Глава 15

Дайон Командир не проявил испуга или настороженности. Наоборот, он словно испытал облегчение, добравшись до цели нашего путешествия. - Мы хотим узнать о судьбе девушки. Она дочь госпожи Асоль и родственница моего командира, - поспешила разрядить обстановку. - Дочь Асоль?! – глаза бывшей хозяйки дома утешительниц наполнились ужасом. - Стражница Вистам сказала верно. Мне удалось встретиться с повитухой, принимавшей роды у госпожи Асоль. Она перед смертью рассказала, что ребенок жив и о судьбе девочки знаете только вы. Помогите нам! Очень прошу! Моей матери и мне необходимо найти ее! – Соним говорил взволнованно, но по выражению глаз женщины не видел отклика. Тогда он встал со стула и опустился перед ней на колени, склонив голову. Недолго думая, я присоединилась к нему. Не то, чтобы разделяла его переживания, но от меня не скрылось, насколько важно для командира разыскать давно потерянную родственницу. Помнила тревогу и волнение госпожи Соним, ее нетерпение, когда она каждый вечер спрашивала о результатах. Встать на колени и просить о помощи в правом деле не проблема, если это поможет убедить единственного человека, способного помочь. - Встаньте и уходите! – властно приказала госпожа Фантин, совладав со своими эмоциями. – Я ничем не могу вам помочь! - Послушайте, я не собираюсь бередить прошлое и искать виноватых. Мне нужна лишь дочь Асоль, - продолжал настаивать стражник. - Понятия не имею, из-за чего все отказываются рассказывать о событиях двадцатипятилетней давности, но могу поручиться в искренности слов и намерений моего командира, - поддержала просьбу. – Я знаю, сколько усилий он приложил, чтобы разыскать вас. Видела переживания госпожи Соним, его матери за девочку. Я выросла одна и прекрасно понимаю, какого жить в огромном мире без поддержки родственников. Родные хотят найти потерянное дитя и подарить недополученную любовь и заботу. Помогите нам! Я смотрела на нее умоляющим взглядом, не отрываясь, потому заметила тень сомнения, промелькнувшей в ее глазах. - Вы стражники. Кто вам приказал? – вступил в разговор мужчина, заметивший колебания в госпоже Фантин. После его слов у женщины на лице вновь появилась решимость, а рука с зажатым кинжалом приподнялась выше, словно намереваясь напасть. - Никто не приказывал, - недоуменно пожала плечами. – Наш магистрат господин Муним долго отказывал в отпуске по личным делам, но мы смогли его убедить отпустить на несколько дней. Правда срок истек вчера, - недовольно поморщилась, представляя негодования начальства. – А нам еще обратно возвращаться, - печально вздохнула. - Я возьму ответственность на себя, - коротко бросил Соним, обрывая мои жалобы. - Вот еще, - фыркнула в ответ. – За свои поступки сама несу ответственность. Никогда не пряталась от наказания за спину мужчины. - Потом поговорим, - Соним протянул руку и сжал мою кисть руки. Пожатие говорило о поддержке и просило не обсуждать служебные проблемы перед людьми, которых они не касаются. - Отчего же? – насмешливо произнесла госпожа Фантин. – Беседуйте! Вы нам не мешаете. - Госпожа! – сложила руки в молитвенном жесте перед собой. – Просто скажите, где сейчас девочка. Я не смогу посмотреть в глаза госпожи Соним, если снова вернусь без обнадеживающих сведений. Вы не представляете, насколько она настрадалась во время поисков. Позвольте воссоединиться семье! - Вы какое отношение к ним имеете? – строго спросила меня бывшая хозяйка дома утешительниц. - Я … - договорить не успела. - Она моя невеста, - жестко произнес командир. - Что ты говоришь? – возмущенно развернулась к нему. - Ты моя невеста, - раздельно, делая ударение на каждом слове, произнес Соним. - Значит, из-за влюбленности побежала за мужчиной? – неприязненно спросил мужчина. – Слаба девка, если пытается ради замужества пойти на все. Его глаза смотрели с намеком. Неужели он догадался о произошедшем в хижине? Сердце болезненно сжалось, я вскочила на ноги и подскочила к мужчине. - По себе равняете? Последовали за госпожой Фантин на остров в надежде получить от нее признание? – зашипела бешеной кошкой ему в лицо. – Я беспокоюсь о судьбе девушки, оставшейся без родительской ласки сразу после рождения. Моих родителей забрали в счет дани для Симлы, когда мне исполнилось пять лет, поэтому прекрасно представляю, что может ожидать сироту без поддержки. В четырнадцать тетка пыталась меня продать в наложницы к старику, я сбежала и с тех пор выживала самостоятельно. Неужели у вас нет сердца? Или вы настолько эгоистичны, что думаете лишь о своей выгоде, ожидая ответных чувств от госпожи Фантин? Поверьте, мужчина, не способный сопереживать, никогда не произведет впечатление на возлюбленную, как бы не пытался угождать ей. Любая женщина чувствует искренность мотивов. Яростным взглядом пыталась испепелить того, кто заподозрил в моих поступках корысть. Насмешка и превосходство постепенно исчезали из его глаз, по мере того, как говорила пламенную речь. Я видела, каждое слово попадало в цель, вскрывая в чужой душе потаенные места, где безответная надежда постепенно превращалась в тоскливую боль. - Что ты себе позволяешь? – его голос дрогнул. - Отвечаю взаимностью, - гордо произнесла и развернулась к бывшей хозяйки дома утешительниц. – Вы желаете оставаться жестокой по отношению к людям? Не хотите исправить совершенное в прошлом? Унесете ответственность в чертоги богов, где с вас спросят по намерениям, а не по поступкам, даже если вы считаете их правильными? Они молчали, но враждебности во взгляде не убавилось. - Я выжила, справилась и смогла поступить на королевскую службу, - решила не отступать. – Но, как живет девочка, чье рождение в доме утешительниц окутано тайной? Стала чьей-то наложницей? Ее продали в рабство? Смогла ли она выжить за прошедшие годы? Отправили в качестве дани в Симлу, откуда никто не возвращается? Кто возьмет ответственность за несчастную судьбу ребенка? Ее родственники умоляют помочь, подсказать, где ее найти. Они ни в чем никого не обвиняют и просят об участии. Снова, как и ранее в прошлом, оттолкнете, выбросите чужую жизнь? От возбуждения я глубоко дышала и сердито хмурилась. Участь девушки находила во мне отклик. Наши судьбы похожи, обе остались сиротами при живых родителях, и я постаралась донести переживания до упертых людей. - Дайон, прошу успокойся, - мягкий голос командира пролился бальзамом на растревоженное сердце. Он подошел ко мне со спины, развернул к себе и прижал к груди. Его губы прижались к макушке и замерли. - Не плачь, Дайон, - попросил он. - Я не плачу, - шмыгнула носом. Соним отстранил мое лицо и с улыбкой взглянул, потом большими пальцами оттер слезы с щек. - Теперь я рядом. Ты под моей защитой, - он снова прижал к себе и слегка покачал, словно малыша, даря успокоение. - Мальчик, - тихо выдохнула госпожа Фантин. – У Асоль родился мальчик. И он … выжил. - Мальчик? О чем вы говорите? – я почувствовала, как напряглось тело командира. Освободилась из его объятий и оттерла мокрые щеки. Наши взгляды скрестились. - Я сказала ей, что родилась мертвая девочка, - мрачно призналась бывшая хозяйка дома утешительниц. - Зачем? – воскликнули в один голос. - Чтобы она не стала искать ребенка, - женщина отвела взгляд в сторону, страшась смотреть нам в лицо. - Асоль говорила, что девочка родилась мертвой. Она поверила вам! – Соним казался потрясенным. – Где сейчас мальчик? Госпожа Фантин молчала. Она убрала кинжал за пояс, сложила руки за спину и встретилась взглядом с мужчиной. - Говорите, госпожа, - вздохнул мужчина. – Если пришло время расплаты, то лучше не оттягивать. С достоинством примем кару. Мы замерли в ожидании, я от волнения сцепила кисти рук в замок перед грудью, а командир грозно возвышался за моей спиной. - Я приказала отнести его сборщикам дани для Симлы. Они забрали новорожденного. О его судьбе мне больше ничего не известно. Смог ли он пережить дальний путь, как сложилась его жизнь дальше, о том не ведаю, - глухо призналась госпожа Фантин. - Симла, - потрясенно прошептала я. Отдать новорожденного ребенка! В моей голове не укладывалась жестокость, проявленная к ребенку. Зачем? Почему? Кому мог помешать младенец, рожденный талантливой танцовщицей? - Благодарю, госпожа. Теперь мы сможем продолжить поиски, - сухо произнес командир и коротко кивнул. Его реакция была за гранью моего понимания. Хотелось подбежать к женщине и вытрясти из нее всю душу! - Идем, Дайон, - Соним обнял шокированную меня за плечи и направился к выходу. - Как поживает Асоль? – догнал нас вопрос госпожи Фантин, когда выходили из дверей. Командир развернулся и его голос показался мне колючей льда. - Асоль умерла после многолетней тоски по ребенку. От его тона по моей спине пробежались мурашки. Страшная женщина! Разлучила мать и дитя, отчего у обоих сложилась несчастная судьба. Выйдя из дома, Соним не убрал руку с плеч, продолжая крепко сжимать. Не могу сказать наверняка, старался ли он дать поддержку или сам нуждался в ней. Его лицо было мрачнее туч, бродящих по небу. - Как мы доберемся домой? – спросила, чтобы отвлечь от гнетущих мыслей. - Мама отправит кого-нибудь на розыски. Скоро за нами прибудут, - тяжело проговорил командир. Я его понимала. Добытые нами сведения не утешали, хотя мы продвинулись вперед. До встречи с бывшей хозяйкой дома утешительниц оставалась надежда, что ребенок живет и его можно найти, но, узнав об отправке младенца в Симлу, надежды почти не осталось. - Что собираешься делать? – спросила я, стоя рядом с мужчиной. - Буду просить очередной отпуск и отправлюсь в Симлу, - глубоко вздохнул Соним. - Магистрат не отпустит, - заметила я. - Значит, подам в отставку, - спокойно ответил он. Неожиданно на сердце стало тоскливо. За три года привыкла к командиру. Бывали у нас недопонимания и разногласия, но обычно мы находили решение. - Дайон, - он развернул меня к себе лицом. - Понимаю, сейчас не место и не время, но откладывать больше не собираюсь. Вскоре мы вернемся в столицу, я скажу маме о намерении жениться на тебе. - Эй, командир! Мы договорились не упоминать о случившемся, - возмутилась я. - Воинственная моя Дайон, - тепло и грустно улыбнулся Соним, - я люблю тебя гораздо дольше, чем ты можешь представить. Перед предстоящей поездкой в Симлу, хочу, чтобы ты стала мне женой. - А если я откажусь? – упрямо посмотрела на него. - Тогда не возьму с собой, - его глаза хитро блеснули. – Это заставит тебя переменить решение? - Чертоги богов, - пробормотала заинтригованная я. – Подумаю.АсольПосле принятого решения оставить театр на улице, Асоль перепробовала множество занятий. Дядюшка Руши неизменно следовал рядом, помогая советом, а то и кулаком, если требовалась защита. В основном побежденным оказывался он, но артисты не теряли присутствия духа. В один из дней, когда Асоль развлекала толпу простыми фокусами, танцуя на публике, среди горожан появилась красивая и статная женщина в дорогой одежде. Шелка ярких оттенков радовали глаз, а искусная вышивка заставляла задержать взгляд. Необычная женщина выделялась среди остальных, на нее глазели мужчины и женщины, а дети, задрав головы, следовали по пятам. Необычная зрительница смотрела представление и веселилась вместе со всеми. Когда Асоль поклонилась публике и собрала заработок, незнакомка подошла к ней. - Могу я угостить вас обедом? – ласково спросила красавица, загадочно улыбаясь. - Никогда не отказываемся вкусно поесть, - подбежал дядюшка Руши, услышав вопрос. - Я буду ждать вас в таверне у западных ворот, - изящным наклоном головы незнакомка попрощалась и одновременно подтвердила приглашение. Артисты долго не думали. Кто в здравом уме откажется от угощения? Они быстро собрали пожитки, умыли раскрашенные лица и отправились по указанному адресу. Незнакомка заняла лучший столик на террасе второго этажа и с высоты наблюдала за прохожими. Она издалека заметила приглашенных артистов и с интересом смотрела за девушкой в бедной одежде. Наверняка она нуждается в средствах и должна согласиться на ее предложение. Угощение оказалось щедрым. Дядюшка Руши отведал поданного вина и совсем разомлел. Асоль насытилась быстро, ее интересовала незнакомка в дорогой одежде, поэтому задала вопрос первой: - Вам понравилось представление? - Обычное фиглярство, ничего не обычного, - спокойно ответила собеседница и подлила вина дядюшке Руши. Асоль восторгалась изящными движениями, плавными линиями рук в момент, когда женщина совершала обычные действия, наполняя их красотой. Обыкновенное рядом с ней превращалось в прекрасное. - Сколько времени вы работаете на улицах? – спросила незнакомка. - Несколько лет, - легко отозвалась Асоль. – Сначала мы ставили представления, а потом решили поискать счастья в другом месте. - Считайте, что вы его нашли, - она поднесла чашку с ароматным чаем к лицу, и ее глаза загадочно блеснули. - Что? - Вы нашли то, что искали. У меня есть предложение, - чашку она поставила на стол абсолютно без звука. - Интересно, - не стала скрывать любопытства девушка. - Я хозяйка дома утешительниц, что находится на улице Лилий, - важно произнесла незнакомка. Асоль погрустнела. Ей иначе виделось счастливое будущее. Угождать пьяным мужчинам, служить бесправной игрушкой в их руках – совсем не то, чего хотелось добиться актрисе. - Вижу тебя не обрадовало быть утешительницей, - улыбка женщины стала загадочней. – Я не предлагаю торговать собой. Мои девушки красивы, обучены общению с мужчинами, но иногда к нам приходят образованные милорды, которым хочется не простых удовольствий, а утонченных. Если мои девушки научатся вести беседы, рисовать и танцевать перед гостями, их ценность возрастет. - Возможно. Никогда не задумывалась об этом, - Асоль пожала плечами, теряя интерес к беседе. - Я видела несколько твоих выступлений и знаю о таланте художницы, - вкрадчивая манера сменилась на деловой тон. – Предлагаю стать учителем для моих девушек. - Для утешительниц? – удивилась Асоль. - Совершенно верно. - Не мне стать утешительницей, а обучить других танцам и рисованию? – задумавшись, уточнила актриса. - Именно. Твой талант особенный и за общение с тобой мужчины готовы заплатить приличные деньги, но одна утешительница, даже необычная, не принесет большой доход. Мне гораздо интереснее поднять уровень привлекательности всех девушек. Возьмешься? - К чему вы склоняете мою девочку? – очнулся ото сна дядюшка Руши. – Она не станет работать в доме утешительниц! Я сказал! - Мне не придется выступать перед гостями? – высказала сомнение Асоль. - Нет! Не желаю растрачивать талант на пустяки. Главное, чтобы девушки переняли умения, - незнакомка улыбнулась. - Надо попробовать. У меня никогда не было учеников, но все бывает в первый раз, - решительно тряхнула головой, уличная актриса, принимая решение. - Эй! Не вздумай! Лучше на улице развлекать публику! – возмутился дядюшка Руши. - Что с ним делать? – озадаченно посмотрела Асоль на пьяного мужчину. - Не беспокойся. О нем я позабочусь сама. Опыт в общении с мужчинами у меня огромный. Жизнь в доме утешительниц под покровительством хозяйки оказалась не хлопотной и сытной. Дядюшка Руши поддался очарованию госпожи Фантин и больше не сопротивлялся. А может быть, благотворное воздействие оказал кувшин вина по вечерам, выдаваемый с разрешения хозяйки. Асоль наконец-то могла посвятить себя полностью танцам. Она обучала утешительниц, многие из которых оказались либо ее ровесницами, либо младше. Девчонки с азартом изучали музыку под руководством дядюшки Руши, относившегося с ним как дочками или внучкам, учились рисовать и танцевать вместе с Асоль. Она и сама не знала полностью о своих способностях, а потому развивалась вместе с ученицами. Никто из гостей никогда не видел девушку. Им с дядюшкой Руши выделили чистую и просторную комнату в помещении среди слуг, и питались они там же. Занятия проводили в дневное время, когда после длинной ночи просыпались утешительницы. В комнатах для гостей распахивали окна, убирали ширмы и получалось достаточно пространства, чтобы поместились все желающие. Вскоре обучение дало свои плоды. Мужчины оценили искусство обольстительниц и стали приходить чаше, оставляя больше денег. Госпожа Фантин радовалась и за прибыль, и за девушек, на которых приходили посмотреть и вести занимательные беседы. Дом утешительниц стал известен в столице. Однажды к ним пришел неожиданный гость. Господин Ильчин владел таверной, расположенной на Южной площади. В ней устраивались представления, доставляя удовольствие посетителям. Озадачившись оттоком зрителей, он разговорился по душам с одним из завсегдатаев, озвучив свое недоумение. Тогда-то делец и узнал, куда переметнулись желающие потратить деньги. Недолго думая, он отправился с визитом к хозяйке дома утешительниц. - Госпожа Фантин, я слышал ваши девушки в последнее время очаровывают посетителей необыкновенными талантами, - начал с главного господин Ильчин. - Верно. Мои утешительницы обучены не только угождать мужчинам, но и развлекать их, - женщина улыбнулась неожиданному признанию и поклонилась. - Кого вы наняли учителем для них? Мастерство, демонстрируемое в танцах, наводит на мысль, что к процессу обучения приложил руку мастер, - вежливо поинтересовался хозяин таверны. - Я обязательно передам ваши слова, - ушла от ответа утешительница. - Могу я познакомиться с учителем танцев? – не отставал мужчина. - Не думаю, что в этом есть необходимость, - улыбка продолжала играть на губах госпожи Фантин, но она стала неприветливой. - Я не собираюсь переманивать его, мне хотелось бы посмотреть на методы преподавания. - Хотела бы вам угодить, но в данном случае это невозможно, - госпожа Фантин позвала помощницу и попросила проводить гостя. Заинтригованный поведением хозяйки дома, господин Ильчин вернулся на следующий день, переодевшись в простую одежду, и вошел с черного хода. Прокравшись по двору, он увидел несколько прелестниц, старательно повторяющих танцевальные движения. От легкости и грации у мужчины захватило дух. Неудивительно, что зрители предпочли посещение утешительниц, дабы насладиться их искусством. По сравнению с ними танцовщицы в его таверне казались приблудившимися селянками. - Госпожа Асоль! Госпожа Асоль! – девушки сбились с ритма и побежали к кому-то навстречу. – Покажите сказку! Мы сегодня очень старались! Госпожа Асоль! Утешительницы упрашивали кого-то, закрывая собой от взгляда любопытного господина Ильчина. - Хорошо, хорошо! Только короткую. Сегодня необходимо освоить технику полета, - послышался звонкий девичий голос. Воодушевленные ученицы расступились, освобождая пространство, и расселись по сторонам, замерев в ожидании. В середине осталась стоять девушка в простой одежде без украшений. Ее волосы свободно падали на плечи, а в руках она держала кисти. У задней стены на рамку прикрепили огромный лист бумаги. Две утешительницы взяли в руки музыкальные инструменты и начали тихо наигрывать. Танцовщица повела рассказ с помощью плавных движений, а потом обратилась к холсту. Звери и люди оживали с помощью магии и становились полноправными участниками представления. Нарисованные фигуры подчинялись движению кистей, двигались, пели и летали. Простая история о том, как боги, позавидовав любви юноши и девушки, разделили их широкой рекой, была господину Ильчину знакома, но в исполнении госпожи Асоль она приобретала реальность и покоряла сердца зрителей. После последнего аккорда хозяин таверны долго не мог прийти в себя. Он глубоко дышал, пытаясь вернуть душевное равновесие. Ничего подобного он никогда не видел. - Сказка закончилась, - весело произнесла Асоль. – Начинаем танцевать! Утешительницы с восторгом повскакали с мест и встали на положенные места. Они приготовились к занятию, внимательно глядя на юную танцовщицу. Господин Ильчин стал свидетелем рождаемого чуда. Девушки, точно повторяя движения, превращались в летающих богинь, сошедших к простым смертным. Если бы они вышли на сцену его таверны, зал взорвался бы аплодисментами! Теперь мужчина понимал причины, по которым хозяйка дома утешительниц отказывалась показывать учителя танцев и рисования. Драгоценность необходимо прятать и беречь. Оставалось придумать, как склонить расчетливую госпожу Фантин на сотрудничество.