Глава 32

Есень Оказалось, сражаться в команде интересно. Наследники и в бою оставались верными себе. Игл подшучивал и вставлял ироничные замечания, Вирил молчаливо за всеми присматривал и отмечал, кому требуется помощь, вовремя сообщая об этом, Гарольд своей уверенностью вносил спокойствие, а Эджин отдавал приказы, принимая решения за всех. Если в обычной жизни среди парней никто не претендовал на лидерство, то в сражении все беспрекословно подчинялись Лаэрту. Моя роль сводилась к простому – я должна была обучиться военному искусству, чтобы не отставать и не подводить наследников. И все четверо за мной присматривали и оберегали, порой прикрывая собой и получая ранения и травмы. На мои сетования, что не стоит рисковать, мне резонно замечали, молодые маги легче восстанавливаются, в то время как я могла рассчитывать лишь на собственные силы. Правда в последнее время лекарь с особым удовольствием намазывал зеленую мазь на мои раны, изготовленную из крови абаку, и приговаривал, мол, теперь у него есть волшебное снадобье для лечения антимага. Надо сказать, заживало, в самом деле, быстрее и легче, почти как с применением целебной магии. С того дня, как я переселилась в квартиру к преподавателю Шторму, мой быт в академии облегчился. В моем распоряжении оказалась не только своя кровать, но и просторная комната с удобствами. Принимать пищу предпочитала в столовой, находясь в компании наследников, хотя приемный отец всегда радовался, если присоединялась к нему за столом. Преподаватель пользовался любым случаем, чтобы проверить мои способности, которые в отсутствие Эджина никак не проявлялись. Практически не получалось на расстоянии обращаться к магическому резерву наследника, мне не хватало знаний, чтобы придумать, как пользоваться известными Лаэрту заклинаниями. И все же Шторм не терял надежды, с каждым отрицательным результатом воодушевляясь все больше. Он приговаривал: «Значит, есть над чем поработать. От широты перспектив голова кружится». Я в этом вопросе ему доверяла. У преподавателя знаний и опыта больше, а стремился он сделать лучшее. После объединения с Эджином, мы тренировались два раза в день. Утром с Лаэртом, укрепляя нашу связь и обучаясь управлению общими силами, а вечером – в команде. Несмотря на усталость, мне нравилось учиться и тренироваться. Каждый день приносил что-то новое: победы и знания. При бешенной загруженности Игл не забывал о театральном представлении. Выправленные для всех пропуска позволяли выходить в столицу и посещать семейство Бонин, чему молодая госпожа и хозяйка дома чрезвычайно радовались. В их размеренную и уединенную жизнь вошел не только отбор невест, но и регулярные визиты наследников. Вирил приходил ради встреч с предметом своих мечтаний, я и наследник Волис репетировали под руководством Игла, а Эджин молчаливо наблюдал, устроившись на одном из диванчиков в гостиной. Гарольд сопровождал нас по настроению, предпочитая увидеть постановку во дворце. Надо сказать, наследник Волис играл отлично, но как личность он беспокоил. Его глаза внимательно наблюдали за мной во время перерывов. К нему часто приходили посыльные с письмами. Создавалось впечатление, что молодой политик пользуется возможностью выходить в столицу для плетения интриг. Меня бы это не волновало, если бы не его неотступной интерес, на который не преминул обратить внимание Лаэрт. Вот с кем на каждом шагу возникали проблемы. Каждое утро он заходил за мной в квартиру преподавателя Шторма под разными предлогами. В течение дня старался держаться поблизости, и прощались с ним, когда Эджин провожал перед отбоем до дома. – Я больше не буду бегать от своих чувств, – однажды заявил он, стиснув в объятиях перед расставанием. – Есень, я долго боролся, доказывая, что не имею права тебя любить. Отец не одобрит мои чувства, но я не желаю отказываться от счастья быть рядом с тобой. Кто бы мог подумать, что бедная сирота из глухой провинции украдет мое сердце? Есень, ты единственная женщина в моей жизни. – Ты знаешь? – спросила испугано. – Конечно, – он тепло улыбнулся. – Когда ты узнал? – сердце бешено колотилось. – Почти сразу. – И ты все время молчал? Почему? – Поначалу был вынужден из-за образовавшейся зависимости, а после … – его глаза потемнели, напомнив глубиной бездонную бездну, – а после я понял, что сердце отказывается слушать доводы разума. Игл пытался остановить напирающего друга, но тот лишь отмахивался от советов. Гарольд порой вступался за него, но и меня старался прикрывать. Наследники в академии постепенно привыкли к присутствию рядом с ними парнишки из провинции, сделав поправку на мое усыновление преподавателем. Возможно, между собой они возмущались, но выговаривать лично мне перестали. Наверное, только Ират не успокоился и кидал вслед неприятные замечания, но дальше злых слов не заходил. Все понимали, чем чревато плохое отношение к приемному сыну Шторма. Наконец, день театрального представления настал. Игл добился от актеров отличного знания роли, провел несколько генеральных репетиций, и в итоге мы предвкушали выступление перед публикой. Меня, конечно, бил мандраж. Высокородные милорды могут не принять сюжет с переодеванием девушки в парня и осудить смелый ход сценариста, но Игла подобные рассуждения не заботили. Он самоотверженно отнесся к постановке спектакля. Во дворце нам выделили несколько комнат для смены костюмов, где расставили столики с большими зеркалами. Игл пригласил трех утешительниц, по слухам прекрасно разбирающихся в косметике и наложении грима. В их обязанности также входила помощь с одеждой. Добрейшая миледи Бонин отправила ко мне в помощь личную горничную, помогавшую во время репетиций в их доме. Девушка приноровилась к моим хоть и подросшим, но все еще коротким волосам и могла быстро менять прически, в зависимости от сцены, где я изображала госпожу или молодого человека. Помост для выступления обустроили в большом зале, поблизости от тронного, чтобы не доставлять проблем тем милордам, которые предпочитают разговоры о политике развлечениям. – Есень, смотри здесь, – позвал меня наследник Волис, ткнув в лист со сценарием. – Что? – вежливо поинтересовалась, нагнувшись к нему. Стоящий поблизости Эджин недовольно скривился. Ему не нравилось наше тесное общение с театральным партнером. – Прекрасная госпожа, подарите мне один из ваших взглядов, – настроившись на романтический лад, напевно произнес Волис. – Разворачиваешься ко мне и смотришь в глаза, – ровным тоном добавил он. – Игл говорил о кокетливом взмахе ресниц, – не согласилась с ним. – По мне так вообще должна отвернуться и уйти, – проворчал недовольно Лаэрт. – Не вмешивайся, – строго посмотрел на него Волис. Я тоже подарила укоряющий взгляд. Недовольство Эджина росло каждый раз при обсуждении романтических сцен. Наследника буквально начинало меленько трясти, отчего Игл ярился и выгонял мешающего друга вон. Сейчас наш вдохновитель отдавал последние указания о декорациях, а потому не мог прийти на помощь. Приходилось соблюдать тактичность, чтобы не спровоцировать взрыв между парнями. Если я терпела и молчала, то наследник Волис предпочитал выдавать прямые советы, кому и куда необходимо уйти. – Пристальный и влюбленный взгляд, – продолжил настаивать на своем он. – Еще чего! – возмутился Лаэрт. – Эджин, пожалуйста, не вмешивайтесь, – умоляюще на него посмотрела. – Нам скоро играть, не стоит устраивать сцену. – Не обращай на него внимания, – положив руки мне на плечи, наследник Волис развернул спиной к Лаэрту, одновременно отгораживаясь от него. – Лучше спросить Игла, когда он придет. Если отступим от его указаний, он нам не спустит, – предложила я. – Будто мы собираемся играть второй раз, – весело хмыкнул партнер. – Взмах ресниц можно рассмотреть только из первого ряда, а девушка будет выглядеть надувшейся букой. Потому говорю, открытый и влюбленный взгляд. Его и с задних рядов рассмотрят. – Ну, все! – вскипел Эджин. – С меня хватит! Никаких влюбленных взглядов. Запрещаю! – Кто тебя будет слушать? – пожал плечами Волис. – Лучше уйди и не мешай! Твоя ревность скоро из ушей польется. Я закрывал глаза на странное увлечение наследника Лаэрта, но сегодня ты меня достал! Они кинулись друг на друга одновременно. Удары кулаками пропустили оба, дернувшись в стороны. Боги! Надо их срочно разнять! Благо опыт в остановке спонтанных потасовок имелся. – Замерли оба! – приказала им и воспользовалась общей силой. Она не послушалась. Эджин прекрасно знал о моих способностях и воспротивился. Кажется, он сильно разозлился на Волиса, но представление необходимо спасать. Поднырнула под локоть одного из драчунов и оказалась между ними. – Стоять! Боги, дайте разум обоим! – Слушаюсь, – весело произнес Игл, врываясь в комнату. – Я, конечно, не один из богов, но растащить веселую свару помогу. Есень, бери на себя Эджина! Обхватила торс наследника обеими руками и с силой прижалась к нему. Лаэрт на какое-то время замер и получил в скулу устрашающий удар. Глаза молодого мага вспыхнули злым огнем. – Эджин, нет! – успела выкрикнуть, заметив в его ладонях формирующиеся заклинания. – Игл, останови! Поднялась на цыпочки, обхватила голову Лаэрта ладонями и заставила смотреть на себя. Темная бездна бушевала во взгляде. Мои губы накрыли мужские до того, как поняла, что собираюсь сделать. Не знаю, сколько времени продолжался поцелуй, может быть, короткое мгновение, а может быть, вечность. Однако нас обоих, словно силовой волной прошило насквозь. Я оторвалась от вожделенных губ, о которых мечтала и не думала, что когда-нибудь узнаю вкус поцелуя, и восторженно замерла, глядя в любимые и близкие глаза. Эджин боялся шелохнуться, опасаясь спугнуть мгновение. – Есень, не стоит настолько вживаться в роль, – спокойным тоном посоветовал Игл. – О таком взгляде я и говорил, – похлопал меня по плечу Волис. – Но меня целовать не надо. Эджин дернулся в его сторону, но я смогла удержать безумца, с силой вцепившись за его плечи. – Переодеваемся! До начала представления осталось совсем немного времени! – громко хлопнув в ладоши, зычно призвал Игл. – Есень, тебя ждут в соседней комнате. Его стараниями мне предоставили отдельное помещение, в то время как остальные разместились по двое. На подтрунивания по поводу особого отношения ко мне, зеленоглазый весельчак отшучивался, мол, никто не должен узнать секрет парня-девушки, даже в обычной жизни. Я его слова понимала буквально и каждый раз краснела. Но не мог же он узнать правду обо мне? Помощницы не позволили Эджину войти следом за мной, сославшись на строгий приказ наследника Берла никого не впускать, чтобы не мешать подготовке. Лаэрт пытался возмутиться, но снова вмешался Игл, вовремя возникнув у дверей. Утешительница и горничная миледи Бонин для первой сцены превратили меня в девушку с милым личиком. Я выходила на сцену на дрожащих от волнения ногах. Партнеры по спектаклю привыкли к обоим образам, хотя первое время удивлялись, но как воспримут переодевания зрители? Представление началось. Первые реплики дались с трудом. Голос и подбородок дрожал. Наследник Волис, заметив мое состояние, украдкой пожал руку и подбодрил взглядом. В конце концов, мы не профессиональные актеры, надеюсь, к нам не будут строги. Зрителей я не различала. Дальше огней светильников по краю возвышения все расплывалось. Однако, я слышала тихие покашливания, едва заметные шепотки. Хорошо заученные слова произносила поначалу неуверенно, а потом немного успокоилась. Заметила, что остальные участники волнуются, но стараются. Первую сцену доброжелательно настроенные зрители встретили громким смехом и аплодисментами, отчего стало тепло на душе. Значит, мы не зря стараемся. История находит отклик. Дальше пошло проще. В основном на сцене находились мы с Волисом и вели сюжет. Перипетии отношений между героями вызывали отклик. То смех, то сочувствующие вздохи раздавались среди зрителей. В основном на нас смотрели женщины, однако и мужчины находились среди них. Нам оставалось доиграть две сцены, а потом счастливый финал, где влюбленные получают благословление на брак родителей и самого короля. Много прошло споров по поводу введения персонажа государя. Игл настаивал, что его появление придаст патриотичности сюжету, противники возражали, что король может неверно истолковать появление своего двойника. В итоге решили показать явление венценосной особы схематически – как явление света на заднем фоне, достаточного для благословления, и триумфальной музыкой. Театральный жених держал меня за руку и произносил торжественную речь о преданности королю и желанию служить ему верой и правдой. В зале его речь вызвала бурю оваций. Игл верно рассчитал. Даже если бы мы показали плохую игру, концовка должна была сгладить шероховатости. Свет на заднем фоне ослепил. Кто-то из помощников перестарался, наполнив силой светильник. Невольно прикрыла глаза и пошатнулась. Усталость и напряжение начали сказываться. Наследник Волис придержал за руку и аккуратно обнял за талию. Мы получили благословление и повернулись к зрителям, раскланиваясь. – Интересный ты персонаж, – со значением проговорил тихо партнер, низко ко мне наклоняясь. – Не думал, что под мужской одеждой скрывается девушка. Сердце встревожено забилось. Догадался? – Как вы прониклись сюжетом, – улыбнулась в ответ накрашенными губами. – Игл мастерски подвел к правильному выводу, – его губы ответили тем же. – Он любит повеселиться за чужой счет. Мы принимали поздравления и кланялись зрителям, постепенно отступая назад. – В каждой шутке только доля шутки, – наследник Волис отпустил мою руку и спокойно пошагал прочь. На трясущихся ногах последовала за ним, сверля спину взволнованным взглядом. Неужели он действительно догадался? – Есень, надо поговорить, – меня перехватили руки Эджина и увлекли за собой. – О чем? – окончательно испугалась я. – Простите, мне некогда. Необходимо переодеться! Кто еще не догадался, что я девушка, увидев в женском платье? Может быть, преподаватель Шторм готовит бумаги о наказании за обман? Избавиться от общества Лаэрта не получилось. Молодой маг за руку поволок меня в комнату, где я переодевалась, и втолкнул внутрь. Девушки испуганно уставились на нас. – Вышли! – громко приказал Эджин. Никто не посмел его ослушаться. Я пыталась остановить хотя бы одну из них, но они опасливо посматривали на находящегося в бешенстве наследника, и выскочили прочь. Мужские руки ухватили за плечи, рывком развернули к себе лицом и прижали спиной к стене. Меня сверлил злой и гневный взгляд. – Неужели было необходимо смотреть на Волиса влюбленным взглядом? – Наследник Лаэрт, прекратите! Я позову на помощь, если не справлюсь сама, – пригрозила ему и повела плечами, стараясь сбросить жесткий захват. – Никто сюда не войдет, пока мы все не выясним! – медленно наклонился он ко мне. Я не видела используемое им заклинание, но почувствовала отстраненность от реальности. Наверное, защита от проникновения и подслушивания. По крайней мере, показалось очень похоже. – Отвечай! – прорычал молодой и очень злой маг, нависнув надо мной. – Вы не имеете право требовать! – взяв себя в руки, твердо произнесла. Я выстояла на сцене под множеством взглядом высокородных милордов. Что для меня один его взгляд? Всё! – Еще как имею! Я докажу тебе свои права! – Сообщил он и накрыл мои губы поцелуем. Твердые и одновременно нежные губы ласкали мои, ввергая в пучину огня. Как можно быть столь напористым и трогательным. Требовать ответа и звать за собой, обещая большее? Отвечала ли я ему? Не знаю. Всепоглощающая любовь накрыла обоих, сорвав маски и открыв истинность чувств. Желать и дарить любовь. Растворяться в нежности и настаивать на взаимности. Отдавать и принимать. Умиляться и восторгаться непередаваемой гаммой чувств, всколыхнувшейся в нас и старательно утаиваемой до сегодняшнего момента. Наша нерешительность в прошлом подарила восхитительный момент сегодня. Мы опасались быть раскрытыми, а теперь наслаждались глубоко запрятанной любовью, наконец-то вырвавшейся на свободу и с головокружительным откровением поставившей перед фактом. Мы те, кто не просто влюблен, а одержим возлюбленным. Разорвав томительный поцелуй, Эджин уткнулся лбом в стену, тяжело дыша. С моих губ срывалось рваное дыхание, грудь, освобожденная от ткани мужской рукой, ходила ходуном. Сил привести платье в порядок не находилось. Ноги подкашивались, а сердце бешено билось о ребра, желая покинуть тесную клетку. – Ты не имела права так поступать со мной, – прохрипел Эджин. Я отвернулась и закрыла глаза, чувствуя глубину своей вины. Конечно, он прав. Я не имела права находиться рядом с ним, мечтать о его любви и в тайне надеяться на взаимность. Кто я, чтобы любоваться высокородным наследником и представлять страстный поцелуй? – Есень! – он положил ладони на плечи и с силой тряхнул. – Ты хоть понимаешь, через какие круги бездны я прошел, признаваясь в своих чувствах? Как я мучился, осознавая, что влюблен? Терзаться, беситься, ненавидеть себя за недозволенное чувство! Я пытался избавиться от него. От тебя. И не смог! Я смирился, признавшись себе во всем. Мы встретились взглядами. В моих он нашел раскаяние, в его я увидела опаляющее желание. Оно обожгло, проникнув сквозь кожу и обдав пламенем каждую частичку моего существования. Больше он не осторожничал, накинувшись на мои губы жестким поцелуем. Он словно старался наказать за испытанные им страдания. Брал и упивался ответным чувством. Руки стиснули мою талию, прижимая к мужскому телу. Я обняла его, судорожно цепляясь пальцами. К чему все приведет? Я не задумывалась. Сейчас это было не важно. Я любила и понимала его страдания. Сколько времени таилась от самой себя? Скрывала и прятала дикую мысль, что позволила себе полюбить наследника Лаэрта? – Эджин! Эджин, постой! – уперлась руками в его плечи, пытаясь остановить пылающего страстью мужчину. – К чему все это? Чего ты добиваешься? – Любви. Кроме нее, от тебя мне ничего не нужно. Он поднял руку, запутавшись пальцами в моих волосах и срывая ленточки и бантики из прически. Ладонь накрыла затылок, и губы вновь подарили поцелуй. Душа горела от его признания. Хотелось верить и надеяться, убедиться в его искренности. И я больше не сомневалась, отдаваясь горячему и чувственному поцелую. Любить его, жить ради него и замирать от восторга в его объятиях. Наверное, это единственное чего я хотела всем сердцем в своей жизни. Подарить всю себя без остатка и каждый день любоваться им. Наследник Эджин Лаэрт. Красивое имя, и оно удивительно ему шло. За внешней красотой скрывалось пламенное сердце и ураган страстей. Быть любимой им – самое большое счастье, которое можно испытать в жизни.