Глава 8

Слезы немного облегчили боль, которая тяготила Женьку, алкоголь сделал все остальное. Сначала они безмолвно сидели за столиком и поглощали виски с колой, спасибо Погодину, что выбрал тихое место, избавив их от снующих туда-сюда пьяных тел. Шум в баре накатывал моментами, когда обрывалась музыка и толпа приваливала к стойке.

— Поверить не могу, — вздохнула захмелевшая Женька. — Вот уж не думала, что буду пить в твоей компании.

— А чем плоха моя компания?

— Может, и не плоха. Но я тебе не доверяю.

— По-моему, ты не доверяешь себе.

Погодина не ответила. Разговор оборвался, но Андрей вновь оживил его:

— Признавайся. Боишься расслабиться и потерять бдительность?

— Не боюсь, — заносчиво ответила она. — Уже давно выросла из этого возраста.

— Сегодня проверим.

— Каким образом?

— Самым обыкновенным, — вкрадчиво сказал он и улыбнулся.

— Боюсь, у нас с тобой разные представления об обыкновенном, — сказала Женька, не упустив возможности поязвить, но Погодин не был из тех, кого можно загнать в угол остротами. Казалось, он наслаждался их перепалками.

— Мне очень льстит, что ты считаешь меня незаурядным человеком.

— Андрюша, я не думаю, что в твоем случае это считается комплиментом.

— Кстати, какой у тебя тариф? Сколько берешь за час? За ночь?

— Чего? — опешила Женька.

— Ладно тебе, не смущайся, — засмеялся Андрей, — я против проституток ничего не имею. Как ты знаешь, благодаря одной из таких я на свет появился. И можешь все говорить при Феде. Он мое доверенное лицо.

К присутствию Федора Женька успела привыкнуть, стало само собой разумеющимся, что он всегда где-то рядом.

— Все-таки мало ты сегодня от меня получил, — поблагодарила Андрея уничтожающим взглядом.

— По ходу, бабушка пошутила, — вмешалось в разговор «доверенное лицо».

— А-а-а… Это вам старуха сказала, что я проститутка? Она всем так говорит. Старая маразматичка.

— Клиентов пачками принимаешь, — снова развеселился Андрей, но Женька не обиделась на его реплику, потому что видела: он не хотел ее обидеть, а просто смеялся.

— Погодин, отвали. Сам-то кто? Сутенер?

— Сутенеры обычно очень жестоки, я же весьма заботлив к своим подопечным, — последовало самодовольное утверждение.

— А то как же, — хохотнула Женя. — Тогда ты очень добрый сутенер.

— Именно. Или ты думаешь, я у них паспорта отобрал, а они, бедные-несчастные, работают по принуждению и бесплатно? Никто никого насильно не держит. Мы приносим радость, делаем своих клиентов счастливее. У нас все определенно, а за чужие поллюции я не в ответе. Все на совести клиента. Если во время массажа кто-то решил кончить, это его личное дело.

Федя рассмеялся, и Андрей бросил на него довольный взгляд:

— Федя, ты понял? Я тебя только что повысил. Ты из мебели превратился в человека.

— Главное, чтобы вы не забыли об этом, когда протрезвеете.

— Это исключено. Есть у меня совершенно дурная особенность, сколько б ни выпил все помнить.

— Это же хорошо.

— Ничего хорошего в этом нет, Дольчегабана. Бывают моменты, когда хочется забыться, а не получается.

Федор громким вздохом согласился со сказанным, и Андрей вновь обратил на него свое внимание:

— Федя, ты со мной согласен?

— Я с вами полностью согласен.

— Не «выкай» мне. И по имени отчеству не смей называть. И пиджак сними.

— Зачем? — удивился Федя.

Женька сделала движение к выходу, но Погодин удержал ее:

— Ты куда?

— Мне надо отойти на минуточку. В уборную, — прошипела она и выдернула руку.

Погодин проводил ее взглядом и снова глянул на Федора:

— Ты ж не президента охраняешь, слейся с толпой, что ли, проще будь.

— Хорошо, — кивнул он, снял пиджак и расслабился, чуть опустив плечи. — Мне и так удобно, но буду проще, раз так неудобно тебе.

— Я бываю резок, но ты не обижайся.

— Я не обижаюсь. Все понимаю. Я человек твоего отца, поэтому раздражаю тебя. Все свои отрицательные чувства, связанные с ним, ты переносишь на меня. Но я надеюсь, это скоро пройдет. Уже проходит, раз сегодня я заслужил повышение.

Погодин некоторое время молча смотрел на него.

— А ты совсем не дурак, Федор.

— Совсем не дурак, — нескромно подтвердил Федя.

— А у тебя семья есть? Жена, дети? — с вновь проснувшимся интересом спросил Андрей.

— О чем болтаете? — вторглась в их беседу вернувшаяся Женька. Широко улыбнувшись обоим, она уселась на диван и глотнула виски.

— Дольчегабана, ты чего такая счастливая? По дороге еще вискаря с кем-то намахнула?

Женька скорчила Погодину гримасу и не стала отвечать на очередную провокацию.

— Нет, у меня нет семьи. Ни жены, ни детей, — ответил Федя.

— Вот видишь, Дольчегабана, чем мы занимаемся. Пока ты где-то ходишь, мы с Федей общаемся. Узнаем друг друга, чтобы наше тесное сотрудничество стало еще теснее.

— Давай ему кого-нибудь найдем, — полная оптимизма, тут же предложила она.

— Думаешь, Федя скучает?

— Думаю, да.

— А я думаю, вам стоит между собой сначала разобраться. Вы же нравитесь друг другу.

— Мы? — поперхнулась Женька. — Мы друг друга терпеть не можем.

— Органически не перевариваем, — подтвердил Андрей, красноречиво глянув на Женькину руку, которая покоилась у него на колене. — А романтика у него с Машкой наметилась, да, Федя?

— Может быть, — уклонилось «доверенное лицо» от прямого ответа.

— Почему так неуверенно?

— Потому что они только познакомились.

— Ну и что. Недолгое знакомство — синоним слабоумия?

— Причем тут слабоумие? — Женька возмущенно толкнула Погодина в плечо. — Чтобы узнать друг друга, нужно время.

— Чтобы узнать друг друга, нужна постель, — парировал Андрей.

— Ах, точно, про постель я и забыла, — посмеялась она.

— Дольчегабана, что ты как маленькая. Самое интересное открывается только после того, как начинаешь спать. Все остальное фигня.

— Это точно, — поддакнул Федя.

— Тогда чего медлишь?

Федя нисколько не смутился и серьезно изрек:

— Я не медлю. Чтобы хоть что-то предпринять, мне нужен выходной. Хотя бы один. А лучше два. А если учесть, сколько я в отпуске не был, лучше недельку выходных.

— Тогда ты Машку в ресторан пригласишь?

— Тогда я Машку отвезу куда-нибудь отдохнуть.

— В горы, — мечтательно улыбнулась Женька. — Я так люблю горы. Особенно зимой. За окном холод, снег, а ты сидишь в теплом домике у камина…

— Да, Федя, вези Машку в горы, только не забудь носки с оленями натянуть. Главное, у камина не вспотей. Для пущего романтизма еще и в плед завернись, — ехидно ухмыльнулся Андрей.

— Погодин, прекрати! Все опошлил и с ног на голову перевернул!

— Дольчегабана, ты что! У камина в пледе и носках с оленями откуда взяться пошлости?

Федя хохотнул, а Женька насупилась, приняв это за предательство.

— Чего не пьешь? — спросил Андрей.

— По-моему, мне уже достаточно. Я не обладаю такой феноменальной памятью, как ты. Мне хочется помнить, чем закончится наш вечер.

— Круто. Тогда можно кутить и не бояться, что завтра за это будет стыдно. Давай напьемся и пустимся на поиски приключений.

— Андрюша, знакомство с тобой — это уже самое большое приключение…

— Федя, закажи нам еще выпить, а то Женя слишком трезво мыслит…

* * *

Луна неподвижно застыла в безоблачном небе. Прохладный ветерок коснулся обнаженного Женькиного плеча, затем на то же место легла теплая ладонь Погодина:

— Пойдем домой.

— Нет, давай еще посидим, — воспротивилась она и поежилась. От холодка. От прикосновения его руки. От своего перед Андреем бессилия.

— Дольчегабана, когда я предлагал напиться и повеселиться, я не думал, что ты напьешься прежде, чем мы найдем на свой зад хоть какое-то приключение.

— Прекрати, — подняла взгляд и посмотрела на темные окна его квартиры. — Я не напилась. Это луна во всем виновата, она слишком ярко светит. Я не могу на нее смотреть. У меня лунный удар.

Погодин рассмеялся и откинулся на спинку деревянной скамьи.

— Хорошо, пусть сегодня во всем виновата луна, а не виски.

— Слушай, с тобой даже нормально напиться невозможно, — озлобилась Женька. — И не поддакивай мне.

— А что я должен делать?

— Не трогать меня. Ты должен меня не трогать. Я знаю, что ты обо мне думаешь. Знаю, что я не в твоем вкусе. Поэтому ты должен меня — не трогать.

Они сидели слишком близко, она чувствовала исходящее от него тепло, и это лишало ее самообладания. Чтобы отстраниться от этого ощущения, ей пришлось отодвинуться. Но, утратив его, Женька тут же вздрогнула. Андрей заметил, как она передернула плечами, и накинул на нее свою куртку, предварительно вытащив из кармана сигареты.

— Ты не куришь, — напомнила ему Погодина.

— Сам нет. Только за компанию, — усмехнулся он и сунул ей сигарету. — Курила же раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — снова усмехнулся он и пальнул зажигалкой, чтобы Женька подкурила. — Давай по одной, а потом снова бросим.

— Курила когда-то. Все курили. У меня мама умерла от рака, так что не будем о зле курения.

— А как тебя мама называла? — вдруг спросил Андрей.

— Евгеша… — ответила Женя и почему-то смутилась. — Вот как с тобой можно пить? Еще ненароком в гипноз введешь, если умеешь, — пошутила она и осеклась, поймав его взгляд: — Умеешь? Твою мать… — выругавшись, отсела от Погодина еще дальше.

— Ты права на все сто процентов, — после третьей затяжки сказал он, — ты не в моем вкусе, я точно знаю, что от тебя будут одни неприятности… но, к моему глубочайшему сожалению, это не делает меня к тебе равнодушным. Совсем нет. Совсем наоборот.

Женя сглотнула и помолчала, будто взвешивая всю серьезность его слов. Сделалось как-то тихо. Перестал шуршать ветер в листве, утихли звуки. Будто все чего-то ждали. И луна, и ветер, и деревья, и дом, в котором живет Погодин, и даже лавка под ними…

— Андрюша, ты пьян, — нервно сказала Женя и выбросила сигарету.

— Это так удивительно? — спросил Андрей и расхохотался.

— Нет, мы же вместе пили.

— Я не про опьянение.

— Тогда да. Удивительно, — призналась она, заправляя за ухо темный локон.

Погодин ответ ладонь от ее лица и притянул к себе. Это произошло так быстро, что Женька не успела воспротивиться. Кровь горячей волной разлилась по телу, когда их губы коротко соприкоснулись.

— Уйди. Отпусти меня. — Все же оттолкнула его.

Резко, почти злобно освободил ее Андрей от своих объятий.

— Тебе не нужна баба-идиотка, а мне не нужен мужик-ублюдок, который постоянно называет меня идиоткой.

— Логично. Хорошо, я не буду называть тебя идиоткой.

— Это не поможет. — Женька рассмеялась и икнула, прижав пальцы к губам. — Мне надо домой.

— Пошли домой.

— Не к тебе.

— Пошли не ко мне.

— И не ко мне.

— Пошли не к тебе.

— Андрюша, прекрати. Ты сам знаешь, что завтра мы об этом пожалеем. Оба. Это просто пьяное помешательство. И потом… я ничего не хочу… Я давно рассталась, у меня давно никого не было… — снова замолчала, пожалела, что сорвалась и снова начала несвоевременный разговор о личном.

— Почему рассталась?

— Я не смогла простить ему предательства. Если человек бросает в трудную минуту, это же предательство?

— Да. Очевидно.

— А ты?

— Я тоже давно не в отношениях.

— Почему расстались?

— Теперь я тоже могу сказать, что не смог простить предательства, — ухмыльнулся Погодин.

Женьке хотелось о многом спросить, но она сдержалась. Решила, что незачем погружаться в его жизнь. Знала, легко привяжется, чувствуя близость или участие. Как всегда, эти ощущения будут лишь ее иллюзией, она обманется, как уже не раз обманывалась.

— Пусть Федя отвезет меня домой.

— Федя! — крикнул Погодин, и Федор, все это время сидевший в машине, вылез из салона и подошел к нему. — Отвези Евгешу домой. Завтра можешь быть свободен.

— В смысле?

— Выходной у тебя завтра.