Глава 29

– Раны глубокие, но неопасные, – выйдя из-за полога, отгораживающего кровать пациента от любопытных взглядов, сообщил лекарь. Он тряпицей вытирал испачканные кровью руки. – Как вы могли?! Вы хоть понимаете, кто перед вами? – подбежал к преподавателю Игл и возмущенно выкрикнул, потрясая кулаками. – Наследник Берл, не шумите, – попросил лекарь и вежливо поклонился. – С наследником Лаэртом все в порядке. Резерв не истощен, поэтому он быстро поправится. – Я беспокоюсь не об Эджине, – резко развернувшись к лекарю, возмутился Игл. – Меня Есень интересует! – Не стоит проявлять эмоции, наследник Берл, – строго высказал Шторм. – Вы слышали, мой сын в безопасности. – Сын? – неподдельно удивился Сирил Броу. – Да! – до Игла неожиданно дошло, что лекарь может выдать тайну Есени. Он в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние и, положив руку на плечо мужчины, крепко сжал пальцы, привлекая к своим словам внимание. – Молодой человек, которого вы только что осматривали – приемный сын преподавателя Шторма. Есень. Станет ли Шторм сохранять тайну девушки, если узнает о ней правду? Есть ли шанс, что он не выгонит из академии, махнув рукой на важность ее нахождения рядом с Эджином? – Не знал. Не знал, – задумчиво покачал головой лекарь, переводя взгляд с Игла на преподавателя, словно пытаясь разобраться в ситуации. Для осмотра и лечения ран пациента раздели. Разумеется, Сирил не делал разницы между мужчинами и женщинами, поэтому его не волновал вопрос, кем является Есень. Главное необходимо было спасти пострадавшего, а остальные вопросы можно решить позже. Сирил Броу раздумывал над вопросом: сообщать ли преподавателю Шторму о половой принадлежности Есени или нет, пока задумчиво вытирал испачканные руки. Взгляд наследника Берла требовал промолчать. Получалось, что он прекрасно осведомлен о присутствии девушки в академии, но есть ли смысл утаивать? Колебался лекарь недолго. Он знал, чем грозит Есени разоблачение, а потому решил отложить говорить правду, хотя бы до ее выздоровления. – Повторюсь. Раны глубокие. Потребуется время, чтобы Есень восстановился, – наконец произнес Сирил. Приняв решение, говорить стало проще. – Как он себя чувствует? – выступил вперед Гарольд. Лекарь взглянул на него и понял, господин Пакрин в курсе тайны девушки. – Сейчас пациент без сознания. Я провел необходимое лечение. Но увы, на молодого человека магия не действует, – Сирил искренне опечалился озвученным фактом. Было бы куда проще, примени он исцеляющие заклинания. Сейчас Есени приходилось бороться силами своего организма. – Верно. На Есень магия не действует, – согласился с ним Шторм. – Господин Броу, держите меня в курсе самочувствия моих учеников. – Слушаюсь, – вежливо поклонился лекарь. Едва дверь за преподавателем закрылась, как наследник Игл и Гарольд заглянули за полог, отделяющий кровать Есени. Лицо побледнело, осунулось. Под глазами залегли темные тени. Тонкие кисти рук покоились поверх одеяла, прикрывающего девушку до талии. Верхняя часть тела перебинтовала и скрывала грудную клетку полностью. – Объяснитесь, молодые люди, – грозно посмотрел на обеспокоенных наследников лекарь. – По какой причине я должен скрывать присутствие женщины на территории академии? – Господин Броу, Есень для нас в первую очередь член нашей команды, – приветливо улыбнулся Гарольд, привлекая к себе внимание. – О том, что она девушка, мы узнали после того, как приняли ее. – Это ничего не объясняет и не оправдывает, – недовольно свел брови лекарь. – Резерв наследника Лаэрта напрямую зависит от нее, – решил признаться Игл. – Вот как?! – удивился Сирил. – Кстати, кроме нас с Гарольдом, никто не подозревает и не знает правды о Есени. В том числе и Эджин. Мы молчим об этом по понятным причинам. Когда ее привели в академию, никто подумать не мог, что чумазый рудокоп, вытащенный Вирилом и Лаэртом из-под завала, окажется девушкой. К ней отнеслись, как к обычному парню. Когда стала понятна причина, связывающая Эджина с Есенью, то не оставалось другого варианта, как оставить ее в нашей команде. Без нее Лаэрт лишится своей силы. Преподаватель Шторм пытается найти решение проблемы, но пока они не могут находиться вдали друг от друга. – Вы осознаете грозящую Есени опасность? – наконец спросил Сирил и внимательно посмотрел на молодых магов. – Вполне, – коротко кивнул Гарольд. – Мы сделаем все, чтобы она не пострадала, – искренне заверил Игл, положа руку на сердце. – Я взял на себя ответственность за Есень, как за свою младшую сестру, и буду оберегать до конца жизни. Она заслуживает большего, чем добывать иринит и прожить короткую жизнь под землей, быстро состарившись. – Допустим, – согласился с его доводами Сирил. – Но как вы собираетесь скрывать, что она девушка? Правда всегда выйдет наружу. – Есень живет с нами в комнате, ест за одним столом. Мы присматриваем за ней и никогда не оставляем одну, – заверил Гарольд. – Я прошу вас … – он оглянулся на Игла, – мы просим вас, не рассказывайте, сохраните наш секрет. Раскрытие тайны никому не принесет выгоды, только ухудшит положение Эджина. – Могу обещать, что сам говорить на эту тему не стану. Но если преподаватель Шторм задаст прямой вопрос, врать не буду. Наследники переглянулись, но выбора у них не было. Лаэрт слышал голоса, словно через вязкую пустоту. О чем говорили, он разобрать не мог, но невнятный говор помог ему ухватиться за краешек сознания. Очень медленно реальность начала проступать сквозь пелену. Он различил окно с тусклым дневным светом, стол с баночками, выстроенными в ряд и рядом со своей кроватью пустой стул. По какой-то причине именно он взволновал Эджина. Наверняка он не мог сказать, сколько времени назад вбежал в лазарет, неся на руках Есень. Она почти сразу потерял сознание из-за потери крови. Лаэрт не чувствовал боли от ран, зато ощущал на себе горячую кровь той, кто сражался с ним бок о бок и кого он не желал потерять. Первая мысль, появившаяся в голове, едва немного прояснилось, направлена на Есень. Удивительно, но Эджин мог с уверенностью сказать, что девчонка находится рядом, буквально за тканевой стеной, отгораживающей их друг от друга. Он потянулся эмоциями в ее сторону и почувствовал, насколько тяжело Есени сейчас приходится. Жар и горячка завладели ее телом. Девчонка находилась в беспамятстве и отдаленный отголосок, исходящий от нее, будто звал Лаэрта. Наверное, впервые в жизни Эджин обратился к богам о благополучии кого-то другого. Он желал всем сердцем помочь Есени, находящейся между жизнью и смертью. Когда он встанет на ноги и полностью поправится, тогда Лаэрт подумает, что делать со своей привязанностью. А сейчас он горячо молился о ее спасении, даря тепло испытываемой им любви. Есень – Надо выпить, – настойчиво тыкали мне в губы чем-то твердым. – Лекарь у нас кудесник, знает, чем лечить. Есень, отвар надо выпить. – Игл, аккуратней, – предупреждающе тихо проговорил Гарольд. Запекшиеся после жара непослушные губы попытались улыбнуться. Кожица лопнула, заставив невольно выдохнуть. Однако, забота друзей приятно согрела сердце. – Господин Броу! – позвал Вирил где-то вдалеке. – Как Есень? – Не надо толпиться! – возмутился мужской голос. – Приходите не все сразу. Медленно открыла глаза. После долгой тьмы, дневной свет показался ярким, но снова погружаться во мрак не хотелось. Поэтому я зажмурилась и снова распахнула глаза, стараясь рассмотреть друзей. Они находились здесь все трое. – Где Эджин? – хрипло спросила я, не найдя его взглядом. – Сейчас прибежит, как только узнает, что ты очнулся, – успокоил меня Игл. – Надо выпить микстуру. Он поднес ложку ко рту, и я послушно приняла лекарство. Вторая порция наполнилась сразу же и была предложена мне. – Наследник, вам рано вставать! – расслышала шум вдалеке. Тяжелые шаги угадала мгновенно. Наверное, сердце подсказало, кто торопится встретиться со мной. Я сама ждала его появления и, кажется, от волнения и ожидания щеки заалели не хуже, чем при лихорадке. Увидеть бы его, убедиться, что он в безопасности! – Есень, – хрипло выдохнул Лаэрт, откидывая в сторону полог. За его широкими плечами заметила недовольное лицо лекаря. Он осуждал эмоциональный порыв наследника, но воспротивиться не мог. Даже раненный он проявлял несокрушимую силу духа. – Садись, – Игл вскочил со стула и подхватил Лаэрта под руку, помогая устроиться. Со второй стороны его поддержал Гарольд. Вирил замер у выхода. Его синие глаза смотрели на нас с улыбкой. – Как вы себя чувствуете, наследник Лаэрт? – облизав сухие губы, чтобы иметь возможность ими шевелить, спросила я. – Пф! Опять «наследник» – передразнил Игл. Прозвучало необидно. Эджин улыбнулся. На осунувшемся лице улыбка смотрелась трогательно. Белый шрам на нижней губе вновь проступил, всколыхнув ощущение теплоты в душе. Мне не требовались от него слова, достаточно любоваться на пухлые губы, вкус которых мне никогда не суждено узнать. – Игл прав. Забудь об официальном обращении. Когда сражались, ты называл меня по имени, – медленно проговорил Эджин, не спуская темного, словно бездна, взгляда. Им он говорил гораздо больше, чем выражал словами. На дне глаз поселилась затаенная грусть и нежность, направленная на меня. Я не могла ничего сказать из-за подступившего к горлу кома. Наследник действительно переживал и волновался за меня, ставшую когда-то для него помехой. – Парни, парни! Не расстраиваем Есеня, – громко произнес Игл, заметив заблестевшие слезы. – Ему необходимы положительные эмоции, чтобы выздороветь. Верно, господин Броу? Лекарь отодвинул тканевый полог и заглянул к нам. Он шагнул вперед, и небольшое пространство оказалось полностью заполнено. – Уважаемые наследники, прошу не утомлять пациента. Есеню необходим отдых и покой. Поэтому прошу приходить по одному. А сейчас покиньте лазарет, – строго проговорил мужчина. Парни неохотно послушались, один за другим направившись к выходу. Каждый из них находил пару теплых слов на прощание. И только Эджин остался сидеть на стуле, полностью проигнорировав слова лекаря. – Наследник Лаэрт, отправляйтесь к себе, – заметив непослушание, выговорил господин Броу. – Мне недалеко идти, – он указал подбородком на соседнюю кровать, отгороженную тканью. – Я не помешаю Есеню, если буду сидеть молча. Лекарь тихо проворчал себе под нос недовольство, но решил отступить. Как ни крути, а Эджин так же пациент лазарета. – Как вы себя чувствуете? – спросила я после продолжительного молчания, повисшего между нами. – Сносно. Твое самочувствие внушало опасения, несмотря на заверения лекаря, – отозвался со вздохом Лаэрт. – Почему? – На тебя не действует исцеляющая магия, – пояснил Эджин. – Антимаг, – устало произнесла и прикрыла глаза. После жара глазницам больно смотреть на свет. Теплая ладонь легла на лоб. – Горячка отступила, – удовлетворенно произнес он. – Я очень волновался за тебя. – Я тоже. Наши взгляды встретились. Мы долго молчали, говоря без слов. Я рассказывала о своих переживаниях и волнениях. О своей любви и желании, чтобы в его жизни сложилось все хорошо. О стремлении сделать для него что угодно, лишь бы он был счастлив. Его взгляд выражал заботу и переживание. Тепло глаз согревало и волновало. Он словно признавался в своих чувствах, о которых не принято говорить. Знать, что о тебе беспокоятся, для меня внове. Я дарила благодарность в ответ, не скрывая своей любви. Его рука дрогнула, ладонь спустилась к виску и медленно погладила щеку. Пальцы коснулись потрескавшихся губ. Мужской взгляд переместился туда же. Он долго смотрел, наблюдая за поглаживанием указательного пальца. Эджин медленно склонился и замер. От неожиданности распахнула глаза шире, не в силах поверить. Мы снова встретились взглядами. Наверное, я смотрела с испугом, потому что меня обдала горячая волна мужского желания, отчетливо читающаяся в его темных глазах. Он резко выдохнул, быстро наклонился и едва заметным прикосновением дотронулся до моих губ. Словно испугавшись своего порыва, Эджин отпрянул. Он смотрел на меня почти с ужасом. Наследник поднялся на ноги, пошатнулся и ухватился за спинку стула. Выходил Лаэрт так, словно его не держали ноги. Он ни разу не оглянулся. Наследники приходили каждый день. Вместе или по очереди. Чаще всех заглядывал Игл, он же приводил Эджина, поддерживая друга и постоянно посмеиваясь над ним и ситуацией. Зеленоглазый балагур не мог долго оставаться серьезным. Он всегда находил, над чем пошутить и развеселить собеседников. Мы с Лаэртом не обмолвились ни словом о произошедшем. Я понятия не имела, что нашло на него в тот день, а наследник вел себя отстраненно, будто ничего не случилось. Эджин восстановился первым, но не торопился покидать лазарет, наблюдая за выздоровлением Есеня. Каждый день, проведенный в тревоге за девчонку, раскрывал перед ним правду. Он испытывает нечто гораздо большее, чем привязанность. Его чувство отдаленно не походило на дружбу. Изо всех сил Лаэрт отказывался признаваться в том, что любит Есень. Худородную сироту, вытащенную им из-под завала. Чем больше он доказывал себе, что не имеет права любить, и чем больше приводил аргументов, тем сильней убеждался в своем чувстве. В день, когда господин Броу сообщил о выписке Есени, Эджин обрадовался больше, чем за себя. Друзья пришли их встретить. Выслушав последние напутствия и распоряжения лекаря, они отправились к преподавателю Шторму, который единственный придерживался предписаний господина Броу и посещал учеников один раз в два дня. Друзья проводили их до дверей кабинета преподавателя и заверили, что дождутся. С Есенью они вошли вместе. Эджин силой воли подавил в себе желание взять девчонку за руку. Ее близость невероятным образом притягивала, волнуя и будоража. – Проходите, – улыбнулся им Шторм и указал на стулья. – Поговорим о произошедшем. Они устроились поудобнее, а Эджин краем глаза заметил, что Есень старается двигаться медленно, оберегая едва затянувшиеся раны. – Могу с уверенностью сказать, что мой замысел сделать из вас единое целое, удался, – начал говорить преподаватель. – Силовые волны просчитали ваши возможности во время боя. – Простите, – перебил его Есень. – Значит, противники были ненастоящими? – Отчего же? Настоящие. Оружие, доспехи – все реальное. Ваши раны красноречиво доказывают это. – Заверил ее Шторм. – И ваше желание объединить судьбы ради спасения друг друга тоже настоящее. Я бы сказал истинное, глубоко пережитое. Эджин и Есень потрясенно молчали. – Мне пришлось создать для вас жесткие условия. На грани жизни и смерти, чтобы вы проявили себя, отпустили чувства. В критические моменты маги способны переступить черту и совершить нечто, сродни проявлению божественной силы. Если помните, вы проделали подобное при первой встрече, в тот момент, когда ваши резервы объединились. – Есень спас меня, – глухо произнес Эджин, признавая правоту доводов. – Верно. Механизм похож, но отличается. Сейчас вы стали единым целым. Есень может использовать силу наследника Лаэрта, а наследник Лаэрт больше не нуждается в постоянном присутствии Есеня. Теперь для вас расстояние не преграда. – Неужели? – не поверил Эджин. – Можете проверить, но я не сомневаюсь, – твердо произнес Шторм. – Антимаг способен управлять магией. Маг никогда не исчерпает свой резерв. – Звучит сказочно, – недоверчиво хмыкнул Лаэрт. – Наверняка, в скором времени мы узнаем о неизвестных нюансах, но главного мы достигли, – с гордостью сообщил преподаватель. – Поздравляю! Эджин размышлял, осмысливая сказанное Штормом. – Скажите, преподаватель Шторм, обязательно надо было нас ранить? – обеспокоенно спросил Есень, ерзая на стуле. – Обязательно, – отрезал мужчина. – Силовые волны просчитали ваши возможности и совершили точные удары, заставившие бороться за жизнь. Однако, нанесенные раны не задели и не повредили внутренние органы. Именно поэтому вы быстро выздоровели. Широкая улыбка на губах преподавателя смотрелась зловещей. – То есть, мы бы не умерли? – уточнил Есень. – Могли. Если бы вовремя не добрались до лазарета, то истекли бы кровью, – «обрадовал» Шторм. Эджину достался полный ужаса взгляд девчонки. Лаэрт привык к методам преподавания Шторма, поэтому не испытывал эмоции от его поступков. Он догадывался, что в бой их закинули с определенной целью, но уклониться или отказаться от поставленной задачи не имел права. Им не оставили выбора нарочно, чтобы добиться желаемого результата. И они справились. – Парни, предлагаю отметить! – воскликнул Игл, как только Лаэрт рассказал новости. – Есень и Эджин выздоровели, поэтому могут себе позволить выпить. Есть повод для радости! – Будто тебе повод нужен, – буркнул Гарольд, за что получил пинок кулаком в плечо от друга. – Я хотел навестить миледи Бонин, – попытался уклониться от пирушки Вирил. – Э нет! Сегодня гуляем все! – воспротивился Игл. – Отправишься к милашке Бонин завтра. Гарольд через сестру устроит приглашение. Сегодня идем праздновать!