Глава 6

Вязкая темнота обволакивала, давила на тело и никак не хотела отпускать из своих объятий. Талия видела сны. Пугающие, лишающие всякой воли. То она бежала по бесконечному лесу, то вдруг видела лицо отца и его плотно сжатые губы. Видела, как вырастившая ее семья отдаляется, защищая в своих объятиях настоящую дочь. И знала, что на ее защиту не встанет никто.

Вспышка. Одна вторая. И в кромешной тьме загорелись две золотые точки. Они постепенно наливались огнем, позволяя Талии разглядеть черты зверя. Большого грозного зверя, который стоял перед ней необъятной горой. Или стеной, за которой ее никто не увидит.

Эти ведения шли одно за другим, бесконечно сменяясь по кругу. Но со временем одно из них вытеснило остальные, принося душе Талии долгожданный покой.

Поморщившись, она разлепила тяжелые веки. Талия не сразу сообразила, где находится и что видит перед собой, зато ощущала пылающее тепло и приятную тяжесть, что разливалась по телу. Казалось, она лежит на раскаленном солнцем камне. Твердом, бугристом, с мягкой порослью золотистого мха.

Вот только глазами она видела другую картину.

В сокровенных бликах свечей, Талия наблюдала, как тонкие женские пальцы медленно скользят по крепкой мужской груди, что была покрыта тонким пушком светлых волос, что закручивались спиралью. И едва в туманности сознания вспыхнула мысль, что эти пальцы принадлежат ей…

Силы вмиг наполнили тело, на щеки будто плеснули кипятка. Талия наконец ощутила себя в объятиях незнакомого мужчины, который без стеснений прижимался к ней всем своим огроменным телом. Даже через тонкую ткань платья она ощущала его жар, проникающий глубоко под кожу, и силу, которую побороть было невозможно даже во время сна.

К счастью ее трепыхания не остались незамеченными. Наглец был повержен!.. А вместе с ним и она, ведь стоило только рухнувшему на пол мужчине встать и распрямиться, как Талия едва не потеряла сознание от стыда.

Впервые она видела мужчину нагим. И таким огромным во всех проявлениях. И ростом, и шириной плеч, и мышцами, что натягивали кожу и, казалось, она в любой момент может лопнуть. Что же касалось самого что ни на есть естества, куда взгляд Талии упал по случайности, сравнить ей было не с чем. Но то, что Талия увидела мельком, ее напугало.

Да не бывает таких людей, что комплекцией едва ли уступают медведю!..

Людей, не бывает.

Стоило только впустить в разум эту мысль, и воспоминания хлынули бушующим потоком. Погоня и лес, пронзительная боль, что мешалась с животным страхом. И оборотень. Огромный и страшный. Зверь, который пришел за ней и забрал по законам, которыми она никогда не жила.

Талия сразу поняла, что тот волк и этот мужчина — две личины одного существа. Как и то, что сколько не умоляй, он не отпустит. Ее судьба была решена.

— Хочешь выйти наружу?

Этот вопрос окончательно сбил с толку. Талия нерешительно глянула на того, кого Калеб назвал альфой стаи, и никак не могла понять ту робость, с которой этот мужчина смотрел ей в глаза. Маркус уже забрал ее в свои руки и мог делать все, что хотел. Поэтому она никак не могла понять, что кроется за сладкими речами и этой странной заботой, которую он проявлял.

— Не думаю, что смогу… — Талия скользнула ладонью по бедру, нашла почти распустившуюся повязку и не почувствовала ничего.

Удивленное неверие выбило все остальные мысли и чувства, и, не задумываясь, что делает, Талия откинула теплые шкуры, чтобы скорее разглядеть себя. Для этого ей пришлось задрать подол ночного платья, и пристальный взгляд напротив нисколько не помешал.

Глаза округлились, и Талия не могла отвести взгляда от ровной кожи без единого следа. И правда, место, где она отчетливо помнила пошедшую насквозь стрелу, не оставило об этом ни единого воспоминания.

Маркус рвано вздохнул и отвернулся, но Талию настолько поглотило чудо, что она не обратила внимания на то, что оборотень не остался равнодушным к ее откровенному виду.

— Рана… она зажила. Так не бывает…

Пролепетав это, Талия подняла глаза на Маркуса, а затем медленно нахмурилась.

— Я теперь такая же, как и ты?.. Ты обратил меня?

От этой страшной догадки голос Талии дрогнул, а оборотень лишь усмехнулся и покачал головой.

— Нет, это все сказки. Человеку волком не стать.

— Тогда как зажила моя рана⁈ А? Отвечай!

Талия вспылила, ведь лицо мужчины было слишком равнодушным к тому, что могло полностью изменить ее жизнь. И тому же Маркус не спешил объясняться, чем еще больше взволновал ее.

— Думаешь, я ничего не знаю? Не знаю правды? Вы забираете человеческих женщин, крадете их даже с детьми! А потом обращаете их в себе подобных и заставляете продолжить ваш род! Потому ни одна из них не сумела вернуться!

— Тогда кто же открыл людям настолько страшную правду?

Маркус вскинул брови и уставился на Талию, как на несмышлёного ребенка. Пока она силилась найти ответ, оборотень придвинул ближе деревянный стул, развернул его спинкой и, раскинув ноги в стороны, сел.

— Это сделали мы. — мирно заговорил волк, пока Талия сверлила его напряженным взглядом. — Если бы люди прознали состав лекарства, что я тебе дал, наш род уже вымер бы.

— И что в нем? — нетерпеливо спросила она.

Точно ведь средство для оборота! Талия ведь знает все, что молва говорила о подобных ему, а Маркус просто хотел запутать. Да. Иначе никак…

— Несколько особых ингредиентов… — оборотень запнулся и на короткий миг замолчал, раздумывая о чем-то, — … которые разгоняют нашу кровь. Подобное лекарство может вылечить даже смертельные раны. Но обратить тебя в волка не способно, чему я не так уж и рад.

Талия замерла, переваривая все сказанное. Она продолжала смотреть на Маркуса, будто пыталась понять, насколько он честен. Волк же понял ее молчание по-своему.

— Прости, тебе должно быть неприятно об этом узнать. — глубоко вздохнул он. — Но только с этой правдой ты сможешь понять, почему мы всеми силами пытаемся напугать людей даже нашими остывшими телами. И слух, что наша кровь ужасно заразна, помогает сдерживать их. Ты ведь наверняка слышала и о том, что «обращение» происходит слишком редко, большинство умирают в муках, так и не получив нашу силу.

— Но женщины и правда пропадают. — заметила Талия, робко поглядывая на волка, который был к ней приятно терпелив. Она чувствовала, что Маркус готов ответить на все ее вопросы, а потому собиралась задать каждый из них: — Вот она я. В твоем плену. Это навсегда?

— Ты не пленница. — мотнул головой он, и мягкие чуть волнистые волосы скользнули по крепким плечам.

Передние пряди были забраны назад в низкий хвост, а потому ничего не мешало Талии увидеть, как в темноте блеснули звериные глаза оранжевым огнем. Она поежилась, но все же тихо сказала:

— И я не свободна.

— Ты вся моя жизнь.

Такими словами Маркус выбивал воздух из легких. Талии было сложно понять, и оттого разговор казался лживым. Она все больше путалась в своих мыслях и чувствах, и вместе с тем к ней возвращался и страх.

— Перестань. Не говори таких слов. Ты совершенно меня не знаешь.

Ответом ей была слабая улыбка, в которой Талия вдруг разглядела тень боли.

— Ни разу с момента нашей встречи я тебе не солгал. Не покривил душой, не опутал лестью. Если позволишь, я все тебе объясню.

То, что Маркус говорил с ней, а не делал всех тех вещей, про которые она слышала в своем городке, уже подкупало. Раньше Талия, как и многие, была уверена, что оборотни ближе к своему зверю и им чужды человеческие чувства. Но теперь ей хотелось услышать и другую сторону этих чудовищных слухов. Потому она робко кивнула.

Маркус глубоко вдохнул носом воздух и медленно поднялся. Талия вжала голову в плечи, заметив его приближение. Оборотень взял свечу со стола и опустился с ней на край кровати. Затем поставил ее у изголовья, чтобы Талия лучше могла его разглядеть.

В мягком свете свечи черты лица казались совсем человеческими. Если бы не глаза, время от времени поблескивающие в темноте, можно было бы и не узнать в Маркусе чудовища, о которых ходило столько слухов.

Талия невольно засмотрелась на правильные, но крупные черты. На волевую челюсть с короткой щетиной, прямой нос и размашистый росчерк бровей. Маркус был молод, и по человеческим меркам красив. Талия была вынуждена это признать про себя.

— Не важно, что я едва встретил тебя.

Пусть тихий голос мягко разлился, Талия все же дрогнула от неожиданности. Маркус протянул ей раскрытую ладонь, но она не торопилась вложить свою руку.

— Позволь, — все же настаивал он, но Талия чувствовала, что если откажет, Маркус сразу отступит. И потому все же осторожно коснулась пальцами большой ладони.

Маркус выждал не много, а затем мягко сомкнул пальцы, замуровывая ее ладонь в своей хватке. Он внимательно всматривался Талии в лицо, а сам потянул на себе руку, прижимая ладонь к своей груди.

— Тебе не нужно меня бояться. Мое сердце отныне твое. Слышишь, как оно тянется за тобой?

Талия почувствовала жар, скользнувший по шее к щекам, и как разгоняется стук чужого сердца. Головой она понимала, нужно одернуть руку, но сделать этого не могла. Талия словно в трансе смотрела в глаза, которые смотрели на нее так, как никогда и никто.

— Не знаю тебя? Не беда. Я желаю провести каждый следующий день узнавая всю тебя без остатка. Желаю любить тебя сегодня сильнее, чем вчера, а завтра еще сильней чем сегодня. Я буду оберегать тебя, буду следовать за твоею рукою. Это выше меня. Выше каждого волка. Истинную Луна дает один раз… и потеряв ее мы умираем. В вашем поселении знают, это не сказки.

— Разве это не страшно? — прошептала она, осторожно вытягивая свою руку из-под широкой ладони, и Маркус позволил ей это.

— Нисколько. — улыбнулся он. — Пара это благословение. Пару нельзя обидеть. Поэтому да, мы уводим к себе человеческих женщин, но ни одну из них не держим подле себя силой. Если пара счастлива только если мы растим ее человеческих детей, то мы будем любить их словно они нам родные по крови. И мы ляжем костьми, чтобы пара никогда не почувствовала себя несчастной рядом с нами.

Звучало слишком хорошо, и Талия боялась поверить. К тому же казалось, Марк немного нервничал и никак не решался сделать что-то, что определенно хотел. И когда он вновь потянулся за ее рукой, Талия дернулась, вновь прячась по самый нос в теплые шкуры.

— Прости, я…

— Хорошо, я не стану. — тут же отступил волк, и глянул в сторону пустого стула.

— Могу я… немного побыть одна?