Он попытался ее остановить, ухватив за руку.

Она дернулась. Конечно, запнулась. И, конечно, тут же растянулась на асфальте.

— Бл*ть, — выругался преследователь и поднял ее. — Это плохо.

— Плохо? Бл*ть, да это больно!

— Андрею это точно не понравится, — сокрушался преследователь.

— Андрею? — опешила Женька. — Какому Андрею? Погодину?

— Какому Погодину? — в ответ спросил мужчина. — А-а… Да-да. Погодину. Приказано тебя срочно к нему доставить.

— Чего-о? — возмущенно протянула Евгения. — Я тебе, что, пицца меня срочно доставлять?

* * *

— Федя, ты охерел?! — взревел Андрей, увидев Женьку: светлое платье испачкано, разбитое колено сочится кровью. — Я же сказал, аккуратно! Я же сказал, не напугай! Ты что с ней сделал?!

— Это не я… — попытался оправдаться Федя, виновато отступив к двери.

— А кто?!

— Ты! — рявкнула Женя. — Ты даже не взял на себя труд позвонить! Просто приказал притащить меня сюда! — раскрасневшись от негодования, она отпихнула его от себя и, еле припадая на правую ногу, проковыляла в гостиную.

Усевшись на диван, Женька вжикнула молнией и принялась рыться в своей глубокой сумке. Мягкие сочные груши, которые она купила в ночном магазинчике, превратились в кашу; с йогуртом, слава богу, ничего не случилось; булочки немного помялись. На самом дне она откопала влажные салфетки и, открыв новую пачку, принялась стирать кровь с ноги. Разбитое колено — не самое худшее, что случалось в ее жизни. А вот стремительно опухающая щиколотка, по правде говоря, пугала.

Звонивший телефон отвлек Погодина от Федьки.

— Привет, Саня, — почти спокойно сказал он в трубку.

— Андрей, слушай, мне тут надо с тобой кое-что обсудить. По работе.

— Ты же знаешь, я не в теме.

— Нормально ты в теме, не мажься, — посмеялся Коваль. — Я не буду тебя нигде упоминать, мне для себя надо кое-что прояснить.

— Хорошо. Можешь хоть сейчас приезжать. Я дома. Завтра мне точно некогда будет. Я Севку выпер, поэтому сам буду разгребаться.

— А с Севкой что? Допрыгался?

— У Севы паранойя развилась. И мания преследования. Он думает, Рысь у нас бизнес отжать хочет, — говорил он, сверля взглядом Федора.

Коваль приглушенно рассмеялся в трубку.

— У кого угодно, только не у тебя.

— Я же не могу ему этого объяснить. Он в кому впадает от одного его имени.

— Многие впадают. Рысь очень влиятельный человек. И очень жесткий. Я сейчас буду, я рядом.

— Жду, — сказал Погодин и вновь испепеляющим взглядом глянул на охранника: — А тебя я уволю.

— Боюсь, этого вы не можете сделать. Я у вас не работаю, — спокойно уточнил Федор.

— А я позвоню тому, у кого ты работаешь.

До этого момента Женька равнодушно слушала, как Погодин спускал на Федю всех собак. Вытирала кровь с больно саднящего колена и слушала. Но после этих слов обернулась. Лицо Федора в ярком свете прихожей показалось совсем другим. Оно вовсе не страшное. Обычное спокойное лицо, прямой взгляд, а в нем полное признание вины. Она представила, что сейчас Федя потеряет работу. А вдруг у него тоже какая-нибудь сложная жизненная ситуация…

— Андрюша! — вскинулась она и, допрыгав до прихожей, схватила его за руку. — Подожди! Не надо! Я же сама виновата. Он позвал, а я убегать. Он даже пальцем меня не тронул, я сама запнулась и свалилась.

Погодин вздохнул, задержал дыхание на пару секунд и выдохнул. Посмотрел на Федора.

— Спасибо скажи сердобольной этой.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Федя.

Женя ободряюще улыбнулась ему. Было видно, что улыбка далась ей тяжело, но, вспыхнув лишь на миг, она совершенно преобразила ее лицо, сделав невероятно привлекательным.

И вообще Дольчегабана выглядела сегодня по-другому. Накрашенная. Глаза горят темным огнем, губы яркие. На ней было надето какое-то несуразное платье, больше похожее на широкую футболку, оно открывало ее длинные худые ноги и делало фигуру такой женственной и хрупкой. В Женьке проглядывалась беззащитность, которая ставила его в тупик. Беззащитность, которая его обезоруживала.

Обрадованный Федор снова приступил к своим обязанностям и уже минут через пять тормознул Коваля в дверях.

— Федя, у тебя память, что ли, отшибло? Уважаемого человека не помнишь? — рыкнул на него Погодин.

— Помню, — невозмутимо отозвался мужчина. — Инструкции.

— Из оружия только скальпель. И тот на работе, — спокойно сказал Александр.

— Давай проходи, — проворчал Андрей и, впустив друга, захлопнул дверь. — Лучше так не шути. Федя шуток не понимает.

При виде Сашки Женькины щеки запылали ярче — к негодованию прибавился стыд.

— Дольчегабана, пойдем со мной, — Погодин подхватил ее под руку и поднял с дивана.

— Куда?

— В ванную. Там аптечка есть, ногу твою обработаем.

— Вообще-то я еле хожу! Мог бы и сюда аптечку принести! — с вызовом заявила Женя, надеясь, что Коваль заинтересуется ее травмой. Он же доктор все-таки — должен людям помогать. Но Саша почему-то не проявил к ней никакого интереса, что слегка ее разочаровало.

— Могу на руках тебя отнести, — ухмыляясь, предложил Андрей.

— Еще чего! — сверкнула глазами и дернула локтем. — Отцепись от меня.

Распрямив плечи, она прошла в ванную и уселась на мягкий пуф. Андрей поставил аптечку на пол и присел на корточки.

— Может, лучше Саша пусть мою ногу осмотрит, он же врач.

Погодин поднял на нее недобрый взгляд.

— Сегодня я твой личный доктор. А Коваля ты заинтересуешь только в одном случае.

— В каком?

— Если помрешь.

Женя собралась сказать что-нибудь резкое, но тут Андрей начал ощупывать ее щиколотку, и слова застряли в горле.

— Это просто небольшое растяжение, — объявил он. — Разрыва связок нет, иначе картина была бы хуже. Колено перекисью обработай, я лед принесу. Вообще, в таких случаях хорошо бы рентген сделать.

— Не надо ничего, все нормально. Ногу сломать я точно не могла. Я просто запнулась и подвернула ее.

— Вот какого хрена ты деру дала?

— Такого! — Опустив глаза, девушка упрямо поджала губы.

Андрей принес пакет со льдом, и она, наконец, занялась своей ногой.

Дверь в ванную он оставил открытой, так что Женя могла слышать обрывки разговора, доносящегося из гостиной. Коваль сыпал медицинскими терминами, а Погодин не только поддакивал, но и вставлял свои комментарии.

— …А у него мозг, как губка, представь…

Когда мужчины начали обсуждать нейронную сеть, лобные доли и еще какую-то хрень, Женька от удивления раскрыла рот и забыла про свою ноющую щиколотку.

— На ужин мне теперь не рассчитывать, да? — заглянул к ней Погодин.

— Чего? — тупо переспросила она, все еще переваривая некоторые свои выводы.

— Я ж Федю за тобой послал, думал, ты ужин мне приготовишь.

— Даже не надейся, — хмуро отозвалась она.

— Ясно, — разочарованно вздохнул он. — Я в аптеку за мазью.

Женя выглянула из ванной. Коваль был все еще здесь. Он сидел за барной стойкой, смотрел в разложенные на столе бумаги и рентгеновские снимки.

— А вы с Андреем давно знакомы? — как бы невзначай спросила она, сгружая в свою сумку йогурт и булочки, — груши пришлось выбросить.

— Давно. Учились вместе на лечфаке.

— Так он действительно врач?

Саша повременил с ответом. Женьке стало неуютно под его тяжелым взглядом.

— Психоневролог. Был. Очень хороший.

— Ты тоже психоневролог?

— Я судмедэксперт.

— Это который…

— Который трупы вскрывает, — усмехнулся он и продолжил: — Я не привыкал к своей работе, я сразу знал, что меня ждет. Мы не шутим над смертью и не едим бутерброды у секционного стола. Это все выдумки. Ты же это хотела спросить? — ответил на ее недоуменный взгляд.

— Ага, — выдохнула она и села на диван.

— Все нормально? — взглядом указал на пораненную ногу. — Ничего страшного?

— Нет, — улыбнулась, польщенная его вниманием. — Ерунда.

На этом их разговор закончился. Александр снова углубился в изучение принесенных с собой документов.

В желудке у Женьки заурчало, и она решила, что за все сегодняшние испытания заслужила нормальный ужин. Пусть даже этот ужин придется сотворить самой. Это не проблема. Готовить на такой кухне, как у Погодина, одно удовольствие. Тем более с продуктами у него явно проблем не будет.

Не стесняясь, Женя обшарила шкафы и холодильник. Выложила на стол рис, кусок свинины, лук, морковку, овощи на салат. Порылась в приправах и специях. Плов — беспроигрышный вариант. Он у нее всегда отлично получался, тут не прогадаешь.

Вернувшись, Погодин расплылся в улыбке, когда застал ее на кухне.

— Дольчегабана, я не привередливый, мне бы и сосисок с макаронами было достаточно.

— Зато мне недостаточно, — гордо отрезала она.

Плов получился отменным. Хотя виду Женя не подала, она очень волновалась, что выйдет из ее затеи. Дело не в похвале, не ее пыталась заслужить. Просто она отвыкла готовить для кого-то, всегда только для себя, всегда что-то простое. Поэтому боялась, что Андрюша опять скажет ей что-нибудь гадкое.

— Надо Федора позвать, — сказала она, накрывая на стол. Коваль ушел, и ее не прельщала идея оставаться с Андреем наедине.

— С какой стати?

— Вдруг он голодный.

— А мне какое дело? Ты же слышала, он не на меня работает.

— А на кого? — резонно спросила Женя.

Погодин напрягся и промолчал. Потом встал из-за стола и, излучая крайнее раздражение, пошел к двери.

— Заходи. Ужин.

— Не положено, — отказался Федя.

— А у меня на твое «не положено» положено. Заходи. А то мне эта сердобольная сейчас весь мозг выклюет.

Федя помыл руки, молча умял свою порцию и удалился на пост. Погодин тоже, видимо, придерживался правила: когда я ем, я глух и нем.

— А зачем Федя? У тебя неприятности? — не сумев побороть своего любопытства, спросила Женя.

— Угу, — кивнул он, — не одна ты мечтаешь меня сковородкой по башке огреть.

Женька закашлялась, отпила воды и тут же засобиралась домой:

— Мне пора, поздно уже.

— Куда ты на ночь глядя, оставайся, — Погодин сжал ее запястье.

Повисла долгая пауза.

Женя представила… просто представила, что она в его кровати и его руки трогают ее обнаженное тело…

— Погодин, ты точно ненормальный. Нормального мужика не может возбуждать худая, хромая и плоскогрудая баба, — проговорила хрипло — предательское возбуждение сломало голос.

Но Женька знала: это ничего не значит — женские гормоны способны и не на такие выкрутасы. Это всего лишь примитивная реакция истосковавшегося по мужской ласке тела. Желание лечь с ним в постель может обернуться кошмаром.

— Я надеюсь, Федя меня отвезет. — Она высвободила руку из его хватки и, прихрамывая, пошла за своей сумкой.