Глава 5

День только начался, а Андрей уже чувствовал себя измотанным.

— Добрый день, — прошептала Маша и одарила его широкой улыбкой.

— Привет, — угрюмо кивнул Погодин, вспомнив ожидающую его на рабочем столе стопку бумаг. — Чего шепчешь?

— Голос пропал. Под кондиционером, наверное, простыла. У меня же так бывает.

— Угу. Еще коктейльчик сверху со льдом…

— Каюсь. Было, — покривилась Машка.

— Иди лечись.

— Не могу. Работы куча, телефон разрывается.

— Посади кого-нибудь из девок.

— Заняты все. Кто будет туда-сюда бегать? У меня доставка сегодня и зеркало наверху будут менять. Клиентов надо встречать, я не могу все это оставить на кого-то.

— Чтобы ты потом свалилась с гнойной ангиной или острым бронхитом, мне тоже не надо. Ладно, потерпи, что-нибудь придумаем.

Мария благодарно улыбнулась. Иногда Погодина бесила эта ее вечная доброжелательная улыбка. Не может человек быть всегда в хорошем настроении. Или может?

— Кстати, Сева с утра уже приходил. Очень жаждал с тобой поговорить.

— Хорошо. Как появится, отправь ко мне.

— А это кто? — так же шепотом спросила Мария, уводя взгляд Погодину за плечо.

— А, — усмехнулся Андрей. — Это наш новый друг. Зовут Федя. Если нужна рабсила, разрешаю юзать его по полной.

Феде не понравилось, как о нем выразились. На его лице появилось четкое желание возмутиться, но потом он посмотрел на Машу и передумал. Она послала ему одну из своих убойных улыбок, видимо, уже придумав, как сможет использовать такой выдающийся ресурс.

— Я к себе. За мной не ходи. Будь здесь, — предупредил Андрей.

Федя кивнул и, выполняя приказ, прирос около стойки.

Погодин вошел в кабинет и уселся за стол. До его прихода помещение успели проверить, и в комнате царила приятная прохлада. Только он размечтался о чашке крепкого кофе, его уединение нагло потревожили. Появился Сева.

— Только быстро. У меня до хрена забот, — предупредил Андрей.

— Могу помочь, — заискивающе улыбнулся бывший партнер.

— Слушай, Сев, мы вроде обо всем договорились, ты сам сказал, что претензий не имеешь.

Севка по-хозяйски развалился в кресле, и оно скрипнуло под ним будто протестующе.

— Какие могут быть претензии, мы ж не первый год друг друга знаем.

— Вот и ладненько. А то меня совесть замучила из-за нашей ссоры.

— Ты шутишь, — усмехнулся Сева.

— Вовсе нет.

— Тогда… может, забудем все, что было.

— Уже забыли.

— Значит, я могу вернуться?

— Нет.

— Почему? — озадаченно спросил Севка.

— Потому что ты начал терять грань. Сначала ты теряешь грань — потом голову. Я предпочитаю вести дела по-другому.

— Дела хочешь вести по-другому, но деньги любишь так же, как и я, — раздосадовано сказал друг и сжал тонкие губы.

— Я когда-нибудь говорил, что люблю деньги? Считать деньги смыслом жизни…

— Это — что? — нервно перебил Сева.

— Безумие, — холодно и уверенно ответил Погодин.

— Да ладно! Эти твои рассуждения…

— Тебе не нравятся, — теперь Андрей перебил его. — Потому что я прав.

У Всеволода очевидно были припасены доводы в свою пользу, но высказаться он не успел. Дверь в кабинет шумно и широко распахнулась, их беседу неожиданно прервали. Погодин приготовился рявкнуть на того, кто посмел без стука вломиться к нему, но по раболепному выражению Федькиной рожи все понял. Сам прибыл. Собственной персоной.

— Хорошо ты тут устроился. И как я раньше не догадался сюда заглянуть. — Шагнув в комнату, гость не фигурой, хоть она была и громоздкая, но духом и ощущением своего полного над всеми превосходства заполнил пространство.

— Мог себя и не утруждать. Тебе тут не особо рады, — откинувшись в кресле, Погодин презрительно посмотрел на человека по другую сторону письменного стола.

— О, и ты здесь, — глянул Виктор Олегович на Севку, будто только его заметил.

Сева жалко умолк, затравленно глядя то на Погодина, то на Виктора Олеговича. Он хорошо знал, кто перед ним. Еще лучше он знал, что Рысь может сделать с тем глупцом, который вдруг посмеет перейти ему дорогу.

Не понимал Всеволод лишь одного. Как Погодин может быть так спокоен? Как у него язык поворачивается говорить в таком тоне? Совсем спятил? Не понимает всей опасности?

Но Рысь не обратил внимания на грубость Погодина, словно она совсем его не задела.

— Федя, — сказал он и бросил на трусливо сжавшегося в комок Севку говорящий взгляд.

Федор без лишних слов понял его приказ. Вытащил мужчину из кресла и, приподняв за горло, прижал к стене. Тот конвульсивно задергался, задыхаясь от нехватки воздуха. Лицо у него покраснело, глаза выпучились.

Погодин, скривившись, отвел взгляд. Допрыгался дружок, хотя его предупреждали не мутить. Говорил ему Андрей, чтобы не думал проворачивать у них свои темные делишки.

Не говорил он лишь одного. Что Рысь его отец. Об этом знал только Сашка. Потому что от него бесполезно что-то скрывать. И потому что их многолетняя дружба не просто приятельство.

— Слушай сюда, писучий идиот, — Виктор Олегович пронзил свою жертву беспощадным взглядом. — Чтобы я тебя здесь больше не видел, барыга недоделанный. Ты меня понял?

Может, Севка и хотел что-то ответить, но не мог. Только сучил ногами и хрипел.

— Моргни хоть.

Севка зажмурился.

— Убери его отсюда, — махнул Рысь рукой, и Федор выволок Всеволода из кабинета. — Тебе больше не о чем беспокоиться, больше он здесь не появится. Никто не появится.

— Я и не беспокоился. Чем обязан? — небрежно спросил Андрей.

Виктор Олегович опустился на диван, удобно привалившись к спинке. Поскреб седую бороду и вздохнул:

— Ты не соизволишь даже позвонить. На мои звонки не отвечаешь, от встреч отказываешься. Вот я и решил сам наведаться.

— Поразительное рвение для человека, который всю жизнь знать меня не хотел.

— Это все в прошлом.

— Неужели? Все так просто, да? Раз — и тридцать лет моей жизни для тебя в прошлом.

— Я ошибался. Каждый имеет право на ошибку.

— Слушай, прекрати. Это не про тебя. Не надо бросать эти громкие фразы.

— Я был не прав и хочу это исправить.

Погодин громко рассмеялся, начиная терять самообладание. Впрочем, как и всегда при встрече с отцом. Его жутко бесили эти разговоры. Всю жизнь Рысю не было до него дела. Всю жизнь Погодин справлялся сам. Заботился о себе сам, помогал себе сам. Или ему помогали чужие люди. Но не отец. Который сейчас вдруг появился и строит из себя благодетеля. Сочится лицемерной заботой.

Может, кто-то и был бы рад появлению такого вот богатенького папы-авторитета, но только не Погодин.

— Тебе всю жизнь было на меня насрать. Ты думал, кому бы в жопу паяльник засунуть, пока я с голоду подыхал… с такой-то мамашей…

— О твоей маме… о ней лучше не надо, — покривился Рысь. — Во-первых, я действительно не знал, что ты мой сын, я в это не верил, а твоя мать…

— Знаю. Шлюха. Была одной из твоих шлюх.

— В том-то и проблема, что она была не только моей. Откуда мне было знать, что она говорит правду.

— Избавь меня от этих подробностей.

— Наша история не про любовь, понимаешь? Я не бросал ее. Это не про любовь. Просто она, как и все бабы, хотела получше простроить свою задницу. Бегала от одного к другому. Возможно, если бы она была только со мной, что-то бы и получилось.

— Еще раз прошу. Без подробностей. Мне это не интересно.

— Ты же умный мужик, оставь свои обиды. Не находишь, что это все детские комплексы?

— Не переживай, я все про себя знаю. Про свои комплексы и страхи. Так что в психоаналитике не нуждаюсь. Тем более если в этой роли собираешься выступить ты.

— Кто, как не я. Я же твой отец.

— Ты мне не отец. Не надо мне рассказывать про внезапно открывшуюся любовь.

— Меня начинает раздражать твое упрямство.

— А мне плевать, что тебя это раздражает.

Виктор Олегович погрузился в недолгое молчание, но затем вздохнул и самодовольно улыбнулся:

— Знаешь, я тобой горжусь. Ты умный, смелый, я бы сказал, даже дерзкий…

— Весь в тебя, одним словом, — усмехнулся Андрей.

— Именно. Я тоже рос без отца. Но, если бы он появился, я сказал бы ему то же самое, что ты сейчас говоришь мне.

— Тогда что ж ты от меня хочешь.

— Я хочу сказать, что у тебя есть отец, хоть ты и не хочешь принять этот факт. Что я всегда на твоей стороне, и если тебе нужна помощь, только скажи.

— Где ж ты раньше был? — язвительно рассмеялся Андрей. — Когда мне действительно нужна была помощь.

— Хочешь, вернем тебя в медицину?

— Нет! — отрезал Погодин.

— Напишешь пару статей. Что там еще нужно сделать. Я тогда не вмешался, но сейчас могу все исправить. Могу помочь тебе…

— Ты хочешь помочь не мне. Тебе на меня плевать. Все, что ты хочешь, это успокоить свое задетое самолюбие. Но нет, теперь живи и мучайся осознанием, что твоего сына лишили того, чем он жил, а ты ничего не сделал, чтобы этому помешать. Выбраться из той переделки мне помогли другие люди. Сашка, Никита…

— Я их отблагодарил. В одном ты прав. Любой удар по тебе я воспринимаю, как удар по мне. Наезд на тебя то же самое, что наезд на меня.

— Им не нужна твоя благодарность. Поздновато ты спохватился помогать и благодарить.

— Жизнь меняет людей. Даже таких, как я. Придет время, и ты тоже изменишь свое мнение. Я подожду.

— Не дождешься. Мне ничего от тебя не надо. Слишком поздно строить из себя любящего папочку. Всю жизнь обходился без тебя. И дальше обойдусь.

— Никогда не говори такого, ты же не знаешь, что будет завтра. Никто этого не знает, — сказал Виктор Олегович и поднялся с места. Ему было неприятно слышать эти слова, как и то, что сын упорно отвергает все, что с ним связано. Его помощь, участие, его самого. Его фамилию.

— Я никогда не приду к тебе. Никогда, — убежденно повторил Андрей.

— Кстати, Федора можешь оставить себе. Теперь он твой.

— Значит, я могу его уволить.

— Я бы не стал этого делать. Федя профессионал, он тебе еще пригодится. Поступи хоть однажды разумно, а не наперекор мне, — посоветовал Рысь, покидая кабинет.

Погодин с усилием выдохнул, пытаясь совладать с бурлившей внутри злостью. Он порядком устал и от этого разговора, и от присутствия отца. Этот неожиданный визит вывел его из себя. Решив запить свое раздражение чашкой крепкого кофе, Андрей двинулся на ресепшн и застал Федю на Машкином месте. Хваленый профессионал отвечал на телефонный звонок, получая на ухо строгие инструкции.

— Я смотрю, ты тут освоился.

— У Маши совсем голос пропал, и я ей помогаю, — лаконично ответил Федор. Машка стояла рядом, доверчиво положив руку на его широченное плечо.

— Еще за медком для нее сбегай, — съязвил Погодин, но Федя действительно был настоящий профи и шуток не понимал. Вскочил с места и поспешил в ближайший магазин.

— Федечка такой галантный. И голос у него очень сексуальный… — мечтательно просипела Машка.

Погодин обомлел.

— Машуня, ты заинтересовалась этим бегемотом?

— Почему он бегемот? — покраснела девушка.

— Насчет голоса согласен. У него-то поприятнее, чем у тебя сейчас. И все же, учитывая нашу клиентуру, на звонки должна отвечать женщина.

— Где я тебе ее найду?

Андрей задумчиво побарабанил пальцами по столу, достал телефон и набрал Женькин номер.

Погодина, будто назло, долго не отвечала. Ему пришлось звонить два раза, прежде чем она взяла трубку. Но и тогда он услышал не добродушное «привет», а раздраженное «чего надо?».

— Привет, Дольчегабана. Ты мне сегодня нужна. У меня к тебе серьезное дело.

— Мне некогда.

— Освободись. Это важно.

— Послушай, я же сказала, что занята…

— Можешь считать, что я этого не слышал, адрес скину, подъедешь ко мне на работу, — рыкнул он, задетый открытой враждебностью ее тона.

Маша, ставшая невольной свидетельницей разговора, нахмурилась:

— Что-то не так?

— Все не так, — пробормотал Погодин и сказал громче: — Жди своего Ромео.