Глава 3

— Спасибо, что зашла, Талия!

— Хорошего вам дня!

Колокольчик на входной двери тихо звякнул, и Талия вышла из лекарской лавки, куда относила товар. Ее отец, который в детстве подобрал совсем малышкой с улицы и привел в свой дом, был охотником. Но охотился он на диких зверей. Потому они не жили так широко, как те, кто ходили за оборотнями. И все же их семья никогда не нуждалась ни в чем.

— Куда-то спешишь, Талия?

Высокий жилистый мужчина вырос перед ней так неожиданно, что она едва не впечаталась в его грудь. Невольно сделав шаг назад, Талия вскинула голову и уставилась в темный пронизывающий взгляд, которым ее раз за разом награждал хозяин этого города.

Все знали, совет старейшин градоначальнику не указ. После смерти отца Калеба и большинства охотников за оборотнями, для людей настали тяжелые времена. Нападений становилось все больше. Все больше девиц пропадало из города прямо посреди белого дня. Замужние, незамужние, некоторых забирали даже с детьми.

И Калеб был тем, кто собрал под своим началом новый отряд охотников на оборотней. Постепенно они вернули в город порядок, заплатив за это не малой кровью, и теперь пожинали плоды. Никто не смел перечить им. Никто не мог помочь тем, кто пал перед ними в немилость.

— Домой. — сухо ответила Талия, выдерживая давящий взгляд. — Отец ждет меня, я уже и без того задержалась.

Калеб сощурился и ухмыльнулся одним уголком тонких губ, отчего по рассеченной шрамами щеке пролегли глубокие складки. Его ладонь привычно сжимала рукоять ножа, что всегда свисал с пояса. Другой рукой он зачесал назад пряди волос, что выбивались из низкого хвоста и постоянно лезли в глаза.

— Если скажешь отцу, что была подле меня, он не станет ругать за опоздание.

— Я обещала помочь по хозяйству матушке…

На это Калеб презрительно фыркнул. Он, как и многие в городе, знал, что Лорейне было трудно смириться с прихотью мужа. При ней Талия никогда не называла Солана отцом, а ее саму матерью. Она старалась жить тихо и покладисто, старалась не доставлять проблем, и Лорейна в ответ не проявляла жестокости. Она вырастила ее, пусть и без материнской любви, приучила к работе по дому и ждала, когда Талию примет другая семья. Когда Талия выйдет замуж и принесет в дом достойный выкуп.

— Ты уже слышала? — Калеб шагнул ближе и ловко сменил тему: — Сегодня в город прибыли караваны иноземных купцов. Говорят, те торгуют без малого во дворцах у себя на родине и у соседей.

Талия замерла, словно мелкий зверек перед поднимающей голову коброй. Сердце трепыхалось в груди, а кожа в миг покрылась ледяными мурашками, стоило чужим пальцам отодвинуть пшеничный локон от ее щеки. Грубые подушечки медленно ползли к уху, затем очертили изгиб тыльной стороны, скользнули по шее, и уже вся ладонь обняла ее основание.

— Жены наших купцов слетелись в мой дом, чтобы примерить иноземные наряды. От них было так много шума, что разболелась голова. — низкий голос приглушенно вибрировал, слова текли медленно, вязко, пытались погрузить Талию в транс. — Но их фигуры настолько бесформенны, что видеть это было просто смешно. И тогда ко мне пришла мысль, если бы это была ты…

Большой палец с нажимом огладил резную ключицу, проплыл вверх, затем вниз.

— Эти наряды пошли бы к твоему лицу. — Калеб наклонился столь близко, что Талия ощутила тепло дыхания на своих щеках. — Я хотел бы это увидеть. Знаешь, я готов щедро платить за то, что радует глаз…

— Хватит! — Талия с силой отбила руку, что едва не заползла под одежды. И отступила на два шага назад, упираясь спиной в стену. — Мне ничего не нужно от тебя, Калеб. Прошу, дай мне пройти.

По смуглому лицу скользнула тень, и улыбка исчезла с губ. Калеб размял шею и вновь обхватил ладонью рукоять ножа.

— Подходит время охоты, Талия. А выбор еще не сделан. — он вновь приблизился, зажимая ее между собой и стеной. — Тебе стоит быть более приветливой со мной.

— Отпусти.

От бессильной злости Талия дернулась, но вырваться никак не могла. Горожане проходили мимо и отводили глаза, ведь на противоположной стороне улицы отдыхали охотники Калеба, изредка поглядывая, чтоб никто не мешал.

— Ооо, брыкаешься. Мне всегда нравилась в тебе эта непокоренная страсть.

Калеб подался вперед, желая найти ее губы своими, и ярость придала Талии сил. Она вывернулась и, даже не задумываясь о последствиях, залепила столь звонкую пощечину, что должно быть ее слышал весь мир.

— Сука!.. — рыкнул мужчина, сверкая гневом в глазах. Он было дернулся схватить Талию, но его остановил раскатистый бас.

— Калеб! — голос отца наполнил тяжелую тишину, в которую погрузилась улица после случившегося. — Что здесь происходит?

— Отец… — с трудом выдавила из себя Талия, ощущая как слезы подступают к глазам.

Калеб оскалился, затем взял себя в руки и обернулся на голос.

— Твоя девчонка ударила меня.

— И тебя расстроил такой жалкий удар? Ты его хотя бы почувствовал, а, охотник за головами оборотней?

Отец лучше многих знал, как поставить на место зарвавшегося щенка. А именно таким был Калеб в его глазах. Крупный мужчина с глубоким серебром в висках, что охотился лишь на оленей да лис, всегда оставался костью в горле настоящих охотников, каким считал себя Калеб. И его гордость сгорала в агонии при мысли, что Солан считает себя выше всех них.

Считает себя выше, не желая марать руки в настоящей охоте при полной луне.

— Я все видел. Даже с женами не обращаются так у всех на глазах, как ты вел себя с моей дочерью.

— Жена? Она слишком строптива, чтобы ею для меня стать. — хмыкнул Калеб. — Дочь? Осторожней со словами, Солан. Пригреть в своем доме сироту и отвечать за нее, как за родную дочь это не одно и тоже. Твоя жена не говорила тебе?

Отец редко позволял эмоциям брать над собой верх, но все же после этих слов он дернулся, желая схватить Калеба за грудки. Талия чудом успела повиснуть на его бугристой от мышц руке, останавливая от драки.

— Как там Келения? Хорошо поживает? — Калеб не двигался с места. Он улыбнулся с холодной вежливостью и пригвоздил Солана взглядом, что был красноречивее слов. — Если все понял, отойди с дороги. Вечером, я к вам загляну.

Обогнув их по дуге, Калеб удалился в приподнятом настроении. А Талия боялась заглянуть в лицо к отцу, который продолжал стоять неподвижно в глубоком молчании.

— Отец…

— Идем домой, Тая.

Он даже не глянул на нее, лишь крепко обхватил руку своей широкой ладонью и повел за собой в родной дом. Слова потеряли всякий смысл, они понимали, что Калеб в этот раз не отступит. И вечером того же дня он пришел с городской стражей к ним на порог.

— Совет принял решение, Солан. — Калеб стоял впереди всех, развернув пергамент, он зачитывал приговор. — Твоей семье выпала честь защитить наш город. Одна из твоих дочерей примет участие в предстоящей охоте, что состоится через семь дней в ночь полной луны.

— Это нарушение наших законов, Калеб, и ты это знаешь. — Солан завел жену и дочерей за свою могучую спину. — Талия едва достигла совершеннолетия, но уже получила предложение на брак. И я его принял. А Келения слишком мала, дети никогда не принимают участие в охоте, Калеб. Люди не примут такое зверство. Я не приму.

— У тебя двое дочерей, Солан. Другие отдают долг городу, даже если боги наградили их лишь одной. — безразлично ответил Калеб. — Ты можешь отказаться сейчас, Солан, и выдать Талию замуж за сына мясника. Но тогда эта честь перейдет Келении в ночь первого полнолуния после ее совершеннолетия.

— Не-ет! — раздался больной возглас Лорейны, которая прижимала к груди свою родную кровь. — Этого не будет, Солан, ты слышишь⁈ Я не отдам свою дочь!

Келения смотрела на Талию большими испуганными глазами, и все крепче сжимала тонкие пальцы на платье матери. Ей было пятнадцать, и надеяться на удачу, которая погребет Калеба под землей за следующие несколько лет, не приходилось. Да и без него охотники не отступят, не позволят никому избежать участи выбранной жертвы.

— Ты волен выбирать. — бросил последнее слово Калеб.

Талия глянула в пустые глаза отца и сама шагнула навстречу неизбежному.

Как и любая избранная приманка, она должна была провести неделю в тишине и молитве. За три дня до охоты отказаться от еды, а за сутки у нее отобрали и воду. Когда ее ослабевшую и почти нагую вывезли в лес, Талия была готова сдаться. И все же тайком переданный нож холодил ее кожу под платьем.

— Готова провести эту ночь под луной?

Едва ее вытащили из повозки, Калеб отпихнул провожающих. Обхватив тонкое запястье, он дернул Талию на себя, зажимая в объятия. Продрогшая спина впечаталась в грудь и оцарапалась о грубую куртку. Одна рука сковала бессильное тело под грудью, вторая скользнула под подол и обхватила колено.

— Что это тут у нас? — Калеб выдохнул в самое ухо.

Его ладонь жадно прошлась выше к бедру и нащупала нож, что был привязан кожаной лентой. Усмешка согрела шею, а за ней пульсирующей вены коснулись и губы.

Холодные, твердые и, казалось, совсем не живые.

— Пусти! Отпусти меня! — рыкнула Талия, бессильно дергаясь в стальных объятиях.

— Эй. Ты перебьешь ее запах. — послышался недовольный бас со стороны. — Пусть сначала зверь ее выследит.

— Да, зверь обязательно тебя выследит, Талия. — прошептал на ухо Калеб, а затем резко ее отпустил, отчего бедняжка свалилась на землю.

— Держи. Солан обучил тебя охоте, — он склонился и протянул отобранный нож. Оскалился, стоило Талии поднять голову и зло сверкнуть глазами сквозь спутанные пряди волос. — Принесешь мне голову волка прежде, чем мы вас найдем, и я разрешу тебе жить. Ну, давай же…