Глава 5

Выпив все без остатка его истинная вновь провалилась в забытьё. Ее дыхание выровнялось, и щеки слегка порозовели. Маркус смог выдохнуть, теперь ничто не угрожало ее жизни. И все же сердце разрывалось на куски от вида измученного тела.

Налив в миску теплой воды и взяв чистые лоскуты ткани, Марк принялся медленно и осторожно обтирать ее тело от грязи. Мелкие царапины и порезы затягивались на глазах, оставляя лишь тонкие красные полосы на коже, но и они после следующей кружки лекарства исчезнут, будто и не было.

Маркус только сейчас мог рассмотреть девушку, что Богиня послала ему в пару, как следует. Она была невысокой и довольно худой, отчего тревога опять коснулась сердца. Марк боялся случайно ей навредить, и от того стал еще более аккуратен.

Он с трепетом обтирал тканью каждый пальчик на ее руке, а сам поглядывал на лицо, что наконец стало спокойным. Его пара была молода и нежна, и несомненно красива. Тонкие черты лица и пухлые губы ласкали взгляд, а струящиеся золотым водопадом волосы делали ее похожей на фею из человеческих сказок.

Свою фею Марк никак не мог оставить в грязном тряпье и потому сменил его ночной сорочкой. Затем перенес на лежанку, что усилиями волков стала настоящей кроватью. Но даже под теплыми шкурами и с растопленной печью, его пара никак не могла согреться. Она продолжала подрагивать и бессознательно тянулась навстречу к нему.

Должно быть виной тому была потеря крови и ветер, который врывался в распахнутую дверь, что выпускала наружу едкий дым от печи. Марк поначалу грел в своих ладонях холодные руки, выдыхая жар своего тела на тонкие пальцы. А затем плюнул на все, скинул штаны и рубаху, забравшись под шкуры.

Он сгреб свою истинную в объятия под грохот разогнавшегося сердца. А она доверчиво прильнула к груди, и в ту секунду казалось, что эта идиллия будет длиться с ними вечно. Так казалось и весь следующий день, пока Марк поил свою пару лекарством, перевязывал раны и утешал бессознательные метания по кровати, пока ее разум посещали кошмары.

— Что я здесь?!.

Маркус и сам не заметил, как задремал, вновь сгребая свою пару под боком. Из блаженства сна вырвали тщетные попытки маленьких ладоней его оттолкнуть и вырваться из крепких объятий. Распахнув глаза, он увидел осмысленный взгляд, полный смятения. Нахмуренные брови и поджатые губы, все ее тело напряглось словно натянутая тетива и готовилось к последнему бою.

Внутренний волк в миг завыл, раздирая грудь Марка когтями. Их пара боится, ей плохо, ей тошно, и причиной тому были они сами. На инстинкте он отпрянул и, не рассчитав, свалился с лежанки. Затем вскочил на ноги, совершенно забывая о своей наготе, чем окончательно напугал свою пару.

— Насильник!.. — пискнула она, закрывая вспыхнувшее краской лицо ладонями. — Мерзавец! Злодей!..

— Ничего подобного я не делал! — растерянно оправдывался Марк, спешно натягивая штаны и рубаху.

— Врешь! — упрямо рыкнула она, и ее голос прозвучал на удивление твердо. — Ты только что!.. Прижимался ко мне!.. Весь!

— Чтобы согреть. — Марк перебил свою пару. — Оглядись, по-твоему, где мы?

Тонкие пальцы разошлись, позволяя одному изумрудному глазу последовать совету и изучить местность. Но стоило ей наткнуться на лицо Марка, как девушка сразу же потупила взгляд, наконец замечая перемену одежды.

— А это⁉.. — она возмущенно схватилась за воротник спального платья и оттянула его от себя. — Это не мое! Так как я?..

Алые губы распахнулись, а дыхание стало рваным и частым. Леденящая душу паника охватывала трепещущее сердце и отдавалась в груди Марка, разрывая его на части.

— Клянусь всем, я пальцем тебя без нужды не тронул.

— Ах, без нужды⁈ — всхлипнула она, все понимая по-своему.

— Ты была изранена и измучена человечьей охотой. Ты и сейчас ослаблена и нуждаешься… в лекарстве. Я его принесу. Прошу, не вставай с кровати.

Марк вылетел за дверь и захлопнул ее так быстро, что стоящий неподалёку Люк дернулся и оскалился, но ему не было дела. Грудь сдавливало от эмоций, в которых прямо сейчас сгорала его пара. Маркус оставил ее в надежде, что так ослабит страх. Но дрожащее чувство в сердце лишь нарастало.

— Что случилось? — Люк перекинулся человеком.

— Она очнулась, — буркнул Маркус, пытаясь выровнять собственное дыхание, что вторило ей.

— Тогда ты должен быть не здесь.

Марк глянул на близкого друга исподлобья, но в этот раз его не проняло. Люк знал, через что сейчас приходится проходить его альфе и знал, о чем говорил. Ведь он уже обрел ту единственную, что сейчас нянчит детей и с нетерпением ждет его возвращения.

— Лекарство…

— Она достаточно окрепла. И ты это знаешь. Не истязай себя понапрасну.

Марк может и понимал головой, но вернулся в дом лишь с новой кружкой целебного пойла. То было именно пойло, вкус не нравился никому из людей, зато свойства не оставляли сомнений. Зайдя в дом, Маркус остановился на пороге и почувствовал себя настоящим разбойником. Тем самым страшным оборотнем из человеческих сказок.

Его пара забилась в угол кровати, подбирая ноги под себя и натягивая шкуры по самый нос. Она прожигала Марка изумрудами глаз, что блестели в свете свечей почти безумно, и боялась, боялась, боялась…

Чувствовать ее страх, причиной которому оказался он сам, было намного больнее. Его пара не просто чувствовала страх, она постепенно теряла веру. Марк чуял, как она сдавалась внутри, понимала, что он ее не отпустит. И все же ее дрожащие губы распахнулись в мольбе:

— Отпусти меня… — она выдохнула едва слышно, а Марка будто ударили наотмашь.

Он сжал зубы и мотнул головой, медленно подошел к кровати, собираясь с мыслями.

— Ты… ведь тот волк, что закрывал меня своим телом? — вновь заговорила она, и надежда на дне ее глаз резала хуже ножа.

— Я — Маркус. — начал было он, но она его перебила:

— А я — Талия. И я очень хочу домой. Прошу тебя…

— Пей.

Марк протянул кружку, отворачивая в сторону взгляд. Его грудь и без того раздирали когти волка, смотреть на дрожащую и умоляющую о невозможном пару просто не было сил.

— Отпусти, отпусти меня, я прошу…

— Не трать зря силы. Замолчи и пей.

Он говорил резче и злее, чем того сам хотел. Глотка сама наполнялась рыком его зверя. Талия, не понимая, что причиной тому был его страх, а не злость, пыталась сжаться в комок еще сильнее. И все же упрямо продолжала настаивать на своем:

— Я… мне надо вернуться!..

— И кому ты там нужна⁈ — вышел из себя Марк, вспоминая произошедшее в том лесу и как выхаживал свою пару. — Посмотри… посмотри, что они с тобой сделали. Разве можно вернуться туда? Они ведь сами отдали тебя в мои руки. И поверь…

— Ты убил того… кто пришел за твоей головой?

Талия повесила голову, пряча взгляд. Теперь Маркус не мог нормально разглядеть ее лицо, но все яростнее ощущал, как она ломается под тяжестью своего приговора.

— Нет.

— Тогда и правда… вернуться нельзя. — всхлипнув, прошептала она. — Да и родителям будет хуже. Разве смогут они простить, если я подвергну опасности их младшую дочь своим возвращением?

Казалось, Талия говорила сама с собой. Сама себя убеждала, что не может вернуться. И это давалось ей так тяжело, что Марк сам едва не задохнулся.

— Прошу тебя выпей, не заставляй меня… — сипло попросил он, присаживаясь у края кровати и протягивая кружку на вытянутой руке.

— Если выпью, отпустишь? — слабая улыбка и пустой взгляд говорили красноречивее слов, Талия уже знала единственный возможный ответ.

— Не смогу. — подтвердил ее мысли он, а затем тихо добавил: — Я жить без тебя не смогу.

От этих слов и того, каким тоном они прозвучали, Талия дрогнула. Она робко посмотрела Марку в лицо и никак не могла найти ответов в собственной голове. Тяжко вздохнув, она забрала протянутую ей кружку.

— Как глупо… — прошептала она, разгоняя своим дыханием голубоватую жидкость. — Ты выхаживаешь меня лишь за тем, чтобы потом я родила тебе… детей. Потому что другие не могут.

— С этим… все будет так, как ты хочешь.

— Я хочу… — сразу же спохватилась Талия, и Маркус уже знал, что она вновь попросит.

— Я не отпущу тебя. Не проси. Но может ты хочешь выйти наружу?