Глава 17

Стоик с друзьями ушли с поляны последними. Они до конца надеялись услышать от учителя, что его слова об единственном выжившем розыгрыш для поддержания духа конкуренции. Но сколько бы они не задавали вопросов, старик молчал, погрузившись в свои мысли. Серьезность и отрешенность, написанные на его лице пугали сильнее, чем слова о соперничестве. - Как поступим? – спросил Хмурый, оглядываясь в последний раз на задумчивую фигуру учителя, сидевшего на прежнем месте. - Мы достаточно обучены, чтобы поискать работу или наняться в армию. Зачем нам устраивать резню между своими? Можно просто уйти и оставить убийства другим, - предложил Туман, широко шагая. - Попробовать можно, но думаю, нас не оставят в покое, - ответил Стоик. – Учитель не передаст символ власти, если не останется один из нас. - Верно, - помрачнел парень. Они вернулись в деревню, где прожили восемнадцать лет. К двадцати пяти годам парни выросли мужественными, закаленными простой жизнью и хорошо развитыми физически. Каждый день упражняясь в поединках, освоили военное искусство, овладели магией Симлы и сейчас представляли из себя сформированные личности. В расцвете лет им предложили лишить жизни тех, с кем бок о бок пережили трудности и лишения. Никто из них не считал требование справедливым и до конца не мог поверить, что им придется через это пройти. Остальные парни собирали вещи и настороженно поглядывали на бывших друзей, ставших в одночасье смертельными врагами. Они знали на что способны приятели, множество раз сходившись в поединках, могли точно сказать, что именно и от кого можно ожидать. - Никто не думал, просто махнуть рукой и уйти? Но только всем вместе, а не по одиночке? – спросил один из них, когда ученики вышли из домой и по привычке собрались в одном месте. - Думал, - Туман посмотрел на него угрюмо. – Первая мысль была, исчезнуть без следа. Но Бешенный прав, нас в покое не оставят. - Я думаю, старик сам расправится с нами, если просто разойдемся, - подтвердил другой ученик. – Посчитает, нас недостойными пройденного обучения. - Значит, ничего не остается, как убить друг друга? – Хмурый осмотрел собравшихся исподлобья. - Несправедливое требование! – возмутился кто-то из друзей. - Если бы нас предупредили заранее … - А кто бы согласился, если бы знал, что в конце придется убивать товарищей? - Никто, - тяжело вздохнул Стоик. Некоторое время они обсуждали ситуацию и пытались найти выход. Но жесткое условие учителя не оставило им выбора. - Предлагаю не откладывать и решить сразу, - сурово свел брови Стоик. – Незачем проблемы обрушивать на обычных жителей и рассеиваться по городам. В нашем распоряжении деревня и горы, которые мы изучили вдоль и поперек. Лучшего места для поединка не придумаешь. Устраивает? - Бешенный, куда ты торопишься? Я хотел домой отправиться, - возмутился один из учеников. - Бешенный прав, - поддержал друга Туман. – Среди родных мы проведем какое-то время, но придется возвращаться. Уходить из дома, зная о цели, гораздо труднее. Или вы хотите, чтобы кто-то из нас пришел в дом и убил на глазах родственников? Парни молчаливо согласились. Подвергать опасности близких никто не хотел. Конечно, они рассчитывали отправиться на отдых, положенный им один раз в год, но если ситуация изменилась, то проще решить все здесь и сейчас. - Я остаюсь, - положил на землю заплечный мешок Туман. - Я с тобой, - принял решение Хмурый. - Мне особо некуда идти. Не думаю, что хозяин заметит мое исчезновение, - пожал плечами Стоик. Остальные определялись в разной степени активности. Кто-то надеялся провести время с родными, другие решались идти до конца. Даже те, кто колебался, согласились. На прощание они пожали друг другу руки и разошлись. По молчаливому согласию деревня стала для них нейтральной территорией, где можно сменить оружие или запастись водой. Личные вещи вернули на прежние места. Полностью вооружившись, парни разошлись в стороны, внимательно наблюдая за противниками. Бешенный, Туман и Хмурый отправились к полюбившемуся ключу, бьющему из-под земли у корней старого дерева. Они запаслись водой и принялись обсуждать план действий. По всему выходило, что основная охота начнется на тех, кто слабее. Занимались все одинаково, но кто-то показывал лучшие результаты в сражениях на мечах, другие в использовании магии. Универсалов, равных Стоику, было двое учеников. Однако искать противника в пространстве отдельной реальности не просто опасно, но и утомительно, а значит, первыми целями к уничтожению оказались бойцы, плохо владеющие магией. О том, как они поступят, когда останутся втроем, друзья предпочитали не обсуждать. Слишком сложно говорить, кто из них будет жить. Остальные ученики последовали совету старика и разбились на команды. Привыкшие действовать сообща, для них не составило труда разделиться и начать выслеживание. Стоик с товарищами направились вдоль склона, наблюдая за малейшими движениями. Примерно также будут действовать остальные. Приняв решение, парням неожиданно понравилась игра между своими. Они знали достоинства и недостатки, оставалось правильно воспользоваться информацией. Первая схватка показала, насколько серьезны намерения учеников. Раньше обучались приемам, но не наносили травмы, сейчас они сражались не на жизнь, а на смерть. Первые раненные ушли с помощью магии. Бешенный, Хмурый и Туман устало опустили мечи и посмотрели на распростертое тело у своих ног. Возбуждение, появившееся во время боя, начинало отходить, а их начало мелко трясти от осознания содеянного. Они убили. Первый раз в жизни. И убитый их друг и товарищ, с которым они делили пищу и кров в течении восемнадцати лет. Ужасно. На душе становилось отвратительно. Друзья опасались смотреть в глаза друг другу. Если бы незнакомец попался на их пути, наверняка они бы переживали не меньше, но видеть застывший взгляд парня, с которым недавно разговаривали в деревне, было выше их сил. - Брошу все и уйду! – Хмурый в сердцах метнул оружие, и оно запело, воткнувшись в ствол дерева. - Твой выбор, - согласился с ним Стоик. Туман мрачно промолчал. Ему ситуация не нравилась не меньше других, но им не оставили выбора. Неужели необходимо доходить до такой степени жестокости, чтобы сначала вырастить их, воспитать, обучить, а потом заставить друг друга убивать? В голове не укладывалось, но и слова старика о непреложном законе они понимали. Последнее испытание должны пройти все. - Идем дальше, - расправил плечи Стоик. – Не мы одни сейчас переживаем. Остальные наверняка находятся примерно в том же состоянии. Кто первый возьмет эмоции под контроль, тот получит преимущество. Друзья ничего не ответили, но подчинились, молчаливо передавая командование Бешенному. Вторая и третья схватка произошли одна за другой. Еще трое погибших. Стоик присел к поверженным товарищам и прикрыл их глаза. Теперь они ушли в чертоги богов, найдя успокоение. А им предстоит совершить еще несколько убийств. Молодые парни, едва вошедшие в жизнь, прекращали свое существование от руки товарищей. Туман и Хмурый больше не произнесли ни слова. Они подчинялись приказам, но не высказывали своего мнения. Чем меньше становилось учеников, тем яростней проходили атаки. Словно остальные злились на необходимость подчиниться несправедливому закону. Ночь прошла тихо. Друзья дежурили по очереди, опасаясь нападения. Но все обошлось. Может быть остальные ученики тоже устали, а возможно их поединки проходили в другом месте. Ни в чем нельзя быть уверенными. В деревню друзья не возвращались. Никто из них не получил ранение, воду и пропитание добывали в горном лесе. Конечно, остальные знали места, где можно напасть исподтишка, но никто не шел на подлость, предпочитая сражаться честно и погибать, если неизбежное случится, глядя в лицо противнику. Новый день и новые жертвы. В какой-то момент сердце окаменело. Казалось, оно перестало стучать, разгоняя потемневшую от горя кровь. Когда Стоик пронзил очередного ученика, тот посмотрел на него с грустью, прекрасно понимая состояние товарища: - Хорошо, что это ты, Бешенный, - прошептал он и рухнул в руки своего убийцы. - Чертоги богов! – взвыл Стоик, возведя очи к небу. – За что вы меня проклинаете такой жизнью?! В чем моя вина? Почему я должен проходить через это?! Небеса не ответили, лишь метнули в лицо горсть листьев, сорвав их с ветвей. Туман подошел к другу и положил руку ему на плечо. - Он прав. Если я и готов умереть от чьего-то меча, то только от твоего, Бешенный, - в голосе почувствовалась горечь и грусть. - Я не желаю никого убивать! – резко развернулся к нему Стоик. - У нас нет выбора, - равнодушно обронил Туман и отошел в сторону. Они брели по лесу, не собираясь ни на кого нападать. За последние несколько дней им пришлось множество раз сражаться и смотреть на тела убитых ими учеников. С кем-то отношения были накоротке, с другими прохладные, но с каждым разом, они словно срезали часть плоти с души. - Если я не ошибся в подсчетах, то нас осталось пятеро, - равнодушно произнес Хмурый, глядя с высоты на деревню. Сейчас она казалась далекой и чужой. Они ни разу не возвращались к домам, предпочитая не бередить раны воспоминаниями о прошлом. Старик вернулся к хозяйственным делам, обычным в деревне, и продолжал жить, словно ничего не произошло. Двое взрослых, которые помогали присматривать за поселением, не обращали внимание на происходившее вокруг. Смертельные поединки их не касались, и с высоты казалось, что им абсолютно безразлична вспыхнувшая вражда между учениками. - Один раненный лежит в доме, - присмотревшись, сообщил Туман. - Значит, в лесу осталось двое, - подвел итог Стоик. - Бешенный, что будем делать, когда расправимся со всеми? – спросил Хмурый и оба парня внимательно посмотрели на друга. Вопрос витал в воздухе с первого дня, но никто не решался его озвучить. - Я … я что-нибудь придумаю, - судорожно сглотнул Стоик. Он старался не загадывать наперед, действовать по обстоятельствам, но чем меньше оставалось участников, тем сильней давило на них категоричное требование – один выживший. Несколько дней ничего не происходило. Создавалось впечатление, что противники стараются взять передышку, пока не восстановится раненный товарищ, чтобы уравнять шансы. Когда настал день схватки между ними, по молчаливому согласию все шестеро решили подвести итог противоборству. Они бились только за жизнь, смерть никого не устраивала, а потому атаки отличались яростью. Помогали иногда, придерживая противника, но в основном бились один на один. Первым был убит едва оправившийся от ранения. Туман воткнул острие меча в землю и поднял взгляд красный от гнева на судьбу. Он осмотрел две пары и поспешил на помощь к Хмурому. Вдвоем они быстро расправились с противником и после окружили последнего. - Почему я не удивлен, Бешенный? – растянул губы в улыбке, перекошенной от боли. - Прости, - покаялся Стоик и, вытащив меч из тела поверженного друга, позволил ему упасть. Их осталось трое. Они выжили, но теперь им придется сразиться друг против друга. Друзья медленно побрели к деревне, решив сделать отдых после нескольких напряженных дней. Их встретил старик, внимательно осмотрел и коротко кивнув, принимая решение. Перепачканные чужой кровью, парни долго умывались и приводили себя в порядок. Они стали командой, понимающей, как действовать, без слов и приказов. Сытный ужин и крепкий сон – все чего они хотели после мытарств, выпавших на их долю. Ночью Стоик проснулся и медленно поднялся. Он достал меч, отполированный и заточенный вечером, и направился к лежанкам друзей. Клинок вошел по очереди в тело каждого из них. Они успевали во сне сделать короткий вздох, а после расслабленные руки падали на постель. Стоик некоторое время стоял над ними, а потом вышел. Он направился к дому старика, предавшего своих учеников. Необходимо выполнить последнее условие, чтобы жертвы оказались ненапрасными. - Я ждал тебя, Бешенный, - произнес старик, услышав шаги за дверью. – Входи и забери то, зачем пришел. - Учитель, назовите причину случившегося, - голос Стоика дрогнул. - Все еще сомневаешься? – прищурился старик. – Пройдя через чистилище на земле, ты сохранил в душе частичку человечности? Стоик смотрел на того, кого любил и считал близким человеком, и не мог решиться поднять руку для последнего удара. - Твой хозяин, милорд Хваин никогда не сомневался. Его расправа над учителем ужаснула жестокостью всех. - Я отличаюсь от него! – мрачно произнес молодой маг. - Разумеется, - согласился старик. – Именно поэтому считаю тебя достойным быть стоиком. Мужчина протянул руку в направлении небольшой коробочки, стоящей на полке, и закрыл глаза. - Перстень возьмешь там. Последние слова учителя не казались напутствием. Он приготовился к смерти. Поняв неотвратимость поступка, Стоик с силой всадил меч в сердце старика, желая сделать его смерть безболезненной. Последний близкий человек лишился жизни от его руки. В коробке оказался перстень с зеленым камнем. Вместе с ним пришла сила и осознание трудности пути стоика. Теперь он может так себя называть. У него появилось имя. С людьми, с которыми он прожил восемнадцать лет и не проявивших участия к ученикам, поставленным в жуткие условия, он не стал прощаться. Стоик позаботился о телах друзей и старика, закинул сумку с вещами на плечо и пошагал прочь, не собираясь возвращаться. Что будет с деревней и людьми, оставшимися жить в ней, его больше не беспокоило. Прежде, чем войти в кабинет к милорду Хваину, Стоик достал перстень из коробочки и надел на палец. До этого он ни разу на него не взглянул, считая кровавое украшение доказательством его черного сердца. В отличие от милорда Хваина он не гордился содеянным. - Вернулся? – выражение глаз хозяина говорило о радости и удивлении. – Значит, я в тебе не ошибся. С первой встречи правильно просчитал твои способности. - Да, господин, я выполнил ваш наказ и стал Стоиком, - вежливо поклонился он. - Ожидание того стоило, - развеселился милорд Хваин. – Однако, до меня дошли неприятные слухи, что ты возлагаешь надежды на брак с моей дочерью. - Господин, я признаю, что испытываю привязанность к госпоже Саран, и она отвечает мне взаимностью, - не стал скрывать Стоик. – Я надеялся, что, оправдав возложенные на меня надежды, вы позволите нам заключить брак. - Неужели действительно считаешь, что отдам тебе свою дочь? – в голосе почувствовал металл. – Саран не предназначена в жены рабу! - Господин, - Стоик рухнул на колени и взмолился. - Прошло двадцать пять лет, срок моего рабства заканчивается. Я прошел обучение и стал стоиком. Умоляю о милости! -Заканчивается срок? – нехорошо протянул милорд Хваин. – Значит, ты рассчитываешь, что я тебя отпущу? Мужчина выкинул руку вперед и с его рук сорвалось заклинание, затянувшееся петлей вокруг горла раба. Она стягивалась, удушая. Стоик хватал руками воздух и не мог ничего поделать. Даже потянуться в другую реальность не получалось. Хозяин заранее блокировал его способности. - Свободы захотел? – прошипел милорд Хваин. – На мою дочь глаз положил? Убью! Собственными руками задушу! Ты моя собственность, раб! - Отец! - в кабинет вбежала Саран. – Отпустите, отец! Пощадите! Вторая петля захватила шею девушки. С ней милорд Хваин не стал церемониться и с силой вздернул вверх. - Смотри, раб. Наблюдай за ее мучениями. Все еще хочешь позариться на мою дочь? Мысль, что жестокий отец не убьет родную дочь, промелькнула и исчезла. Вспомнились слова старика перед смертью, рассказавшего о жестокости, с которой милорд Хваин убил своего учителя. Ему ничего не стоит задушить Саран, чтобы подчинить раба, ставшего по способностям равным хозяину. - Пощадите! – Стоик приложил руки ко лбу и взмолился богам о помощи. Больше не на кого он не мог рассчитывать. – Прошу пощадите молодую госпожу! Я никогда не посмею взглянуть в ее сторону! Даруйте ей жизнь! Милорд Хваин не ответил, но девушку отпустил, и она с громким криком упала на пол. По тому, как Саран застонала, стало понятно, дочь за любовь к рабу простыми ушибами не отделалась. Мужчина не сводил внимательного взгляда со Стоика, ожидая его реакции. Но он сдержал слово и не повернул голову в ее сторону, хотя сердце рвалось от переживаний за любимую. - Отец, вы жестоки, - с ненавистью произнесла Саран. - Убирайся и жди моего приказа, - не глядя на нее, спокойно произнес милорд Хваин. Жестокое сердце мужчины не взволновалось травмами дочери. Ее левая рука повисла плетью, сломанная ключица нестерпимо болела, а на виске от ушиба об угол стола потекла кровь. Девушка хромала и придерживала неработающую руку. Она с надеждой смотрела в застывшее лицо возлюбленного, ожидая хотя бы намека на сострадание, но не увидела ничего, кроме холодной маски. Губы побледнели, с щек исчезли краски, но он не шелохнулся, когда Саран проходила рядом, едва передвигая ногами. Край юбки коснулся ног молодого человека, но он остался равнодушным. Заглянуть глубоко в душу она не могла, а потому приняла за истину его реакцию: Стоик решил отказаться от чувств к ней, едва понял, что попадет в немилость хозяина. - Теперь поговорим о деле, - спокойно произнес милорд Хваин, едва закрылись двери за дочерью. - Слушаю, господин, - покорно склонился Стоик. - Ты оправляешься со мной в Аграл, - высокомерно заговорил милорд Хваин. – Найди способы попасться на глаза принцу и завоюй его доверие. - Я? – молодой человек от неожиданности распахнул глаза. – Разве раб сможет приблизиться к его высочеству? - Постарайся. Воспользуйся своими способностями. Подстрой встречу. В общем прояви инициативу и займи место в его близком окружении. Мне необходимо знать о происходящем во дворце, - взгляд мужчины стал задумчивым, он смотрел перед собой, перебирая пальцами по столешнице. Стоик знал это состояние. Хозяин сейчас просчитывал планы. Мальчуганом он несколько раз попадал под горячую руку, когда случайно мешал раздумьям милорда Хваина. С тех пор он старался даже не дышать, если видел это выражение на его лице. - Король Симлы планирует войну против Аграла, необходимы точные сведения, - немного пояснил ситуацию мужчина. – Я отправляюсь послом и заодно потребую ежегодную дань, а ты будешь докладывать о принце, короле и основных политических фигурах. - Я вырос в деревне … - попытался объясниться Стоик. - Значит, станешь городским жителем, - отрезал хозяин. – Не забывай, что твое неповиновение скажется на Саран. Ты же не хочешь, чтобы она закончила жизнь калекой? - Разумеется, я желаю здравствовать молодой госпоже, - вежливо поклонился парень. - В любом случае у меня есть планы на ее брак, - отмахнулся от проблемы милорд Хваин. - В качестве кого я приеду в Аграл? Один из членов посольства? – постарался перевести тему Стоик. - Нет. Я выдам официальный документ, подтверждающий о завершении рабства по срокам, - острым взглядом полоснул по молодому магу. – Надеюсь, ты понимаешь, что бумага не означает свободу? - Разумеется, господин, - с уверенностью согласился он. - Я обещал дать тебе имя, если станешь стоиком, - вспомнив, произнес милорд Хваин. - Я выбрал себе имя, если позволит хозяин, - молодой человек выпрямился и ожидал решения. - Выбрал? Назови! – потребовал мужчина. - Стоик, - твердо произнес раб. - Забавно, - рассмеялся хозяин, - но пусть остается. Милорд Хваин представить не мог, что его раб выбрал имя с намерением никогда не забывать ни одного из убитых им товарищей. Назвав себя Стоиком, он словно собрал всех их вместе и навсегда запечатлел в своей памяти. Их имена, образы всплывали, когда звучало имя Стоик. - Можешь отдохнуть пару дней, потом отправляйся в Аграл. Документы к отъезду подготовлю, - отпустил раба хозяин. В комнате молодой человек оставил мешок с вещами и направился прочь из поместья. Ему требовался воздух, словно удушающая петля все еще находилась на шее и не позволяла дышать. Он уходил все дальше и дальше, а грудь разрывала тревога за Саран. Никто не сказал, каким образом хозяин узнал об их отношениях и мечтах, но видимо кто-то очень постарался донести до господина, что раб влюблен в его дочь. Стоик вытащил из-за пазухи последнее письмо любимой и перечитал выученные наизусть несколько строчек. Они планировали побег по возвращении молодого мага домой. Он разорвал послание на множество клочков и сыпанул горстью по ветру. Искра темной магии догнала каждый из них и превратила в пепел. Ради благополучия Саран Стоик сделает все!